Далия Трускиновская.

Сыск во время чумы

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Мортусы и поехали. Дорога доставляла удовольствие – с утра было прохладно, однако день разгулялся, оказался солнечным, хотя и ветреным. Не все деревья разом принялись желтеть и терять листву, иные так и стояли зелеными. И коли поглядеть на такое дерево и на небо, то можно было даже вообразить, что лето длится, а зимы не будет вовсе.
   Впрочем, для этого мортусам не требовалось большого воображения – они знали, что вряд ли доживут до зимы.
   Избавившись от «голубчиков», они получили приказание ехать к некому дому на Маросейке, про который стало известно: там люди, не намалевав на воротак красного креста, прятались со своими больными до последнего, пока все не перемерли, и только неразумное малое дитя, выбравшись, рассказало про беду.
   Приехали – оказалось, что то же приказание до них получила иная фура, дом стоял пуст, ворота нараспашку.
   Тогда вспомнили, что не грех бы и перекусить.
   Кормежка у них была налажена там же, где жили – а жили в нарочно для того кое-как построенных домах, без печей, одни стены и крыша. Очевидно, строитель полагал, что до зимы чума сама собой сгинет, и немногих уцелевших мортусов можно будет возвращать в тюрьмы.
   Они избегали ездить главными московскими улицами, однако на сей раз предпочли прямую дорогу – через Варварскую площадь. За Варварскими воротами следовало сворачивать направо.
   И площадь, и пространство у ворот были пустынны, коли не считать неизбежных нищих.
   Там-то Демка и увидел занятную парочку – долговязого парня в синем кафтане, который был ему короток – лишь чуть длиннее камзола, и плотного коренастого мужчину в коричневом кафтане, который, наоборот, был длиннее положенного.
   – Федя, глянь-ка! – сказал он, – Сдается мне, я эти два рыла уже где-то встречал. Особливо того, долговязого… Тимоша, ну-ка, стегни лошадок, нагоним…
   Фура нагнала и обогнала двух пешеходов. Сомнений не было – мортусы повстречали ночного драчуна с его юным товарищем.
   – Знакомый вертопрах, – согласился, обернувшись и сквозь прорези колпака вглядевшись в лицо, Тимофей. – Только ночью-то на нем мундирчик был. А вон тот, выходит, твой приятель, Федя… талыгайко…
   – Шли б такие приятели к монаху на хрен, – пожелал Федька. – И чего шатаются? Заразу подцепить норовят?
   – Нам с тобой барских затей не понять, – успокоил его Тимофей.
 //-- * * * --// 
   Варварские ворота Архаров и Левушка увидели издали.
   – Так вон там, что ли, образ висел? – спросил, указуя перстом вверх, Левушка.
   – Так он, поди, по сей день там висит. Кабы убрали – Сидоров бы сказал. А народу, гляжу, не густо, – отвечал Архаров.
   Перед ними была широкая и высокая арка ворот, слева от которых торчала приземистая безверхая башня.
Над аркой, в нише, и впрямь виднелось что-то вроде образа и даже стояла прислоненная лестница.
   – Ги-ись! – негромкий этот оклик заставил их обернуться и быстренько уступить дорогу фуре мортусов.
   – Где же тут мастеровой с сундуком сидел? – заинтересовался Левушка. – У башни, что ли?
   – Там, где народ не стопчет. Статочно, что и у башни… – Архаров вертел головой, изучал местность – и местность эта была унылая, какая-то заброшенная и запущенная, сплошь деревянные домишки да немощеные улицы. Хотя он знал, что тут, в Зарядье, стояло и немало богатых особняков.
   – Вон там! – сообразил Левушка. – Видишь, Николаша, где нищие? Там он сидел!
   – Надо же, чума, город на осадном положении, людям самим жрать нечего, а кто-то ведь им подает, – удивился Архаров. – Ты прав, пойдем с ними потолкуем. Толковать буду я, ты стой поодаль.
   Они подошли к нищим, сидящим у основания Варварской башни. Но по дороге еще раз услышали «Ги-ись!» и пропустили еще одну фуру.
   – Вот кто нам нужен, – Архаров показал на безногого старика, сидящего в деревянной тележке. На старике был грязный зеленый пехотный мундир – надо думать, времен государыни Анны. И стояли по обе стороны тележки два чурбачка с рукоятками – вроде утюгов. Ими он пользовался, отталкиваясь от земли, когда ехал.
   Архарова эти чурбачки заинтересовали – он подошел поближе, чтобы их разглядеть. Таким образом, и выбор был сделан – к кому обращаться.
   – Помолись за мою душу грешную, – сказал Архаров старику, бросая ему на колени монетку. – Что это тут негодяи разъездились? Вторая уж фура.
   – Спаси Господи. А стоянка у них, сударь, неподалеку, на бастионе, – объяснил старик. – И домишко ихний тут же. Нам и хорошо, они хоть и негодяи, а хлебом делятся.
   – Что за бастион? – удивился Архаров.
   – Земляной бастион, еще при царе Петре строен. Шведов, что ли, в Москве ждали. А может, и турку.
   – То есть, толком не знаешь?
   – Про свои баталии все тебе расскажу, я с фельдмаршалом Минихом в Крым ходил, я Очаков брал. Нас из Очакова точно такая же чума выжила, не чаяли, как и уцелеем.
   – А ног где лишился?
   – А когда со шведами воевали.
   – Так при тебе, выходит, бастион поставили? Или ты, дядя, не приметил?
   – Так я же тебе, сударь, сказываю – задолго до того! При царе Петре, поди! – возмутился калека.
   – Николаша, не кипятись, это древняя история! – вмешался Левушка и тоже бросил старику монетку.
   – А не было ли тебя тут, дядя, когда митрополит за сундуком денег приезжал? – спросил Архаров.
   – Как не быть! Только я не здесь, я вон там сидел.
   – И видел, как на митрополита напали?
   – Да как же я мог видеть, коли толпа собралась – в тыщу человек! Наша братия только ноги и разглядела.
   – А что, правда ли, что сундук был полон медяков? – продолжал Архаров.
   – Какие медяки? Туда и серебро на свечу кидали, и бабы серьги из ушей вынимали, кидали, и перстеньки, сам видал.
   – А велик ли был сундук?
   – Даже и не сундук, это люди врали. Так, укладочка… – старик обвел руками контуры воображаемого сундучка. – Митьке говорили – возьми поменьше, скорее наберется. Он же обет дал – набрать сундук денег на свечу. Богородица ему так во сне велела, чтобы поставить всемирную свечу и мор прекратить. А малый-то сундучишко скорее соберется…
   – Митькой, выходит, звали?
   – А чего ты, сударь, докапываешься? – вдруг сообразил спросить старик. – На что тебе Митька сдался?
   – Да я тоже хотел на свечу пожертвовать, – и Архаров показал меченую монету. – Нарочно для того от Никитской пришел. Знать бы, где тот Митька с сундуком! Мы-то думали – суета кончилась, и опять он тут сидит. Приходим – а его и нет.
   – Так и мы думали – отобьет его народ у солдат, и соберет он свой сундук денег на всемирную свечу.
   – Солдаты его, выходит, забрали? – удивился Архаров. Ничего подобного Сидоров не рассказывал. Опять же – коли бы загадочный мастеровой был схвачен и сидел в надежном месте – полицейские драгуны могли умолчать об этом из одной вредности, чтобы столичным гвардейцам служба медом не казалась…
   – Может, и забрали, а только после того он уж не появлялся. А может, и чума прибрала.
   – Вместе с сундуком? – не унимался Архаров, а Левушка, забеспокоившись, обернулся – не слышит ли кто лишний этих назойливых вопросов.
   Нищий пожал плечами.
   – Вам у Всехсвятской церкви лучше скажут, – пообещал он. – Там батюшка, коли еще жив, про Митьку много чего знал. А то еще дьячок, Петров Устин, он с Митькой дружбу водил.
   – Дай тебе Боже здоровья, дядя, – сказал Архаров. И, отходя, заметил Левушке:
   – Помяни мое слово, дьячок много чего про сундук поведает.
   – Это он Митьку научил, как деньги собирать! – догадался Левушка. – Неспроста же – сперва со здешним дьячком задружился, а потом именно про здешний образ ему Богородица во сне толковала!
   – Не вопи, люди сбегутся.
   Они прошли по Варварке и свернули к храму. Еще одна фура мортусов обогнала их. Три фигуры в балахонах обернулись, перемолвились словцом, глядя на переодетых офицеров.
   – Раскланяйся, Левушка, – велел приметливый Архаров. – Вон, вон – наши знакомцы!
   – А как ты их признал? Все же одинаковы!
   – А чего такого – это они нас первые признали.
   Архаров огляделся и увидел, что к церкви поспешает бабка, а из дверей, напротив, выходит степенный, на старинный манер благообразный мужчина и, обернувшись, трижды крестится на наддверный образ.
   Архаров прищурился – мужчина его заинтересовал. Но, быстро подойдя к церковным дверям, обратился он к старухе.
   – Бог в помощь, бабушка!
   – И тебе, сынок, и тебе, – глядя на него по-птичьи, боком, отвечала старуха. И отошла – чума приучила общительных москвичей к осторожности.
   – Ты, я гляжу, здешняя?
   – А тут, в Зарядье, живу.
   Благообразный мужчина в длинном кафтане на купеческий лад, застегнутом не на пуговицы, а на серебряные лапки, неторопливо подошел к нищим и оделил их полушками. Тоже держался от убогих подальше.
   – И здешнего прихода? – продолжал Архаров.
   – Здешнего.
   – А тогда скажи, сделай милость, как мне дьячка Устина Петрова сыскать.
   – А на что тебе?
   – А по своему делу.
   Старуха задумалась.
   – А сказывали… – начала было она, но тут вмешался мужчина.
   – Помер Петров, царствие ему небесное, – сообщил он.
   Левушку, в силу его музыкальности, позабавило сочетание дородной стати внезапного собеседника с бойким пронзительным тенорком, почему-то обычным для московского торгового люда. Архаров тоже отметил этот голос, переливчатый, выразительный, сейчас в нем прямо-таки звенела скорбь.
   – Как это помер! Не мог помереть! – возмутился Архаров.
   – А как ныне все мрут? Мор – одно слово. Вчера еще бегал, сегодня в беспамятстве лежит, а завтра и хоронить волокут, – растолковал мужчина.
   – Да ты что, сударик? – растерялась старуха. – Не помирал он! Кабы помер, я бы слыхала…
   – Да от кого теперь слыхать? Некому и слухи переносить стало, все на тот свет отправились. А какое тебе, сударь, дело до Устина?
   – Да есть дельце, – уклончиво отвечал Архаров. – Должен я ему остался. Как тетка померла – звали Псалтырь читать у гроба. Все никак не мог должок вернуть…
   – Теперь разве что панихиду по нем на те деньги заказывать…
   – Да не помирал же, – вмешалась старуха. – Он от меня через два дома живет, так там красного креста над воротами еще не намалевали! Стало быть, и язвы в доме нет.
   – Сегодня нет, а завтра есть, – не унимался мужчина. – Ты уж мне, сударь, поверь.
   – Да как не поверить… – Архаров тяжко вздохнул. – Ну, недосуг мне. Ты ведь, сударь, этого прихода? Сделай божеское дело – вот тебе рублевик, отдай в церковь на помин Устиновой души.
   – Это дело, – согласился мужчина и достал из кармана влажную тряпицу – тут же всем в нос шибануло уксусом.
   – Мне бы, батюшка мой, дал! – возмутилась старуха, меж тем как Архаров передавал мужчине в расстеленную на ладони тряпицу меченый рубль. Левушка было кинулся наперерез, но был отодвинут.
   – А тебе зачем? Ты ж твердишь, что жив Устин!
   – Так я бы за здравие помолилась…
   – Ступай, ступай, старая трещотка! – прикрикнул на нее мужчина. – Молодых парней чума не милует, а тебя, вишь, все стороной обходит! А на рубль я и сорокоуст закажу, и панихидку, и на обновление храма останется.
   Он начал костерить старуху на высоких тонах, а к концу своей речи опускал голос все ниже и ниже, слова выпевал все медленнее, сообразно словам, и Левушка вдруг подумал, что неплохо бы когда-нибудь этот купецкий говорок записать нотами.
   – Бог тебе в помощь, – с тем Архаров отошел и увлек за собой Левушку. Они неторопливо пошли к Варварке.
   – Ты спятил, Николаша, ей-Богу, спятил, – зашептал Левушка. – А ну как этот дядька заразный? А ты его трогал!
   – Нет, Левушка, такого жоха и чума не возьмет, такие долго живут, – задумчиво сказал Архаров. – Какого беса он нам врал про дьячка? Он в этом деле с сундуком, стало быть, как-то замешан…
   – Так ты ему меченый рубль дал? – наконец-то догадался Левушка. – Ох, мать честная, и что же теперь из всего из этого выйдет?
   – Понятия не имею. Встанем тут, отсюда увидим, как бабка из храма выходит. Вот бабка – та не врунья…
   – Так ты же не просто так рубль дал! Отродясь ты деньгами не швырялся! Что он такого сказал, чего я не уразумел? – Левушка, поняв, что его умственные способности оказались под сомнением, сильно разволновался.
   – Соврал он. А кабы я знал, что иное бы предпринять, то и не швырялся бы. А тут вижу – врет и не краснеет, стало быть, сие может оказаться зацепочкой… А может оказаться и бесполезным мотовством. Я не сыщик, Тучков, я их ухваткам не обучен, орудую в меру своего разумения. Что-то из этого непременно получится и где-то меченый рублевик, помяни мое слово, вынырнет… Не может быть, чтобы он всего лишь из любви к вранью нам про дьячка врал. Стало быть, для чего-то ему надобно, чтобы дьячка мертвым сочли.
   И тут к Архарову и Левушке подошел парень, весь увешанный разнообразным имуществом. Лет ему было не более двадцати пяти, высок, узкоплеч, сутуловат, как положено разносчику, светлорус, из той особой породы российских губошлепов, у которых главное, что запоминается при знакомстве, – большой приоткрытый сочный рот. На голове у него были нахлобучены две треуголки, через плечо висело на веревочках несколько пар сапог, еще какое-то тряпье переброшено через руку – так что даже не разглядеть, во что одет. Также имелся лоток, словно у торговки пирогами, накрытый тряпицей.
   – Для хороших господ есть товарец первого разбора, – сказал парень и приподнял тряпицу. – Табакерки с патретами, табакерки костяные, лубяные, резные, всякие. Сударушке подарить, самому табачком побаловаться, я и табак держу… Недорого отдам, право! Голод такой настает, что не до прибытку – за свою цену бы продать да поесть…
   Архаров склонился над лотком.
   – А что, перстеньков с сережками нет ли?
   – Ты полагаешь, Николаша?.. – начал было Левушка, но Архаров так на него посмотрел – пришлось заткнуться.
   – А как не быть, в карманах и не то найдется…
   – А покажи, – велел Архаров.
   – А вот, полюбуйся, господин хороший… – парень протянул на ладони побрякушки. – Сережки с яхонтами лазоревыми, сережки висячие, сережки жемчужные…
   – Дороги, поди, а мне для девки, обещал, – сказал Архаров, уже доставая из левого кармана кошелек. – Девка простая, ей такое надобно, что здешние мещанки носят.
   – Так и у меня – не графские перстеньки! Эй, эй!
   Но поздно было вопить – на торговца налетел мортус со своим дрыном и так решительно ткнул парня, что поверг наземь, и весь его товар разлетелся.
   – Вот ведь змей! – воскликнул он и сердито обратился к Архарову: – Из ума ты, что ли, выжил? Сейчас на улице с рук покупать – чуму брать!
   – Ах ты сука! – крикнул торговец. – Мало вам, каторжным, плетей-то дают!
   – Поговори мне! – Федька поддел крюком свалившуюся с головы продавца лишнюю треуголку и отшвырнул ее подальше. – Видит, сволочь, что вы нездешние! Свои-то не дураки – товар у него брать! Все это – из выморочных домов, зачумленное. Наденешь такую шапочку – а через три дня в ней на тот свет пойдешь красоваться, дурак дураком!
   – Спаси и сохрани! – Левушка истово перекрестился.
   – Вперед будь умнее, – сказал Федька Архарову и направился было обратно к фуре, но Архаров заступил ему дорогу.
   – Пожалел, выходит, дурака? – прищурившись, спросил Архаров.
   – Выходит, так. Дураков жалеть сам Бог велел, – отвечал Федька. И, судя по голосу, рожа его под черным колпаком была весьма ехидной.
   Левушка фыркнул.
   – Ладно. Судьба нас и в третий раз сведет. А ты для такого случая запомни – я за все вдвое плачу, и за услугу, и за обиду, – сказал Архаров. – Я – Преображенского полка капитан-поручик Архаров.
   – Потише бы про себя объявлял, – заметил Федька. – Народ на вас, на усмирителей, зол. Как раз схлопочешь камушком в темечко.
   – А мы ведь еще никого усмирить не успели, его сиятельство граф Орлов по больницам поехал, – вмешался Левушка. – И ежели кто из крепостных согласится пойти в больницу зачумленных выхаживать – тому вольная.
   – Точно? – удивился Федька.
   – Так сегодня с утра решили! – Левушка, сообщая это, был так счастлив, как будто сам получал некую вселенскую вольную.
   – Как Бог свят! – и Архаров медленно, весомо перекрестился.
   – С нами обоз врачей приехал, Москву поделят на участки, и в каждом будет свой особый врач, – продолжал Левушка. – А выморочные дома пожгут!
   Ему хотелось ну хоть добрым словом побаловать мортуса, который так решительно кинулся спасать Архарова.
   – Это по уму, – согласился Федька, – только ведь голод огнем не остановишь. Фабричные без работы остались, жрать им нечего, они теперь как сухой хворост – только искру урони… злобы в них…
   И помотал головой, всем видом показывая – и сравнить-то не с чем.
   Торговец попытался подняться с земли, но Федька опять замахнулся на него дрыном – и он замер.
   – Так и об этом граф Орлов позаботится! – воскликнул увлеченный графскими затеями Левушка. – Слыхано, будут заставы укреплять, а кто пойдет туда трудиться, тому в день по пятнадцати копеек платить станут.
   Архаров меж тем как бы ненароком сунул кошелек мимо левого кармана и уронил наземь.
   – Государыня не велела понапрасну кровь проливать, – сказал он. – Так и товарищам своим передай.
   – Кто мои товарищи – знаешь? – выкрикнул Федька.
   Архаров пожал плечами.
   – А кто бы ни были…
   Федька помолчал. Вся эта беседа казалась ему беспредельно странной. Двое переодетых офицеров, молодой и постарше, словно бы не замечали на нем дегтярной робы и колпака с дырками для глаз.
   – Кому рассказать – не поверят, что ты с каторжным негодяем по-божески говорить не побрезговал.
   – А, знаешь, не брезглив я…
   Торговец простерся по земле, протянул руку и прибрал кошелек, а затем стал отползать.
   – А коли я сто человек порешил? Коли у меня рожа клейменая? Коли меня лишь чума от виселицы спасла?
   Левушка сделал шаг назад – звучало сие из-под колпака яростно и с надрывом.
   – Не успел ты ста человек порешить, – сказал Архаров. – Годы твои не те. А по пьяному делу из-за бабы задрался. И пришиб какого-то дурака, царствие ему небесное. А поскольку с тем дураком был в приятелях, то и вообразил себя превеликим душегубом. И сам же заорал – вяжите меня, православные! Что, не так?
   Федька ничего не ответил.
   – Ну, еще кому-то от тебя досталось на орехи. Не валяй дурака, не гневи Бога, – посоветовал Архаров.
   Тут торговец поднялся на ноги и стал отступать к закоулку. Архаров резко повернулся к нему и так посмотрел, что парень ударился бежать.
   – Чего это он? – удивился Левушка и полез в карман кафтана.
   – Не стянул ли чего? – забеспокоился Федька.
   – Мой цел, – добыв кошелек, сказал Левушка. – Николаша, а твой? Погоди, ты же его в руке держал!
   – Обронил! – воскликнул Федька. – То-то этот змей к нам все жался!
   Левушка, ни говоря ни слова, выхватил шпагу и кинулся в погоню.
   – Стой, Тучков! Стой! – крикнул Архаров. – Заразу подцепишь! Вот дурень…
   Он сильно огорчился тому, что Левушка, уже зная его затею с мечеными деньгами, не разгадал уловки.
   – Не догонит, сейчас же и вернется, – уверенно сказал Федька. – Тот дворами уйдет, а твой недоросль тех дворов не знает.
   – Ты его раньше тут встречал? – спросил о торговце Архаров. – Вы, мортусы, тут где-то поселились, должны уж местных знать.
   – Эти к нам не суются, мы колечек зазнобам не покупаем, – отвечал Федька. – Нашарил, сволочь, по выморочным домам, ходит, ищет дураков… мало я ему влупил…
   – Мародер, – четко произнес Архаров. – Может, и мародер…
 //-- * * * --// 
   Торговец, бросая товар, действительно уходил какими-то немыслимыми закоулками и дырками в заборах.
   Левушка давно сбился со следа, но гнался наугад – музыкальным своим слухом вылавливая в притихших закоулках топот мужских, обутых в грубые башмаки, ног.
   Он заскочил в какой-то двор. По всему видать – то был задний двор большой московской усадьбы, со службами – конюшнями, каретным сараем, всякими мелкими строениями.
   Левушка встал, огляделся – ему стало ясно, что вор, кажется, ушел. Но он, явно копируя Архарова, исподлобья и чуть ли не принюхиваясь, исследовал пустой двор, затем прислушался, что-то показалось ему подозрительным.
   В двухэтажное деревянное здание, раскидистое и просторное, вели довольно широкие распахнутые двустворчатые двери. Левушка с обнаженной шпагой вбежал по ступеням, оказался в сенях и остановился.
   Откуда-то сверху донеслась тихая музыка.
   Музыка!
   Он встал, как вкопанный и сам не ощутил, как губы раздвинулись в рассеянно-радостной улыбке.
   Музыка!
   Далекий, пронизанный светом из высокого окна, образ – белое платье, белые руки, невесомо ласкающие струны арфы, юное сосредоточенное личико…
   Музыка…
   Тут звучала не арфа – кто-то незримый играл на клавикордах… играла! Это несомненно была женщина, красавица! Женщина – потому что только женщина могла выбрать эту хрустальную, грациозную, наивно-пленительную пиесу… только красавица, уродина ввек не выберет того, в чем столько красоты…
   Левушка пошел на голос спрятавшихся в доме клавикордов.
   Музыка, та самая… ноты, привезенные из Вены… дитя, наполовину ангел, потому что человеку такой дивной гармонии не создать, такую гармонию можно лишь подслушать на небесах!..
   Левушка и сам не заметил, как перешел на скорый шаг.
   Дом, где он оказался, был богато убран, огромен и пуст. Музыка, созданная юным ангелом, распахнула перед Левушкой все двери, и он спешил по анфиладе, слыша ее все отчетливей.
   Последняя дверь была закрыта – но именно за ней творилась гармония божественного отрока…
   – Моцарт! – вспомнив, воскликнул Левушка. И протянул было руку…
   Но наваждение было не всесильным, он вспомнил, куда угодил.
   Полоснув по стулу клинком, он выдрал квадрат ткани и сквозь этот квадрат взялся за дверную ручку.
   За дверью была большая гостиная – такая, чтобы полсотни гостей чувствовали себя уютно. И совершенно не тронутая вороватыми руками – и вазы стояли, и канделябры на консолях, и всякие прочие бронзы, пусть запыленные, никто не уволок. И это было странно – дом-то стол открытый, впрочем, Левушка забежал в него с заднего двора и, возможно, по горячим следам продавца, имевшего ключ…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное