Далия Трускиновская.

Диармайд. Зимняя сказка

(страница 7 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Проводив маму и расцеловавшись с ней, Сашка живо стряхнула с себя расслабленность домашней девочки, собравшейся провести остаток вечера в кресле и с учебниками. Она выскочила из теплого халатика, поставила на огонь чайник и полезла в кладовку. На свет явились: те самые доисторические Изорины сапоги, которые удалось спасти от помойки; ее же старая шуба, которая, по ее теперешним понятиям, была ей коротка; пакет, где, судя по виду, могли лежать приготовленные к выбросу протухшие половые тряпки, но на самом деле хранились зеленое платьице и светло-рыжий кудрявый парик; рукавицы, в которых маленькая Сашка каталась на лыжах; меховая шапка с ушами – была зима, когда женщины вдруг решили носить такие шапки, и Изора тоже поддалась общему безумию, но вовремя опомнилась и забросила приобретение в кладовку, с глаз долой.
   Сашка натянула теплые носки, надела платье, потом влезла в старые и очень плотные джинсы, заправила вовнутрь подол, застегнула молнию. Поверх платья был надет теплый свитер, парик же – сунут в рюкзачок, туда же авантюристка затолкала пакет с туфлями, маленькую сумочку с полным девичьим боекомплектом и маминым театральным биноклем, а сбоку засунула термос с самым подходящим для вылазки напитком – горячий и сладкий чай, куда она щедрой рукой плеснула полстакана бренди.
   Изора шла неторопливо – она отправилась в дорогу с запасом времени, уговорившись с Саной, что – кто первая придет на автовокзал, та и берет билеты. Сейчас, в предвкушении праздника, она могла расслабиться, выкинуть из головы салон (ой, тьфу, через четыре дня – открываться!) и впустить в голову приятные мысли о встречах, о радостной болтовне, о новостях, о нарядах. Она даже честно забыла о крестной – раз та сама догадалась с утра пропасть, тем лучше.
   Сашка нагнала маму и сопровождала, идя по другой стороне улицы. Ей уже года два страшно хотелось побывать хоть на одном празднике годового круга. Мать с тетей Соней делали из этих праздников какую-то государственную тайну, но, естественно, все время пробалтывались. Сашка поняла, что это на самом деле – очень крутые тусовки, где все веселятся, оттягиваются, прикалываются, обнимаются, целуются и по-всякому безобразничают. А ей как раз и недоставало разухабистой, шалой, пронизанной сквозняком безумия тусовки – с однокурсниками и на дискотеках она откровенно скучала.
   Сана пришла раньше и взяла билеты. Там же они встретили еще одну целительницу из тех, кто окончил Курсы, – Мойру. Их и всего-то было таких на большой город – трое. Только немолодая Мойра была давней крестницей старой целительницы, прошедшей третье посвящение и носившей совсем уж древнее имя Шин.
   Занятые приятной для всех троих беседой, Изора и Мойра не заметили, что в автобус погрузилась странная тетка в шубе по колено и обмотанная шарфом так, что сбоку виднелась только верхушка меховой, ушастой и низко надвинутой на лоб шапки. При этом тетка имела с собой легкомысленный лакированный рюкзачок, купленный в хорошем магазине и за немалые деньги.
   Сана же эту тетку увидела и про себя усмехнулась – Сашка поняла, что от нее требуется.
Теперь нужно было облегчить девочке задачу…
   Поэтому Сашка окончательно поверила в свою счастливую судьбу – она ехала в одном автобусе с матерью и ее подругами, вышла на одной с ними остановке, довольно нелепо метнулась за фонарный столб, потом шла следом, и снег скрипел под ее сапогами, но никто не обратил на нее внимания.
   А между тем на дороге, ведущей к озеру, их только четверо и было – Сана, Изора, Мойра и отставшая на полсотни шагов Сашка.
   Правда, они шли по середине, там была наезженная машинами двойная колея, Сашка же старалась держаться ближе к обочине, где кто-то одинокий протоптал символическую тропку – это была цепочка ям, припорошенных снегом, и Сашка, высоко задирая колени, шагала по этим ямам.
   Эта дорога была длиной метров в четыреста и освещалась то ли пятью, то ли шестью фонарями, но света хватало – ночь, как на заказ, выдалась лунная, да и сам снег, казалось, тоже излучал сияние. Впереди оказались открытые ворота, куда три целительницы и вошли, а Сашке пришлось шарахнуться в сугроб – ее догнала широкая черная машина, обогнала и тоже скрылась во дворе пансионата.
   Когда Сашка оказалась там, то первым делом перебежала к елкам, художественно растущим посреди двора на газоне. Уверенная, что полностью с ними слилась, Сашка откопала в рюкзачке бинокль и стала изучать окрестности.
   Она увидела широкую лестницу, ступенек этак в пять, ведущую на террасу, куда выходили двери и окна. И под лестницей, и на ступенях, и на террасе стояли люди, приехавшие раньше, мать с подругами окончательно потерялась в толпе. В сторонке Сашка заметила машины.
   Двери открывались и закрывались, люди входили и выходили, и настал миг, когда все они спустились вниз. Кого-то ждали – и он появился из дверей в белой хламиде, за ним вышли еще двое в таких же хламидах, то ли с большими сумками, то ли вообще с корзинами, и Сашка даже не могла понять, мужчины это или женщины. Все остальные казались черными в своей зимней одежде, эти же казались прозрачными, и Сашка поежилась – она догадывалась, что на праздниках какие-то чудеса творятся, но встретиться с привидениями не хотела бы.
   Трое призраков прошли вперед и ушли за угол, остальные потянулись следом. Когда скрылся последний участник праздника, Сашка перебежала от елок к стене и выглянула.
   Теперь она увидела белую равнину, и кое-где торчали заснеженные кусты, но подальше этих кустов уже не было, и лишь вдалеке вроде бы что-то темнело и горели огоньки. Сашка не сразу поняла, что пространство без кустов и есть затянутое льдом и присыпанное снегом озеро.
   Толпа пошла по берегу направо, Сашка двинулась следом, параллельно берегу, стараясь не отрываться от стены пансионата. В одном ей несомненно повезло – горело несколько фонарей во дворе перед входом и с той стороны, где озеро, но окна были темны, как будто в здании не осталось ни души. Так что она постоянно была в тени.
   На берегу стояло также одинокое толстое дерево с развесистой многоярусной кроной. Сашка догадалась – это старый дуб, без которого не бывает праздника годового круга. Однажды она даже слышала, как мать и тетя Соня обсуждают имя крестной, споря, действительно ли корень «дар» означает «дуб» в прямом смысле слова, или имеется в виду «сила», она же – «устойчивость», образом и воплощением которой служит этот самый дуб.
   Люди столпились, встали тесно-тесно, скрыв троих призраков, а еще секунду спустя Сашка ахнула – над толпой встал сноп желтого пламени! Он поднялся выше дуба, опал, опять поднялся и медленно опустился. Теперь стало видно, что люди стоят вокруг костра, взявшись за руки, и что-то возле огня происходит.
   Насколько она могла понять, люди ходили по кругу, что-то кидали в огонь, потом до нее донеслись голоса – мощный мужской запевал песню, слов которой она не могла разобрать, толпа повторяла. И вдруг зазвенел пронзительный, но красивый и сильный женский голос. Стали вспыхивать, один от другого, факелы, и огни замельтешили, тоже вплетаясь в круг. Это было, может, и красиво – но для тех, кто видел в этом смысл.
   Сашка уже пожалела, что притащилась сюда. Действо у костра затягивалось, понять что-либо было решительно невозможно, автобус, на котором она приехала, был последний, как добираться до города – она понятия не имела, а голосовать на шоссе побаивалась, все-таки она была домашней девочкой, не гуленой, не оторвилой. К тому же от озера дуло. Тем, кто у костра, было тепло, Сашку же проняло сквозь материнскую шубу. Она достала из рюкзачка термос и отхлебнула горячего чая с бренди. Чай оказался кстати, понравился и произвел нужное действие – Сашка даже повеселела.
   Но все на свете кончается – даже древние обряды зимнего праздника возрождения, который называется Йул. Тем более, что из них со временем было убрано все страшное, связанное с явлением Бога и Богини-Матери, – те, кто оканчивал Курсы, сохраняли свою принадлежность к привычным конфессиям, и веры как таковой руководителям было достаточно, атеистов они на Курсах видеть не желали.
   Процессия двинулась от берега обратно, однако Сашка видела – у костра еще кое-кто остался. Впереди шел высокий, в белом, за ним два других призрака, и теперь было видно – они несут именно корзины, сплетенные из темных прутьев.
   Отступая, Сашка едва не шлепнулась – стена за ее спиной, о которую она опиралась, кончилась, нужно было куда-то деваться. Чтобы ее не застукали тут подглядывающей, она добежала до ступенек, поднялась и толкнула дверь. Дверь отворилась, Сашка попала в вестибюль, там не было ни души. Что-то такое мать с тетей Соней как-то говорили, будто в таких случаях обслуживающий персонал отпускается до утра… Это значило – никто ее сейчас не увидит, пока не придут от костра целители!
   Из вестибюля расходились направо и налево два коридора. Сашка выбрала левый и обнаружила там пронумерованные двери. Все были заперты. Но вот дверь без номера оказалась открытой. Там была каморка уборщицы – с ведрами, тряпками, большим пылесосом для чистки ковровых дорожек в коридорах, раковиной, полкой с моющими средствами, но главное – с вешалкой! Сейчас там висели два халата, и только. Сашка немедленно закрылась изнутри и стала переодеваться.
   Она стянула сапоги, джинсы и одернула на себе платьице. Синтетика, как и обещала продавщица, оказалась немнущейся. Потом сунула ноги в туфли. Туфли были, что называется, родные – она бы в них прошла десять километров без всякого неудобства, невзирая на каблуки. И, наконец, Сашка взялась за лицо.
   И мама, и незнакомый ей папа были темноволосыми, но цветом лица Сашка, очевидно, все же пошла в папу – у мамы кожа была белее. Теперь нужно было уравновесить рыжие волосы и бледноватое лицо, которое от этих волос смотрелось чуть ли не зеленым. Покупая парик, Сашка приложила его к лицу впопыхах и при каком-то ненормальном освещении. Она дома пробовала разные варианты, но дома было большое зеркало в ванной, с яркой подсветкой, тут же – лампочка у потолка и зеркальце, вклеенное изнутри в крышку косметички. Сашка мазалась буквально наощупь. Потом она долго елозила париком по стриженой голове, натягивая его на уши симметрично. И, наконец, осторожно приоткрыла дверь.
   В пансионате было шумно – там собралось больше сотни человек, и все давно не виделись, все были рады встрече, хотя кое-кто приехал исключительно для выяснения отношений (мама и тетя Соня такие случаи тоже обсуждали, не обращая внимания, что кухонная дверь открыта, телевизора не слышно, а ребенок что-то больно тихо сидит…). Сашка знала, что целители, с их-то способностями, могут устроить разборку и на расстоянии, но серьезный конфликт они предпочитали раскручивать при свидетелях и при старших. Да, у них были и старшие – крестные и крестные крестных, целая лестница, в которой Сашка ничего не понимала. Зато страшно хотела понять!
   Она ведь и то умудрилась услышать, что сама тоже владеет силой, только пускать силу в ход ей еще рано. Ну и кто, скажите, в восемнадцать лет согласится с тем, что «рано»? Такой дуры природа еще не сотворила!
   Убедившись, что в коридоре временно пусто, Сашка выскочила из конуры, захлопнула дверь и встала на дорожке, как если бы шла из какого-то номера. Постояв несколько секунд она сделала первый шаг – и ноги сами понесли ее к вестибюлю, где галдело веселое общество. Сашка тут же замешалась в толпу и пошла от группы к группе, тщательно следя – не мелькнут ли где мама с тетей Соней.
   Она не знала, что с такой же тревогой изучает сейчас толпу Сана – не мелькнет ли где взбаламученная ею Сашка, чтобы вовремя отвлечь Изору.
   Беседы целителей Сашку разочаровали – ни слова про магию, силу, возможности, а только – кто женился, кто развелся, кто купил новую квартиру, чьи дети преподнесли внуков. И еще – не думала она, что эти люди так смешливы. То, что мама с тетей Соней часто хохотали на кухне во все горло, она относила к их личным особенностям, и главным образом к тети-Сониным: Сашка прекрасно знала, что маленькая целительница завела себе бурную личную жизнь, только не понимала, с чего бы вдруг, поскольку красавицей мамина подруга никогда не была. Вот мама – это да! Мама, особенно когда собирала пышные темные, с медной искрой, волосы в высокую прическу и надевала длинное платье, была царственна, и Сашка ею гордилась.
   Как раз сейчас Изора, и в длинном зеленом платье, и при высокой прическе, была развернута пронзительно-рыжей Саной лицом к кому-то из знакомых, но спиной к дверям, в которых появилась Сашка…
   Сашка шла, держа на лице бездумную улыбку, слушая совершенно ей ненужные слова, и понимала, что сделала несколько ошибок. И первая, главная, – нельзя было покупать это короткое платье! Все целительницы были старше тридцати и носили зеленое, кое-кто – черное с зеленым, но во всяком случае длинное, даже те, кто имел стройные ноги, здесь так было принято. Сашкины же коленки были единственными – и на них кое-кто уже покосился. Затем – следовало прибавить себе возрасту, хотя бы нацепить очки! И у всех висели на груди большие медальоны или даже просто блямбы с камнями. Сашка просто не догадалась стянуть у матери хоть что-то подходящее, а ведь у Изоры этого добра имелся полный ящик!
   Она поднялась на второй этаж и попала в банкетный зал. Участники Йула уже понемногу стягивались туда. Столы стояли в три ряда и были накрыты более чем роскошно, а для тех, кто проголодался прежде срока, вдоль стены устроили фуршетную стойку, довольно высокую, с трехэтажными фруктовыми вазами, в которых было много всякого добра – и канапе, и шпажки с сыром и маслинами, и нарезанные яблоки – все на один кус. Сашка взяла четвертушку яблока, потом другую, мучительно соображая – как же начать знакомиться с этими взрослыми людьми?
   – Позвольте за вами поухаживать.
   Голос был мужской, приятный, она повернулась и увидела человека необычной внешности и непонятного возраста.
   Прежде всего – у него были длинные волосы платинового оттенка, совершенно не похожие на седину. Затем – раскосые, выразительные, живые глаза, нос с горбинкой, красивые, правильные губы, гладкое и молодое лицо. И он уже протягивал Сашке бокал шампанского.
   Протягивал почему-то левой рукой, на среднем пальце которой был большой перстень тусклого металла с сероватым камнем.
   – Да, конечно, – ответила Сашка и взяла бокал.
   – Вы у нас новенькая? Еще под яблоней?
   – Да.
   Сашка знала, что яблоня покровительствует девицам, рябина же – тем, кому за тридцать, недаром мать с тетей Соней охапками тащили в дом ветки и корзинами – ягоды.
   – И кто же привел вас сюда до посвящения? – тут голос незнакомца стал чуть строже, а на камне вспыхнула белая искра.
   – Я сама пришла.
   – И с какой целью, позвольте спросить?
   Допросов Сашка не любила.
   – А захотела – и пришла!
   – Так, захотела… Ну, это – аргумент. Пойдем, побеседуем о вашем желании.
   – Вы бы хоть представились, – недовольно буркнула Сашка.
   – Без проблем! – он тихо рассмеялся. – Меня зовут Фердиад.


   В то время, как Сашка покупала зеленое платьице и валяла дурака с рыжим паричком, Сана тоже не бездельничала. Она обходила антикварные магазины в надежде найти одну вещицу, очень ей сейчас нужную. И это был старинный хрустальный флакон для одеколона с хрустальной же пробкой.
   После того, как им с Изорой показали в зеркале Дару и дали услышать Дарин всеобъемлющий гейс, в хрустальном шаре так и осталось темное туманное облачко. Пройдет ли оно – Сана не знала, очистка под ледяной проточной водой ни к чему не привела, а жизнь продолжалась, и шар ей мог потребоваться в любую минуту.
   С другой стороны, он был размером с детскую голову – такой не всюду за собой потащишь. Сана давно собиралась завести более портативный, что ли, и вот время настало.
   Флакон, какой ей был нужен, она видела несколько лет назад, но тогда не сообразила, что следует его хватать за любые деньги. Теперь же она умаялась словесно изображать его продавцам.
   – Был такой флакон, – сказали ей в шестом магазине. – Но покупателя не нашлось, у него пробка обломана. Пришлось вернуть. У нас же тут не склад – три месяца подержали, видим – не берут, ну и хватит…
   – А как именно обломана?
   – Стерженек – отдельно, головка – отдельно.
   – И головка – именно круглая, граненая? Вот такая?
   Она показала пальцами.
   – Вот такая, – согласилась продавщица.
   – А кто этот флакон приносил, не скажете? Я знаю, у вас документы долго хранятся, вы бы посмотрели?
   – Ну…
   Сана была готова к тому, что придется применить волевое воздействие. И она его применила. Продавщица и сама бы потом не могла объяснить, из каких глубин памяти вынула адрес бабушки с флаконом. Ведь она всего раз видела оформленную квитанцию – но и этого оказалось достаточно.
   Сана отыскала бабушку, заплатила ей за флакон, но сам флакон оставила, взяла лишь хрустальную пробку. Пробка сломалась очень удачно – ее на остатке стерженька можно было установить хоть на столе, хоть на подоконнике, и треугольные грани, довольно крупные, давали внутри игру крошечных плоскостей, образующих серебряные дуги.
   Сана проверила хрустальный шарик на все виды порчи и наведенных воздействий. Она чистила это приобретение проточной водой, оставляла его ночевать у стакана, куда выпущено сырое яйцо, окуривала ароматами, пробовала разного цвета подставки – как это делается, когда заряжается вода на исполнение желания. И наконец с немалым волнением попыталась хоть что-то в нем увидеть.
   Тот, кто испортил ее прежний хрустальный шар, знал – новый найти непросто, и не учел при этом женскую сообразительность. Он не поставил защиту – поэтому Сана один раз увидела его стоящим у окна, всего на секунду – и этого оказалось довольно. Самодельный шар работал!
   Но она не стала баловаться до самого Йула. Работа с шаром достаточно заметна, и если беловолосый враг поймет, что Сана выкрутилась, он еще что-нибудь этакое ей покажет.
   Только перед самым выходом из дома Сана, уже одетая, села за свой ритуальный стол, настроилась, согрела в ладонях шарик (так с хрустальными шарами не поступали, но она чувствовала, что с этим нужно именно так) и посмотрела в него. Она увидела Сашку, что торопливо набрасывала салатное платьице, и усмехнулась – девочка знает, что необходимо быть в зеленом, но никто ей ничего не объяснял про оттенки, она будет заметна в толпе, и это очень даже хорошо…
   Потом, у касс автовокзала, Сана издали увидела ее, но, разумеется, не подала виду. И когда вышли из автобуса, она тоже сразу увлекла Изору с Мойрой вперед, дав Сашке возможность без помех добраться до пансионата.
   Сана поставила ловушку.
   Тот, кто показал ей, как был наложен гейс на крестную, нечаянно сообщил больше, чем хотел. Та Дара, которую увидели Изора с Саной, была очень молода, но уже тогда носила именно это имя. Значит, был человек, один из руководителей или просто лицо, приближенное к Курсам, который нарушал правило и давал посвящение тем целительницам, кто еще не родил и не довел до шестилетнего возраста всех детей или не убедился в своей безнадежной бездетности. Его мужской подход к делу Сана поняла без посторонней помощи – юные целительницы, и Дара в том числе, проходили через постель этого беловолосого соблазнителя, посвящение было в какой-то мере наградой. Вот только характер у Дары оказался покрепче, чем у ее крестного, и она, даже влюбленная, не стала длить отношения, чтобы некоторое время спустя увидеть его удаляющуюся спину. Впрочем, был ли он крестным при первом или же при втором посвящении, Сана определенно сказать не могла. Дара не раз называла своей крестной целительницу Эмер – но обходилась без порядкового номера…
   Все общество, составлявшее Курсы, делилось на несколько слоев. Изора и Сана знали своих однокурсниц, вместе с которыми получали посвящение, знали младшее поколение, знали тех, кто учился лет на пять-шесть раньше, знали около десятка преподавателей, имевших второе посвящение, как Дара. Над теми были профессионалы третьего посвящения – они присутствовали на праздниках годового круга, проводили обряды, но общество прошедших только первое посвящение, им было неинтересно – они куда-то прятались, чтобы побыть вместе.
   Сана не знала, существует ли четвертое посвящение, но странные личности возникали порой на праздниках, и перед ними мастера третьего посвещания держались кротко и покорно. Она случайно видела, как они окружили и быстро провели по коридору низенькую и толстую старуху в зеленом остром колпачке и зеленой же вуали поверх колпачка, которая оставила открытыми лишь нос и подбородок. Дара, когда Сана спросила ее про старуху, посоветовала не совать нос в чужие дела. Знала ли она, что это за необычная гостья, Сана не поняла, но предположила, что могла знать. Были гости, которые, приезжала, не выходили из номеров, напротив – все к ним туда спешили с озабоченными лицами.
   Возможно, в одном из этих загадочных номеров постоянно скрывался на праздниках беловолосый Дарин любовник, имеющий силу и власть налагать гейсы!
   То, что Йул прямо-таки погнался за Дарой и настиг ее там, где она спряталась, было его рук делом. Он долго ждал – но в мести своей был последователен, беспощаден и использовал все возможности. Вряд ли он полагал таким способом вернуть Дару – ни одна женщина в здравом уме и твердой памяти после такого утонченного издевательства не вернулась бы, значит – хотел добить ее, уже придумал для нее смертельный удар.
   Сана неплохо знала мужчин. Она могла бы написать книгу о том, насколько у них развит «комплекс утенка». Давным-давно ученые провели занятный опыт – перед только что вылупившимися утятами прокатили больший красно-синий резиновый мяч. Это был первый движущийся предмет, который увидели малыши, – и они, приняв его за маму-утку, дружно за ним потопали. После этого природная мама могла страдать и крякать в полное свое удовольствие – для детей существовал лишь мяч. Мужчины, как утята, выбирают себе не тех женщин, которые им действительно нужны, а совсем других – пригодных для семейного счастья примерно так же, как резиновый мяч пригоден для воспитания и обучения утят. Но эти «другие» просто первыми попались на глаза – в образе матери, сестры, воспитательницы. И мужчина обречен по меньшей мере часть жизни гоняться за мячами – не за сине-красным, так за желто-фиолетовым. Уж кто-кто, а Сана с этим столкнулась не раз – к ней приходили, стыдясь себя, с просьбой избавить от роковой зависимости, и она, задавая вопросы о детстве, слышала одну и ту же историю…
   Так вот, она заметила, что мужчина, которому не по нраву ровесницы или более-менее подходящие по возрасту дамы, будет менять девочек до бесконечности. Повзрослевшая девочка его уже не устраивает – и он уверенно собьет с толку другую, на два-три года моложе. Беловолосый незнакомец, очевидно, был именно из этой породы…
   Если он здесь – он должен заметить Сашку!
   Сана высматривала его во время обряда с золотыми серпами под дубом, возле костра, высматривала и потом, когда все вернулись в пансионат. Изору она с рук на руки сдала Айлен и Грануэли, да не просто так – а напомнила про ее затеи с добавками для открытого огня, пусть даже газового.
   Целительницы давно ждали обещанного доклада, переносимого с праздника на праздник, – Изоре ничего не оставалось, как достать бумагу, авторучку и началь записывать рецепты, да еще с комментариями.
   Убедившись, что подруга сидит в таком месте, откуда пространство не просматривается, да еще занята делом, Сана поспешила в конференц-зал. Вот там действительно человек двадцать слушали доклад – Шила рассказывала о пресловутом синдроме хронической усталости.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное