Далия Трускиновская.

Диармайд. Зимняя сказка

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Не успел Артур ощутить вполне законное раздражение – мало ли столиков, так нет же, эта дура подсела туда, где человек только-только собрался поработать! – как повеяло духами.
   Это были такие духи, что он невольно с силой втянул носом воздух, норовя вобрать в себя все облачко, и поднял голову от кошмарных виршей, и увидел наконец ту, что посягнула на его покой.
   – Извините, – сказала женщина с гладким молодым лицом и глазами, которые были старше лица лет примерно на десять. – Мне тоже нужно сесть у окна, чтобы не пропустить одного человека.
   – Да ничего, садитесь, – позволил Артур и сделал еще один вдох.
   Женщина поставила блюдце с печеньем, отошла, чтобы принести стакан апельсинового сока, и тогда только села.
   Что-то в ее лице было такое, такое… Не умом, нет, пальцами Артур вспомнил это лицо, причем пальцы были явно недовольны – когда-то они не справились с задачей. Они потянулись к карандашу – и пока сознание с подсознанием перерывали сундуки с эскизами, там и не попавшими на бумагу, пальцы провели карандашом ЛИНИЮ. Это была не совсем точная ЛИНИЯ, но уже почти удачная, удачная хотя бы тем, что родилась сразу, непрерывная и стремительная…
   И тут он вспомнил!
   – Простите… – неуверенно произнес он. – Вам не кажется, что мы уже когда-то встречались?
   – Кажется, – помолчав, ответила женщина. – Страшно даже подумать, сколько лет назад…
   – Так это действительно ты?
   Она прищурилась, вглядываясь, и вдруг ее худощавое лицо самым натуральным образом расцвело.
   – Не может быть! Ты?! Ну да, да, это действительно я!
   – Ну, надо же!… Ну, не может же такого быть!… В кафе!…
   – А что тут странного? Вот если бы мы встретились в мечети, или в гей-клубе, или в ментовке…
   – Ну подумать только! – он все не мог успокоиться. – Ты ничуть не изменилась!
   – Ты тоже, – почти честно ответила она, и он взял ее за руку.
   – Откуда ты? Когда приехала? Надолго к нам?
   – Приехала я ненадолго. У меня кое-какие сложности, я решила устроить себе каникулы. Мне многое нужно обдумать и принять решение. Хочу пожить тут месяц или два, как получится, остановилась у… у подруги.
   – Что же ты не позвонила, не написала? Могла бы и у меня остановиться! – предложил Артур.
   Он жил сейчас один и мог бы принять интересную и стройную женщину, особенно если она приехала ненадолго. Месяц он бы продержался.
   – Да я уже обо всем договорилась, – и она улыбнулась.
   – Так сколько же мы не виделись?
   – Не вспоминай, незачем. Главное, что мы не изменились.
   – Ты была такой милой девочкой, такой трогательной, такой глупенькой! Я просто боялся при тебе лишний раз пальцем пошевелить, чтобы тебя не испугать!
   На самом деле все было гораздо проще – Артур бы охотно уложил в постель глупенькую девочку, да только его родители были хорошо знакомы с ее родителями, первая же ночь потащила бы за собой законный брак со всеми его затеями, включая потомство.
   – Ты полагаешь, я поумнела? – спросила женщина.
   Артур внимательно посмотрел на нее.
   Она была одета хорошо, для этого кафе – даже слишком хорошо.
И обута – сев нога на ногу, она показала дорогой кожаный сапожок с модным длинным носиком. Лицо, почти не накрашенное, выдавало тот тщательный уход, который без посторонней помощи неосуществим. Девочка стала женщиной той породы, о которой говорят «с высокой полки», то есть – простому смертному до этих женщин не дотянуться и на свои деньги в магазине не приобрести.
   – По-моему, да, – неуверенно ответил он. Но главное сказал совсем не словами. Он все еще держал ее правую руку на своей левой ладони – а теперь еще и накрыл ее второй ладонью. На безмолвном языке он произнес: такая, как сейчас, ты мне больше нравишься, и я не прочь тебя приласкать более откровенно, если ты не возражаешь.
   Лна положила свою левую руку сверху. Он понял так: я не возражаю, но сама решу, когда и каким образом.
   – Чем ты теперь занимаешься? – спросил он, потому что при такой игре рук лучше говорить о чем-то постороннем.
   – Чем я только не занималась… – со вздохом ответила она. И опустила глаза, и вдруг подняла их, и взгляды встретились.
   Он понял – она за эти годы нажила той женской смелости, отсутствие которой тогда делало ее смешной. Она никак не могла перестать быть девочкой из хорошей семьи – а ей следовало бы однажды, наедине с ним (они часто оставались наедине, но дальше болтовни дело не шло) просто сесть к нему на колени.
   Артур невольно улыбнулся – хорошо, когда женщина знает, чего хочет. Тогда можно спокойно расслабиться и отдать ей инициативу. Похоже, сидя в этом пошлом кафе, он высидел милое приключение в старинном духе, этакий роман «двадцать лет спустя», стремительный и взаимно удобный.
   – Какие у тебя планы на вечер? – спросил он, не ей же, в самом деле, об этом спрашивать.
   – Вечер, увы, занят, и день тоже, я уже договорилась… – тут она посмотрела в окно. – А вот завтра мы бы могли встретиться и попить кофе.
   – Ты кого-то ждешь? – несколько встревожившись, поинтересовался он. Женщины злопамятны – с нее бы сталось, вспомнив, как он за год свиданий не побаловал ее ни единым поцелуем, проучить его, раз уж судьба подсунула такую возможность.
   – Как видишь, жду… Вернее, я кое в чем должна убедиться… Еще вернее – я должна убедиться в том, что мне соврали! И не спрашивай больше, хорошо?
   – Как скажешь, – согласился Артур, несколько растерявшись, с таким неожиданным темпераментом заговорила она. – Но, извини, твой кофе стынет.
   – Твой тоже.
   Не прикасаясь к чашке (хотелось бы верить – потому, что не пожелала размыкать рук), она повернулась к окну. Он же скосил глаза на страницу дедового манускрипта. Вот уж кто сейчас был удивительно кстати – так это Ильич на броневике: «… и битва впереди, и в двадцать первый грозный век, наш броневик, лети!» Руки были заняты, Артур не мог перевернуть страницу и занервничал – время уходило совсем бездарно.
   Он осторожно высвободил левую руку и перевернул страницу.
   Женщина не отрывалась от окна – очевидно, ей действительно было важно кого-то там увидеть, или же не увидеть, этого Артур не понял. Сейчас он наблюдал ее лицо в профиль и уже не мог понять, красиво оно, или просто чувствуется какая-то неведомая порода. Однако гибкая, подавшаяся вперед спина, и обрисовавшееся под тяжелой длинной юбкой узкое колено, и темные волосы ему нравились, волновали его, и он решил, что для такого случая дед может подождать. Та, кого он знал нелепой и влюбленной девочкой (ее откровенная любовь даже не льстила его самолюбию, тогда ему, чтобы ощутить себя победителем, были нужны поочередно две тридцатилетние), обернулась экзотической птицей, даже аромат был какой-то восточно-заморский, даже перстень на пальце – диковинный, и именно такая, загадочная и темпераментная, она вполне созрела для его постели…
   Его тело уже приняло решение.
   А она все смотрела и смотрела в окно.
   Наконец она повернулась и шевельнула пальцами.
   – Принести тебе другой кофе? – совсем тихо и очень ласково спросил он.
   – Нет, наверно… Нет.
   Она взглянула на часы – дорогие часы с зеленым циферблатом.
   – Торопишься?
   – Не то чтобы тороплюсь… Полчаса у меня, во всяком случае, еще есть. Расскажи о себе. Как ты жил, чем занимался?
   Вопросец в лоб, подумал он, но почему бы и не сказать правду?
   – Учился, ушел с четвертого курса, потом работал в студии дизайна. Теперь занимаюсь книжной графикой. Как раз сегодня собирался встретиться с автором, чью книгу буду оформлять.
   – А кто такой?
   – Наш, местный, но очень издаваемый. Он только мне и доверяет.
   – А кроме книжной графики? Для души?
   – Ну, не без этого…
   Артур подумал, что придется вытащить из-за шкафа «Безумных королей», на человека, не слишком смыслящего в живописи, эта серия обычно производит впечатление. Другой вопрос – что за пятнадцать лет на них так и не нашлось покупателя.
   – Ты волнуешься, – сказал он, поглаживая ее пальцы. – Расслабься. Все впереди, один хвост позади.
   Она рассмеялась – это была шутка давних времен. И встала. Встал и он.
   – Пойдем? – уверенная в согласии, спросила она.
   Артур быстренько собрал листы в папку, молча прокляв старого сыча за то, что и папки-то порядочной на свои доллары купить не мог, пользуется какими-то древними, из-под личных дел давно околевшего отдела кадров, не иначе!
   На улице было прохладно, ближе к вечеру поднялся ветер. И темнело, и ледяные раскатанные лепешки были плохо видны, и Артур вовремя подхватил вновь обретенную подругу.
   – Куда тебя проводить? – спросил он.
   – Пока – прямо.
   И надо же тому случиться, что навстречу им шел высокий осанистый старик в меховой шапке пирожком, встреча с которым была совершенно ни к чему!
   Треклятый виршеплет имел милую привычку посреди улицы громко цитировать свои самые удачные строчки, держа при этом собеседника за пуговицу.
   Объяснять – времени не было, поэтому Артур просто подхватил спутницу покрепче и вместе с ней боком въехал по льду в ближайшую подворотню.
   – Ты чего это?! – изумленно спросила она.
   – Деру! – приказал он, и они, то семеня, то прыгая, понеслись в глубь незнакомого двора и со смехом заскочили за сарай.
   Артур собирался просто переждать минуты три, чтобы старик надежно исчез, но вечерний сумрак и экзотический аромат, узкое пространство между стеной и сараем, веселая блажь неожиданного бегства, все вместе, очень способствовали поцелую. Он взял женщину за плечи.
   Поцелуй состоялся.
   И второй – тоже. Более долгий и более утонченный.
   Теперь осталось вспомнить важную вещь – как же эту уже почти согласную на близость женщину все-таки зовут? Память вытаскивала какие-то близкие к истинным созвучия, но за все время их общения имя так ни разу и не всплывало.


   Сашка почувствала животом мелкую вибрацию, сняла с пояса мобилку и тихонько, под прикрытием тетради для конспектов, прочитала ответ на свой мессидж.
   «Svobodna» – гласил он.
   «Togda pojdem v olimpik dengi tratitj» – настучала Сашка. Это был особый прикол – перебрасываться на лекции не записочками, а мессиджами, благо мобильные телефоны имелись почти у всех. Единственное – многие модели довольно ощутимо попискивали, и преподаватели поворачивались с недоумением – мыши, что ли, в аудитории завелись? В отличие от студентов, преподаватели далеко не все имели эту технику. А некоторые даже не желали иметь, сделав из своей придури чуть ли не принцип.
   Не успела Сашка записать каракулями мудрую преподавательскую мысль, как снова объявился ответ.
   «Lu46e v bazar, mne tufli nuzni» – сообщила подруга Жанна.
   И это у них тоже был прикол – вместо буквы «Ч», которую нужно настукивать двумя латинскими, просто набирать цифру «4», которая с этой буквы начинается, и так же поступать с буквой «Ш».
   Сашка задумалась. Торговый центр «Олимпик» был ближе, и выбор вечерних нарядов там тоже считался лучше, но брать в «Олимпике» обувь – чистое безумие. А торговый центр «Базар» числился в дорогих, впрочем, хорошие туфли дешевыми и не бывают, к тому же «Базар» был чуть ли не за десять трамвайных остановок, и до трамвая пока добежишь…
   Преподаватель объявил перерыв, и одновременно у Сашки в голове наступило прояснение. Если смыться с лекции прямо сейчас, то можно успеть в «Базар», пропустить английский, а потом вернуться как раз к семинару!
   Она объяснила этот расклад Жанне, и обе понеслись в гардероб.
   – Мне платье нужно, – говорила Сашка, обматывая шею большим и тяжелым шарфом. – И еще кое-что. А туфли у меня есть.
   – Сколько тебе отжалели? – спросила Жанна, имея в виду – сколько Сашке удалось выклянчить у матери в связи с наступающим Новым годом.
   А Сашка, между прочим, вовсе и не попрошайничала.
   Мамина подруга, тетя Соня, у которой Сашка ночевала, утром выложила прямо на кухонный стол деньги.
   – Клиент попался с большим приветом, – объяснила она. – Прямо силком в карман засунул. Я посчитала – втрое больше таксы. Деньги шалые, как с неба свалились, а шалые деньги в чулок прятать нельзя – не к добру, их хотя бы частично нужно по ветру пустить. Так что держи! И я правило выполню, и тебе подарок к Новому году!
   – Ой! – только и смогла ответить Сашка, а потом бросилась тете Соне на шею.
   – Мамке не говори, – предупредила тетя Соня. – А то мне уже влетело, что тебя балую.
   – Так она же увидит…
   – Что – увидит?
   – Ну, платье…
   Оценив сумму, Сашка ни секунды не маялась проблемой выбора: приобрести следует именно платье.
   – Когда увидит – тогда и будем разбираться, – спокойно ответила тетя Соня. – Надо переживать неприятности по мере их поступления. Платье-то у тебя все равно уже будет, и на мусорку она его не понесет.
   Подарок был сделан вовремя – он как бы открыл ту запертую дверцу, в которую Сашка с вечера стучалась лбом и кулаками…
   Они с Жанной сели в трамвай, добрались до «Базара» и понеслись по обувным отсекам. А всякий знает, что мерить обувь, имея на себе шубу, пусть даже расстегнутую, и теплые сапоги, которые умаешься снимать-надевать, – занятие хлопотное, в одиночку вообще неосуществимое, поэтому Жанна как села, разувшись, на пуфик – так на нем и сидела, руководя Сашкой, которая таскала ей с полок одну туфлю за другой.
   Естественно, они потратили кучу времени, а туфли не нашли. И Сашка, ежесекундно поглядывая на часы, понеслась по тем отсекам, где висела готовая одежда.
   Длинные вечерние платья все, как одно, были черные. А ей требовалось платьице короткое, и вовсе не для того, чтобы похвастаться ногами. Просто у Сашки возник в голове план. Если бы она знала, что этот план ей подсказала Сана, – очень бы удивилась.
   Длинная анфилада отсеков с праздничными нарядами кончилась, Сашка уперлась носом в стенку и отскочила – на стенке висели балахоны из черного бархата и совершенно нечеловеческого размера, с парчовыми розами на плечах и на груди. Тут ей, назалось бы, следовало развернуться и бежать к безнадежно отставшей Жанне. Но она сунула нос налево – и оказалось, там – поворот в закоулок, настоящий аппендикс, а в аппендиксе развешаны парики, как будничных, так и карнавальных цветов – зеленые, желтые, оранжевые и вообще пестрые.
   Сашка чуть было не хлопнула себя по лбу – волосы!
   Ее собственные для подсказанного Саной плана совершенно не годились.
   Когда Жанна подошла, Сашка уже упрятывала в свой лаковый рюкзачок покупку.
   – Я спросила, тут еще на третьем этаже платья есть, – сказала Жанна, чувствуя себя неловко – из-за нее Сашка потратила время и осталась без платья.
   – У нас… – Сашка посмотрела на часы. – Десять плюс две, плюс, наверно, двадцать… считаем – сорок… минус сорок… Да мы вообще в минусе!
   Она имела в виду – добираться отсюда до института придется около сорока минут, и этих минут больше нет.
   Жанна поняла сразу.
   – Да пропади он пропадом, этот семинар! – воскликнула она. – Семинары у нас каждый день, а Новый год – раз в году!
   – У меня два практических занятия не отработано и реферат не сдан… – Сашка задумалась, и ее брови сошлись, выявив на лбу две продольные морщинки, говорят – признак гордости, и во всяком случае – признак упрямства.
   – Когда ты еще выберешься в «Базар»?!?
   – А-а! – Сашка махнула рукой.
   Она рисковала стипендией. Стипендия в семье имела символическое значение – Изора хорошо зарабатывала. Однако поводом для ссоры могла стать…
   Деньги в кошельке словно бы зашевелились.
   – Оставь нас тут! – умоляли деньги. – Нас ветром принесло, мы тебе случайно на голову свалилось, нас нужно потратить без всякой пользы, зато с удовольствием и немедленно! Ну оставь, что тебе стоит?
   – Пошли! Где тут лестница?
   На третьем этаже им повезло – Сашка как влетела в анфиладу, так и встала столбом перед коротким платьицем салатового цвета. Продавщица знала, что это – конфетка, потому и повесила на видном месте завлекательности ради.
   – Мое… – прошептала Сашка. – Беру… Жанка, если мне не хватит – дашь до завтра?
   Но Саниных денег хватило тютелька в тютельку – как будто тетя Соня предвидела поход именно в «Базар» и именно за этими двумя покупками.
   – На такси мы успеваем! – мучаясь угрызениями совести, предложила Жанна.
   – Угощаю!
   – Й-ие-е-е-з!
   В аудиторию они влетели одновременно с преподавательницей.
   Дома Сашка оказалась в девятом часу вечера. Никого не было, она отключила сигнализацию и заперлась с покупками в ванной. Раздевшись до трусиков, она быстро накинула платье и огладила его на боках. А потом, зажмурив глаза, натянула на коротко остриженную голову парик.
   Набравшись мужества, Сашка сосчитала до трех и распахнула свои карие с прозеленью глазищи.
   Парик, надетый наугад, сидел набекрень, подол задрался, макияж требовался совсем другой, и все же из зеркала смотрела прехорошенькая барышня в бледно-рыжих кудряшках. Сашка невольно улыбнулась – она была неузнаваема. И тут же образовались две морщинки – оказывается, налет на «Базар» вовсе еще не решал всех проблем.
   Спрятав покупки и надев старый халат, Сашка полезла в кладовку. Там много всякого добра хранилось, время от времени мама с дочкой клялись все повыбрасывать и начать новую жизнь, а потом сваливали эту докуку друг на дружку раз и другой, пока не забывали о ней на несколько месяцев – до того дня, когда нужно было убрать с глаз долой что-то объемное, а места не хватало.
   В таких случаях Изора употребляла унаследованную от бабки поговорку: пришла коза до воза. Поняв, что до глубины кладовки так просто не докопаешься, упрямая доченька надела прямо поверх халата свою стильную шубку, сунула ноги в изящные сапожки и выволокла во двор, к мусорному контейнеру, целую охапку всякой рухляди. А возвращалась Сашка бегом – заметила идущую через двор маму, да не одну, а с гостьей.
   Войдя в прихожую, Изора увидела на полу кучу старья и остолбенела.
   – О! Тьфу! Тут у нас что – Мамай прошел?!
   – Так Новый год же скоро, ты сама хотела убраться как следует! – радостно сообщила чумазая от пыли доченька. И то, и другое было чистой правдой, поэтому сбитая с толку Изора мелко закивала.
   – Ну, вот что, – сказала она. – У нас гости все-таки, давай сворачивай уборку.
   – Как скажешь, мама. Я хотела, как лучше…
   Дара внимательно посмотрела на девицу. В отличие от Изоры она сразу сообразила – с этой уборкой что-то не так. Но портить ребенку игру не стала – тем более, что любопытная мысль пришла ей в голову.
   – Затолкай все обратно, умойся, сними с себя эту дрянь, а потом я тебя своей крестной как положено представлю, – распорядилась Изора. Но Дара вышла вперед.
   – Все то же самое – но с точностью до наоборот, – вот так крестная отменила распоряжение крестницы. – Я не голодна, сейчас переоденусь, и мы с Сашей сделаем твоей кладовке последний день Помпеи.
   – Ты, крестненькая?!
   – А почему бы нет?
   Кладовка была не маленькая, два на полтора, и еще с антресолями. Добра там скопилось – хоть музей открывай. Дара откопала Изорину сумку того фасона «ладья», какой был в моде, когда она еще не уехала из города, и принесла на кухню, где крестница готовила ужин.
   – Давай-ка освежи мне ее, буду носить.
   – Она же сто лет как вышла из моды.
   – Значит, завтра обратно войдет в моду.
   Там же нашлась вязаная крючком полосатая треугольная шаль, тоже примерно той эпохи. Дара ее распялила на руках и убедилась, что моли в Изорином хозяйстве не водится, – целительницы гоняли эту нечисть, как и мышей с крысами, кто – заговором, кто – особо подобранными и тоже наговоренными травами.
   – Годится! – одобрила Дара. – А это…
   – Это выбрасывать не надо, – тихонько сказала Сашка. – У мамы ноги болят, она их зимой иногда надевает.
   И поскорее забрала у чересчур активной гостьи старые мамины сапоги на платформе, без молнии и с подкладкой из натуральной овчины.
   – Что же она не полечится? – удивилась Дара.
   – Ей тетя Соня боль снимает, но на каблуках ходить все равно неловко. Вот она в этих валенках и шлепает… ой!…
   Дара искоса посмотрела на Сашку и фыркнула. Дитя было как раз такое, какого она и желала Изоре, – не поумневшее преждевременно, не обремененное этикетом, жизнерадостное и склонное к умеренному авантюризму. Ведь могло же и стальной шарик в ноздрю всадить, и татуировку на видном месте сделать, а ограничилось всего лишь черно-пестрыми волосами.
   Сашка же смотрела на Дару с интересом, но и с тревогой тоже, – мать иногда пробалтывалась о выдающихся способностях крестной, а если она такая уж крутая – то может и считать с Сашкиных извилин весь хитроумный план…
   Но обошлось без разоблачений. И, когда Сашку после ужина устроили спать в гостиной, крестная с крестницей остались еще на кухне поболтать.
   Изора очень хотела знать, где крестная целыми днями бродит и как себя развлекает в незнакомом городе. Дара же совершенно не желала посвящать крестницу в свою затею. Она боялась, что Изора сдуру окажет ей медвежью услугу – сделает приворот, после которого всю воскрешенную любовь можно считать недействительной. Поэтому говорили о салоне, о ремонтниках, о деньгах, о церемонии открытия и вообще лишь о том, что к Даре прямого отношения не имело.
   Эту политику Дара выдерживала вплоть до двадцатого декабря, когда целительницам следовало прибыть на Йул. Изора с Саной всяко обходили малоприятную для крестной тему и уже заранее охали, представляя себе, как вечером будут вынуждены сообщить ей, куда направляются. Но Дара облегчила им задачу – попросту рано утром исчезла.
   Сашка знала, что мать с подругой восемь раз в год отправляются на свои праздники. Была маленькая – к ней подселяли на это время кого-то из материнских подруг, стала постарше – спокойно оставляли одну. На этот раз Изора даже не спросила, есть ли у нее деньги. Холодильник был полон, а уезжали они с Саной всего-то на двое суток, а не на четверо, как раньше, когда праздник проводился в ночи езды от города.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное