Далия Трускиновская.

Аметистовый блин

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Майка зажала рот – и по глазам Сережа понял, что ей сейчас сделается дурно. Он прижал к себе бывшую жену, шаг за шагом продвигаясь к двери в коридор.
   – Ну, вот оно! – восторжествовал Наследник. – Три месяца спустя флибустьеры обнаружили наконец испанский корабль. Он оказался сильным противником, имея на борту сто тридцать человек команды и тридцать одну пушку. В то время как большие корабли флибустьеров взяли испанца под обстрел, отряд из четырех каноэ подошел к противнику с противоположной стороны и овладел судном.
   Сережа и Майка разом выпихнулись в дверь, благо Наследник смотрел не на них, а в книгу.
   – Однако вместо ожидаемых золота и серебра на корабле оказались только бумага и железо. Были кое-какие ценности в каюте одного из пассажиров, но Монбар не присоединил их к общей подлежащей разделу добыче, а велел перенести к себе в каюту. Новое разочарование было настолько велико, что удерживать в повиновении флибустьеров он более не…
   Тут на Майку вдруг накатил светский тон. Она не могла уйти просто так – ей нужно было удалиться, как принято в приличном обществе.
   – Сережа! – громко прервала она флибустьерские страсти. – Нас время поджимает! Мне еще к стоматологу, потом в магазин, потом меня в центре американской косметики ждут, а у тебя же тренировка с этим, ну, с чемпионом!..
   Ни одного слова правды в этой речи не было.
   – Чемпион ждать не станет! – согласился Сережа, возясь с замком.
   – Дослушайте же! – взмолился Наследник, высовываясь в коридор. – И вы все поймете… ик!..
   Пока бедолага справлялся с икотой, Майка и Сережа оказались на лестнице.
   – С командой немногим более трехсот человек Монбар в Гондурасском заливе тщетно выжидал добычу! – неслось им вслед. – Счастье покинуло его! В довершение бед корабль с полуголодной командой сел на мель! Вспыхнул бунт! Верные Монбару индейцы недолго продержались, защищая флагманский корабль! Флибустьеры ворвались на палубу…
   А что натворили они на палубе – так в тот день и осталось тайной для Майки и Сережи. Они быстро сбежали с лестницы и опомнились уже во дворе, возле мусорного контейнера.
   – Он точно спятил! – заявила Майка. – Сам он павлин и флибустьер!
   Сережа поймал себя на том, что полностью согласен с бывшей женой. За четыре года этакое случалось не часто.
   – И ни фига мы не узнали! – продолжала возмущенная Майка. – Почему ты не спросил у него телефон Убоища? Мы бы сразу отсюда поехали к нему! Должен же он знать, каких сволочей притащил к Наследнику!
   – Его уже в милиции допрашивали, – безнадежно сказал Сережа. Насколько он мог просчитать ситуацию, милицейский протокол так и останется без движения, зато Маркиз-Убоище долго будет страдать идиосинкразией ко всякого рода допросам.
   Вдруг Майка уставилась на Сережу с ужасом.
   – Сереженька!..
На кого ты похож?!?
   А на кого может быть похож человек, обрушивший на себя штангу с портьерой, паутина и пыль на которой копилась с дедушкиной смерти?
   – Не смей! – завопила Майка, вцепившись Сереже в руку. Он как раз собирался сбить с себя пылищу ладонями.
   – Еще хуже получится!
   – Но не могу же я садиться в машину в таком виде! – возразил Сережа.
   Майка вздохнула – до сих пор «гольфик» хоть изнутри был относительно чистым…
   Вот стоят они, решая идиотскую проблему – развозить ли грязь по свитеру и джинсам, или по внутренностям «гольфика». И пока еще понятия не имеют, что Наследник-то был прав! Алкоголизм алкоголизмом, а след он нечаянно взял верный. Может, дед ему чего успел растолковать, может, озарение случилось.
   И павлины с флибустьерами имеют-таки отношение к исчезновению Данки с пневматическим пистолетом.
   Но прежде, чем это понять, они еще немало дров наломают…


   Еще несколько дней прошло в поисках Данки.
   Майка вышла даже на след Маркиза-Убоища. Сережа не удивился, узнав, что этот алкоголик работает в местной филармонии артистом разговорного жанра. Вид у него был уж слишком, не по-мужски, артистический. Один длинный плащ с шарфом по колено чего стоили…
   Они отправились отыскивать Маркиза-Убоище, но его как раз услали на гастроли. И нетрудно было вообразить радость гастролера, который не без оснований предполагал, что допрос в милиции – еще колыбельная Моцарта по сравнению с той разборкой, которую может затеять Наследник.
   Оставшись в полном неведении, как вышло, что филармоническая звезда вдруг привела домой к лучшему другу обыкновенных грабителей, Майка вернулась на полчаса к проблемам красоты и здоровья. И обнаружила, что за время ее отсутствия в салон были засланы агенты конкурирующей фирмы. Они переманили молодую массажистку и видели все флаконы на полках в подсобке! Флаконы Майка достала по большому знакомству, в них были совершенно чудодейственные средства, но инструкция к средствам была напечатана на языке иврит. Майка оплатила перевод, вместе с переводчицей сидела над каждой страницей, уточняя оттенки значений, и на тебе! Кто-то перехватил идею!
   Устроив Сереже по этому поводу сцену с рыданиями, Майка потребовала немедленно доставить аппарат для сердоликотерапии. И умчалась на «гольфике» в неизвестном направлении.
   Сережа отправился за аппаратом.
   Народный умелец Виктор Иванович, которому он доверил изготовление из старого фена и резиновой трубки секретного медицинского орудия, раньше работал в том же конструкторском бюро, только не научным сотрудником, а чем-то средним между слесарем и электриком. И считался неплохим мастером по железу. Приходилось ему выполнять сложные задания, так что Сережин заказ умельца насмешил. Что делать – посмеялись вместе…
   Сейчас он трудился в компьютерной фирме и занимался исключительно дорогостоящими и капризными принтерами.
   Сережа обнаружил умельца не то чтобы между небом и землей, а между первым и вторым этажами на хрупком настиле, куда вела лестница из каких-то ажурных решеточек. Фирма, не желая платить за аренду большой площади, увеличивала имеющуюся как могла, благо высокие потолки старого дома позволяли. Лестницу Виктор Иваныч сделал под интеллигентную фигуру – ориентируясь при этом на собственную, а сложения он был худощавого.
   Не больно надеясь на тонкий настил, народный умелец все, что мог, привинтил к стенкам и приладил на кронштейны, в том числе и огромный письменный стол, обшарпанный, как будто его крысы обгрызли.
   Сережа посмотрел на лесенку – и решил не испытывать судьбу. Он понял, что если не рухнет – так застрянет. Атлет снизу окликнул Виктора Ивановича – и тот все понял.
   – Вот, – сказал Виктор Иванович. – Все как заказывали.
   Он достал из верхнего ящика стола большой старый фен с насаженной на сопло черной резиновой трубкой восьми сантиметров в диаметре.
   – Гляди, – приказал умелец. – Трубка снимается вот так.
   – А где крепится камень?
   – Элементарно.
   Виктор Иванович сунул в трубку палец, подцепил и вытащил на поверхность что-то вроде миниатюрной клетки для тараканов. Она была изготовлена из двух кружков стальной сетки, расстояние между которыми регулировалось четырьмя болтами на гайках и шайбах, а также имела проволочную петлю для удобства вытаскивания. Присев на корточки, он показал тараканью клетку Сереже.
   – И никаких винтиков! – обрадовался Сережа, который хорошо запомнил Майкины нелепые инструкции – сердолик, мол, нужно привинчивать.
   – Вот именно, – согласился обрадованный его восторгом Виктор Иванович. – Твой камень заправляется между обеими сетками, а их задвигаешь в трубку вот досюда, у меня там ограничитель.
   Он ткнул пальцем в трубку снаружи – и Сережа не мог не согласиться, что расстоянию в три сантиметра от черного отверстия место ограничителя соответствовало.
   – А температура?
   – Сделано. Не больше сорока. И вот, гляди, отсюда пойдет отработанный воздух.
   – Понял.
   Прибор, которому суждено было поднять Майкин салон на вершины славы, имел подозрительный самопальный вид, и Сережа осведомился – нельзя ли на эту технику надеть хоть какой кожушок, желательно со шкалами, циферблатами, бездействующими кнопками, загорающимися лампочками и прочим техническим дизайном. Виктор Иванович подумал – и вытащил из стола полупрозрачную панельку от принтера со всякими английскими словами. Приложил – панелька оказалась длиннее ручки фена.
   – Есть еще компас, – предложил он.
   – Компас?… – Сережа вдруг подумал, что Майка, далекая от географии, этого предмета и не признает. – Валяй! И термометр – обязательно! Знаешь, такой длинный, как для ванны!
   – Слушай, – засомневался вдруг умелец. – Это же выйдет вот такая дура!
   Он показал руками. Сережа прямо-таки увидел в этих руках здоровенный отбойный молоток для асфальта. Наверно, и сам Виктор Иванович в этот миг его представил – руки умельца задрожали, как если бы он удерживал на весу вибрирующее от избытка силищи включенное орудие.
   – Вот и прекрасно, – одобрил Сережа. – Чем больше – тем лучше. Знаешь что? Ее еще можно установить на штативе. Дай бумагу!
   Он положил стопку листов на хлипкий настил и принялся рисовать, одновременно объясняя.
   – Вот тут будет койка… ну, массажная кушетка… на ней – пациент… тут – штатив… тут – штанга…
   Виктор Иванович следил за авторучкой, меняясь в лице: то уважение переходило в ужас, то ужас – в уважение.
   – И все это – вокруг фитюльки весом в полкило? – наконец осведомился он.
   Сережа понял, что увлекся.
   – Ну, в общем, ты сам лучше знаешь, – туманно сказал он. То ли эти слова отменяли все фантазии напрочь, то ли Сережа всего лишь рассчитывал, что народный умелец загонит их в разумное русло – этого Виктор Иваныч сразу не понял.
   Но за пятьдесят лет жизни и двадцать лет работы с научными сотрудниками он уверовал не столько в силу их разума, сколько в силу их склероза.
   Виктор Иванович не сомневался в том, что, явившись за окончательным вариантом аппарата, Сережа и не вспомнит добрую половину своих сегодняшних инструкций.
   И он оказался прав.
 //-- * * * --// 
   Майка меж тем носилась по городу как наскипидаренный кот. Она вычислила врагов и плела интриги. Первым делом она побывала у всех знакомых журналистов и поменяла рекламу. Теперь она раскрывала ту коммерческую тайну, которую у нее все равно уже украли, и пускала в ход другую. На следующей неделе она открывала в салоне кабинет литотерапии! И раскидала по редакциям пресс-релиз, посвященный методу доктора Бадигиной. Особый упор делался на преследования, которым подверг Бадигину лично товарищ Сталин. Майка знала, за что непременно уцепится пресса. А про радиоактивность белых прожилок нагретого сердолика там упоминалось как бы вскользь, без единой цифирки. Уж больно прост в изготовлении был рекламируемый аппарат…
   Попутно она узнала, что коллеги Данки в растерянности не побрезговали и милицией. Они дружно отнесли туда заявление о пропаже – и столь же дружно вынесли его оттуда. Им сказали, что молодую активную женщину разыскивать незачем – наверняка потеряла счет времени в чьей-нибудь постели. Поскольку маньяков в том месяце не обнаружилось, а последний выловленный специализировался на мальчиках, коллеги отбыли восвояси.
   Еще Майка навестила несколько салонов красоты, с которыми поддерживала дипломатические отношения, поделилась печальной информацией и собрала полезную. Закончилось все это в ночном баре, откуда, вопреки традиции, она выбралась без Сережиной помощи.
   Когда Майка оказалась дома, шел третий час ночи. Время для телефонных звонков неподходящее, и все же телефон, не отключенный на ночь, подал голос. Подумав, что это бывший муж так проявляет волнение и заботу, Майка сняла трубку.
   – Это я, – сказал знакомый голос.
   – Данка?!?
   – Ну!
   – Ты где? – воскликнула Майка.
   – Не знаю!..
   Голос был хоть и Данкин, но несколько жалобный.
   – Как это – не знаешь?
   – Это совершенно незнакомое место.
   – Что за место?
   – Контора какая-то. Мебель новая, копм, факс, все дела… И кухня!
   – Какая еще кухня?
   – Да говорят же тебе – я заперта в каком-то кабинете! – взорвалась Данка. – Я даже в окно выбраться не могу! Посмотрела вниз – так это по меньшей мере десятый этаж!
   – Как ты туда попала?
   – Понятия не имею! Майка, ты слышишь? Майка, мне страшно… Со мной что-то не то происходит…
   – А что ты помнишь?
   – Ничего…
   – Так не бывает! – убежденно возразила Майка. – Пистолет при тебе?
   – Знаешь – да…
   – Ну так чего же тогда бояться?
   Молчание было ответом.
   – Данка! Данка! – завопила Майка. – Что там с тобой?
   – Мне безумно страшно, – отвечала Данка. – Я не понимаю, что со мной! Майка, я, кажется, сошла с ума! Мне мерещится какая-то чушь!
   – Какая именно?
   – Мне кажется, будто за мной следит чудовище… Какое-то огненное чудовище со щупальцами и большой красной пастью… Оно разевает ее для меня… А щупальца – с белыми когтями!
   – Так, – сказала Майка. – Это всем мерещится, кто сидит один в помещении. Дальше!
   – Да нет же! Это – как удав и кролик! Оно тащит меня к себе! Оно меня в себя засосало…
   Майка онемела.
   – А потом выплюнуло? – вдруг сообразив, что в желудке у чудовища телефона нет и быть не может, обрадовалась она.
   – Ну да!
   Понемногу выяснились подробности.
   Чудовище возникло в спальне Наследника, когда возмущенная Данка, прислушиваясь к голосам собутыльников, в том числе и к голосу Маркиза-Убоища, боялась пошевельнуться и, чтобы хоть чем-то себя занять, разглядывала сокровища на полках.
   Она открыла старинную плоскую деревянную шкатулку с выпуклой крышкой, по которой петлял тонко вырезанный узор. Шкатулка оказалась изнутри поделенной на двенадцать отсеков, и в каждом на черном бархате лежал большой округлый отшлифованный камень. Были они разных цветов, а величиной – не меньше средней клубничины. Данка даже захотела вынуть один – и тут ощутила тревогу. Она не подносила камня поближе к глазам и не наклонялась, чтобы рассмотреть его поближе, она еще не настолько слепа, чтобы камень носом ощупывать, однако он затмил все – и полку, и шкатулку, и прочие камни. Данка вскрикнуть не успела – как рыже-розовое сияние, прорезавшееся в его глубине и стремительно разросшееся, закогтило ее белыми шипами, всосало в себя, и с пистолетом вместе.
   Что с ней делалось во внутренностях чудовища – она так и поняла. Оно на нее каким-то образом давило, парализовав тело и волю, но оставив в целости интеллект. Физической боли оно, впрочем, не причиняло. А ментальному насилию Данка сопротивлялась как могла – вплоть до чтения наизусть таблицы умножения. Чего чудовище от нее домогалось – было совершенно непонятно. Как оно выглядело – изнутри было не разобрать. Данка находилась как бы под оранжево-розовым куполом с белыми прожилками, что само по себе было не страшно и даже по-своему красиво, если бы только имелась возможность добровольно являться сюда и убираться отсюда.
   Сколько длилось это ощущение подвешенности между сном и явью, Данка, разумеется, не знала. Она уже устала от таблицы умножения, уже махнула на себя рукой и решила полностью отдаться на волю чудовища, как свод вместе с белыми прожилками закружился, в непостижимой глубине прозвенела колокольчиками божественно прекрасная музыкальная фраза – и Данка очнулась сидящей не более не менее как на электрической кухонной плите.
   – На чем? – переспросила ошарашенная Майка.
   – На плите! С двумя конфорками!
   Данка рухнула туда сверху, но с небольшой высоты, этак в полметра, так что ее голова и плечи оставались в неком ящике. При этом отлетела в сторону какая-то гремучая посуда. И все это свершилось в полной темноте.
   Что любопытно – пистолет из руки она так и не выпустила.
   Обиженная некорректным поведением чудовища, Данка ногами вперед стала сползать с плиты и уперлась в стену, причем стену упругую. Она изо всех сил нажала, а ноги у нее были спортивные. Стена распахнулась, и из полной темноты Данка попала в помещение, освещаемое лишь луной за оконным стеклом.
   Это было уже кое-что.
   Она выскочила из той конуры, где очнулась, и встала в оборонительную стойку. Но никто не нападал с воплями, она расслабилась, вдоль стены дошла до дверей, нашарила выключатель и включила свет.
   Тут обнаружилось, что она стоит в кабинете какого-то средней руки босса. А та конура, где она раскидала посуду, на самом деле – кухня-шкаф. Данка видела что-то похожее в заграничных рекламных проспектах. В закрытом виде – встроенный в стену шкаф с дверцами темной полировки, в открытом сконцентрированная до минимума кухонька, причем внизу – электрическая плита и узкий холодильник, верх которого – покрытый мрамором стол, а над ними – навесные посудные шкафы.
   – Ты хочешь сказать, что тебя запихнули в навесной шкафчик? – переспросила ошарашенная Майка. – Там же полки!
   Она сопоставила рост и фигуру Данки с внутренним пространством, поделенным полками.
   – Я не знаю, куда меня запихнули! Но шкаф разломан вдребезги. И выглядит так, будто его дно продавлено изнутри чем-то тяжелым, – объективно описала ситуацию Данка. – Издали выглядит. Я к нему подойти боюсь…
   Майка задумалась.
   – Десятый этаж, говоришь?
   – Похоже на то. И здание – административное, не перестроенная квартира, окна – во!
   – В городе не так уж много десятиэтажных административных зданий! – Майка оживилась. – Немедленно включай компьютер! У них там наверняка есть файлы с договорами и всякой документацией, где проставлено название фирмы!
   – Включаю…
   Какое-то время Данка шарила в компьютерных мозгах, а Майка терпеливо ждала.
   – Ну вот! – раздался голос. – Так я и знала! Все на пароле! Взломать – не получается!
   Майка выразилась так, что Сереже это бы не понравилось.
   – Идея! – ее осенило, – Покопайся на столе! Там наверняка лежит какой-нибудь органайзер! Диктуй все, что найдешь!
   И, не отнимая трубки от уха, засуетилась в поисках бумаги и авторучки.
   Какое-то время Данка ожесточенно копалась в столе.
   – Слушай, я ключ нашла!
   – Какой ключ?
   – С бирочкой! Шестнадцать – двадцать. Что бы это значило?
   – Шестнадцатый этаж – вот что бы это значило! – Майка пришла в восторг от своей сообразительности. – И двадцатая комната! А ты в какой?
   – Ты опупела? – обиделась Данка. – Я же изнутри, а табличка с номером снаружи!
   – Ну так попробуй открыть дверь!
   Судя по молчанию в трубке, Данка сделала попытку.
   – Я же знала, что этот ключ от какой-то другой двери, – сообщила она. – Погоди…
   И опять исчезла.
   – Данка! Данка! – во всю глотку завопила Майка. – Что случилось?!
   – Я нашла ее, – примерно через минуту объявила Данка. – Я ее открыла. И знаешь, куда я попала?
   – Ну?
   – В бардак!
   Когда административное, здание, куда мистическим образом угодила Данка, еще только проектировалось, в него собирались вселить крупные министерства и ведомства. Поэтому запланировали довольно много кабинетов, имевших большую приемную – для секретарши и очереди из посетителей. Пока здание достроили, министерства развалились. и его отдали фирмам – хоть и крупным, но не таким многолюдным. Иные президенты и генеральные директора посадили-таки секретарш в необъятные сараи. А иные пустили в ход фантазию.
   В частности, хозяин того офиса, где очнулась на электрической плите Данка, замаскировал дверь в кабинет кухонным оборудованием, имевшим снаружи вид внушительного шкафа. Одна из трех дверок этого шкафа давала возможность проникнуть в тайное помещение, оборудованное для личной жизни. Наверно, у хозяина была ревнивая жена. А может, имелись иные причины.
   Ключи от комнат съемщикам выдавались единого образца, с указанием номера комнаты и этажа. И тут хозяин прокололся – если бы он, соблюдая конспирацию, снял с ключа бирочку, вовеки бы Данка не сообразила взять ключ в руки.
   – Ну и что мы имеем? – уныло спросила Данка. – Оттуда тоже никак не выйти.
   Майка задумалась.
   – Черт!.. Есть! Немедленно позвони мне в салон!
   – Зачем? Там же никого нет!
   – Дура – там есть автоопределитель! Утром я узнаю, откуда ты звонила.
   – Я не доживу до утра, – убежденно ответила Данка.
   Майка забеспокоилась.
   – Что с тобой? Дануська!..
   – Мне опять страшно, – прошептала неуязвимая Данка. – Меня что-то тянет…
   – Тресни как следует!
   – Да нет же… Я должна вернуться туда, к плите…
   – Немедленно позвони в салон! Слышишь – немедленно! – Майка вопила так, что, наверно, всех соседей перебудила. – Чтоб найти тебя по телефонному номеру!
   – Сейчас… – обреченно пообещала Данка. – Сейчас позвоню. Меня зовет, понимаешь? Меня тянет… Я уже музыку слышу…
   – Какую еще музыку? Звони давай!
   А вот на этот вопль ответом были уже короткие гудки.
   Майка настолько ошалела от странного разговора, что через пять минут принялась названивать в собственный салон, как будто автоматический определитель номеров мог ей внятно что-то сообщить.
   Потом она позвонила Сереже. Но он настолько умаялся от беготни, что на ночь отключил телефон.
   Майка пошла на кухню, приготовила себе чай и таращилась в ночное окно, пока он не остыл. Тогда она дала себе слово встать в семь утра и мчаться к Сереже.
   Всякий раз, как Майка давала себе слово встать пораньше, этому принимались мешать стихийные бедствия. То она не могла заснуть до пяти утра из-за нервов, то всю ночь соседи смотрели шумные видики, то под окном сражались коты. На этот раз она вроде б и заснула без проблем, однако проснулась в девятом часу. Тут уж было не до Сережи – салон ждал ее руководящей руки.
   И Майка понеслась в салон.
 //-- * * * --// 
   Зная город с рождения, нетрудно вычислить местоположение телефона по номеру. Данка успела-таки позвонить в салон. Майка вызвала Сережу, пересказала ночную беседу, особо подчеркивая шестнадцатый этаж, а Сережа немедленно установил единственную в том районе административную многоэтажку.
   И заехала за ним Майка, и погрузила его в «гольфик», и повлекла к многоэтажке, хоть он и упирался. Майкина склонность к мистическим наукам лишала для него эту историю всякого правдоподобия.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное