Далия Трускиновская.

Аметистовый блин

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – А Дануся убежала! – как бы и не соврав, отвечала Майка. – Она ведь всего на минутку.
   – А кофе?…
   – А кофе для меня, я же просто загибаюсь без кофе, а попросить было неловко, я же тут впервые, – пихая зачем-то Сережу локтем в бок, голоском девочки, не обремененной мозгами, поведала Майка. – Дануся вышла – и через минуту позвонили. Мы и пошли открывать, потому что были рядом, потому что провожали Данусю, потому что я ей еще кое-что должна была сказать…
   Позвонили в третий раз – уж вовсе нахально.
   Предельно запутанный Наследник отпер наконец дверь – и вошли четверо.
   Трое составляли компанию и имели вид заурядно-богатый и сытый.
   Один был мужчиной за пятьдесят, крепкого сложения, лысоватый и очень уж морщинистый. Другой – тридцатилетний, худощавый, остроносый, какой-то несолидный, третий – явно «лицо кавказской национальности», хотя и обтесанное на столичный лад. Пожилой был в этой компании главным – это как бы само собой разумелось.
   Но четвертый – о, четвертый! Он был похож на маркиза при дворе Людовика Пятнадцатого. Породисто-изысканное лицо, также весьма носатое, но тут хоть весь объем ушел в длину, и серебрящиеся волосы, и тонкая фигура, причем плечи не вызвали у Сережи ни отвращения, ни даже возражений, такие это были широкие и прямые плечи, и крупные красивые руки – все это были те качества, которые заставляют благоразумных женщин делать изумительные глупости. Возраст красавца был неопределенный, хотя не более сорока лет.
   А вид свидетельствовал о нежной любви к собственной персоне. Начиная от стрижки, выполненной классным мастером, кончая изумительно подобранными по тону широким развевающимся плащом, великолепным шарфом и даже башмаками. Была в красавце некая элегантная расхристанность, чего Сережа как бы и не признавал достойным мужчины, но чему иногда, как бы это поточнее сказать… Не примитивно завидовал, нет! А чуточку, крошечку, капельку, в порядке самоиронии, глядя на это недостойное атлета дело свысока, за… Ну, завидовал…
   – Я уж думал, ты заснул, – не здороваясь, сказал придворный Людовика Пятнадцатого и поставил на пол большую дорожную сумку. – Принимай гостей! Вот тебе те самые покупатели на ту самую коллекцию! Берут оба ящика, блин, если договоритесь! А вы ведь договоритесь, носом чую!
   Сережа на него покосился. Когда внезапно ставшее модным словечко «блин» употребляла его бывшая жена, его это не коробило. Но Маркизу оно вовсе не шло – и тут Сережа проявил-таки свой хороший вкус и чувство стиля.
   Однако главной задачей для него было – извлечь Майку из этого вертепа. Поэтому он, ни с кем не здороваясь и не прощаясь, шагнул в раскрытую дверь и за руку вытащил из прихожей Майку. А потом эту дверь сам же и захлопнул.
   Они остались на лестнице.
   – Спасибо, – сказала Майка. – Ты настоящий мужчина.
Но это – кошмар! Я думала – скончаюсь!
   – Под коробками? – уточнил Сережа.
   – Нет же! Когда Убоище вошло!
   – Убоище?
   – Ну да! Это же и было оно – Убоище!
   – Какое Убоище?
   – Ну, Убоище! Оно у нас одно и есть – Убоище!
   Когда Сережа познакомился с Майкой, у нее были три незамужние подружки, в том числе и Данка. У всякой из них имелась богатая личная жизнь, и из каких-то непостижимых для мужской логики соображений любовникам давались прозвища. Сережа четко помнил, что был мужичок «Мое сокровище», был «Этот хренозвон», был просто «Пузатый», так что Сережа мог месяцами кивать на улице знакомой роже, так и не зная ее подлинного имени.
   Выходит, один из четверых был пресловутым Убоищем. И, очевидно, именно живописный и длинноносый Маркиз. Заурядно-сытых, одинаково стриженых и костюмированных, подружки не уважали. Они требовали от жизни что-нибудь этакое. Майка и Сережей-то увлеклась, очевидно, потому что вторых таких бицепсов в городе наверняка не было, и не родился еще пиджак, в который они бы влезли.
   И, выходит, именно этого красавца, бабью погибель, выперли из дому, именно он сидел сейчас на чемодане, перебирая в памяти всех подруг, к кому можно бы хоть временно приткнуться, именно он узнал, что Данка оказалась свободна и готова со зла выйти замуж за первого встречного! И от него-то она, перепугавшись до полусмерти, пряталась, готовая чуть что – палить из пневматического пистолета.
   Что там между ними вышло несколько лет назад – Сережа мог только предполагать. Судя по тому, с какой яростью Майка называла Маркиза Убоищем, – разборка вышла крутая.
   – Данка как чуяла! – продолжала Майка, спускаясь по лестнице. – Убоище же водило ее к Наследнику! Она мне про него рассказывала, только я забыла, а то бы через нее его нашла, а не через Сашку. Не надо было тебе Данку с собой брать.
   – Так получилось, – отвечал Сережа. – Откуда я знал?
   – А разве мы тебе не рассказывали?
   Вспомнить все, что рассказывали подружки про свою личную жизнь, Сережа был, естественно, не в состоянии. Очевидно, его широкие плечи внушали непреодолимое доверие – в те времена всякий раз, набив очередную шишку, одна из четверки забирала его посреди ночи на кухню и долго каялась в былых грехах и в теперешней глупости, просила настоящего мужского совета, получала его, клялась начать новую и нормальную жизнь, – а через два дня выяснялось, что все сделано с точностью до наоборот.
   Сережа не стал оправдываться в склерозе, а просто помотал головой. Тогда заговорила Майка.
   Оказалось же вот что.
   Ей дали телефон безумного и склонного к запоям ювелира. Она позвонила, осведомилась о большом куске сердолика с белыми прожилками, услышала, что этого добра – навалом, получила приглашение приехать в гости. Сережу она не позвала с собой по уважительной причине – визит был назначен на дневное время и ограничен четвертью часа. Причем это условие выставил хозяин сердоликов – он ждал покупателей, которые должны были приехать издалека.
   Майка, разумеется, опоздала, но и покупатели – тоже.
   А проклятый Наследник в ожидании сидел себе перед телевизором и прикладывался к бутылке коньяка. Когда человек начинает прикладываться в пять часов дня, то к половине седьмого его самого уже не мешает приложить к горизонтальной поверхности и накрыть одеялом. Однако Майка произвела впечатление – иначе она не могла. И Наследник принялся ее обхаживать.
   – Сережка, ты не представляешь – это не человек, а энциклопедия! – с искренним восторгом рассказывала Майка. – Его заслушаться можно! Он про каждый камень столько знает! Он такие легенды наизусть шпарил! Обалдеть!
   – Так ты купила у него свой сердолик с прожилками?
   – Сережка!.. – Майка, судя по приоткрывшемуся рту, наконец-то опомнилась.
   Атлет покачал головой, но в глазах у него горел некий злорадный огонек.
   Сережа не думал, что родился человек, способный заговорить зубы Майке до такой степени. И проспиртованный Наследник в эту секунду даже вызвал некоторое уважение пуленепробиваемого атлета. Правда, лишь в эту мелькнувшую и улетевшую секунду.
   – Возвращаемся? – мужественно спросил он.
   Майка задумалась.
   – Там прячется Данка, – неуверенно сказала она. – Как бы мы ей нечаянно игру не испортили. Вот Убоище чертово!
   – Оно часто бывает у этого алкоголика?
   – Одна тусовка! Они учились вместе. Только не спрашивай, где и чему. По-моему, они там только пить выучились, – строго заявила Майка. – Если бы я знала – я бы к этому алкоголику не сунулась! Я бы к нему кого-нибудь за сердоликом послала.
   Сережа отметил, что, вслед за ним, она стала звать безумца «этим алкоголиком», и порадовался, как радовался всякий раз, когда женщина хоть недолгое время шла у него на поводу. Он надеялся, что таким образом приближает женщин к нормальному логическому и мужскому мышлению.
   – Но я слишком поздно поняла, что они знакомы. Как мне Данка сказала, что это Наследник, – я чуть в том кресле навеки не осталась! Это я во всем виновата… Как теперь Данка оттуда выберется?…
   – Погоди. Убоище привело к Наследнику покупателей, так?
   – Так.
   Сережа задумался.
   – Ну, они могут там и очень долго просидеть.
   – Ага. А потом этот алкоголик с Убоищем на радостях напьются окончательно!
   – Давай подождем, – предложил Сережа. – Если этот алкоголик спьяну не договорится с покупателями, то они выйдут довольно скоро. И они с Убоищем сразу же начнут пить, так?…
   – Откуда я знаю…
   – Подождем. Когда покупатели выйдут, я выжду немного и явлюсь туда с деньгами. Кстати, дай мне деньги. Я выкуплю твой сердолик – и ты навсегда забудешь этот адрес!
   Майка закивала с таким видом, что плохо знающий женщин человек, пожалуй, и поверил бы.
   – Сколько он стоит?
   – Не знаю! Мы говорили о чем угодно, только не о цене!
   – Молодец, – сказал Сережа. – А ты выбрала то, что тебе нужно?
   – Ты понимаешь, я не успела…
   – Молодец.
   Если учесть, что Майка просидела в гостях примерно с семи до половины двенадцатого, прежде чем догадалась позвать на помощь, то Сережина ирония была более чем уместна.
   – Говоришь, с белыми прожилками. А какого он цвета вообще? – решив сегодня покончить с этим безнадежным делом раз и навсегда, спросил Сережа.
   – Ну, я же тебе сто раз говорила!
   Они долго смотрели друг на друга примерно с одинаковым выражением лица, насколько это вообще возможно для круглого пикантного женского личика и удлиненного, с крайне героическими чертами, мужского лица. И оба пытались молча выразить свое недоумение: Майка не понимала, как Сережа умудрился не запомнить такую важную деталь камня, а Сережа не понимал, зачем ему вообще следовало обращать на нее внимание.
   Эта немая сцена произошла уже во дворе, том самом, где, руководствуясь Майкиными указаниями, чуть не заблудился Сережа.
   Говорят, еще Сара Бернар советовала: без лишней надобности паузы не делай, но уж если делаешь – держи сколько можешь. Или не она – какое это имеет значение? Сережа с Майкой продержали паузу столько, что каждый в глубине сознания успел отвлечься от причины и задуматься о чем-то совершенно постороннем.
   – Ты не помнишь, я на завтра записалась к стоматологу? – вдруг спросила Майка.
   Сережа довольно быстро выстроил путь ее рассуждений. Она прикинула, что покупка сердолика может завершиться часа этак в два ночи, спать она ляжет уже около трех, проснется как раз впритык, чтобы не опоздать в свой салон, а если и опоздает, то всего на какой-нибудь час, но весь утренний график от этого поползет…
   – Не помню, – честно ответил Сережа. О стоматологе он услышал впервые.
   Тут они услышали шаги на той самой лестнице, с которой спустились.
   – Покупатели! – радостно воскликнула Майка. – Вот здорово! Наверно, ему срочно были нужны деньги, раз они так быстро обернулись!
   – Погоди, дай людям выйти, – удержал ее Сережа. – Лестница узкая, а они там еще какие-то коробки нести собирались. Да и сами они не хилые…
   Три покупателя, обремененные большими сумками, вышли во двор.
   Сумки были клетчатые, пластиковые, с какими бабы-челночихи ездят за дешевым барахлом в Турцию. Коробок в них могло влезть немало.
   Сережа отметил, что, когда они вошли в квартиру Наследника, никаких сумок при них не имелось.
   – Тихо ты… – сказал один покупатель, шедший спереди, другому, который, видно, только что вякнул сзади. Это был старший из тройки, осанистый и морщинистый.
   – Андреич, а если оклемаются?
   – Не оклемаются.
   С тем все трое торопливо скрылись в глубине большого проходного двора.
   Сережа и Майка замерли в полном остолбенении. До них не сразу дошло, что люди, которые вышли с сумками, – обыкновенные воры.
   В квартире ювелира-алкоголика было что взять. С незапамятных времен висели там неплохие картины, а его коллекции камней были находкой для знатока. Даже Майка, которая знала до этого визита, что есть бриллианты, рубины и изумруды, а все прочее не в моде, была поражена сокровищами и окружавшими их легендами. Очевидно, имелось и столовое серебро, и еще какой-нибудь антиквариат.
   Прошло некоторое время – секунд шесть, а то и семь, – пока бывшие супруги догадались переглянуться.
   – Кто не оклемается?… – страшным шепотом спросила Майка.
   Тут у Сережи в голове сработало. Он оставил Майку и побежал к двери, ведущей на лестницу. Майка понеслась за ним.
   Когда она взбежала вверх по лестнице, он уже перестал жать на кнопку звонка и прикидывал, как бы развернуться, чтобы ударить в дверь ногой или плечом.
   – Не открывают? – в ужасе спросила она. – Ой! Там же – Данка!
   Сережа отошел насколько мог, в два шага придал телу наивозможнейшее ускорение, за пять сантиметров от двери успел повернуться и влепился в нее плечом. Ничего не вышло.
   Не отвечая на трагические выкрики Майки, он повторил попытку – и вместе с дверью влетел в коридор, причем дверь наткнулась на старый и бездействующий холодильник, а Сережа пронесся мимо него и затормозил о вешалку.
   Вешалка рухнула.
   Майка увидела Сережу, стоящего по колено в доисторических пальто и шубах. Судя по мужественной неподвижности лица, он плохо понимал, что за дрянь на него свалилась.
   – Газ!.. – воскликнула Майка.
   – Газ… – ошалело подтвердил Сережа.
   Они одновременно кинулись на кухню и увидели весьма правдоподобную картину – вскипевший в большой джезве кофе залил горелку.
   Выключив газ и открыв окно, они поспешили в комнату – и увидели там печальную картину.
   И Наследник, и Маркиз-Убоище – оба лежали на полу, на вид – пьяные беспредельно, однако что-то было в этом опьянении странным и для Сережи, и для Майки, буквально четверть часа назад видевших этих людей хоть и нетрезвыми, но вполне бодрыми.
   Майка, которая, собравшись открывать салон красоты, прошла какие-то курсы с медицинским уклоном, опустилась на колени, наклонилась над ними поочередно, потрясла, подергала, даже оттянула каждому веко – и в растерянности принялась искать глазами Сережу.
   Его в комнате не было.
   – Сереженька! – в ужасе заголосила она.
   – Да не вопи ты… – сказал, появляясь из соседней комнаты, Сережа. – Этот алкоголик ничего не говорил – может, в квартире другой выход есть?
   – А зачем тебе другой выход?
   – Данка пропала. Конечно, у него тут такой бардак, что и слон пропадет…
   – Данка? – Майка, забыв, что перед ней – двое помирающих, вскочила на ноги. – Дан-ка! Дан-ка-а-а!!!
   – Говорят тебе, не вопи… Не в сумке же они ее вынесли…
   Сережа был крайне озадачен.
   – Сумки же здоровущие!
   – Данка весит по меньшей мере шестьдесят шесть кило. Ручки оборвутся. И ты представь, каково тащить в одной руке – двадцать, а в другой – шестьдесят шесть. Мы бы заметили такой перекос. Она где-то здесь.
   – Они ее убили… Она защищалась – и они ее убили!..
   – Данка хорошо стреляет. Хоть одного она бы да уложила.
   – Из пневматики?
   – Даже из пневматики.
   – Блин… – прошептала Майка. – Давай вызовем милицию. И скорую помощь. Я боюсь – они какие-то не такие… Дан-ка-а-а!..
   И на этот вопль никто не отозвался.
   – Погоди, я сам посмотрю, – и Сережа направился в самую дальнюю комнату, где скрылась в панике Данка.
   Это была не спальня – это была берлога.
   Сережа исправно заглянул во все углы, не поленился – встал на четвереньки и потыкал снятой со стены художественной корягой под кровать. Данки не было. Был почему-то легкий запах озона…
   Тогда Сережа встал и оглядел берлогу более внимательно.
   Стен не было видно под коврами и пустыми полками. Пустыми полками?… Сережа изучил их – судя по длинным полоскам пыли, на них стояли какие-то узкие штуковины. И исчезли. Значит, воры, по недоумию приведенные Убоищем, и сюда забрались.
   Но не унесли же они в своих сумках и Данку!
   Данка, конечно, тоже сокровище, но не до такой степени, чтобы ее в сумке таскать…
   Что-то произошло в этой захламленной квартире – но что? Что могло оставить запах озона? Не пневматический же пистолет, заряжаемый баллончиком со сжатым воздухом. Или углекислым газом?
   Данку могли выбросить в окошко – но окошко спальни, обследованное Сережей, если и открывалось, то много лет назад.
   Сережа пошел по квартире целенаправленно. Он искал двери.
   Судя по географии, алкоголик жил в аппендиксе большой дореволюционной квартиры, поделенной на две, если не на три обычных, советских. Жильцы таких квартир, как правило, заставляют ненужные двери шкафами – и Сережа, напрочь забыв, что сюда еще должна прибыть милиция, старательно отодвинул все три имевших место в комнатах и в длинном коридоре шкафа.
   И он нашел три двери – и с опозданием понял, что человек, ушедший в одну из них, никак не может задвинуть за собой еще и шкаф…
   – Что мы имеем? – спросил он себя. – Мы имеем четвертый этаж, герметически запаянные окна, одну нормально функционирующую дверь наружу и отсутствие женщины, главные приметы которой – скверный характер и пневматический пистолет. Эта женщина не хотела выходить из спальни, пока вон тот субъект, именуемый Убоище, находится хоть в алкогольном, но сознании. Значит, она там сидела, пока воры не усыпили хозяина с Маркизом-Убоищем неизвестным, но эффективным способом. Затем воры, сгребая сокровища Наследника в сумки, сунулись в спальню – и что получилось? Они без лишнего шума, без единого выстрела, покинули ограбленную квартиру в полном спокойствии, в полном составе и с добычей. Оставив запах озона…
   И он произнес слово, которого всегда тщательно избегал:
   – Блин…
   Вот и кончился реализм, будь он неладен! Согласитесь, атлет в дырявой простыне – явление хоть и не будничное, но и не запредельное. И женщина, которая своему слову хозяйка, хоть и редко, но встречается. А вот бесследное исчезновение человека из замкнутого пространства уже попахивает фантастикой. Да что фантастикой – мистикой!
   Фантастика – это когда инопланетяне, тарелочки, зеленые человечки. И нужно быть вовсе дремучим человеком, чтобы в месте приземления тарелочки не замерить радиационный фон. Есть изменения – значит, что-то произошло. Нет – перед нами классический пример свидетельской шизофрении.
   Сережа вовремя вспомнил, что неразумная Майка все-таки таскала с собой счетчик Гейгера на предмет радиоактивности сердолика. Ему было неловко за себя – атлеты не должны верить во всякую чепуху. Но он вышел из спальни, взял у Майки счетчик и обошел с ним помещение.
   Какая-то слабая реакция была в углу спальни, возле распахнутой и пустой застекленной витрины. То ли была, то ли почудилась. Счетчику, который провел молодость в кабинете гражданской обороны, тоже чересчур доверять нельзя.
   Так вот, скажу по секрету – это началась мистика.


   Сережа был убежденным реалистом.
   Майка же увлекалась всякими бреднями. Как-то, обнаруженная в кафе с молодым человеком, моложе ее лет на восемь по крайней мере, она совершенно серьезно сказала Сереже, что это ее кармический муж. Они, видите ли, через пять минут стремительного знакомства разговорились о карме, сверили кое-какие события своей жизни, поделились судьбоносными снами – и все про себя поняли! Сережа, который тогда еще был законным мужем, так посмотрел на мужа кармического, что тот исчез навеки.
   А что касается переселения душ, домовых, всяких выкрутас с зеркалом – тут Майка была непревзойденной специалисткой. Однажды из-за ее проделок Сережа похудел на пять кило. Майка решила заняться своей фигурой, пока не поздно, – и для этой цели обзавелась маятником. Это был какой-то особый маятник, латунный, в виде диска с прорезью, куда следовало вставлять продукты питания. Во время завтрака и ужина Майка потчевала устройство творогом, колбасой, сыром и по колебаниям гадала – отложится пища на боках или же будет переварена без проблем. Худеть-то собралась она – а от штучек с маятником аппетит пропадал у Сережи…
   Но иногда Сережин реализм приносил пользу.
   В частности – Сережа не захотел сообщать милиции, что в квартире Наследника была и бесследно исчезла вооруженная женщина. Все остальное – на здоровье! Он и Майку убедил этого не делать. Без Данки картина складывалась вполне реалистическая. Сережа приехал забрать Майку, на выходе они столкнулись с ворами, которых привело Убоище, а потом, уже на улице, Майка вспомнила, что забыла в квартире… ну, скажем, очки. Или мобильник.
   А если с Данкой – то началось бы совершенно бестолковое разбирательство. И, объясняя ее поведение, Сережа с Майкой окончательно бы все запутали. Тем более – поди объясни мистику милиционеру…
   Когда они покинули отделение милиции и соображали, стоит ли ложиться спать, или проще пересидеть два часа и разбежаться по рабочим местам, Сережа высказал гипотезу: а что, если Данка, выскочив из квартиры вслед за грабителями, поднялась зачем-то на пару этажей выше? А потом, пока Сережа с Майкой суетились и ползали со счетчиком Гейгера, просто-напросто сбежала? От нее ведь всего можно ожидать – и, если это так, она сумеет объяснить свой странный поступок более или менее вразумительно. Тем более, что в квартире был тот, кого Сережа для себя уже навеки окрестил Маркизом-Убоищем, что несомненно повлияло на Данкины деяния.
   Майка обрадовалась – и сразу же принялась звонить Данке.
   Трубку никто не брал.
   Примерно к середине дня стало ясно, что Данка пропала основательно. Она не появилась ни на работе, где ее ждали с плохо сдерживаемой яростью, ни у двух подружек, ни у человека, с которым десять лет назад была в таких близких отношениях, что до сих пор два-три раза в неделю пила с ним свой послеполуденный кофе.
   Майка запаниковала – а Сережа предложил позвонить Наследнику. Возможно, после промывания желудка он уже приехал домой.
   Майка принялась искать в сумке неизвестно чью визитную карточку, на обороте которой этот телефон записала.
   Еще когда визитные карточки только вошли в моду, Сережа, предвидя будущие сложности, купил Майке книжечку с прозрачными кармашками на полсотни визиток. И она исправно таскала с собой пустую книжечку, а килограммы визиток валялись на дне сумки просто так.
   В конце концов она разложила перед собой штук пятнадцать. На обороте каждой были телефонные номера, записанные Майкиной рукой. А который принадлежал Наследнику – она уже не понимала.
   Сережа сообразил, на какие цифры начинаются номера в том районе, и вычислил нужную карточку.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное