Том Шервуд.

Призрак Адора

(страница 2 из 27)

скачать книгу бесплатно

В большом камбузе установлена вторая печь, и в ней – второй котёл, всё как я указал. Стоун попыхтел было – кирпичная печь – лишняя тяжесть, ровно на столько же будет недобор товара, но я остался непреклонен. Ведь воду в плавании берегут чрезвычайно, и котёл после жирного не моют, так что компот или чай выходят таковы, что человек непривычный и глоточка не выпьет. Теперь – не так. Второй котёл будет неизменно чист. И матросы станут питаться как на земле, и воду для раненых можно согреть, если они появятся. Маленький, офицерский камбуз – тоже с изменением: в его стене проделана дверца в продуктовый трюм. Не будет на “Дукате” ни провиантмейстера, ни бачковых, ни баталера[3]3
  Команда на корабле делится на вахты, в каждой из которых один матрос назначается ответственным за бачок, в котором готовит для вахтенных что-нибудь кроме основной, камбузной еды: компот или пудинг. Вот он и есть бачковой. Баталер – матрос, отвечающий за воду. Провиантмейстер – заготовщик всех прочих запасов.


[Закрыть]
. Всем этим может и должен заведовать один человек: непосредственно кок. Тогда не станет склок и раздоров среди кормящейся братии и не будут толкаться в камбузе бачковые, приготовляя пудинг каждый для своей вахты. И за продукты будут отвечать не три человека, кивающие друг на друга, а один.

Я вздохнул. Где его взять, такого, чтобы и повар был умелый, и человек чистоплотный и честный. Ни один толковый матрос на эту “женскую” работу не пойдёт: застыдится. Поэтому обычно и царствуют в камбузах людишки легковесные, из тех, что обжираются за счёт команды и подкармливают любимчиков. Не зря у морского люда на их счёт сложились обидные прозвища: “камбузный жеребец”, “тухлый король”, “сальная пакля”. Хороший кок – чудо редкое. А уж как нужен! Ведь Мэри на корабле больше не будет, кому доверить камбуз? Задача.

Так раздумывал я, гулко топая по трюмовым трапам. Очень меня интересовало спальное помещение для команды. Всё ли там так, как я велел? На деле оказалось даже лучше. Расширенное за счёт второй, нижней, пушечной палубы помещение (Стоун заламывал руки и поднимал к небу глаза – но молчал) разделено на левую и правую стороны. Два длинных ряда спальных чуланчиков, словно пчелиные соты. Я зашёл в один. Узенький, – ярда на три, – коридор. По правую руку в нём – деревянная кровать, привинченная к стене, за которой – коридор следующей каютки. Под кроватью достаточно места для сундуков и обуви, в стене – крючки для одежды. Я никогда не был матросом, мне не приходилось спать, отстояв очередь на единственные нары, вмещающие восемь человек, на которые укладывалось тем не менее двенадцать, и все двенадцать сдвигались так плотно, что поворачивались одновременно, по команде.

Да, я не матрос, но я человек, и знаю, что на такой вот кровати, а не на болтающемся с дикими взлётами и рывками гамаке, можно действительно отдохнуть и набраться сил для следующей вахты. Да и места занято не так уж много. Двадцать одиночных каюток слева, двадцать справа. Да двадцать матросов на вахте – можно смело брать шестьдесят человек команды. А пушечные портики, если поднять их створки, дадут сколько угодно свежего воздуха. Вот так. Здоровый матрос – это надёжный корабль и удачное плавание.

Всё покрашено. Всё чисто. Пахнет воском и скипидаром. Молодец, Стоун. Очень хорошо. Теперь посмотреть, как установлены новые баки для воды – стальные, прямоугольные – вместо круглых деревянных. Расходов много, да зато жить веселей: в деревянных ёмкостях вода уже через пару недель становится вонючей и вязкой. В стальных – совсем не то. Они занимают меньше места при большем объёме, дольше держат воду свежей, к тому же в каждый бак я приказал поставить по пластине чистого серебра. Известно ведь, и давно известно, что серебро сохраняет воду свежей сколь угодно долго. Недаром в древности выше всякой другой посуды ценились кувшины, в дно которых мастер-гончар заделывал серебряную монету. Так что уж тут скупиться! Главное, чтобы о серебре в питьевых баках никому не стало известно. Всего двое знают о нём – транжира Том Локк, да капитан “Дуката” Энди Стоун. Хотя нет, есть ещё третий, но он-то уж точно никому не выдаст: надёжный маленький человечек, добрый старый Клабаутерманн.

Леонард

Поднявшись на палубу, я немного поговорил с Энди.

– Баки хорошо проклёпаны? – спросил я его.

– До сих пор нигде не просочилось ни капли.

– Так они что же, залиты водой?

– Уже два дня. Перед отплытием, если понадобиться, поменяем воду на свежую.

Серебряные пластины стоят?

Конечно. Сам ставил, пред тем, как наполнить. Ночью возился, при свече. Никто не видел.

– Хорошо. Как Бариль? Справляется?

– Как боцман – незаменим. Мне с ним легко.

– Радостно слышать. Сколько матросов на борту?

– Чип, парусный мастер, я сам, смена из трёх часовых возле крюйт-камеры…

– Она уже заполнена порохом? – перебил я его.

– До верха. Оллиройс нашёл порох высокого качества и недорогой. Сам следил за погрузкой. Дверь замкнул, один ключ отдал мне, второй повесил на шею рядом с нательным крестиком.

– Сейчас-то он где?

– Завёл с кем-то знакомство в оружейной палате адмиралтейства, не скупясь поит и угощает. Говорит, подобрался к чему-то очень нужному, какой-то новый вид пушек. Рассчитывает добыть один комплект для «Дуката».

– Хорошо, ладно. Оллиройс, надеюсь, знает, что делает.

– Так вот, шесть человек на борту постоянно, да дюжина сменных. Тех, что заняты корабельной работой.

– На смену, как обычно, приходится из трактиров вытаскивать?

Стоун многозначительно посмотрел на меня и с явным удовольствием сказал:

– Каждый второй день, за час до смены, на берегу выстраивается до двадцати человек, хотя шлюпу я посылаю за двенадцатью. Смена отплывает к кораблю, остальные с завистью смотрят им вслед, вздыхают, потом медленно расходятся.

– Сами рвутся сюда? Отчего ж такие чудеса? – Я недоверчиво посмотрел на него.

В ответ Энди тронул меня за рукав, кивнул приглашающее и повёл к носу «Дуката», на бак. Остановился чуть в стороне от фок-мачты и показал взглядом. За мачтой, привалившись спиной к её необъятному стволу, сидел парусный мастер и проворно метал иглой. Ноги его и вся палуба вокруг были залиты огненно-красным озером: искристыми волнами текли, пламенели куски и полосы красного шёлка.

– Шёлк, мистер Том, – тихо пояснил капитан, – который вы распорядились отдать команде после абордажа у Чагоса, идёт на рубахи. Особенно ценятся те места, которые пробиты пулями или покрыты пороховой копотью. Во всех тавернах, на всех рынках Бристоля сейчас самый дорогой предмет – такая вот рубаха. Теперь это отличительный знак матроса с «Дуката», предмет зависти и торга. Никто из команды, конечно, свою рубаху не продаст, но двое-трое, объединив обрезки, относят их к парусному мастеру, тот выкраивает из них лишнюю рубаху, и вот её-то и продают. Повторяю, деньги дают безумные. Кое-кто в подражание шьёт похожую из красной материи, но такого шёлка, мистер Том, который вы взяли в Мадрасе, здесь нет и не было. Поэтому подделку сразу распознают и осмеивают. И ещё. К каждому, на ком сейчас наша рубаха, пристаёт и что-то нашёптывает разный морской люд. Все мечтают попасть в команду «Дуката».

Мы тихо отошли.

– Я делаю вид, – доверительно сказал Энди, – будто не замечаю, чем он там занят, это ничего, мистер Том?

– Это вполне разумно, капитан. Это правильно. Хорошая ведь возможность – из всех желающих попасть в команду выбрать самых толковых. Жалею теперь, что не догадался оставить для себя кусок такого шёлка.

– Об этом не беспокойтесь, мистер Том, – многозначительно взглянув на меня, ответил Стоун.

Мы расстались. Я спустился в шлюпку и, задумавшись об Оллиройсовых пушках, не заметил, как шлюпка подошла к пристани.

Здесь стоял запыхавшийся, почему-то тепло одетый Бэнсон. Лицо его было покрыто крупными каплями пота. Я отослал шлюпку назад, посмотрел на него с удивлением, спросил:

– Где был? Откуда спешишь, что так взмок?

– У оружейника был, – тяжело дыша, сказал он. – Заказ мой выполнен…

– Какой заказ?

Он внимательно глянул влево-вправо, придвинулся на шаг, распахнул плащ и толстую матросскую куртку. Грудь его, от ключиц до пояса, закрывал мягкий коричневый кожаный пласт. На нём в искусно вделанных металлических кольцах и полускобах покоились странного вида пистолеты. Два ряда. Четыре слева, четыре справа. Стволы чуть вниз, сходятся к середине груди. Мерцают, отсвечивают блескучим чёрным лаком маленькие лёгкие рукояти. Бэнсон был похож на громадного жука с членистым хитиновым брюхом.

– Собрался на войну? – уважительно спросил я его.

Он кивнул, тут же отрицательно качнул головой, смешался и покраснел.

– С вами теперь буду, – глядя на меня в упор, непреклонно заявил он.

– Личный охранник, что ли? А для чего?

– Мадрас, – произнёс Бэнсон и взгляд его стал холодным и колким.

– Носорог, – зябко поёжившись, сказал я. – Не будем вспоминать о страшном. Дай-ка лучше взглянуть.

Он ловко выхватил из держалок и протянул мне пистолет. Вот так уродец! Ствол короткий и очень толстый, под мушкетную пулю. Маленькая рукоять вся скрывается в ладони. Никакого противовеса, никакого прицельного приспособления – оружие явно для ближнего боя. Предельно уменьшенный гладкий курок накрывает тускло поблёскивающий красным медный капсюль.

– Наш оружейник делал? – спросил я, возвращая пистолет. – Как успел так быстро?

– День и ночь делал, – с гордостью ответил Бэнсон, – все прочие заказы отставил. Я рассказал ему, что это для вас.

– Про Мадрас рассказал?

– Первым делом.

– Ну хорошо. Пусть будет.

Мы зашагали по пристани.

– Поесть не мешало бы, – сообщил я. – Ты как?

Он молча кивнул, и мы зашли в ближайшую таверну.

Здесь произошло непредвиденное. Едва мы вошли внутрь, как вдруг сидящий за одним из столов человек в красном вскочил и вытянулся. Мгновение все смотрели на него и на нас, затем в глубине помещения вскочили и замерли ещё двое.

«Мои, с «Дуката», – понял я, с усилием подгоняя зрение со света на полумрак. По таверне прошёл рокот. Что ж, надо что-то делать.

– Томас Локк приветствует своих матросов и всех работников синей пашни! – негромко, но весомо произнёс я.

За столами завскакивали, раздались приветственные восклицания, кое-кто, шатаясь, полез ко мне с бутылкой и кружкой. Бэнсон качнулся вперёд, развёл руки в стороны, и после этого жеста народец прилепился к стене, а я прошёл дальше, туда, где уже видел, для нас проворно освобождали стол. Мы сели вдвоём. Трое в красных рубахах стояли рядом, без приглашения не садились. Появились на столе две чистые кружки, в них налили вина. Не обойдите матросского угощения, мистер Локк, – сказали рядом.

– Слава Богу, будем добры и здоровы, – ответил я, с благодарственным выражением лица поднимая кружку.

Но выпить ещё долго не мог, потому, что сначала мои матросы, а затем и все, кто был в таверне, потянулись стукнуться своими кружками с моей поднятой, а затем – так же уважительно – с кружкой Бэнсона.

– Вы пейте, мистер Локк, – снова произнёс тот же голос, – а покушать ещё не скоро будет.

– Хозяин таверны пришёл, так повар с ним ругается. За стеной, слышите?

– Кто же смеет ругаться с хозяином?

– Кто-кто, а Леонард посмеет. Бродяга, без документов, а повар отменный. Хозяин ухватился за него, заставляет работать лишь за еду да крышу над головой. Он ничего, работает, но когда хозяин заставляет его ловчить – умрёт, а на своём настоит.

– И правильно, – добавили ему, – Леонард нас всегда по человечески кормит, не ловчит и не подличает. Хозяин это считает разорительным, хотя с тех пор, как взял нового повара, – едоков здесь утроилось. А станут готовить так же скверно, как прежде – мы отсюда уйдём.

– Это – да! – горячо подхватил кто-то. – Солонины с червями мы в море накушались, так хоть на берегу брюхо побаловать!

Это я услышал уже за спиной, потому что встал и направился в поварской придел, и дальше – к темневшей в глубине его двери, из-за которой слышны были громкие голоса. Я уже поднял было руку, чтобы толкнуть дверь, но остановился и вслушался.

– Я потаж готовить не буду, – раскатывался твёрдый, басовитый голос.

– В море пойдёшь! В море пойдёшь! – визгливо, с ненавистью ответствовали ему. – В порту здесь всем скажу, что выгнал повара гадкого и нахального, здесь тебя к котлу никто не подпустит! Камбузным жеребцом пойдёшь плавать, сальной паклей!

– Потаж готовить не буду, – упрямо повторил бас.

Я опустил руку, вернулся. Подозвал одного из матросов, спросил:

– Что такое потаж?

– Свинячье пойло, мистер Том, – ответил он мне. – Берутся очистки, объедки, обглоданные кости, рыбьи головы, всё это копится несколько дней, потом запускается в котёл и приготовляется суп. Вот он-то потажем и величается.

«Вот значит, как», – подумал я, а вслух сказал:

– Леонард этот действительно хороший повар?

– Такого здесь не было никогда, мистер Локк.

– Давно он здесь?

– Скоро полгода.

– Откуда он?

– Издалека, из-за Дуная. Наверное, дальше Франции.

– Да нет, – поправили его. – Из Запорожья он, с турками воевал. Что-то тянется за ним, вроде верёвочки вздёрнутой. Бежал вот аж до Англии.

Теперь я уже решительно прошёл к двери, распахнул её и шагнул внутрь. Мельком взглянул на хозяина. Неопрятный и рыхлый. Обычная портовая крыса. Обратился к высокому, крепкому парню моих, наверное, лет, с длинными, чёрными, свисающими усами и бритой налысо головой:

– Ты Леонард?

– Я – Леонард, – развернувшись, с достоинством ответил он и прибавил: – Сэр.

– Я – Томас Локк Лей, если тебе это что-нибудь говорит.

– Ничего не говорит, сэр.

– Ну до времени и нужды нет. Ты покорми нас, Леонард, в последний раз. Так, чтобы сытно и дорого. Двое нас, – добавил, выходя из затхлого помещения.

Через несколько минут он приблизился к нашему столу, притащив поднос с хорошими закусками. Взглянул на массивную фигуру Бэнсона, притащил ещё раз. Уставил стол. Сытно, обильно. По моей просьбе достал хорошего пива и принёс ещё одну кружку.

– Садись, – кивнул я ему на свободное место.

Он с достоинством сел. Открыто, по-мужски взял кусок ветчины, хлеб. Налил всем пива. Молча выпили, молча принялись жевать.

– Ты из какого народа, Леонард? – утолив первый голод, спросил я его.

– Запорожский казак, – неохотно, но честно сказал он.

– Английский откуда знаешь?

– Был коком на английском судне, два года.

– Поварскому делу где обучался?

– Нигде. От рождения желание и способность имею. Кашеварил в курене[4]4
  Курень – военный отряд у казаков-московитов.


[Закрыть]
, хотя и был весьма молод.

– Есть отчего бегать по свету?

– Есть. Офицера убил. До смерти.

– Было за что?

– Значит, было. – Лицо его сделалось вдруг недобрым.

– Ну и ладно. Ты не опасайся, мне говорить можно. А Леонард – ведь не совсем твоё имя? Мама-то тебя как звала?

– Левко.

Мы помолчали, занятые едой. Вдруг он спросил:

– А почему вы в последний раз кушаете?

– Не мы кушаем, Леонард. Это ты в последний раз здесь кормишь…

– Что это? Как это? – раздался вдруг визгливый, негодующий голос: хозяин подобрался к денежным гостям, да словечко услышал.

– Ты почему до сих пор не ушёл от этого господина? – не обращая внимания на хозяина, спросил я.

– Он мне деньги должен! – завопил человек. – Почти фунт! Он без документов, я его от полиции выручал! Пусть отрабатывает!

Леонард сник, опустил голову:

– Да, должен. Надо отработать…

– Нашёл бы хорошего купца, – послышался голос со стороны кучки матросов, – да и сел на корабль. Где бы он искал тебя с этим фунтом?

– Как это? – Леонард вскинул голову. – А совесть? Остаток жизни вором прожить?

– Так, хорошо, – я отодвинул от себя опустевшее блюдо. – Сбежать не можешь. Ну а принять помощь от доброго человека можешь?

Я достал и выложил на стол стоимость обеда и отдельно – ещё фунт.

– Вот уж не-ет! – снова влез хозяин. – Ваши деньги мне не нужны. Пока он должен – будет работать…

Бэнсон подцепил его локоть, подтянул к себе, сказал тихо:

– Тебя, думаешь, кто-то спрашивать станет?

Сгрёб монеты со стола, сунул их зануде в карман и легко оттолкнул.

– Да что же это! – зашипел тот, отскочив. – Полицию сюда! Где констебль?

Он было бросился к двери, но там его перехватили и шепнули что-то на ушко. Он встал, помотал головой, на дряблое лицо его полезла сладенькая улыбка.

– Где твои вещи? – спросил я Леонарда, вставая из-за стола.

– Кроме того, что на мне – ничего нет.

– Ну тем лучше. Идём.

Мы прошли мимо лучащегося счастьем хозяина, поспешно заворачивающего себя в широкий поварской фартук. Едва вышли за дверь, как он высунулся в окно и завопил на всю улицу:

– Эй, портовый люд, у кого голод, у кого жажда! Все сюда! У меня сегодня обедал Томас Локк, капитан «Дуката»!

– Вернёмся в гавань, – сказал я Бэнсону.

– «Дукат» – это что? – спросил Леонард. – Кажется, такая монета?

– Нет, это мой корабль. Новый, трёхмачтовый. Да сейчас придём – сам увидишь. Пойдёт с грузом в Индию и обратно. Порядки на нём – правильные. Матросов не бьют, потажем не кормят. Содержание человеческое. Одна беда – кока нет. Вернее, не было. Так что для нас обоих сегодня – счастливый день.

Леонард дёрнул себя за ус, потёр колючую голову, недоверчиво улыбнулся.

– Что касается камбузного хозяйства, – продолжил я. – Камбузов два. Большой, с двумя печами и, соответственно, двумя котлами – для команды. Маленький – офицерский. За ними – продовольственный склад. Всё камбузное оборудование и весь провиант – под началом одного лишь корабельного повара. Никто больше в эти помещения не входит. Да, и ещё – туда же выведен кран от баков с водой. А вот и «Дукат»! – воскликнул я, когда мы приблизились к краю пристани.

– Какой из них? – С детским почти любопытством, во все глаза Леонард рассматривал стоящие на рейде корабли.

– Вон от которого шлюпка отчаливает. Видишь? К нам идут.

– К нам? Откуда узнали-то?

– Марсовый всё время смотрит. Несомненно, нас ещё на подходе увидел.

– Неужели каждый раз так? И никакого сигнала подавать не нужно?

– Да, так каждый раз. У меня хорошая команда. Сейчас тебя отвезут на борт. Там есть мистер Стоун. Это мой капитан. Скажи, что ты кок, послан Томом. Он даст тебе ключи от склада и камбуза. Всё осмотри, подсчитай и сам делай закупки. Стоун даст тебе деньги. Но то, что закупают для матросов на другие корабли – ты не бери. Мне не нужно мясо за пенс, но с червями. Если решишь, что работы для тебя много и тебе нужен провиантмейстер или баталер – сам подбери человека.

Подошла шлюпка. Наш новый кок хотел было уже спрыгнуть, но вдруг повернулся к Бэнсону и очень серьёзно сказал:

– Ты до странного сильный человек. Такие встречаются редко.

После этого он спрыгнул, шлюпка отошла, развернулась.

– Я – Бэнсон, – сказал сверху Носорог.

– А я – Леонард.

Как будто эти два непростых человека пожали друг другу руки.

Рогатое чудище

Пришёл день, когда я вдруг почувствовал, что громадное колесо дел и забот достаточно раскручено и может какое-то время катиться без меня. Теперь можно было отправиться в некое памятное место, которое так звало и манило меня. Место, уде в могучем, с толстыми стенами строении пылал багровый огонь, волнующий и прекрасный. Где были бочка с рыжей водой, клещи, молоты, наковальня. Мечта вновь увидеть всё это тем более полно охватила меня, что устроилось последнее заботившее меня дельце.

Однажды вечером, войдя в дом, я не услыхал за дверью салона привычного пчелиного гуда. Странно, но там стояла тишина. Как будто берсерки и гунны куда-то удалились, все разом. Я приоткрыл дверь. Нет, все здесь, и даже больше обычного! Молча мои матросы сидели и стояли в несколько кругов вокруг небольшой оттоманки, а на ней, поджав под себя одну ногу, сидел именователь острова Локк и что-то рассказывал голосом слабым, но ровным.

Шло время, я стоял вместе со всеми и внимательно слушал.

– Так заканчивается история Максрэтхауцеров[5]5
  Подробно История Максрэтхауцеров будет изложена в шестой книге «Люди солнца»


[Закрыть]
, таинственных и ужасных, – произнёс наконец Генри.

Разом разбив тишину, матросы стали восклицать и хлопать в ладоши, а я, протиснувшись к оттоманке, крепко обнял своего драгоценного любителя книг.

На следующий день мы собрались в комнатке с подоконником: Нох, назначенный мной казначеем и хранивший здесь все наши деловые и торговые бумаги, два прежние владельца её – я и Генри, и, конечно же, близнецы. Мальчишки с жаром рассказывали, сколько постоялых дворов и книжных лавок они оббегали в славном городе Бристоле, и как выволокли, наконец, из одного книжного чуланчика недоумевающего, худого и бледного Генри.

Им-то я и поручил встретиться с кузнецом и подготовить визит. Вскочив на лошадей, Эдд и Корвин умчались. Они отвезли сообщение, сколько будет гостей, а кузнец определил день и время. И мы поехали.

Кузня и вся небольшая усадьба его (с огромной – чтобы издалека было видно – подковой над воротами) находились шагах в ста от проезжего тракта, и он прошёл эти сто шагов и встречал нас, стоя прямо посреди большой дороги. Сверху, с седла своей лошади, я увидел сначала точку вдали, а потом и неподвижную человеческую фигуру, и вот уже он сам. Стоит неподвижно, чуть расставив босые ноги на подстывшей осенней земле, заложив лопаты ладоней за кожаный опоясок фартука. Тот же тяжкий взгляд из-под диких кельтских бровей, опалённая вкруг борода, гранитная глыба груди. Он прошёл – к назначенному времени – эти сто шагов, выказав тем самым предельное, какое только возможно, уважение. Возраст мой позволял уже такие вещи понимать. Ярдов за двадцать я остановил лошадь, передал поводья Бэнсону и пошёл пешком.

Мы обнялись. Постояли молча, понимая, что нелёгкое братство наковальни и молота превращают год совместной работы в целую жизнь. Так же, не произнося слов, повернулись и пошли по узкому срединному накату колеи к дому и кузне. Шли, то и дело подбивая друг друга плечом, а за нашими спинами шагали тоже спешившиеся Бэнсон и Нох.

Ничего не изменилось на кузнечном дворе. Тот же скупой и выверенный порядок вещей. Всё отлаженное, надёжное, прочное. Вилы, коса, лопата – стоят у стены, вытянув вверх толстые гладкие черенки. Длинная кованная скоба с округлым рядком нанизанных на неё подков. Угольный ларь. Забор. Ворота. Посреди утоптанного до каменной твёрдости двора – та самая колода, спил ствола исполинского дуба. Пиво, окорок, соленья, зелень, сушёная рыба, ломти чёрного хлеба с втёртой в мякоть крупной сероватой солью, грибы, варёные яйца, различной толщины и цвета округлые цепи домашних колбас. Четыре бочонка вместо стульев. На одном из них – широкий, как лопата, недлинный окороковый нож. Тот самый. Ну что, старый знакомый. Здравствуй. Будет тебе сегодня над чем поработать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное