Тесс Герритсен.

Хирург

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

Она обернулась и увидела мужчину и женщину, которые шли ей навстречу. Женщина была маленького роста и свирепого вида, жгучая брюнетка с глазами-угольками и прямым, словно луч лазера, взглядом. Она была в строгом синем костюме, отчего выглядела совсем по-военному. Рядом с сопровождавшим ее высоким мужчиной женщина казалась просто карликом. Ее спутнику было явно за сорок: в темных волосах пробивались серебристые пряди. Мужественность и зрелость прочертили мягкие борозды на его все еще красивом лице. Именно его глаза, серые и непроницаемые, остановили взгляд Кэтрин.

– Доктор Корделл? – спросил он.

– Да.

– Я детектив Томас Мур. А это детектив Риццоли. Мы из отдела по расследованию убийств.

Он протянул свое удостоверение, которое, впрочем, могло оказаться и грошовым куском пластика. Кэтрин даже не взглянула на удостоверение, сосредоточившись исключительно на его обладателе.

– Мы можем поговорить с вами наедине? – спросил он.

Она оглянулась на медсестер, которые ждали ее в лифте возле каталки.

– Езжайте, – крикнула она им. – Доктор Литтман сделает все назначения.

Только после того, как двери лифта закрылись, она обратилась к детективу Муру:

– Вы по поводу наезда на пешехода? Думаю, он выживет.

– Нет, мы не по поводу вашего пациента.

– Вы ведь сказали, что вы из отдела убийств?

– Да. – Его тихий голос вызвал у Кэтрин тревогу. Это было нечто вроде мягкого предупреждения подготовиться к самому худшему.

– Вы насчет… О боже, надеюсь, ничего плохого с кем-либо из моих знакомых?

– Речь пойдет об Эндрю Капре. И о том, что произошло с вами в Саванне.

На какое-то мгновение Кэтрин лишилась дара речи. Ноги вдруг стали ватными. Она попятилась к стене, чтобы не упасть.

– Доктор Корделл! – Детектив Мур искренне забеспокоился. – С вами все в порядке?

– Я думаю… думаю, нам лучше поговорить в моем кабинете, – прошептала она. И, резко развернувшись, направилась к выходу из операционного отделения. Она шла не оглядываясь, не проверяя, идут ли за ней детективы; просто шла, стремясь поскорее добраться до спасительной тиши своего кабинета, который находился в смежном здании клиники. Уже оказавшись в лабиринте медицинского центра «Пилгрим», она расслышала их шаги за спиной.

«Что произошло с вами в Саванне?»

Ей совсем не хотелось об этом говорить. Она надеялась, что больше никогда и ни с кем не будет говорить об этом. Но к ней пришли офицеры из полиции, и игнорировать их вопросы было невозможно.

Наконец они дошли до офиса, на двери которого висела табличка:

ПИТЕР ФАЛКО, доктор медицины

КЭТРИН КОРДЕЛЛ, доктор медицины

ОБЩАЯ И СОСУДИСТАЯ ХИРУРГИЯ

Она вошла в приемную. Секретарь приветствовала ее дежурной улыбкой, которая тут же застыла на губах, стоило ей увидеть землистое лицо Кэтрин и маячивших у нее за спиной незнакомцев.

– Доктор Корделл! Что-то случилось?

– Мы будем в моем кабинете, Хелен. Пожалуйста, не соединяй меня ни с кем.

– Ваш первый пациент будет в десять.

Господин Цзянь, после операции по удалению селезенки…

– Отмени.

– Но он едет из Ньюбери. И уже наверняка в пути.

– Хорошо, тогда пусть подождет. Только, пожалуйста, не соединяй меня ни с кем.

Не обращая внимания на ошеломленную Хелен, Кэтрин прошла в свой кабинет, Мур с Риццоли – следом за ней. Она сразу же потянулась за белым халатом. Но его почему-то не оказалось на крючке возле двери, где она всегда его оставляла. Досадная мелочь добавила ей раздражения. Кэтрин огляделась по сторонам в поисках халата, как будто сейчас от него зависела вся ее жизнь. Халат нашелся на дверце шкафа с картотекой, и она испытала странное облегчение, когда надела его и села за рабочий стол. Здесь Кэтрин чувствовала себя в безопасности. Ей было спокойно, она полностью владела собой.

В кабинете царил идеальный порядок, – собственно, такой порядок был свойствен ей во всем. Она терпеть не могла неряшливости. Ее папки лежали двумя аккуратными стопками на столе. Книги на полках были расставлены строго по авторам в алфавитном порядке. Компьютер мягко урчал, на мониторе плавали четкие геометрические формы. Кэтрин запахнула халат, чтобы скрыть запачканный кровью топ. Рабочая одежда служила ей дополнительной защитой, еще одним барьером, ограждавшим ее от опасных реалий жизни.

Из-за стола она наблюдала, как Мур и Риццоли оглядывают кабинет, явно оценивая личность его обитателя. Возможно, у них это была чисто профессиональная привычка – проводить короткий визуальный осмотр, прежде чем приступать к разговору. Кэтрин почему-то почувствовала себя уязвимой и незащищенной.

– Я понимаю, что вам очень нелегко возвращаться к этой теме, – сказал Мур, присаживаясь напротив.

– Вы даже не представляете, насколько нелегко. Прошло уже два года. Чем вызван повторный интерес к тем событиям?

– Это связано с двумя нераскрытыми убийствами, которые произошли здесь, в Бостоне.

Кэтрин нахмурилась:

– Но на меня напали в Саванне.

– Да, мы знаем. Существует национальный банк данных по тяжким преступлениям – ПАТП. Так вот, когда мы обратились туда, чтобы отыскать нечто похожее на наши убийства, всплыло имя Эндрю Капры.

Какое-то мгновение Кэтрин молчала, переваривая информацию и набираясь храбрости, чтобы задать следующий вопрос, представлявшийся ей логичным. Ей удалось придать голосу на редкость спокойный тон.

– О каком сходстве идет речь?

– Способ нападения на женщин. Манера подавления их сопротивления. Тип орудия убийства. Характер… – Мур запнулся, пытаясь выразить следующую мысль как можно более деликатно. – Характер расчленения, – тихо закончил он фразу.

Кэтрин обеими руками схватилась за край стола, борясь с внезапным приступом тошноты. Взгляд ее упал на аккуратные стопки папок. Краем глаза она заметила полоску синих чернил на рукаве своего халата.

«Как бы ты ни пыталась поддерживать порядок в своей жизни, как бы ни остерегалась ошибок, несовершенства, всегда отыщется какое-то пятнышко, какой-то дефект, ускользнувший от твоего внимания. И застигнет тебя врасплох».

– Расскажите мне о них, – попросила она. – Об этих двух женщинах.

– Мы не вправе разглашать тайну следствия.

– Ну а все-таки?

– Разве только то, что было напечатано в воскресной «Глоб».

Кэтрин понадобилось не так много времени, чтобы осмыслить все, что он рассказал. Она едва могла поверить в услышанное.

– Эти бостонские убийства… они случились недавно?

– Последнее – в прошлую пятницу.

– Тогда это никак не связано с Эндрю Капрой! И со мной тоже.

– Но есть очень похожие детали.

– Значит, это простое совпадение. Иначе и быть не может. Я думала, вы говорите о старых преступлениях, которые Капра совершил несколько лет тому назад. Но никак не на прошлой неделе. – Она резко отодвинулась от стола. – Не знаю, чем я могу вам помочь.

– Доктор Корделл, наш убийца знает детали, которые никогда не сообщались в средствах массовой информации. Он владеет техникой Капры, о которой известно только следователям из Саванны.

– Тогда, возможно, вам имеет смысл обратиться к этим людям. Тем, которые все знают.

– Вы – одна из них, доктор Корделл.

– Позволю себе напомнить вам, что я была жертвой.

– Вы ни с кем не обсуждали подробности нападения?

– Только со следователями из Саванны.

– Вы не откровенничали с подругами?

– Нет.

– С родными и близкими?

– Нет.

– Есть же у вас кто-то, кому вы доверяете?

– Я никогда и ни с кем это не обсуждала.

Мур устремил на нее недоверчивый взгляд.

– Никогда?

Она отвернулась и прошептала:

– Никогда.

Последовало долгое молчание. После чего Мур мягко спросил:

– Вы когда-нибудь слышали имя Елена Ортис?

– Нет.

– Диана Стерлинг?

– Нет. Это те женщины…

– Да. Это жертвы.

Кэтрин с трудом проглотила слюну.

– Мне незнакомы названные вами имена.

– Вы ничего не знали об этих убийствах?

– Я взяла себе за правило не читать о трагедиях. Для меня это слишком… – Кэтрин устало вздохнула. – Вы должны понять, я вижу слишком много ужасного, оперируя каждый день. Когда я прихожу домой, мне хочется покоя. Я хочу чувствовать себя в полной безопасности. Все, что творится в мире, все эти жестокости и насилие… я не желаю об этом знать.

Мур полез в карман пиджака, достал две фотографии и выложил их перед ней на стол.

– Вы узнаете кого-нибудь из этих женщин?

Кэтрин уставилась на лица. С фотографии, что лежала слева, на нее смотрела улыбающаяся темноглазая женщина, ее волосы развевались на ветру. Вторая была натуральной блондинкой с мечтательным и отстраненным взглядом.

– Темноволосая – это Елена Ортис, – пояснил Мур. – Вторая – Диана Стерлинг. Диана была убита год назад. Эти лица кажутся вам знакомыми?

Кэтрин покачала головой.

– Диана Стерлинг жила в Бэк-Бее, всего в полумиле от вашего дома. Квартира Елены Ортис находится в двух кварталах к югу от этой больницы. Вы вполне могли когда-нибудь видеть этих женщин. Вы абсолютно уверены в том, что не узнаёте ни одну из них?

– Я не видела их раньше.

Кэтрин отдала фотографии Муру и вдруг заметила, что ее рука дрожит. Разумеется, это не ускользнуло и от его внимания, когда их пальцы соприкоснулись. Она подумала, что Мур вообще многое заметил, на то он и полицейский. Кэтрин так увлеклась своими переживаниями, что совсем упустила из виду этого мужчину. Он был спокойным и вежливым, и она не чувствовала угрозы с его стороны. Только сейчас она поняла, что все это время он пристально изучал ее, пытаясь разглядеть настоящую Кэтрин Корделл. Не серьезного хирурга-травматолога, не холодную рыжеволосую красавицу, а просто женщину.

Теперь заговорила детектив Риццоли. В отличие от Мура она не пыталась смягчить свои вопросы. Ее интересовали только факты, и она не собиралась тратить время на сантименты.

– Когда вы переехали сюда, доктор Корделл?

– Я покинула Саванну через месяц после случившегося, – ответила Кэтрин в такой же деловой манере.

– Почему вы выбрали Бостон?

– А почему бы и нет?

– Это довольно далеко от Юга.

– Моя мать выросла в Массачусетсе. Каждое лето она привозила нас в Новую Англию. Для меня это было… словом, я как будто вернулась домой.

– Итак, вы живете здесь вот уже более двух лет.

– Да.

– И чем занимаетесь?

Кэтрин нахмурилась, сбитая с толку этим вопросом.

– Работаю здесь, в «Пилгрим», с доктором Фалко. В хирургическом отделении.

– Выходит, «Глоб» дала неверную информацию.

– Простите?

– Несколько недель назад я читала статью про вас. Про женщин-хирургов. Там, кстати, была ваша великолепная фотография. Так вот, в статье говорилось, что вы работаете в «Пилгрим» всего год.

Кэтрин выдержала паузу, потом спокойно произнесла:

– Все правильно. После Саванны мне потребовалось какое-то время, чтобы… – Она откашлялась. – Я начала работать с доктором Фалко только в июле прошлого года.

– А что вы можете рассказать о первом годе вашей жизни в Бостоне?

– Я не работала.

– Чем занимались?

– Ничем.

Она смогла выжать из себя только такой ответ – унылый и бестолковый. Не могла же она выплескивать им унизительную правду о том, каким был тот первый год. Дни, переходящие в недели, когда она боялась высунуть нос из своей квартиры. Ночи, когда малейший шорох повергал ее в панику. Медленное и болезненное возвращение в мир, когда простая поездка в лифте или ночное возвращение на машине требовали предельного мужества. Она стыдилась своей трусости, незащищенности, ей до сих пор было стыдно, но гордость не позволяла показать это.

Она посмотрела на часы:

– У меня пациенты. Мне действительно больше нечего добавить.

– Позвольте мне уточнить кое-какие факты. – Риццоли открыла маленький блокнот. – Чуть более двух лет назад, ночью пятнадцатого июня, в вашей квартире на вас было совершено нападение доктором Эндрю Капрой. Этот человек был вам знаком. Он работал врачом-стажером в вашей больнице. – Риццоли взглянула на Кэтрин.

– Вы все знаете не хуже меня.

– Он одурманил вас каким-то лекарством, раздел. Привязал к кровати. Издевался над вами.

– Я не понимаю, зачем вы…

– Он изнасиловал вас.

Слова, хотя и произнесенные тихо, хлестнули, словно пощечина.

Кэтрин молчала.

– И это еще не все из того, что он намеревался сделать, – продолжала Риццоли.

«Господи, сделай так, чтобы она замолчала!»

– Он собирался изуродовать вас самым жестоким способом. Так же, как он изуродовал четырех других женщин в Джорджии. Он вспорол им животы. Уничтожил тот орган, который делает женщину женщиной.

– Достаточно, – произнес Мур.

Но Риццоли не унималась:

– Это могло произойти и с вами, доктор Корделл.

Кэтрин покачала головой:

– Зачем вы мне это говорите?

– Доктор Корделл, мое самое большое желание – поймать убийцу, и я думала, что вы захотите помочь нам. Вам же не хочется, чтобы это повторилось с другими женщинами?

– Но я здесь совершенно ни при чем! Эндрю Капра мертв! Вот уже два года как мертв.

– Да, я читала протокол вскрытия.

– Я могу гарантировать, что он мертв, – выпалила Кэтрин. – Потому что я убила этого сукина сына своими собственными руками.

4

Мур и Риццоли изнывали в машине под струей теплого воздуха, вырывавшейся из кондиционера. Вот уже десять минут они томились в пробке, но в автомобиле пока не становилось прохладнее.

– Налогоплательщики получают то, за что платят, – заметила Риццоли. – Эта машина – сущий хлам.

Мур выключил кондиционер и открыл окно. В салон ворвались запахи раскаленного асфальта и выхлопных газов. Мур и без того задыхался. Ему было странно, как это Риццоли выдерживает в пиджаке. Мур снял свой сразу же, как только они вышли из дверей медицинского центра «Пилгрим». Он знал, что ей наверняка жарко, поскольку видел капельки пота, поблескивавшие над ее верхней губой – губой, которой, похоже, никогда не касалась губная помада. Риццоли не была дурнушкой, но, в отличие от других женщин, неравнодушных к макияжу и побрякушкам, казалось, старательно маскировала собственную привлекательность. Она носила мрачные костюмы, которые совершенно не подходили к ее хрупкой фигурке, а вместо прически на голове была бесформенная копна черных кудряшек. Риццоли была такой, какая есть, и окружающим предлагалось либо принимать ее в этом виде, либо убираться ко всем чертям. Мур понимал, в чем причина такой строгости к себе, – возможно, это помогало ей выжить как женщине-полицейскому. Риццоли по мере сил боролась за свое место под солнцем, пытаясь выстоять в жестокой конкуренции с мужчинами.

Точно так же, как Кэтрин Корделл. Но доктор Корделл выбрала иную стратегию: она держала дистанцию. Во время разговора с ней у Мура возникало ощущение, будто он смотрит на нее сквозь матовое стекло – настолько отстраненной и расплывчатой она казалась.

Именно эта отстраненность и раздражала Риццоли.

– С ней что-то не так, – заметила она. – Чего-то не хватает в плане эмоций.

– В конце концов, она же хирург-травматолог. Ей по роду деятельности положено быть хладнокровной, – возразил Мур.

– Есть хладнокровие, а есть лед. Два года тому назад ее связали, изнасиловали, чуть не изуродовали. А она так спокойно говорит об этом. Мне это кажется странным.

Мур остановился на красный сигнал светофора и уставился на запруженный перекресток. Пот струйками стекал у него по спине. Он плохо соображал в жару, становился размякшим и тупым. Он уже мечтал о том, чтобы лето поскорее кончилось и пришла зима с ее белоснежной чистотой…

– Эй, – окликнула его Риццоли. – Вы меня слушаете?

– Она очень выдержанная, – произнес он наконец.

«Но совсем не ледяная», – подумал тут же Мур, вспомнив, как дрожала рука Кэтрин, когда она передавала ему фотографии женщин.

Уже сидя за рабочим столом, он, потягивая теплую колу, стал перечитывать статью, напечатанную несколько недель тому назад в «Бостон глоб»: «Женщины, владеющие ножом». Речь шла о трех женщинах-хирургах из Бостона – их триумфах и поражениях, проблемах, с которыми они сталкиваются в своей профессиональной среде. Фотография Корделл была самой удачной. И дело было не только в ее внешней привлекательности; поражал ее взгляд – такой прямой и гордый, словно Кэтрин бросала вызов фотокамере. Ее портрет, как и статья, убеждал в том, что эта женщина полностью управляет своей жизнью.

Мур отложил статью в сторону и задумался о том, каким обманчивым может быть первое впечатление. Как легко замаскировать боль улыбкой, упрямо вздернутым подбородком…

Он открыл другую папку. Глубоко вздохнув, принялся перечитывать отчет следователей из Саванны по делу Эндрю Капры.

Свое первое убийство, из числа известных полиции, он совершил, будучи студентом медицинского факультета Университета Эмори в Атланте. Жертвой стала Дора Чикконе, двадцатидвухлетняя аспирантка того же университета, которая была найдена привязанной к кровати в ее комнате на съемной квартире. При вскрытии в ее теле были обнаружены следы сильнодействующего лекарства рогипнола. Осмотр квартиры не подтвердил факта насильственного вторжения.

Жертва сама пригласила убийцу к себе домой.

Одурманенную наркотиком Дору Чикконе привязали к кровати нейлоновым шнуром, ее крики заглушала клейкая лента на губах. Сначала убийца изнасиловал ее. Потом взялся за скальпель.

Она была жива во время операции.

Закончив экзекуцию, убийца вырезал матку, которую прихватил с собой в качестве сувенира, и нанес смертельный удар: одним взмахом лезвия глубоко рассек шею слева направо. Хотя полиции удалось взять на анализ ДНК из спермы убийцы, никаких других ниточек к нему не было. Расследование осложнялось тем, что Дора слыла девушкой раскованной, завсегдатаем местных баров и частенько приводила домой мужчин из числа первых встречных.

В ту роковую ночь таким мужчиной оказался студент-медик по имени Эндрю Капра. Но это имя привлекло внимание полиции только после того, как три другие женщины были зверски убиты в Саванне, за двести миль от Атланты.

Наконец душной июньской ночью убийства прекратились.

Кэтрин Корделл, старший хирург больницы «Риверленд» в Саванне, была разбужена ночью стуком в дверь. Открыв, она увидела на пороге своего дома Эндрю Капру, молодого хирурга-стажера, работавшего под ее руководством. В тот день в больнице она указала Капре на ошибку, которую тот допустил, и теперь он пришел признать свою вину и покаяться. Вежливо попросил разрешения войти и поговорить о волнующем его деле.

За пивом они долго обсуждали работу Капры как начинающего хирурга. Говорили о допущенных ошибках, о пациентах, которые пострадали из-за его беспечности. Кэтрин не скрывала правды и говорила стажеру в глаза все, что думала: Капра явно не справлялся с работой хирурга, и ему не светило приглашение остаться в клинике. В какой-то момент Кэтрин отлучилась из комнаты в туалет, после чего вернулась, чтобы продолжить разговор и допить свое пиво.

Когда она пришла в сознание, то обнаружила, что лежит совершенно голая, привязанная к кровати нейлоновым шнуром.

Полицейский отчет во всех ужасающих подробностях описывал последовавший за этим кошмар.

С фотографий, сделанных в больнице, куда доставили Кэтрин, смотрела женщина с затравленным взглядом, с огромной гематомой на щеке. Одним словом, жертва.

Волевая и собранная дама, которую он увидел сегодня, производила прямо противоположное впечатление.

Сейчас, перечитывая показания Корделл, Мур словно слышал ее голос. Слова больше не принадлежали анонимной жертве, их произносила женщина, чье лицо было ему знакомо.


«Я не знаю, как мне удалось высвободить одну руку. Судя по тому, как ободрано запястье, я, должно быть, вытащила ее из-под шнура. Простите, но я не слишком хорошо помню подробности. Помню только, что мне нужно было дотянуться до скальпеля. Я знала, что его нужно достать из лотка. Перерезать шнур, прежде чем Эндрю вернется…

Помню, я скатилась к краю кровати. Упала на пол, больно ударилась головой. Потом я пыталась найти пистолет. Это отцовский пистолет. После того как в Саванне была убита третья женщина, он настоял на том, чтобы я держала его у себя дома.

Я помню, как полезла под кровать. Схватила пистолет. И тут же расслышала шаги: Эндрю возвращался в комнату. Потом… не знаю… Должно быть, в этот момент я выстрелила. Да, наверное, так и было. Мне сказали, что я стреляла дважды. Вполне возможно, так оно и было».


Мур прервал чтение, задумавшись над показаниями Корделл. Баллистическая экспертиза подтвердила, что обе пули были выпущены из оружия, зарегистрированного на имя отца Кэтрин, которое было найдено возле кровати. Анализ, сделанный в больнице, показал присутствие в ее крови рогипнола – препарата, вызывающего амнезию, – так что провалы в памяти были вполне естественны. Когда Корделл доставили в отделение скорой помощи, врачи описывали ее состояние как невменяемое, что могло быть следствием как наркотического воздействия, так и контузии от сильного удара. Действительно, только сильный удар по голове мог так изуродовать лицо. Сама Кэтрин не помнила, как и когда она получила тот удар.

Мур принялся рассматривать фотографии с места происшествия. На полу спальни лежал на спине мертвый Эндрю Капра. Выстрелов было два – в живот и в глаз, – и оба с близкого расстояния.

Он долго изучал снимки, отмечая положение тела Капры, разброс кровавых брызг.

Потом перешел к протоколу вскрытия. Перечитал его дважды.

Еще раз посмотрел на фотографию места происшествия.

«Что-то здесь не так, – подумал он. – В показаниях Корделл какая-то ерунда».

На его стол внезапно лег лист протокола. Мур поднял взгляд и с удивлением увидел перед собой Риццоли.

– Читали этот бред? – спросила она.

– Что это?

– Протокол по результатам анализа волоса, изъятого с края раны у Елены Ортис.

Мур пробежал глазами бумагу и, остановившись на заключении, произнес:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное