Сью Таунсенд.

Адриан Моул: Годы капуччино

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Я любовник Пандоры Брейтуэйт! Я должен стоять на сцене рядом с ней, фашисты трепаные!

Его выпроводили через запасный выход в сад – к мусорным бакам и сломанной офисной мебели.

Я поднял взгляд на Пандору, дабы посмотреть, как она отреагировала на насильственное изгнание своего любовника. Улыбка и на краткий миг не покинула ее лица. Что ж, Пандора безжалостна в своих честолюбивых устремлениях. Ее обаятельный взгляд нашел объектив телекамеры. Объектив подмигнул в ответ. Совершенно очевидно, что Пандора и телекамера вот-вот закрутят страстный роман.

Жена сэра Арнольда Тафтона – напоминающая какое-то сумчатое животное особа в шелковом костюме-двойке и слишком больших туфлях, купленных, судя по виду, на распродаже в «Маркс и Спенсер», – сердито ткнула в пах своему муженьку Тафтон задергал расстегнутую молнию, производя пренеприятное впечатление, будто он решил заняться публичным самоудовлетворением. Дорогой Дневник, я отнюдь не сторонник сэра Тафтона и питаю бесконечное отвращение к его философии «алчность – двигатель прогресса», но должен признать, что не смог справиться с жалостью, когда на телемониторе показали гигантски увеличенную руку Тафтона, которая продолжала теребить гигантски увеличенную расстегнутую ширинку.

Кристину Спайсер-Вудс бурно приветствовали ее коллеги из СЛАГа, она улыбнулась и победно вскинула руки, услышав, что получила 695 голосов. Сэр Арнольд и леди Тафтон, задрав головы, смотрели на люминесцентное табло, на нем вспыхнули цифры: 18 902. Вот и настал миг, когда объявят результаты Пандоры.

– Пандора Луиза Элизабет Брейтуэйт… – забубнил человек-бобер. – Двадцать две тысячи четыреста пятьдесят семь…

Зал взорвался продолжительными криками одобрения, которые сдули пыль со стропил.

Пандора облизала губы; не могу сказать, то ли от перспективы соблазнительной карьеры, то ли для того, чтобы придать еще больше блеска телевизионной улыбке. Она стояла, опустив долу взгляд и сцепив руки, словно молилась.

Я отлично знал, что Пандора – весьма умелая актриса. Мало кто забудет, как душераздирающе любовь всей моей жизни играла Марию в рождественской пьесе «Звезда в яслях» в средней школе имени Нила Армстронга. Мисс Эльф даже сказала под конец: «Похоже, Пандора решила рожать Иисуса с помощью щипцов».

Пандора изобразила, что «пришла в себя», и подошла к микрофону. Дрогнувшим от «избытка чувств» голосом она поблагодарила полицию, «Цитадель лимитед», добровольцев и доброволок, которые дежурили в избирательном штабе. Во время страстной речи о справедливости и свободе она ловко притворилась, будто едва сдерживает слезы. В конце своей речи Пандора провозгласила:

– Эшби-де-ла-Зух сбросил ярмо правления тори! Впервые за сорок пять с лишним лет вы, жители Эшби, выбрали в парламент лейбориста. Надеюсь, я смогу оправдать ваше доверие.

Я достал мобильный телефон и позвонил отцу чтобы рассказать ему о триумфе Пандоры.

Трубку снял Уильям.

– Алло, – пискнул он. – Кто говорит?

– Папа, – встревоженно ответил я.

Почему ребенок не спит в два часа ночи?

– Где дедушка? – спросил я, стараясь не выдать паники.

Ответа не последовало, но я слышал в трубке тяжелое дыхание Уильяма и странные звуки, какие обычно издают телепузики. Я повысил голос в надежде достучаться до ушедшего в себя мальчишки: – УИЛЬЯМ, ГДЕ ДЕДУШКА?

В голове проносились пугающие картины:

– Уильям крутит вентили газового камина в гостиной.

– Уильям нашел зажигалку и спички, хранящиеся на каминной полке в кружке «Тоби».

– Уильям добрался до кухни и играет с ножами «Сабатье», которые я подарил маме на Рождество.

– Уильям включил электрический чайник и пытается приготовить чай.

– Уильям с легкостью открутил защитную крышку и горстями глотает парацетамол.

– Уильям сумел выйти из дома и разгуливает в пижаме по улицам Эшби-де-ла-Зух.

– Полицейские водолазы ныряют в муниципальное озеро под камерами репортеров регионального телевидения.

Сигнал в телефоне слабел. Я заорал:

– УИЛЬЯМ, РАЗБУДИ ДЕДУШКУ!

Сигнал окончательно пропал, и я проклял тот спутник, который без толку прошел над головой.

После целых тридцати секунд бесплодного нажимания кнопок я увидел, что загорелся красный сигнал, означавший «батарея разряжена». Я лихорадочно огляделся в поисках телефона. Подбежала мама, вся в мыле от возбуждения. Следом за ней вышагивал Иван Брейтуэйт.

– Как только Пан пообщается с публикой на улице, едем в «Красный лев»!

Тут я сказал маме:

– Ты должна вернуться. Уильям бродит по дому, а папа или спит, или мертв!

– Это твой ребенок и твой отец, – весьма агрессивно ответила моя родная мать. – Ты и иди домой. А я остаюсь праздновать.

Велев им непрерывно звонить домой, я бегом пересек зал и протиснулся через толпу восторженных сторонников лейбористов, которые собрались на тротуаре и мостовой. Все глаза были устремлены вверх к балкону, где ожидалась Пандора, которая, подобно Эвите, явится перед пеонами Эшби-де-ла-Зух.

Я медленно вел машину через толпу со скоростью пять миль в час, расталкивая людей. Впереди появилось еще одно препятствие. У бордюра стоял непомерно длинный лимузин. Шофер в серой форме и фуражке ходил вокруг нелепого серебристого автомобиля и методично открывал все шесть дверец. Из машины вылез Барри Кент в алом кожаном пиджаке и темных очках. За ним показались Эдна, мать Кента, два его братца-люмпена и три сестры-люмпенши. Вся компания неловко перегородила тротуар. Эдна высвободила платье из расщелины своих огромных ягодиц.

Два расплывшихся в улыбках полицейских препроводили Кента и его свиту сквозь толпу. Барри увидел, как я что-то кричу через ветровое стекло, и остановился. Я опустил окно.

Кент сунул голову внутрь машины. От него пахло дорогим одеколоном.

– Моули, а ты чё, разве не празднуешь победу своей старой подружки?

– Нет, у меня семейный кризис, – ответил я. – Попроси его подвинуть машину.

Кент щелкнул двумя пальцами и крикнул:

– Эй, Альфонсо, двинь копытами, живо!

Вырвавшись с автостоянки, я как безумный рванул по пустынным улицам. Я проскакивал светофоры на желтый. На шее моей угрожающе пульсировала вена. Небо превратилось в шершавую губку. Я проклинал тот день, когда один из моих сперматозоидов пробился в яичники Жожо и породил Уильяма. Почему мне никто не сказал, что превращение в родителя обречет меня на такие муки?

Я винил среднюю школу имени Нила Армстронга. Это так называемое учебное заведение не научило меня быть родителем.

Никаких машин «скорой помощи» на Глициниевой аллее не было, языки пламени не лизали крышу. Дом вообще был погружен в темноту. Я ворвался внутрь и завопил:

– Уильям! Уильям!

Из гостиной доносились тихие звуки. На экране резвились телепузики, а на диване спал отец. Кто-то (кроме Уильяма некому) исчеркал маленькую лысину черным фломастером. Я быстро обыскал дом. Уильяма нигде не было.

Моего сына нашла Рози, в непристойный час заявившаяся с очередного кутежа. Уильям спал голый под раковиной в собачьей корзине. Глядя на него, я вспомнил плакат, призывавший собирать средства для Общества защиты детей. Весьма вероятно, что Уильям наелся собачьих галет: к его губам прилипли крошки, несколько галетин были зажаты в маленьком кулачке. Если социальная служба прознает о случившемся, моего ребенка упекут в детский приют, а «Сан» непременно окрестит его «собачьим выкормышем».

Отца я наказал тем, что не сообщил ему о разрисованной лысине.

Уложив Уильяма спать, включил телевизор и узнал результаты выборов. Приятно, конечно, было посмотреть, как высокомерные и напыщенные кегли консерваторов сбиты шарами электората на кегельбане истории, но гвоздем выпуска стало появление Пандоры на балконе городской управы.

Рядом с Пандорой стоял Барри Кент и дирижировал толпой, распевавшей: «О, Пандора, мы тебя обожаем» на мотив бетховенской «Оды к радости».

Ее сходство с Эвой Перон было воистину поразительным и, по моему глубокому убеждению, вполне преднамеренным.

Я вспомнил, как в школе Пандора написала реферат о южноамериканских диктаторах и в какую ярость впала, когда получила четверку с минусом вместо обычной пятерки с плюсом. Учитель истории мистер Фагг написал на полях: «Тщательно подготовленная работа, изложенная, как обычно, блестящим стилем, но омраченная пространным и в высшей степени неуместным эссе на тему пристрастия Эвы Перон к Баленсьяге[18]18
  Кристобаль Баленсьяга (1895–1972) – известный испанский модельер.


[Закрыть]
».

Рози ненадолго села рядом со мной – посмотреть, как члены нового лейбористского правительства празднуют победу в Королевском фестивальном зале. В ожидании Тони с Чери победившие лейбористы весело виляли бедрами и щелкали пальцами под музыку «Дальше будет только лучше».[19]19
  Песня группы D: Ream's, которую лейбористы выбрали в качестве официальной к выборам 1997 г.


[Закрыть]

Я заерзал от смущения, вспомнив, как папа танцевал на свадьбе тети Сьюзен в клубе тюремных надзирателей. Как только диджей (осужденный и отпущенный под честное слово) поставил песенку «Коричневый сахар» группы «Роллинг стоунз», отец вскочил на ноги и начал выписывать кренделя ? lа Мик Джаггер.

Аманда, новая «жена» тети Сьюзен, стояла рядом со мной у стойки бара, заливая в себя пинту «Гинесса». Она произнесла единственную фразу: «Вот бедолага», когда отец, остервенело виляя задом, прошел мимо, колотя одной рукой воздух, а другой соблазнительно опираясь о свою тощую ляжку.

Почти такое же отвращение я ощутил, глядя на Робина Кука,[20]20
  Бывший министр иностранных дел Великобритании.


[Закрыть]
пытающегося попасть в ритм. Страшно даже подумать, каков он во время коитуса, где без ритма никуда. Хотя у меня имелось подозрение, что с коитусом Робин Кук давным-давно завязал. Я где-то читал, что его страсть – скаковые лошади.

Мы смотрели на отплясывающих политиков, и тут Рози сунула пальцы в рот и издала оглушительные рвотные звуки. Я счел себя обязанным защитить новое правительство и невинную радость его членов по поводу законного избрания.

– Прояви терпимость, Рози.

– Терпимость! – фыркнула она. – Терпимость – это типа для твоего говеного поколения, а не для моего. – Она еще раз фыркнула. – Если бы я была диктатором, я бы эти ё… танцы запретила для всех, кому больше восемнадцати лет.

В кадр попал Питер Мандельсон, хлопающий в ладоши на размашистый американский манер.

Рози хмыкнула:

– Во класс!

И ушла спать.

2 мая, пятница

В 6.14 утра услышал, как дырявый глушитель Ивана Брейтуэйта свернул на Глициниевую аллею и остановился у нашего дома. (По всей видимости, вместе с остальной машиной. Я имею в виду – по всей видимости!)

Слез с дивана, заглянул в щель между занавесками и увидел, как мама и Иван Брейтуэйт пылко общаются на передних сиденьях машины. Мать глубоко затягивалась сигаретой. Брейтуэйт щурился от дыма. Вдруг мама дернула дверцу. Брейтуэйт перегнулся через рычаг переключения передач с изумленным выражением на небритом окороке-лице. Мама обежала машину сзади и, не оглядываясь, пошла по дорожке. Я услышал, как ключ скрежещет в замочной скважине. Маме никогда – никогда! – не удавалось открыть замок быстрее, чем за три минуты, поэтому я сжалился над ней и впустил. Она была потрясена, увидев меня.

Я осведомился:

– Что происходило в машине?

Мама сняла красный жакет и повесила на кухонный стул. Предплечья у нее были опухшими и отвисшими, словно в них вкололи комковатый белый соус.

– Я спорила с Иваном Брейтуэйтом по поводу того… э-э… кто из Димбелби лучше освещал выборы.

Чудовищная ложь.

– И кто из Димбелби тебе понравился больше? – с иронией спросил я.

– Дэвид! – ответила она, но в глаза мне не посмотрела.

Я услышал, как наверху скрипнула кровать, когда мама ложилась спать. Затем наступила тишина.

Лежал без сна на диване и думал, должен ли я вмешаться, пока мать не устроила еще одну трагедию. Вот не может она не испортить радость по поводу победы лейбористов. Новая славная заря оптимизма и чистая радость по поводу торжества всего лучшего, что только есть в человечестве, были омрачены грозными тучами, нависшими над семейным суверенитетом Моулов и Брейтуэйтов. И все потому, что у двух людей далеко не среднего, между прочим, возраста свербит в одном месте.


Час дня. Домашние спали допоздна. Нас разбудила Таня Брейтуэйт, которая разыскивала Ивана. Похоже, домой он не возвращался, а его мобильный телефон отключен. Мать подслушала, как я притворно выражаю озабоченность, и выхватила у меня трубку. Пока она с пристрастием допрашивала Таню, я накормил Нового Пса и Уильяма, после чего отнес отцу чашку «Нескафе». Папа лежал, уткнувшись лицом в стену. На лысом пятачке темнели каракули, нанесенные черным фломастером. Когда я ставил кружку на тумбочку, он попросил задернуть занавески, чтобы солнечный свет не проникал в комнату.

– Сегодня ты должен чувствовать прилив сил, папа. Возможно, Тони изменит твою жизнь.

Он с хриплым клекотом приподнялся на кровати и потянулся за пачкой «Ротманс».

– Послушай, сынок, при миссис Тэтчер у меня получалось три раза в неделю, а в лучшие дни я был просто секс-машиной.

– Я имею в виду социально-экономические аспекты прихода к власти нового правительства.

– Ну да, конечно, – буркнул он, затягиваясь сигаретой, – а я имею в виду, что при правлении Мэгги в моем карандаше имелся грифель.

С тем я и покинул его спальню. Лишний раз убедился, что нет смысла вразумлять человека, который не видит дальше кончика своего карандаша.

Перед отъездом в Лондон попытался набраться смелости и поговорить с матерью о катастрофических последствиях, которые могут иметь место, если она вознамерится продолжить роман с родителем члена парламента. МИ-5 наверняка устроит слежку за ней. Ее телефон будут прослушивать, и – что еще важнее – неужели она готова во второй раз подвергнуть процедуре развода моего бедного отца?

Настроившись на серьезный лад, я отправился в гостиную, где мама, подпрыгивая от радости, смотрела по видео, как меняется физиономия Майкла Портильо[21]21
  Главный финансист Консервативной партии.


[Закрыть]
при известии, что бывшие почитатели лишили его места в парламенте.

Мама крикнула в экран:

– Выкуси, надменный ублюдок! Будешь знать, каково это, когда тебя выбрасывают на свалку, как Джорджа Моула.

Мне не хотелось прокалывать воздушный шар ее незамутненной радости. Кроме того, я не мог позволить себе спор, который наверняка закончится решительным отказом ухаживать за внуком.

Забраться в свой «монтего» я сумел только после того, как оторвал от своих ног Уильяма. Наконец его уговорили отпустить меня, пообещав показать видео, где Джереми Кларксон тестирует «ламборгини». Малыш махал рукой, пока я не свернул за угол. Меня так и подмывало дать задний ход и забрать его с собой в Лондон. Но разум одержал верх над инстинктами. Куда я дену его на все то время, пока тружусь в ресторане?

Стоял чудесный теплый день, я опустил стекло и наслаждался ветерком, овевающим мое лицо. К сожалению, перед поворотом на шоссе в левую ноздрю залетело какое-то насекомое, отчего глаза слезились до самого Лондона.

По дороге видел одиннадцать грузовиков Эдди Стобарта. Поприветствовали меня только девять. Может, остальные два водителя не видели, как я им мигаю? В остальном поездка протекала без происшествий.

В 17.00 свернул на автомобильную стоянку торгового центра в Брент-Кросс, где я обычно оставляю машину. До Сохо добрался на автобусе к 18.00. Почему ближайшая к Сохо бесплатная парковка, которую я смог найти, – это Брент-Кросс? Как местный житель, я обратился за разрешением ставить машину рядом с домом, но там очередь на 2000 человек Ловкий Клайв, мой знакомый из криминального мира, предложил незаконным путем добыть для меня разрешение.

– Помер один старикан. Ему краткосрочная парковка больше не нужна. У него теперь долгосрочная, даже вечная.

Но я отклонил его любезное предложение. Не могу извлекать выгоду из смерти ближнего, к тому же Ловкий Клайв запросил 500 фунтов.

На работу мне надо было только к 7.30 вечера, поэтому я купил «Гардиан» и устроился в баре «Италия» на Греческой улице. Я надеялся, что Фрэнка Бруно, Пола Дэниэлса и Брюса Форсита заметили в аэропорту Хитроу – в случае победы лейбористов они пообещали бежать из страны, но никаких сообщений, что эти лица были где-либо замечены, я не нашел. Наверное, прошло слишком мало времени. Им ведь еще надо продать свои особняки в псевдотюдорском стиле и проконсультироваться с финансовыми советниками.

Моя приятельница Джастина, которая занимается тем, что ерзает на коленях у завсегдатаев клуба «Секреты», встретилась со мной за чашкой эспрессо и сообщила, что прошедшую ночь отбоя не было от посетителей.

– Даже если им всем члены поотрезать, все равно лишнего мужика впихнуть в бар не удалось бы, – сказала она, заставив меня поморщиться от слишком натуралистичного описания давки. А Джастина продолжала говорить со своим гейтсхедским выговором: – И сплошь одни сторонники лейбористов.

Она сказала, что ее босс, Большой Алан, «до усрачки» боится смены правительства. В случае победы лейбористов Большой Алан предсказывал массовые сокращения рабочих мест в секс-индустрии Сохо.

– Члены парламента от консерваторов всегда были нашими постоянными клиентами, – объяснила Джастина. – Большой Алан давал большую скидку – в обмен на пропуск в палату общин.

– А каких специальных услуг потребуют члены парламента от лейбористов? – спросил я.

– Ну – прошептала Джастина, приближая ко мне искусственно загорелое лицо, – давнишний член парламента от Престона имеет целый список выражений, который мне надлежит выкрикивать, когда я делаю вид, будто кончаю.

– Например? – очень настоятельно спросил я.

– Всякие странные выражения, – сказала Джастина и поправила груди в своем чудо-лифчике, чтобы они смотрелись повыигрышнее. – Я должна кричать «Октябрьская революция», «Четвертый пункт»,[22]22
  Четвертый пункт устава Лейбористской партии, провозглашавший ее целью социалистическое переустройство общества. Правое крыло партии неоднократно делало попытки его отменить.


[Закрыть]
а кончать нужно с криком «Бетти Бутройд».[23]23
  Бетти Бутройд – в то время спикер палаты общин, член Лейбористской партии.


[Закрыть]

Совершенно очевидно, что Джастина пребывает в полном неведении по части славной истории Лейбористской партии. Я-то, разумеется, понял, о чем идет речь, потому что некогда был основателем и лидером политической организации «Розовые бригады». Мы были группой радикально настроенных, страстных подростков. Мы требовали:

› Организовать вдоль автострад велосипедные дорожки.

› Объявить мораторий на библиотечные штрафы для пенсионеров.

› Отменить НДС на скейтборды.

› Повысить цену на сигареты по меньшей мере до 10 фунтов за пачку.

› Привязать плату за присмотр за детьми к прожиточному минимуму.

› Мира, а не войны!


Пандора состояла в исполнительном комитете «Розовых бригад», но через три месяца подала в отставку после серьезной ссоры по поводу антитабачной политики партии. В возрасте шестнадцати лет она уже выкуривала по пятнадцать безумно дорогих сигарет «Бенсон энд Хёджес», а после ужина время от времени позволяла себе сигару.

– Октябрьская революция, Четвертый пункт и Бетти Бутройд, – повторила Джастина, словно пытаясь отыскать эротический подтекст. – Таких легких денег я никогда не зарабатывала. Этот урод управляется за полчаса, а денег отваливает столько, что я могу неделю отовариваться шмотьем в «Теско».

Джастина поспешила на работу, а я задумался над темами разговоров в нашей деревне Сохо. Трудно представить, чтобы о столь насущных житейских вещах в открытую говорили в деревнях Лестершира, если не считать Фрисби, где, если верить слухам, процветает язычество.

3 мая, суббота – 2 часа утра

Только что закончил работу и так перетрудился, что, несмотря на поздний час, никак не удается заснуть. Дикар вел себя сегодня как гнусная свинья. Свинья, страдающая наркоманией, алкоголизмом и безусловным распадом личности. Кошмар начался с того, что я пришел на работу и увидел в окне большой плакат:


ВХОД ЗАПРЕЩЕН:

социалистам

с мобильными телефонами

с силиконовыми грудями

содомитам

лицам с подтяжкой лица

с кредитными картами

валлийцам

вегетарианцам

некурящим

пенсионерам

трезвенникам

с органайзерами

завсегдатаям клуба «Граучо»

журналистам

пролетариям

комикам

инвалидам

лесбиянкам

собакам-поводырям

жирным

ливерпульцам

детям

любителям йогуртов

с фирменными сумками

христианам

бельгийцам

выпендрежникам-любителям ризотто

рыжим

бывшим женам


У дверей ресторана бесновалась разъяренная толпа. Толстая женщина размахивала сумочкой с бамбуковой ручкой и говорила с резким валлийским акцентом:

– Я родилась в Ливерпуле, а моя партнерша – комик. Это возмутительно!

За окном сидел Дикар, курил сигарету и салютовал толпе бокалом с шампанским. Я вошел внутрь и направился на кухню.

– Возвращение провинциала, – проревел Дикар. – Как поживает старый добрый Лестер?

– Моя семья живет теперь в Эшби-де-ла-Зух, – холодно ответил я.

– Педант ё…! – выпалил Дикар.

– Лучше быть педантом, чем фанатиком, – ответил я. – А ваше объявление поражает в правах большинство постоянных клиентов. Через месяц вы обанкротитесь и мы все окажемся на улице.

– А это мысль, – промямлил Дикар. – Если я стану банкротом, то не смогу платить Ким алименты, правда?

Я воспользовался его малотрезвым состоянием и продолжил обработку:

– Вы сами виноваты, что Ким находится в финансовой зависимости от вас. Пока вы были женаты, вы не разрешали ей работать.

– Работать! – вскричал Дикар. – Ты называешь перекладывание треханых цветуечков в ведре работой?

– Ким была модным флористом, – напомнил я, – держала три магазина и имела контракт с Конраном.[24]24
  Теренс Конран – владелец сети дорогих мебельных магазинов и ресторанов, апологет хорошего вкуса.


[Закрыть]

Дикар залился жутким, почти беззвучным хохотом, а я поднялся в свою «квартиру» над рестораном. Я иронично заключил слово «квартира» в кавычки, потому что на самом деле это кладовка. Свое обиталище я делю с упаковками смеси для приготовления соуса и огромными банками овощных консервов. В «гостиной» стоят два гигантских морозильника, забитых потрохами и дешевой мясной вырезкой. Но все-таки остается место для комплекта из маленького стола и стула (темно-пепельного цвета), купленного в MFF[25]25
  Крупная фирма, торгующая недорогой мебелью. 


[Закрыть]
, и двуспального дивана, накрытого покрывалом с подсолнухами. (Я чувствую свое родство с Ван Гогом: нас обоих отвергла столичная элита.)

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное