Сью Таунсенд.

Адриан Моул: Годы капуччино

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Я сделал все, чтобы Арчи Тейт почувствовал себя лучше, – если, конечно, одноногий и однолегочный старик, страдающий пневмонией, вообще может почувствовать себя лучше. После чего записал номер его телефона. Выяснилось, что у него нет ни родственников (кто бы сомневался), ни друзей (naturellement[10]10
  Естественно (фр.).


[Закрыть]
), он поссорился с соседями (mais oui[11]11
  Ну конечно (фр).


[Закрыть]
), и угадайте, что еще? Quelle surprise![12]12
  Какой сюрприз! (фр.)


[Закрыть]
Он один на всем белом свете. Если не считать рыжего кота по кличке Эндрю. Я восхитился котом, сказав, что никогда не видел таких толстых животных.

Затем записал номер своего мобильного телефона, сунул листок под банку с маринованными овощами, стоявшую на низеньком столике у кровати, и предложил Арчи Тейту звонить, если ему сегодня понадобится помощь. Старый хрыч заве рил меня, что чувствует себя нормально, и попросил немедленно оставить его в покое. Я знал, что чай, который я налил в большую фарфоровую чашку с розой и золотым ободком, останется нетронутым. Судя по виду старика, у него не было сил даже оторвать голову от подушки.

Возвращаясь в штаб-квартиру, я с сожалением размышлял, почему люди старше пятидесяти лет не совершают массовых самоубийств. Конечно, в этом случае развалятся некоторые «серые» производства, – например, садовых шпалер и теплого нижнего белья. Но преимущества такого исхода очевидны: не надо выплачивать пенсии, не надо строить богадельни, и по крайней мере половина парковочных мест перед универмагом «Маркс и Спенсер» отойдет к молодым и трудоспособным членам общества.

Я вновь возблагодарил Пеписа,[13]13
  Сэмюэл Пепис (1633–1703) – английский чиновник Адмиралтейства. В 1660–1669 гг. вел дневник – важный источник сведений о жизни и быте того времени.


[Закрыть]
бога всех ведущих дневники, за то, что записи при моей жизни никто не прочтет. Не хотелось бы, чтобы меня считали жестокосердным истребителем старичья. Про себя я точно знаю: когда мне стукнет пятьдесят, я с радостью пожертвую своей жизнью ради цветущей юности.

Хотя, если подумать, пятьдесят, возможно, и рановато.

Более разумная граница – пятьдесят пять (для тех, кто обладает хорошим здоровьем, или некурящих), но шестьдесят – это абсолютный предел. Какой смысл кому-то жить дальше? Sans[14]14
  Без (фр.)


[Закрыть]
зубов, sans мышц et sans секса?

В десять вечера, перед самым закрытием избирательного участка, мне поручили забрать в тупике Беван района Беверидж некую миссис Клаф.

К моему ужасу, при миссис Клаф обнаружилось трое детей.

– Придется взять их с собой, – заявила она. – Приходящей няни у меня нет.

Миссис Клаф была в восторге от предстоящей победы лейбористов. Он уверяла, что Тони Блэр «поддержит матерей-одиночек». Миссис Клаф слышала, как он объявил об этом в программе Джимми Янга, так что она точно знала – это святая правда. Я заверил ее, что мистеру Блэру можно доверять, это совестливый и честный человек, который посвятил свою жизнь исправлению недостатков нашего неправедного общества.

– Вы знаете мистера Блэра? – потрясенно воскликнула миссис Клаф.

Глянув в зеркальце заднего вида, я сменил выражение лица с уверенного на загадочное и спросил:

– Разве кто-нибудь знает Тони Блэра по-настоящему? Думаю, даже Чери скажет, что она не знает Тони по-настоящему.

Миссис Клаф приструнила детей, которые теребили флакончик с сосновым освежителем воздуха, и слегка раздраженно вопросила:

– Но вы с ним встречались и разговаривали? Ему известно ваше имя?

Я был вынужден признаться, что нет, я никогда не встречался с Тони Блэром; нет, никогда не разговаривал с Тони Блэром; и нет, Тони Блэр не знает моего имени. Остаток пути мы проехали в молчании. Миссис Клаф следует поступить в лестерширскую полицию – она принесет много пользы в отделе уголовного розыска.

Вернувшись домой, я обнаружил у двери найджеловский фургон от магазина «Некст». Найджел сидел на кухне и пил чай с матерью и Иваном Брейтуэйтом. Мама дефилировала между кухонным и разделочным столами в новом ярко-красном брючном костюме, который (по моему мнению) кошмарно не сочетается с ее рыжими волосами. Однако Иван Брейтуэйт (пятьдесят пять лет, самое время пустить в расход) бубнил:

– Необычайно элегантный костюм, Полин, но его нужно носить с туфлями на шпильках.

Как этот Брейтуэйт смеет советовать моей матери, какую ей носить обувь! Этот человек – ходячая насмешка над модой. Он просто Помпея мужской одежды в своих джинсах «Роэн» и в сандалиях «Биркенсток» с белыми носками.

Я заметил Ивану, что меня удивляет, как он нашел время на чаепитие, – разве ему не положено помогать Пандоре общаться с местной прессой? Он ответил, что уже написал сообщения для печати. Одно – на случай победы Пандоры и одно – на случай поражения. Еще Иван сообщил, что к Пандоре проявляет большой интерес общенациональная пресса, потому что она исключительно красива и у нее длинные волосы. У прочих кандидаток от Лейбористской партии короткие стрижки и слишком маленький размер лифчика. Кроме того, несмотря на уроки макияжа, они накладывают косметику, словно двухлетки, дорвавшиеся до косметического отдела аптеки «Бутс».

Меня потрясло легкомысленное отношение Брейтуэйта к демократическому процессу. Я так и не услышал от него слов об убеждениях, принципах и политическом кредо его дочери. Пришлось самому произнести речь на эту тему а заодно напомнить Ивану что однажды он покинул Лейбористскую партию по принципиальным соображениям (кто-то мухлевал с деньгами на общественные чаепития).

Найджел – наверняка, чтобы только заполнить паузу в разговоре – сказал, что ему жаль слышать о крахе моего брака. Я прожег мать испепеляющим взглядом. У нее все-таки хватило совести покраснеть и отвернуться (еще один малосочетающийся оттенок красного). Найджелу я ответил, что, напротив, очень рад был покончить с этим браком. А мама сказала:

– Напротив, это Жожо была рада с ним покончить.

Я сказал, что не понимаю, почему она развелась со мной. На основании какого такого безрассудного поведения? Мама ответила:

– Да будет тебе! А как же ссора в Котсволде из-за чихания? Это три дня продолжалось, между прочим.

Речь о том случае, когда я обвинил Жожо в том, что она чихает напоказ, делая чрезмерное ударение на «чхи!» в слове ‹Ап-чхи!». Более того, «чхи» длится дольше, чем того требует заурядный физиологический акт. В конечном счете я предъявил Жожо обвинение в том, что своим выразительным «чхи!» она желает привлечь к себе внимание толпы. А Жожо в ответ указала, что она чернокожая ростом метр восемьдесят на последнем месяце беременности, на голове у нее тысяча косичек с бисером и в данный момент она идет по улице английского провинциального городка, население которого состоит исключительно из белых европеоидов. Так что нет ничего удивительного в том, что аборигены пялятся на нее, разинув рты.

– Мне много чего недостает, Адриан, но во внимании я недостатка не испытываю! – заявила Жожо.

И снова чихнула, неприлично растянув «чхи». Мужчины, между прочим, и не за такое убивали. Я так и сказал ей. Мама и папа, которых я по глупости пригласил пожить в нашем домике, подло приняли сторону Жожо. И меня практически бойкотировали.

Тем временем эксгибиционизм Жожо все усиливался. Теперь она не только растягивала «чхи!», но и делала совершенно неприличное ударение на «Ап». Я безмерно страдал. Когда мы вернулись домой в Сохо, доктору Нг, моему личному врачу, пришлось выписать мне антидепрессант под названием «прозак».

Вскоре после котсволдской катастрофы родился Уильям, по моей настоятельной просьбе – в лягушатнике Королевского лестерского роддома. Он присоединился к династии Моулов, сделавших здесь свой первый вдох (в родильном доме, а не в родильном бассейне). Я лично пожелал, чтобы Уильям попал в этот мир через теплую воду при мерцании свечей и под музыку Баха, как предлагалось в листовке Общества радикального акушерства. Однако Жожо почему-то долго противилась, уверяя, что во время родов предпочла бы находиться в бессознательном состоянии. Я выразил удивление, сказав:

– Мне жаль слышать эти прискорбные слова, Жожо. Я был склонен думать, что ты, будучи африканкой, исповедуешь естественный подход к деторождению.

Но, к моему крайнему изумлению, Жожо сначала расплакалась, потом рассердилась и, немотивированно повысив голос, закричала:

– Почему бы тебе, когда у меня отойдут воды, не подыскать мне поле, где бы я могла работать во время родов? И на этом поле обязательно должен расти баобаб, потому что я, будучи африканкой, стану естественно рожать под его ветвями. И как только я рожу, то сразу привяжу ребенка за спиной и вернусь к полевым трудам!

Так получилось, что родильный бассейн оказался сплошным разочарованием. Акушерка поручила мне поймать послед Жожо детским сачком. Последний раз я пользовался таким сачком в восьмилетнем возрасте, и ловил я тогда головастиков, которых потом подкладывал в банки с вареньем. Вследствие трагического стечения обстоятельств сачок мне не пригодился, ибо я упустил момент рождения сына, потому что моя легкомысленная мать именно в этот сакральный момент решила позвонить в роддом и поинтересоваться, как дела. Никогда ей этого не прощу.

Иван Брейтуэйт пригласил нас с мамой, Найджела и его друга Норберта на оглашение результатов выборов в городскую управу. После оного мероприятия должно было последовать праздничное веселье в гостинице «Красный лев». Моего отца и миссис Таню Брейтуэйт он даже не упомянул. Их уже вычеркнули из истории, как Сталина или Аниту Харрис.[15]15
  Эстрадная певица и актриса, отметилась участием в мюзикле «Кошки».


[Закрыть]

После отвратительного ужина, приготовленного мамой на скорую руку и безо всякого желания (кусочки омара и восточный сыр от «Анкл Бенз»), я отправился наверх и попытался уговорить отца встать с кровати. Сказал ему, что опрос избирателей на выходе с участков благоприятен для Пандоры.

– Мне наплевать, Адриан, – ответил он. – Мне на все наплевать. Моя жизнь прошла впустую, я ничего не сделал и нигде не был. Мое имя не известно никому, кроме семьи и Комитета отопительных систем. У меня не было даже пятнадцати минут славы, обещанных этим долбаным Энди Уорхоллом.

– Это сказал Маршалл Мак-Люэн.[16]16
  Херберт Маршалл Мак-Люэн (1911–1980) – канадский социолог и философ, теоретик коммуникационных технологий и создатель теории о массовой культуре. Фраза о пятнадцати минутах славы принадлежит, конечно же, Энди Уорхоллу – любимому объекту Мак-Люэна в его философско-социологических построениях.


[Закрыть]

– Вот видишь, – простонал отец и уткнулся в стену.

Я пустил в ход иронию, напомнив, что он все-таки был знаменитым, пусть не пятнадцать минут, но пять уж точно. Когда мы отдыхали на приморском курорте Уэллс, его отнесло в море на надувном матраце, имитировавшем вставные челюсти. Он проплыл две мили, прежде чем его лебедкой выловили летчики Королевских ВВС. Это событие попало в региональный выпуск теленовостей «Страна сегодня» и на первую страницу «Лестер меркьюри». Даже «Дейли телеграф» опубликовала такую вот заметку:

ЧЕЛОВЕК НА ВОЛОСОК ОТ ГИБЕЛИ!

Житель Лестера, которого сняли с надувного матраца в форме вставных челюстей, был назван капитаном Ричардом Брауном из Вертолетной спасательной службы Королевских ВВС «распоследним дебилом».

– В районе левого нижнего резца имелась небольшая течь, – сообщил нашему корреспонденту капитан Браун, – и этот дебил долго бы не продержался.

Капитан Браун призвал законодателей запретить гражданским лицам заходить в море. «Море – не игрушка», – сказал он нашему корреспонденту.

Я допустил промашку. Папу захлестнули воспоминания.

– Волны были такие огромные, – прошептал он, и глаза его наполнились ужасом. – А на мне были лишь ласты. И мне до смерти хотелось курить.

Я поспешил утешить его, сунув ему в рот сигарету «Ротманс».

Мы с мамой собрались уходить, но Уильям заплакал и повис на моих ногах. Рози, которая должна была сидеть с ребенком, пялилась на «Шоу Джерри Спрингера» – в телевизоре непомерно жирная негритянка поносила мужа за склонность к трансвестизму. Я отнес мальчика в отцовскую комнату и сказал:

– Дедушке плохо. Хочешь поиграть в доктора?

После чего зашел в ванную и достал из шкафчика медицинскую аптечку. Я вытащил из нее просроченные таблетки и лекарства (тюбик с глазной мазью следовало использовать до февраля 1989 года) и вручил аптечку Уильяму со словами:

– Ты врач, Уильям, будь хорошим мальчиком, полечи дедушку.

Отец лежал на подушках с безразличным видом, Уильям принялся наматывать бинт на его левую руку. Спускаясь по лестнице, я услышал причитания:

– Черт, не так туго! Ты же мне сосуды пережмешь, черт тебя дери!

Я уже закрывал дверь, когда услышал крик Уильяма:

– Дедушка, нельзя говорить плохие слова, а то я посажу тебя в тюрьму.

Во всем, что касается закона и порядка, мой ребенок определенно придерживается крайне правых взглядов.

Пока я заводил машину, в динамиках жужжало Радио-4 – группа писателей обсуждала, какое влияние окажет на литературу победа лейбористов. Какая-то старая тетка сдавленным голосом несла вздор о Гарольде Вильсоне, о какой-то Дженни Ли[17]17
  Гарольд Вильсон – премьер-министр Великобритании от Лейбористской партии (1964–1976 гг.); Дженни Ли – британская политическая деятельница, в 1929 г. впервые избрана в парламент от Лейбористской партии, министр культуры (1964–1970 гг.).


[Закрыть]
и о Совете по культуре. Затем ее перебил Барри Кент, бывший бритоголовый, а ныне известный поэт и романист, лауреат литературных премий. С нарочитым лестерским выговором Барри принялся разглагольствовать:

– Да кому, в задницу, нужен этот мудацкий Совет по культуре? Писатель, на хрен, должен быть революционером. Его подлинная роль – ниспровержение [бип] господствующей верхушки, будь то консервативные [бип] мешки с говном или [бип] лейбористские оборванцы. А если писателю нужно подкинуть [бип] деньжат, прежде чем он перенесет на бумагу свои говенные слова… – Барри презрительно загоготал, – пусть он несколько дней проведет со мной. Я ему открою, на хрен, [бип] глаза, покажу, на хрен, что такое бедность и вырождение, на хрен, я отведу его туда, где люди сидят на [бип] игле, на хрен.

Тут Барри принялся декламировать одно из своих напыщенных стихотворений. Одно из тех нелепых произведений, за которые он получил шесть поэтических премий (три британские, три французские):

 
Убей всех буржуев!
Сожги их дворцы!
Бабам их вставь!
 

И т. д. и т. п.

Когда Барри Кент получил степень почетного доктора в университете Де Монтфорт, он попал в заголовки газет всего англоязычного мира – распахнул полы своей докторской мантии, под которой ничего не было, и принялся нараспев читать «Йо! Я человек!». Теперь это знаменитое стихотворение распевается на футбольных трибунах всего цивилизованного мира.

ЙО! Я ЧЕЛОВЕК!
 
Йо!
Я человек!
Не
Мою свой зад!
Не меняю свои трусы
И счастлив тем от души.
На футбол я иду,
Потому что люблю!
Йо!
Я человек!
Пиво есть в банке,
Сигареты в кармане,
Давай, парень, вдарь!
Припечатай судилу
Размажь суку-педрилу!
Йо! Я человек!
Йо! Я человек!
Йо! Я человек!
Йо!
 

Пятьсот студентов, которые три часа парились в раскаленном шатре, пришли в неистовство, вскочили и устроили Кенту овацию. Тогда Барри пригласил на сцену свою мамашу Эдну и заорал:

– Это Эдна, моя мама. Она чистит туалеты, и почему она должна этого стыдиться, а?

Миссис Кент, которая до этого момента, насколько мне известно, никогда не стыдилась своей работы, неловко заерзала. Вид у нее был такой, словно ей не терпится остаться с Барри наедине и задать ему хорошую взбучку. Мне об этом рассказала моя собственная мать – по дороге в городскую управу.

В здании управы были предприняты строгие меры безопасности, все благодаря компании «Цитадель лимитед». Нам пришлось встать в очередь, чтобы наши фамилии проверили по списку. Мама тут же потеряла терпение и принялась громогласно жаловаться. Я совсем не удивился, когда ее вывела из очереди – якобы наугад – угрюмая охранница с квадратной челюстью по имени Сандра Лиф. С личного досмотра мама вернулась, бормоча себе под нос зловещие угрозы в адрес Сандры Лиф и «Цитадель лимитед». Она заявила, что завтра же позвонит Чарли Давкоту и узнает, нельзя ли «привлечь этих уродов» за сексуальные домогательства.

Стоило нам только войти в здание, тут же подскочил Иван Брейтуэйт и выкрикнул:

– Да, Полин, да! Эти туфли – само совершенство!

Что такое с этим человеком? Он что, фетишист, свихнувшийся на обуви? Мама вытянула ногу в вульгарной красной туфле на шпильке, и Иван чуть не эякулировал на месте. Я с облегчением перевел дух, когда к нам подошла миссис Таня Брейтуэйт и встала между моей матерью и своим мужем.

Интересно, спросил я себя, сколько времени миссис Брейтуэйт провела перед гардеробом, прежде чем выбрала подходящий костюм? Думала ли она о том, что ее будут фотографировать, а может, и снимать на видео в качестве матери кандидата? Ночь ведь очень теплая. Разве зеленый мохеровый свитер с вышитыми французскими пудельками годится для этой торжественной ночи? И разве подходит к вышитым французским пуделям плиссированная юбка в клетку а-ля принц Уэльский? И разве незатейливые темно-синие босоножки «Кларкс» удачно завершают ансамбль? Нет, нет и нет! Что случилось с женщиной, элегантностью и богемным стилем которой я прежде неизменно восторгался?

Я шепотом спросил маму, что произошло. Оказалось, миссис Брейтуэйт пережила в декабре небольшой удар; теперь она почти поправилась, если не считать полностью атрофировавшегося эстетического вкуса. Я только в двадцать шесть лет понял, что у человека на самом деле шесть органов чувств: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус обычный и вкус эстетический.

Телевизионные группы выстроились в очередь, чтобы взять интервью у Пандоры. Между съемками она доставала небольшую черную пудреницу с тисненым логотипом «Шанель» и пудрила свое восхитительное лицо.

Сэр Арнольд Тафтон топтался в углу, окруженный озабоченными толстяками в полосатых костюмах.

Тем временем на столах, расставленных вдоль зала, все выше и выше росла пачка бюллетеней за лейбористов. По всему залу бежал шепоток сокрушительная победа. Ленни Пербрайт, агент Пандоры, коренной лондонец, бывший владелец киоска по продаже кальмаров, представился мне со словами:

– Мне хочется пожать вашу руку. Я никогда так хорошо не ужинал, как в вашем ресторане. На мой взгляд, вы должны стать звездой путеводителя «Мишлен».

Естественно, я был польщен и спросил, что он ел в «Черни».

– Рубец, жирный жареный картофель и печеную фасоль, – ответил он, облизываясь. – Вот только, – добавил Ленни, – вы заставили нас ждать.

Я объяснил, что Питер Дикар не разрешает пользоваться в кухне микроволновкой, уверяя, будто она испускает «вредные лучи» всякий раз, когда открывается дверца, поэтому замороженный рубец поневоле оттаивает медленно. Ленни ответил:

– Да-да, стоило подождать, я не жалуюсь.

Я спросил о столь необычайном превращении владельца кальмаровой лавки в профессионального политика. Ленни сказал, что как-то утром ехал домой из Биллинсгейта в фургоне, забитом кальмарами, и услышал, как Рой Хэттерсли в программе «Сегодня» на Радио-4 сказал про Джона Мейджора:

– Он не справится даже с киоском по продаже кальмаров.

Метафора лорда Хэттерсли вдохновила Ленни Пербрайта круто переменить течение своей жизни. Я сообщил, что лорд Хэттерсли – завсегдатай «Черни». Жаркое из капусты и картофеля с солониной «Фрей Бентос» и соусом «Эйч-пи» – его любимое блюдо. А для его пса по кличке Забулдыга сделали исключение и разрешили лорду Хэттерсли приводить питомца в ресторан, при условии, что тот будет мирно сидеть у ног хозяина и не станет набрасываться на еду и других посетителей.

В 1.30 ночи объявили, чтобы кандидаты через пять минут собрались на сцене. Я кинулся в туалет. В минуты волнения мой мочевой пузырь вдруг развивает чрезмерную активность. Все писсуары были заняты, поэтому я заглянул под дверь первой кабинки. И там занято – красными туфлями на шпильках и сандалетами «Биркенсток». Разумеется, для подобного сочетания обуви можно было придумать много объяснений, но ни одно из них не приходило на ум, за исключением очевидного: моей матери и отцу Пандоры так не терпелось уединиться, что ради этого они готовы дышать аммиачной вонью общественного сортира.

Я выскочил из мужского туалета и бросился в женский, где нашел-таки свободную кабинку. И вот, когда я облегчался, в туалет вошли две женщины. Она заняли соседние с моей кабинки и продолжили разговор.

1-я ЖЕНЩИНА. Это просто кошмар какой-то. Девять дней!

2-я ЖЕНЩИНА. А у меня кровяные пятна похожи на континенты. В прошлом месяце вышла идеальная Африка.

Я вылетел из туалета, не помыв руки.

Кандидаты уже выстроились на сцене. От моего внимания не ускользнуло, что у сэра Арнольда Тафтона расстегнута ширинка. На сцене распоряжалась веселая бритоголовая женщина в футболке с надписью «СЛАГ». Я спросил маму, которая была тут как тут, что значит эта надпись.

– Социалистки-лесбиянки-антиглобалистки, – объяснила она. – Это Кристина Спайсер-Вудс, служила в ВВС, а так просто славная женщина.

– Но что заставляет женщин стричься наголо?

– Химиотерапия, – ответила мама, уничтожив меня взглядом.

Мисс Спайсер-Вудс приковывала к себе взгляд. И тем не менее Пандора заставила все глаза устремиться на нее. Найджел и его друг Норберт протиснулись в первый ряд. Найджел шепнул мне:

– Пан – самая кайфовая красотка после Леонардо Ди Каприо.

Его друг Норберт, мускулистый мужик в темных очках от Гуччи, добавил:

– Да, красотка что надо, Найджел, а костюмчик просто охренеть. Это же Шанель, да?

Найджел объяснил, что Норберт торгует тряпками и может за тысячу шагов опознать фирменный лейбл модельера.

Уполномоченный по выборам, невысокий человечек с лицом бобра, сверкнул в нашу сторону злым взглядом, и в зале воцарилось молчание. Только в дальнем углу раздавалось жалкое скандирование: «Кит, Кит, Кит!» – это слабо вякали сторонники Буйнопомешанного Чудовища, поддерживая своего кандидата Кита Маттона, грустного человека в маске Граучо Маркса. Наконец, после вмешательства квадратной Сандры Лиф и ее коллег из «Цитадели», Буйнопомешанные угомонились и началось оглашение результатов. Я огляделся в поисках мамы и Ивана Брейтуэйта, но они снова куда-то исчезли. В тот момент, когда человек-бобер говорил: «Марсия Гримболд, «Верните местные налоги», 758 голосов», в дальнем конце зала возник какой-то шум. Я повернулся и увидел Джека Кавендиша, престарелого любовника Пандоры. Сандра Лиф заломила ему руку. К ним через толпу пробирался полицейский в форме. Кавендиш закричал на весь зал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное