Сью Таунсенд.

Адриан Моул и оружие массового поражения

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно

Трубку я положил со странной смесью восторга и ужаса. Верный признак скорой влюбленности.

Вторник, 8 октября

Вчера вечером мама разморозила пастушью запеканку – какое невероятное совпадение! Запеканку она приготовила пару недель назад, морковка валялась на поверхности предельно хаотично. Несомненно, это знак свыше. Спросил маму, что подвигло ее достать из холодильника пастушью запеканку.

– Голод, – ответила она.

Среда, 9 октября

Письмо от Гленна.

Королевский тыловой корпус

Казармы «Тыловик» Суррей


Дорогой папа

Надеюсь ты здоров. Я здоров. Прости что не написал тебе раньше. Начальный курс боевой подготовке отнемает слишком много времени. Нас муштруют 24/7– В основном орут и ругаются. Некоторые парни плачут по ночам. Иногда мне хочеца сбежать домой папа. Но я надеюсь что выдиржу. Ты приедешь на мой выпускной парад в пятницу 1 ноября? Пускай мама с бабушкой и дедушкой тоже приедут. Плохо что Уильям приехать не сможет потому что он в Африке. Я считаю зря ты папа отправил Уильяма к его маме. Ведь это ты его вырастил. Надо было оставить его в Англии. Знаю Жо-Жо хорошая но Уильям не умеет говорить на нигерийском языке и не любит ихнюю еду. На днях видел по телеку Пандору. Сказал парням что когда-то она была девушкой моего папы, но никто не поверил потому что она такая шикарная. Теперь они надо мной смеются и обзывают Бароном Боттом. Вот и все новости.

С самыми теплыми пожиланиями

твой сын Гленн


Только что вспомнил. Скажи бабушке Полине что она должна быть в шляпе. Так положено.

Зачем надо было добавлять «твой сын»? Сколько еще известных мне Гленнов служат сейчас в армии? Однако я впервые пожалел, что Гленн носит фамилию своей матери. «Барон Моул» звучит элегантнее.

Показал письмо маме.

– Надену норковую шляпку, – обрадовалась она, – выходит, не зря пылилась в шкафу тридцать лет. Вряд ли на плацу соберется много противников одежды из натурального меха, правда?

Четверг, 10 октября

Сегодня утром к нам в магазин зашел толстяк средних лет и потребовал «Супружеские пары» Джона Апдайка, и чтоб они были в идеальном состоянии.

Я заметил, по-моему весьма остроумно, что «супружеские пары в идеальном состоянии» – это чистейшей воды оксюморон.

Толстяк раздраженно пропыхтел:

– Так есть или нет?

Мистер Карлтон-Хейес слышал наш разговор и, проворно отыскав книгу на полках с американской художественной литературой, вложил ее в короткопалые руки толстяка со словами:

– Увлекательный социальный документ о сексуальных нравах людей, у которых слишком много свободного времени, так я думаю.

Толстяк буркнул: «Беру». Выходя из магазина, он оглянулся на меня, и я отчетливо расслышал, как он произнес: «Охламон». Хотя, по зрелом размышлении, возможно, он сказал: «Оксюморон».


Днем в магазин заглянул Найджел – после посещения глазной клиники.

Считается, что он мой лучший друг, но во плоти я не видел его месяцев шесть. Последний раз мы общались по телефону. Он тогда сказал, что терпеть не может провинциальных гей-клубов, куда люди стекаются, чтобы пообщаться и избавиться от комплексов; нет чтобы как в лондонских клубах – ради музыки и секса.

– В жизни есть не только музыка и секс, – возразил я.

– Вот потому мы с тобой такие разные, Моули, – ответил Найджел.

Меня потрясло, насколько Найджел изменился. Он все еще красив, но щеки слегка обвисли, и он явно давненько не подкрашивал волосы.

По виду Найджела было ясно, что у него неприятности.

– Врач проверил мне зрение, потом ужасно долго молчал, а затем спросил: «Вы сюда приехали на машине, мистер Хетерингтон?» Я ответил, что да, вел машину всю дорогу из Лондона. Тогда он сказал: «Боюсь, я не могу разрешить вам ехать обратно. Вы стали видеть еще хуже, чем прежде. Придется внести вас в списки людей с частичной потерей зрения».

Я отчаянно искал какие-нибудь слова поддержки, но придумал только:

– Тебе же всегда нравились темные очки, Найджел. Теперь ты можешь носить их круглый год, ночью и днем, и при этом никто не будет считать тебя выпендрежником.

Найджел оперся о столик с уцененными книгами, порушив стопку нечитаных «Поминок по Финнегану». Я бы подставил ему кресло, если бы оно у нас имелось.

– Как мне жить без машины, Моули? – вопросил Найджел. – Как мне теперь вернуться в Лондон? И как обозревать прессу, если я не могу читать эту сраную прессу?

Я сказал, что раз у Найджела частичная потеря зрения, то ему вряд ли стоит гнать по автостраде и уж тем более вливаться в лондонский трафик.

Найджел вздохнул.

– В последнее время я делаю столько опечаток! Уже несколько месяцев обычный шрифт могу разобрать только с лупой.

Я позвонил в «Попутный кеб» и попросил прислать за Найджелом такси, чтобы его отвезли в родительский дом. Диспетчер сообщил, что все таксисты в данный момент молятся в мечети о мире во всем мире, но он обязательно пришлет машину при первой же возможности.

Я посоветовал Найджелу освоить азбуку Брайля.

– Моули, да у меня же руки не тем концом вставлены, ты что, забыл?

Тогда я спросил, различает ли он цвета.

– Я вообще теперь мало что различаю, – угрюмо ответил он.

Кошмар! А я-то надеялся, что Найджел поможет декорировать мой лофт. Прежде у него было хорошее чувство цвета.

Я помог ему забраться в такси и велел водителю ехать в тупик Билла Гейтса, 5, район муниципальной застройки Хоумстед, рядом с Гленфилдом.

Найджел сердито рявкнул:

– Я пока не онемел, Моули!

Надеюсь, он не превратится в желчного слепца вроде мистера Рочестера из «Джен Эйр».

Пятница, 11 октября

Утром позвонил Джонни Бонду из «Закат Лимитед», и мы снова сцепились из-за 57,10 фунта.

Он ехидно поинтересовался:

– Ну что, твой дружок премьер сварганил тебе справку?

Ответил ему, что мистер Блэр принимает в Охотничьем домике мистера Путина, пытаясь убедить его присоединиться к Британии и Америке в борьбе с Саддамом.

– Ему никогда не удастся втянуть Россию, Германию и Францию в эту преступную бойню, – объявил Бонд.

Суббота, 12 октября

Экспресс-почтой пришла «Миниатюрная вышивка для кукольного домика в георгианском стиле».

Мистер Карлтон-Хейес приподнял брови.

Сказал ему:

– Если бы у нас в магазине имелся компьютер, мы могли бы заказывать книги по всемирной сети и удвоить оборот.

– Но, дружище Адриан, – возразил он, – наши дела и так идут неплохо. На жизнь хватает, расходы покрываем, да еще проводим свои дни среди благодатных книг. Разве этого мало?

Вопрос не был риторическим. Он искренне хотел знать. Я пробормотал, мол, конечно, мне очень нравится здесь работать, но, мой дорогой дневник, у меня руки чешутся затеять модернизацию. У нас даже касса механическая!

В обед я отправился на Рыночную площадь. Маргаритка в «Сельской органике» расхваливала лимскую фасоль женщине, лицо у той было такое мученическое, что не ошибешься – бедняга страдает депрессией в легкой форме. Когда несчастная ушла, прижимая к груди экологический бумажный пакет, я протянул Маргаритке бандероль:

– Вот, решил доставить лично.

Она извлекла книгу из конверта и вскрикнула:

– Мама, ее прислали!

У прилавка возникла высокая женщина с лицом симпатичной хрюшки. Отродясь не видел такой розовой кожи. То ли у нее дерматологическое заболевание, то ли лампа для загара подвела.

– Здравствуйте, миссис Крокус, – сказал я и протянул руку.

– Если не возражаете, я не стану пожимать вам руку.

Маргаритка, смутившись, объяснила:

– Мама считает рукопожатие анахронизмом.

Миссис Крокус взяла книгу и перелистала ее, сощурив и без того маленькие глазки. Маргаритка с тревогой наблюдала за ней, словно ожидая вердикта. Я и сам немного занервничал. Всегда чувствую себя неловко в присутствии женщин выше меня ростом.

– Не знал, что книга предназначена вам, миссис Крокус, – пробормотал я.

– Не мне, – ответила она, – но Маргаритку очень легко обжулить. Сколько вы просите за нее?

Я сказал, что книга стоит 21,95 доллара плюс 25 долларов за пересылку и упаковку.

– Сколько это в нормальных английских деньгах? – осведомилась миссис Крокус.

Я протянул ей счет.

– 29,75 фунта! За брошюрку в 168 страниц?

– Но ее доставили из Америки за три дня, миссис Крокус, – разъяснил я.

Швырнув книгу на прилавок, она взглянула на дочь:

– Если охота сорить деньгами, то дело, конечно, твое, но непонятно тогда, зачем мы с отцом экономим и гроши считаем, стараясь сохранить наш бизнес.

– Пожалуй, я заберу книгу, – сказал я.

– Пожалуй, заберите, – прошептала Маргаритка. – Мне очень жаль.

Вернувшись в магазин, я сообщил мистеру Карлтон-Хейесу что покупатель отказался от присланной по почте книги.

– Ничего страшного, Адриан, – махнул он рукой. – Уверен, в Лестере найдется человек, интересующийся миниатюрной вышивкой в георгианском стиле.

Воскресенье, 13 октября

Луна в первой четверти.

Электронное письмо от Рози:

Ади, ты слышал про взрыв на Бали? Моя подруга Эмма сейчас на пути в Австралию через Бали. Ты не мог бы позвонить в «Информацию о пострадавших»? У меня не осталось денег на мобильнике. Ее зовут Эмма Лекстон, ей двадцать лет.

Я ответил:

Информацию сообщают только ближайшим родственникам. Высылаю тебе 10 фунтов экспресс-почтой. Не показывай их Саймону. Пожалуйста, позвони маме. Она о тебе беспокоится.

Понедельник, 14 октября

Достопочтенный Тони Блэр, Джордан и Бекхэм не отвечают.

Уважаемый мистер Блэр.

Возможно, мое письмо от 29 сентября утеряно или забыто в суете нашей беспокойной эпохи. Прилагаю копию и буду признателен за скорый ответ. Туристическая компания «Закат Лимитед» по-прежнему отказывается возместить мне залог в размере 57,10 фунта.

Остаюсь, сэр,

Вашим покорным и преданным слугой,

А. А. Моул

Только четыре человека пришли сегодня вечером на собрание Группы художественного письма Лестершира и Ратленда – я, Гэри Вялок, Глэдис Спок и Кен Тупс. Мы, как обычно, собрались у Глэдис в гостиной, украшенной изображениями кошек и фотографиями многочисленной родни.

Собрание открыл я чтением своего драматического монолога «Говорит Моби Дик», в котором излагается точка зрения кита на китобойный промысел.

Через несколько секунд Глэдис перебила:

– Ничего не понимаю. Что происходит? Это рыбка разговаривает или как?

Кен Тупс затушил сигарету в пепельнице-кошечке и поправил:

– Глэдис, кит не рыба, а млекопитающее.

Я продолжил читать, хотя было ясно – эту аудиторию мне не завоевать.

По окончании Гэри Вялок одобрил:

– Мне понравилось место, где ты называешь Ахава «человеком, рожденным без души».

Глэдис прочла очередное жуткое стихотворение про кошку, что-то типа «Ах мой ангел-кошечка, она такая крошечка…».

А поскольку Глэдис восемьдесят шесть лет, стихи были встречены аплодисментами.

Затем наступил черед Вялока и новой главы из его романа в стиле Пруста, который он пишет и переписывает вот уже пятнадцать лет. 2000 слов понадобилось ему, чтобы описать, как он впервые ел печеньку «хобноб».

Вялок, когда его критикуют, имеет обыкновение заливаться слезами.

– Отлично, Гэри, – похвалил Кен Тупс. – Особенно мне понравилось про то, как печенька растворяется в чае.

Я сообщил, что мне пока не удалось найти почетного гостя на обед 23 декабря, но кое-какие зацепки имеются.

Выяснилось, что Кен ничего не написал, потому что работал в две смены на фабрике «Чипсы Уокера». Там устанавливают новую линию.

– И какого вкуса новые чипсы? – оживилась Глэдис.

– Я дал подписку о неразглашении, – ответил Кен.

Глэдис обиженно съязвила:

– Фу-ты ну-ты, прям как в «Шпион, выйди вон!».[6]6
  Роман английского писателя-детективщика Джона Ле Карре.


[Закрыть]
Всего-то дурацкие чипсы!

Я сменил тему, рассказав, что скоро переезжаю в лофт на старом аккумуляторном заводе, что на Крысиной верфи, и в дальнейшем собираться можно у меня.

– У меня там когда-то муж работал, – подхватила Глэдис. – Бедняжка облился кислотой. Чудом свой причиндал уберег.

Я вовсе не Глэдис имел в виду, когда организовывал нашу литературную группу.

Вторник, 15 октября

В обед зашла Маргаритка и купила «Миниатюрную вышивку для кукольного домика в георгианском стиле», но просила ничего не говорить матери. Шепнула, что спрячет книгу на чердаке, где хранится большинство ее кукольных домиков. Родители туда не заглядывают, поскольку не могут взобраться по крутой чердачной лесенке.

Я сказал, что с радостью взглянул бы на ее коллекцию кукольных домиков, к тому же взобраться по лестнице я пока вполне способен.

Маргаритка ответила, что ее родители «странновато» относятся к гостям.

– Неужели они всегда дома? – удивился я.

Нет, по пятницам они посещают театральное общество «Мадригал».

– Какое совпадение! – воскликнул я. – Пятница – единственный день в неделю, когда я свободен.

И улыбнулся, давая понять, что это всего лишь шутка и не надо так смущаться.

Кукольные домики меня абсолютно не интересуют. Последний, который я видел, принадлежал моей сестре Рози – пластиковая безвкусная штуковина типа ранчо, в которой тусовались Барби и ее приятель Кен.

Спросил Маргаритку, не согласится ли она выпить со мной после работы. Оказалось, что она не очень хорошо переносит алкоголь.

– Тогда кофе? – настаивал я.

– Кофе? – всполошилась Маргаритка, словно я предложил ей глотнуть крови только что зарезанной свиньи.

Красное вино благотворно влияет на систему кровообращения, заметил я.

Это сработало.

– Ладно, я выпью с вами бокал красного вина, но не сегодня. Я должна заранее предупредить родителей.

– Как насчет завтра?

– Хорошо, – кивнула Маргаритка, – но потом вам придется отвезти меня домой. Мы живем в Биби-на-Уолде, а последний автобус из Лестера отходит в 6.30 вечера.

Почему-то мы говорили полушепотом. Маргаритка чем-то напоминает шпионку заброшенную в тыл врага. Какая у нее нежная кожа! Так и хочется погладить.


Вечером родители огорошили меня новостью: они продают дом. Какой-то идиот предложил за него 180 000 фунтов, вместе со всеми кошмарными коврами и занавесками. Я сказал, что им придется выложить не меньше за другой такой же дом.

– Ага! – торжествующе вскричал отец. – Мы не станем покупать такой же дом! Мы за бесценок купим развалюху и отремонтируем ее.

И они принялись изучать раздел недвижимости в «Лестерском вестнике», отмечая объявления о продаже самых ветхих халуп в самых захудалых районах.

Их изможденные старческие лица пылали энтузиазмом. У меня не хватило мужества окропить ледяным душем эти безумные головы.

Зачем им знать, что такое стропило, особенно когда оно срывается и хряпает тебя по башке.

Среда, 16 октября

Сегодня утром постарался одеться в натуральные цвета. Мистер Карлтон-Хейес похвалил мой лосьон после бритья. Я сообщил, что его подарила мне Пандора на Рождество четыре года назад и пользуюсь я им только по особым случаям. Мистер Карлтон-Хейес поделился новостью: вычитал в журнале «Книготорговец», что Пандора написала книгу, называется «Из ящика», выпуск запланирован на июнь 2003 года.

Я посоветовал мистеру Карлтон-Хейесу заказать несколько экземпляров, ведь Пандора избиралась в парламент от местного округа и постоянно маячит в лестерских «Ночных новостях», воркуя с ведущим Джереми Паксманом.

А не мог ли кто другой написать за Пандору эту книгу, усомнился мистер Карлтон-Хейес. Маловероятно, успокоил я его, Пандора никому не доверяет и все всегда делает сама. Однажды она буквально взбесилась из-за того, что я посмел переключить радиостанцию в ее машине.


Как и было договорено, с Маргариткой мы встретились в баре «Евровино», где раньше размещался банк «Барклиз». Устроились за столиком у стены, которую раньше подпирала очередь на оплату счетов. Я попросил принести карту вин. Официант, перекрикивая оглушительную сальсу, заявил, что никакой карты вин нет и выбрать можно между красным и белым, сладким или сухим.

Маргаритка пожелала выпить сладкое красное, поскольку у нее низкий уровень гемоглобина. Я выбрал сухое белое.

Из-за шума беседа не клеилась. Прямо у нас над головой висел динамик. Я оглядел посетителей – в основном юнцы, и, похоже, они умели читать по губам. Видимо, здесь собирается публика из Королевского института глухих.

Через некоторое время мы оставили всякие попытки поддержать беседу и Маргаритка принялась теребить серебряные брелочки на своем браслете-амулете.

Вскоре соседний столик оккупировал предсвадебный девичник – с виду типичные медсестры, все в мини-юбках и колготках в крупную сетку Одна из девиц тут же достала из сумки заводной пенис и пустила его гулять по полу. Пенис сначала покружился на одном месте, а потом затопал в нашу в сторону и ткнулся Маргаритке в ногу. Я расплатился, и мы поспешили на улицу.

Там я спросил, нравится ли Маргаритке китайская кухня.

– Если соблюдать меру с глютаматом натрия, – ответила она.

У ратуши кучковалась молодежь. Глянув на них, я понял, что в свои тридцать четыре с половиной года я здесь, наверное, самый старый. Даже полицейские в «транзите» выглядели сущими детьми.

Четверг, 11 октября

Вчера никак не мог заснуть. Лежал в темноте и думал о Маргаритке. Какое хрупкое, нежное создание! Ей нужен человек, который поможет обрести уверенность в себе и освободит от навязчивой родительской опеки.

После бара я повел ее в ресторан «У Вонга», где мы угощались печеньем «язычки», тающим во рту, супом с пряностями, сочной утиной грудкой с оладьями, курочкой под лимонно-медовым соусом и кисло-сладкими свиными тефтельками с рисом, обжаренным в яйце.

Я попросил Уэйна Вонга, которого знаю со школьных лет, убрать столовые приборы и принести палочки, а еще я попросил передать повару, чтобы он не слишком увлекался глютаматом натрия.

Судя по всему, на Маргаритку произвели впечатление мои уверенные, космополитичные манеры ресторанного завсегдатая.

Уэйн усадил нас за лучший столик рядом с гигантским аквариумом, где плавали карпы кои[7]7
  Пестрые японские карпы, некогда обитавшие лишь в водоемах у знати, в последние годы эти рыбы стали признаком богатства и на Западе.


[Закрыть]
стоимостью 500 фунтов за штуку.

– Какие страшные, – пискнула Маргаритка.

Я накрыл ее ладонь своей:

– Не бойтесь. Они не сумеют выбраться из аквариума. – И предложил пересесть.

– Не надо, – ответила она. – Просто они очень большие. А я люблю все маленькое.

Впервые со времен моего полового созревания я встревожился из-за того, что женщина сочтет мои гениталии слишком большими. Мы договорились увидеться завтра – жду не дождусь.

Пятница, 18 октября

Рози прислала СМСку:

М благополучно в Вулгулге.

И только проехав полпути до Лестера, я сообразил, о чем это она.


Сказал мистеру Карлтон-Хейесу что нынче вечером я приглашен к Маргаритке – посмотреть на ее коллекцию кукольных домиков.

Он изумился:

– Вы идете в дом к Майклу Крокусу? Будьте осторожны, мой мальчик, это страшный человек.

Я поинтересовался, где и когда пересеклись их пути-дороги.

– Одно время Крокус был вице-президентом литературно-философского общества в нашем городе, – начал мистер Карлтон-Хейес. – У нас возникли крупные разногласия из-за Толкиена. Я утверждал, что первых абзацев «Братства кольца» достаточно, чтобы вызвать рвоту у самого стойкого человека. Стыдно признаться, дошло даже до рукопашной, и случилось это на автостоянке перед Центральной библиотекой.

– Надеюсь, победа осталась за вами, – предположил я.

– Хотелось бы мне так думать, – мечтательно произнес он.

Я объяснил, что во время моего визита Майкл Крокус с женой будут на заседании общества «Мадригал».

Когда мистер Карлтон-Хейес скрылся в подсобке, я схватил «Братство кольца» и пробежал глазами первые абзацы. Господи, и зачем было шум поднимать? Книга определенно не стоит того, чтобы из-за нее драться. Правда, вместо «хоббитании» можно было придумать что-нибудь и получше.

Тут вернулся мистер Карлтон-Хейес, я придирчиво оглядел его мешковатый кардиган. Трудно поверить, что этот человек затеял мордобой на автомобильной парковке.


Маргаритка попросила оставить машину на центральной улице Биби-на-Уолде. Мы срезали путь через поле и приблизились к дому, словно сошедшему со страниц готического романа. Здесь Маргаритка прожила всю свою жизнь. В дом мы вошли через черный ход. Она сказала, что не хочет, чтобы меня увидели соседи. Я повертел головой – никаких соседей вокруг не наблюдалось.

Обстановка была выдержана в темных тонах, а холод пробирал до костей. Похоже, Майкл Крокус – противник центрального отопления, зато он поборник многослойных шерстяных одеяний и физического труда.

Маргаритка явно нервничала.

– Наверное, не стоило мне приходить, – сказал я.

– Нет-нет, – ответила Маргаритка, – я взрослая женщина, мне тридцать лет. Имею право показать кукольные домики своему другу.

Мы пересекли мрачный холл, где на этажерке лежала стопка книг и кассет, дожидавшихся, когда их вернут в Центральную библиотеку. На одной из кассет значилось: «Концерт Рольфа Харриса».

– Рольф Харрис и мадригалы? – удивился я.

– У моего отца эклектичные вкусы, – обронила Маргаритка.

Сторожко, точно воры, мы преодолели два лестничных пролета. Я первым взобрался по чердачной лесенке, поскольку на Маргаритке была юбка. Потом Маргаритка зажгла свет в кукольных домиках. Сперва домики меня очаровали. Тонкость шитья декоративной обивки сражала наповал, а когда Маргаритка продемонстрировала унитаз, в котором спускалась вода, у меня глаза на лоб полезли. Следующая партия домиков тоже впечатлила, но, честно говоря, дорогой дневник, осматривая восемнадцатый по счету домик, я с трудом сдерживал зевоту. Однако старательно изображал заинтересованность.

Я испустил вздох облегчения, когда мы вышли из дома и направились обратно к машине. Ладонь моя сжимала тонкие пальцы Маргаритки. Мне хотелось попросить ее выйти за меня замуж, но я подавил в себе этот порыв.

В машине мы поговорили о наших семьях. Мы оба от них настрадались. Маргаритка сказала, что больше всего на свете боится так никогда и не вырваться из родительского дома. Ее старшие сестры Гортензия и Георгина сбежали много лет назад.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное