Татьяна Устинова.

Близкие люди

(страница 2 из 33)

скачать книгу бесплатно

– Что нехорошо?

– А то нехорошо, что она уже три раза в дневнике писала, чтобы ты приехал…

– Почему я-то об этом слышу впервые?! – взревел Степан и брякнул на стол кружку.

Худенькие плечики под модной водолазкой поникли и как-то сразу уменьшились, перед гневным отцовым взором вместо мордахи оказалась золотистая макушка с завитком тонких волос, тонкие-претонкие пальцы вцепились в кружку с недопитым морковным соком, и на черную поверхность стола капнула слезища.

– Да что ты ревешь?! Почему ты не сказал, что меня в школу вызывают?!

«Он никому не нужен, кроме меня», – подумал Степан, разглядывая макушку и чувствуя привычное стеснение то ли в горле, то ли где-то ниже.

Никто не ходит к Ивану на школьные праздники, и никто не знает, как зовут его учителей. Никому нет дела до того, с кем он дружит, и с кем дерется, и что для весеннего карнавала ему нужен костюм, и что неправильно выросшие передние зубы мешают ему внятно произносить сложные английские звуки. Никто даже не пожалел Ивана, когда у него порвался медведь, его самый любимый медведь с кофейной гладкой шерстью и янтарными глазами, Леночкин подарок. И порвался-то он по шву – подумаешь! – но из него стала сыпаться труха, и решительная Клара Ильинична моментально выкинула мишку в мусоропровод. Иван рыдал и катался по полу, а Степан приехал с работы и с разгону еще поддал по худосочной заднице, потому что сын никак не хотел успокаиваться, а отец в тот день устал так, что его даже слегка тошнило.

Конечно, потом он неловко пытался помириться и на следующий же день привез из магазина другого медведя, в сто раз краше Леночкиного, но тот косолапый так и сидел на полке в шкафу.

Иван был нужен бабушке. Они оба были ей нужны. Но она зачем-то умерла…

– Иван… – сказал Степан и за подбородок поднял голову сына. Тот пытался отвернуться, из зажмуренных глаз у него лились слезы, и он еще подвывал тихонько, жалобя самого себя и Степана. – Чего ты ревешь? Что случилось? Почему ты мне не сказал, чтобы я пришел в школу?

– Я… я… бо… боялся, – выдавил Иван, икая.

– Боялся? – переспросил Степан, опять приходя в ярость. – Меня?!

Только этого еще не хватало! Что за новости?

– Я что, – спросил он, едва сдерживаясь, – тебя бью? Или кусаю? Что ты несешь?

– Ни… ни… чего, – пробормотал Иван. – Только ты кри… кричишь все время…

– Пойди умойся, – приказал Степан холодно. – У нас времени совсем нет, а ты еще скандалы по утрам закатываешь. Ты что, не понимаешь, что у меня впереди целый день тяжелой работы? Это тебе не четыре урока отсидеть – и в бассейн, а потом гулять, а потом еще на корт с ракеточкой!

– Папочка, прости меня! – закричал совсем потерявшийся от горя Иван и стал тыкаться Степану в майку. – Прости, я не хотел тебя расстраивать!

Ненавидя себя за то, что не умеет наладить жизнь собственного сына, Степан неловко потрепал его по золотистой макушке и легким шлепком отправил в ванную.

Про корт и про бассейн это он, пожалуй, загнул напрасно.

Для Ивана и четыре урока – это тот же самый день тяжелой работы, а он как будто похваляется перед ним и упрекает его в тунеядстве. Вот черт. Придется, видно, ехать в эту самую школу и разговаривать там с этой Агнессой Витольдовной.

– Иван, – крикнул он в сторону ванной, – как ее зовут, я забыл?

– Инга Арнольдовна, – донеслось из ванной после минутной паузы. – Пап, я тебе не говорил, потому что думал, ты меня в Озера не возьмешь.

Каждой весной большой компанией они ездили на выходные под Псков, в Озера. У Степана был там дом.

Лет семь назад он перекупил этот дом у какого-то «нового литовца», которому содержать его так далеко от Вильнюса было невыгодно. Степан, как правило, решал свои проблемы с непробиваемым тупым упрямством и поэтому в конце концов сообразил, как именно можно защитить дом от «неразумных хазар» во время долгих зимне-осенних простоев. Он построил на участке флигель, больше напоминавший теремок из сказки, и поселил в нем отставного десантного полковника с женой. У десантного полковника был вполне легальный «Калашников», о чем моментально стало известно всем окрестным бомжам и лихим людям. Проверять полковничью меткость почему-то до сих пор никому не захотелось, и дом всю зиму отдыхал в полной безопасности, а летом в него наезжал Степан – иногда вдвоем с Иваном, иногда с большими компаниями. Иван любил Озера больше любых самых распрекрасных заграниц. Степан разделял его точку зрения, и они отлично проводили там время. Жаль только, что времени у Степана становилось все меньше и меньше.

– Па-ап! – позвали из ванной. – А пап!

– Ну что?

– Ты меня не возьмешь в Озера?

– Да ну тебя к дьяволу, – сказал Степан довольно миролюбиво. – Что я, зверь, что ли? Когда это я тебя не брал?

– Ну… из-за этого… Из-за школы…

– Иван, нельзя быть таким трусом. – Степан через голову стянул майку и двинул в сторону дверь шкафа. Что бы такое надеть, чтобы было не слишком жарко, не слишком холодно и выглядело не слишком официально и не слишком затрапезно? – Чем мучиться, лучше бы сразу сказал, и все. И это не имеет никакого отношения к Озерам, понимаешь? Школа школой, Озера Озерами…

– Пап, телефон!

– Слышу я…

Он кинул на диван вытащенную из шкафа рубаху и ринулся в кухню, где забыл трубку. Телефон вопил, словно звонили из Америки.

– Алло!

Молчание, шуршание и писк.

– Алло, я ничего не слышу!

– Павлик, это я, – вдруг сказал Степану в самое ухо взволнованный голос. – Хорошо, что ты еще не ушел…

Чернов называл Степана Павликом, наверное, раз в несколько лет. И поводы были более чем серьезные.

– Что случилось? Черный, ты откуда?

– Из Сафонова я, – ответил Чернов, и голос у него на самом деле был странный. – Ты ребенка в школу везешь?

– Да что, блин, случилось, ты можешь сказать или нет?!

– У нас в котловане труп, Павлик. Самый натуральный и вполне свеженький, если я хоть что-то понимаю в трупах. Так что прямо сюда приезжай, когда Ивана завезешь…

Степан сел.

– Что у нас… в котловане? – переспросил он осторожно.

– Труп, Павлик, – повторил Чернов тихо, но отчетливо. – И не тешь себя напрасными надеждами – в вытрезвителе я вчера не ночевал и галлюцинациями не страдаю. Приезжай быстрей.

Павел Андреевич Степанов, которого друзья и враги называли исключительно Степаном, за долгие годы пребывания в бизнесе научился отличать выдуманные проблемы от настоящих. Это было очень важно, потому что проблемы никогда не кончались и решить их все не было никакой возможности. Имело смысл решать только настоящие.

Сейчас – Степан понял это очень отчетливо – проблема была самой настоящей.

– Ты чего? – помолчав немного, спросил в трубке Чернов. – Или в обморок упал?

– Нет, – ответил Степан сквозь зубы, – не упал. Кто-то из наших?

– Да в том-то все и дело, что да, – сказал Чернов с досадой. – Володька Муркин. Помнишь такого? Ну, вечно грязный, суетливый. Противный. Помнишь? Похож на бывшего научного работника. Я не пойму никак, что с ним… Вроде водку он не так чтоб очень жрал…

– А что с ним? – спросил Степан, одним ухом прислушиваясь к Ивану, который зашнуровывал кроссовки, пел песню и кряхтел совсем по-взрослому. Эти звуки очень успокаивали Степана.

– Лежит башкой на бетонном блоке, который позавчера в котлован свалили. Ну… и все. Крови не видно, да я близко-то и не подходил…

– А может, он жив? – спросил Степан, закрыл глаза и крепко потер их пальцами.

– Пап! – ахнул Иван издалека. – Ты что, еще не одевался?

– Нет, Паш, – сказал Чернов печально. – Не жив он.

– Точно?

– Точно.

– Па-па! Па-ап! Ты чего не одеваешься?! Нам ехать пора! Пап, ты где?

– Милицию вызвали?

– Нет еще. – Чернов, похоже, прикрыл трубку ладонью. – Я решил сначала тебе позвонить. Сейчас вызову. Ты когда приедешь?

– Минут через сорок… – Степан прикинул, сколько ему добираться до Сафонова от Ивановой школы. – Нет, не через сорок. Через час, наверное. Вызывай ментов, Вадим. Вот, твою мать, везет нам в последнее время!.. Ты не знаешь, ничего… такого у нас на объекте вчера не происходило?

– Не знаю, – сказал Чернов. – Попробую узнать.

– Да чего теперь узнавать! Без нас все станет известно!

– Папа! Мы сегодня поедем или нет?!

– Иван, перестань вопить, в конце концов! Слышишь, Черный, если что, звони мне на мобильный и… поаккуратней там, если менты до меня приедут.

– Ясное дело, – пробормотал Чернов. – Я Эдика еще не предупредил.

– Предупреди, – велел Степан, тяжело поднимаясь на ноги. – И звони ментам сейчас же!

Эдиком Беловым звали третьего в их компании. Как и Чернов, он был заместителем Степана, и втроем они составляли отличную команду, несмотря на то, что были очень разными. Белов – рафинированный профессионал, Чернов – рубаха-парень, умеющий подружиться с любым, даже самым строптивым клиентом. Степан был начальником.

Короткие гудки бились не в трубке, а, кажется, где-то внутри головы.

Труп в котловане – неслабое начало дня. Ничего лучшего невозможно придумать, даже если придумывать специально. Любой вариант развития событий обещает не менее волнующее продолжение.

Если это не убийство, а нарушение правил техники безопасности, значит, Степану предстоит чудовищно долгое и выматывающее душу разбирательство, на время которого все работы на объекте, скорее всего, будут приостановлены. Да и одним разбирательством, естественно, дело не кончится. Придется платить, платить всем, от кого хоть в какой-то мере зависит, разрешать Степану продолжать работу или не разрешать. Обязательно всплывет какая-нибудь берущая за душу история с иногородними рабочими.

Естественно, Степан предпочитал нанимать приезжих – им можно меньше платить, и в столице они, как правило, никого не знали, следовательно, пропивать заработанное им было особенно не с кем. Большинство из них приезжали на заработки с просторов «вильной Украины», не так давно освободившейся от российского ига. За один рубль там давали как раз килограмм местной украинской валюты, и за счет отца семейства, который работал у Степана, кормилось еще полтора десятка малороссийских родственников. Поэтому приезжие рабочие, в отличие от таких же, но местного, московского разлива, работали лучше, а пили значительно меньше, что очень устраивало большинство нанимателей. Конечно, никто из них не был прописан в Москве даже временно. Степан регулярно платил взятки участковым и паспортисткам, и его рабочих они оставляли в покое, но в последнее время борьба «за чистоту рядов» в Москве обострилась, и сдерживать служебное рвение паспортисток и участковых стало сложнее.

А тут на тебе!.. Новое дело! Труп в котловане. Объясняться придется не только с ментами. Объясняться придется с заказчиками, что значительно хуже.

Его заказчиками на этот раз были ребята исключительно серьезные. Они строили супермаркеты в ближайших к МКАД поселках, где отоваривались в основном жители пригородов, а летом еще и многочисленные дачники, которым удобнее покупать еду здесь, а не в центре Москвы, откуда потом невозможно было выехать.

Степан знал: если заказчики будут довольны, его фирма без работы не останется никогда. Все многочисленные супермаркеты для них будет строить исключительно он. Его порекомендуют другим, таким же серьезным ребятам. Компания «Строительные технологии» выйдет на новый, невиданно высокий уровень, и наступит наконец долгожданное время почивания на лаврах. Наступило, блин…

Лучше бы его убили, этого… как его… Куркина или Дуркина… Нет, вроде Муркина, что ли. Тогда получится, что Степан и его команда вовсе ни при чем, мало ли где и кого убивают!

– Пап, ты чего? – совсем рядом испуганно спросил Иван, и Степан очнулся. – Ты почему не одеваешься, а?

Сын смотрел на телефонную трубку в руках Степана. Глаза у него расширились, и мордочка стала совсем детской – от страха.

Он боялся телефона.

Однажды по телефону Леночка сообщила Степану, что никогда больше к нему не вернется.

«А Иван?» – спросил тогда Степан, тяжело глядя на сына, который ковырялся у него в ногах. Ему было пять лет.

«Ну Сте-о-о-па! – протянула Леночка с веселым упреком. – Ну будь человеком! Ну куда мне еще ребенка?! Скажи спасибо, что я тебе квартиру оставляю!»

Квартира принадлежала Степану, но Леночка об этом все время забывала.

Выслушав ее, Степан повесил трубку, достал из морозильника бутылку водки и залпом выпил ее, не отрываясь и не закусывая. Иван зачарованно смотрел на него. Потом Степан лег и проспал, наверное, часов двадцать, не слыша ни плача Ивана, ни его причитаний, не чувствуя, как тот пытался его разбудить. Он проснулся в сумерках. Иван, свернувшись калачиком, спал у него под боком. Сквозь рубаху просвечивали острые позвонки. Степан зачем-то растолкал сына и сказал, что мама к ним больше не вернется. От страха Иван даже не заревел, а завыл, глядя на отца потемневшими от ужаса расширенными глазами и широко разевая розовый, совсем младенческий ротишко.

С тех самых пор телефоны Иван ненавидел и боялся.

И не зря.

В прошлом году тот же самый телефон – телефон-предатель, телефон-злодей – сообщил им, что бабушка умерла…

– Папа… – повторил Иван, не отводя глаз от аппарата. И даже попятился немного.

Степан злобно сунул трубку в гнездо.

– Все в порядке, – сказал он преувеличенно спокойно. – Просто мне срочно нужно на работу.

– На работу? – переспросил Иван упавшим голосом. Он явно не верил, что отец так расстроился из-за такой ерунды.

Как все очень одинокие и не слишком защищенные дети, он склонен был видеть в простых и обыкновенных событиях самое худшее, а сегодня события явно были необыкновенными.

– Ты не знаешь, где я рубашку бросил? – спросил Степан, стараясь отвлечь сына и разрываясь от внезапно навалившейся жалости к нему и обиды на жизнь, которая в последние несколько лет преподносила им обоим исключительно неприятные сюрпризы.

– Знаю, – приободрился Иван. – Ты ее в своей спальне на кровать бросил. Только она потом на пол упала.

– На пол? – переспросил Степан машинально. Он уже не думал об Иване. Он думал только о том, что происходит в Сафоново и как бы сделать так, чтобы уже там оказаться и начать контролировать ситуацию.

Чего бы он только не дал сейчас, чтобы Ивана в школу отвез кто-нибудь другой! Чего бы он не дал, чтобы хоть на день перестать метаться между работой и ребенком, который, несмотря на свои восемь лет, все еще был удручающе мал и ничем не мог помочь Степану в вопросах собственного воспитания.

Иван не мог оставаться дома один, он сразу же начинал плохо учиться, если Степан хоть на неделю ослаблял контроль, он не засыпал, если отец не успевал приехать домой к ежевечерней церемонии укладывания в постель, он не давал ему разговаривать по телефону – как только Степан садился с трубкой на диван, Иван моментально пристраивался рядом, укладывал голову ему на живот, обхватывал ручками-палочками за шею и начинал удовлетворенно сопеть, как щенок, до отказа налакавшийся теплого молока. Иногда Степан стряхивал его с себя, но чаще всего у него не хватало духу.

– Вот она, пап! – Иван стоял в дверях, совершенно одетый, и смотрел на него преданно. В руках у него была свежая Степанова рубаха – огромный ком. Он очень старался услужить и отвлечь отца от грустных мыслей.

– Спасибо, – пробормотал Степан. Рубаху надевать нельзя. Сначала ее нужно долго гладить.

Черт, черт, черт!!

Роняя какое-то барахло, он даже не вынул, а выдернул из шкафа первые попавшиеся вещи, кое-как напялил, рыча от нетерпения и злобы. Придерживая подбородком крышку портфеля, он озверело рылся в нем, пытаясь определить, где его мобильный телефон, и, на минуту прерываясь от поисков, обувался.

Иван стоял в отдалении, готовый по первой же команде броситься вон из квартиры.

– Ты взял ракетку и спортивную форму? – Степан спросил невнятно, все еще придерживая крышку портфеля. Телефон никак не находился.

– Забыл! – вскрикнул Иван тоненько и кинулся в свою комнату. – Сейчас, сейчас…

– Растрепа, – пробормотал Степан ему вслед так, чтобы тот слышал. – А что, вчера нельзя было собраться?! – заорал он, захлопнув наконец портфель. – Почему я должен помнить о том, что у тебя сегодня теннис, а ты сам ничего не помнишь?!

– Я помнил, помнил!.. – закричал в ответ Иван. – А потом забыл… Пап, где мои шорты?

Степан даже рычать уже не мог.

Он зашел в комнату, по которой в панике метался Иван, в бешенстве вышвырнул с полки все, что там лежало, выудил из безобразной кучи на полу шорты и майку, с силой развернул Ивана спиной к себе и запихал барахлишко ему в рюкзак. Иван только сопел испуганно.

– Где ракетка?

– В школе осталась, пап… В моем шкафчике.

– Да шевелись ты, Христа ради! Мне нужно было выехать уже двадцать минут назад!

«Тем более сегодня на моем объекте в Сафоново мой собственный зам нашел труп моего собственного рабочего».

Черт, черт, черт!!

Они оба выскочили из подъезда так, словно за ними гнались разбойники, и стали оглядываться в поисках машины. Степан всегда забывал, где именно ее оставил. В этот момент они были просто неправдоподобно похожи друг на друга.

– Вон она, пап!

На ходу доставая ключи и толкая перед собой сына, Степан бросился к джипу.

– Садись, Иван. И чтобы сразу пристегнулся! – Несмотря на то что тяжеленный джип был безопасен и надежен, как «Конкорд», Степан испытывал какое-то почти мистическое уважение к привязным ремням.

Леночка никогда не пристегивалась…

Вчера весь день шел дождь, машина была не просто грязной, она была вся, от колес до крыши, заляпана толстым слоем засохшей глины и песка.

– Иван, не прислоняйся! Ты что, не видишь, какая грязь?!

«Надо хоть стекла протереть, а то поеду, как в танке…»

Степан кинул в салон портфель, машинально отметив, что Иван сосредоточенно пихает пряжку ремня в замок, выхватил из дверного кармана тряпку и стал остервенело тереть лобовое стекло.

Он тер, и из-под тряпки, отраженные стеклом, как в сказке, проступали голубое опрокинутое небо и тонкое сплетение еще голых веток.

Какой теплый в этом году апрель!

Съездить бы с Иваном в лес, подышать весной, как это называла мама. Наверное, дороги уже растаяли, а где-нибудь повыше не только растаяли, но уже и высохли. Из-под жухлой прошлогодней травы наивными стрелами вылезает молодая, на пригорках печет, и из срезанной березовой ветки торопливо капает прозрачный сок.

«Если к субботе я буду способен двигаться, свожу Ивана в лес, и черт с ними, со всеми делами».

Степан обежал капот и стал тереть стекло с другой стороны.

Странное дело. Ему показалось, что капот почему-то теплый. Он даже осторожно потрогал шероховатую от грязи поверхность. Солнце с утра нагрело, понял он. Надо же, какой теплый в этом году апрель!..

Степан распахнул водительскую дверь, сунул на место тряпку и взгромоздился за руль.

– Готов? – спросил он у Ивана. Он всегда его об этом спрашивал перед тем, как тронуться.

– Готов!

Степан запустил двигатель, напялил темные очки, придававшие ему совершенно классический бандитский вид, и нажал кнопку на приемнике. Обернувшись через плечо и сопя от неудобного положения, он осторожно выбирался с крошечного асфальтового пятачка.

– Иван, что ты сделал с приемником, почему он не работает?

– Я его не трогал! – В голосе неподдельное и совершенно искреннее негодование. – Ты же не разрешаешь!..

– А ты всегда делаешь только то, что я разрешаю? – усмехнулся Степан. Он притормозил перед выездом на бульвары и посмотрел на приемник. – А говоришь, не трогал!

Приемник был переключен с радио на CD. Компакт-диски Степан в машине никогда не слушал.

– Ну что? Не трогал?

– Не трогал!

– Не ври мне никогда!

Но у него не было никакого желания препираться с сыном.

Он выехал на финишную прямую. Ему осталось только добраться до школы – и он освободится от Ивана, по крайней мере до вечера. За это время он должен переделать все свои дела, разобраться, что именно натворили его козлы-работяги, кто там кого укокошил или не укокошил, позвонить Сергею Рудневу и постараться убедить его в том, что он, Степан, ситуацию полностью контролирует, хотя он ее ни черта не контролировал, но Рудневу об этом знать не полагалось.

– Пап, ты, по-моему, слишком быстро едешь…

– Нормально я еду! – Степан кидал джип в любую освободившуюся щель, куда он только мог пролезть. Нетерпение и беспокойство жгли его изнутри.

– Иван, скажешь своей учительнице, что я приеду, когда смогу, хорошо?

– Хорошо, – ответил Иван с тяжелым взрослым вздохом. – Скажу. Пап, а можно мне в субботу пойти к Димке на день рождения? – Это означало, что его придется куда-то везти, а потом оттуда забирать. И никакого леса.

– Посмотрим, – сказал Степан неопределенно. Он даже представить себе не мог, что именно ждет его в субботу. До нее еще предстояло дожить.

– Ты всегда так говоришь, когда не хочешь меня пускать, – сказал Иван горько. – Меня скоро никто приглашать не будет!

– Вот и замечательно, – пробормотал Степан.

В редкие выходные, когда ему не нужно было никуда нестись, он старался хотя бы выспаться на несколько дней вперед. Таскать Ивана из конца в конец Москвы или – еще хуже! – к кому-нибудь на дачу было выше его сил.

– Давай! – сказал Степан, затормозив у чугунных ворот небольшого нарядного особнячка, в котором помещалась Иванова школа. – Вон твой Валерий Владимирович на крылечке…

Иван полез из машины. Он был явно расстроен. Плохое утро. И день, наверное, будет еще хуже…

– Лапу давай, – приказал Степан, глядя, как сын тащит за собой рюкзак. – Забыл?

– Забыл, – признался Иван и протянул худую и совсем плоскую ладошку. В Степановой руке могли поместиться четыре такие ладошки. – Пап, приезжай скорее…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное