Татьяна Устименко.

Лицо для Сумасшедшей принцессы

(страница 7 из 33)

скачать книгу бесплатно

     Убежит в ночную тьму,
     Я же буду добровольно
     Изводить себя саму


     Ведь сдалась почти без драки,
     Зря поверила ему,
     А любви, послушав враки,
     Объявила я войну


     В этой битве правил нету,
     Чувства здесь спекают в шлак,
     Бьет под дых, бродя по свету,
     Ревность – злобный вурдалак


     Лишь взмахнет костлявой дланью,
     В миг пустеет целый край,
     Каждый день спешит за данью,
     Жнет обильный урожай


     Кто сомненьям смутным дверцу
     Приоткрыл хоть на кулак,
     К тем тайком вползает в сердце
     Ревность – злобный вурдалак


     И покуда в селезенке
     Не иссякнет Ваша кровь,
     Будет он, прикрыв глазенки,
     Выгрызать из Вас любовь

   Красивые женщины редко рождаются умными. Лилуилла была прекрасна. Он могла часами любоваться своими золотистыми, спускающимися до самой земли волосами, лилейно-белыми, маленькими ручками, бездонными серебристо-серыми очами и крохотным алым ротиком, отраженными в зеркале с алмазной оправой. Оправу венчал родовой герб – нераскрывшийся бутон синей розы, зажатой в лапке у соловья. И не важно, что прелестная княжна принадлежала всего лишь к второстепенной, побочной королевской ветви, к благородному клану ил-Рианон, зато в образе самовлюбленной кокетки безупречно воплотились оба родовых символа: и королева всех цветов – роза, и сладкозвучный соловей – подаривший Лилуилле свой чарующий голос. Самые завидные женихи склонялись к ногам высокомерной красавицы, униженно вымаливая хоть каплю ее внимания. Но княжна отлично знала свою истинную цену! Меньше чем на принца она не согласна! И заветная мечта Лилуиллы сбылась – оба высокородных отпрыска правящего дома попали в умело расставленные сети. Сам Аберон Холодный, наводивший ужас одним своим именем, попросил княжну стать его женой. Но альбинос оказался столь безобразен…
   Лилуилла зябко повела плечами, плотнее кутаясь в меховую пелерину, встала с кресла и подошла к окну. Так и есть, нерадивая служанка – тупая деревенская девка, не до конца прикрыла тяжелую деревянную раму с цветными стеклами, оставив щель, через которую в комнату княжны и проникал морозный, наружный воздух. Девушка протянула пальчики и сердито повернула ручку оконной створки. Сразу же стало значительно теплее. Лилуилла старательно хмурила узкий лобик, на котором и от столь значительного умственного усилия все равно не появилось ни одной, даже самой крохотной морщинки, и вымученно занималась непривычным и тяжелым делом – она размышляла.
За окном вольготно раскинулась безжизненная, заснеженная равнина, простиравшаяся во все стороны, и казалось, не имевшая ни конца, ни края. Он такого невероятного количества снега, девушке снова сделалось холодно, на этот раз – на сердце.
   – Какая страшная страна! – вслух посетовала княжна, торопливо отступая вглубь комнаты, поближе к источающему теплу камину. – Здесь нет ничего кроме льда, да ночного унылого воя белых волков. Пресветлые боги, неужели меня хотят выдать замуж за короля волков? – красавица нервно рассмеялась. – Может, я зря отказала Аберону?
   Память услужливо перенесла Лилуиллу на несколько недель назад, оживив пред глазами картину недалекого прошлого. Она действительно отказала Холодному, небрежно отослав прочь знатных сватов, прибывших с богатыми брачными подарками. Принц-альбинос внушал ей ужас и отвращение уже одним видом своей бесцветной кожи, взором кровавых, немигающих глаз и длинными, тощими пальцами, сильно смахивающими на омерзительных могильных червей. То ли дело его младший брат – Лионель. Этот принц, к огромному сожалению княжны не являющийся наследником трона Поющего острова, вполне соответствовал ее утонченному вкусу в отношении мужчин. Лионель отличался редкостной красотой, галантными манерами и умел непринужденно болтать на любую тему, что, по меркам Лилуиллы – являлось высшим шиком светского аристократического воспитания. И глупышка уже почти ответила согласием… Но тут случилось непредвиденное – их добрый король Шеарран скоропостижно скончался, Аберон по праву наследника воздел на свою безобразную голову монарший венец, увенчанный геральдическими сапфировыми розами, а младший принц внезапно исчез… Немало горьких слез пролила прелестная покинутая невеста, с раскаянием сожалея о своей незавидной девичьей доле. А ведь она могла бы уже восседать на королевском троне, рядом с мужем-выродком… «Нет!» – Лилуилла испуганно вскрикнула. Никогда не смогла бы она добровольно возлечь на свадебное ложе ненавистного урода! Но король почему-то совсем не докучал ей насильственными ухаживаниями. Он прибыл в замок клана ил-Рианон поздним вечером, одним недовольным взмахом руки отмел слабые возражения старого князя и приказал Лилуилле спешно собираться. «Куда?» – всполошилась девушка. Король, странно улыбаясь, вежливо разъяснил, что княжна удостоена величайшей чести – она отбудет в чуждые эльфам земли, где вскоре станет супругой всесильного владыки, могущество которого почти не уступает власти Пресветлых богов. Лилуилла растерялась, горделиво возрадовалась, зачванилась и, в итоге, позволила увезти себя из отчего дома. Само путешествие она помнила смутно. Невесту все время везли в закрытой карете, да к тому же – на нее внезапно навалился длительный, непреодолимый сон. Разум вернулся лишь в пределах огромного мрачного города. «Геферт!» – донеслось до Лилуиллы. Это название оказалось ей не знакомо. И вот уже несколько дней она безвыходно жила в покоях огромного, холодного замка. Почти одна, окруженная скромным количеством нелюдимых, безмолвных, плохо вымуштрованных слуг. А неведомый, обещанный королем Абероном жених, все не показывался…
   Лилуилла опустилась в высокое кресло, взяла в руки надоевшую вышивку и запела. Глубокий, богатый интонациями, переливчатый голос девушки трепетно выводил слова грустной баллады о безответной любви, авторство которой приписывали самой Сумасшедшей принцессе:

     Влюбился в розу соловей…
     И вот хорей и ямбы
     Среди березовых ветвей,
     Слагает в дифирамбы


     Лишь только солнце к вечерку
     Не так паляще жарит,
     Он розе новую строку
     Вновь вдохновенно дарит


     И песня громкая звучит
     Над восхищенным лесом,
     Но роза вежливо молчит
     С безликим интересом


     Она бела и холодна,
     А он звенящим тоном
     Готов любовь излить до дна
     Над трепетным бутоном


     В полете крылья распластал,
     Он вдруг не удержался —
     К шипам убийственным припал,
     И грудью к ним прижался


     Душа истерзанно кричит
     Любовными словами,
     Но сердце больше не стучит —
     Пронзенное шипами


     Алеет розовый бутон,
     Налитый свежей кровью,
     А соловей под смертный стон
     Прощается с любовью


     И умер маленький певец…
     А в тот же миг случилось,
     Что эта роза, наконец,
     Проснулась и раскрылась


     Но не увидит соловей
     Как напитавшись кровью,
     Сияет роза средь ветвей —
     Живет его любовью…

   Княжна много слышала о легендарной принцессе, доводящейся ей дальней родственницей. Но каждая новая история неизменно повергала Лилуиллу во все большее и большее недоумение. Женщина – забыв о своем истинном предназначении околдовывать мужчин, носится с мечом и кинжалами, а вместо пышного платья одевается в вульгарные мужские штаны и потертую шляпу. Женщина ли это вообще? Отказывается от власти и почестей, отвергает богатого и именитого жениха – подобное у княжны просто не укладывалось в голове. Да негодная рыжая принцесса позорит не только себя, но и весь женский род! Нет, Лилуилла не такая! Она, в отличие от Сумасшедшей принцессы, станет терпеливо ждать неведомого нареченного, петь и искусно вышивать шелковые платки, предназначенные тому, о ком она так жадно грезит в ночной темноте своей уютной девичьей спаленки – о прекрасном принце, который, конечно же, должен непременно оказаться высоким, смуглым и черноволосым. И он, несомненно, придет уже скоро, совсем скоро…

   Первые лучи восходящего солнца застали меня во дворе, тщательно разглядывающую лезвие бесценного Нурилона. Я опасалась, вдруг ледяные клинки Тварей стужи причинили какой-нибудь вред волшебному мечу? К счастью, мои опасения не подтвердились. Нурилон как и всегда, спокойно сиял мерцающим, синим цветом, тихонько напевая привычную, лишь одной мне слышную песенку. Я ласково погладила черную рукоять и прижалась губами к обнаженному мечу, даря верному другу нежный поцелуй. Нурилон даже мурлыкнул от удовольствия и ответного, теплого чувства:
   – Ужас какой, – на крыльце стояла Гельда, – в вашей странной компании похоже, одни извращенцы собрались. Ты с мечом целуешься, эльф с орком, а дракон за всеми подглядывает…
   – Эх, – дверь снова шумно распахнулась, сбив с ног некромантку, шумно приземлившуюся прямо в центр стайки весело похрюкивающих поросят. Через порог перешагнул взлохмаченный, потирающий глаза и широко позевывающий Ланс. – Хлопотное это оказывается дело, доложу я вам, друзья, осуществлять наши непрерывные походы и подвиги! Вот я лично – каждый день просыпаюсь с петухами и от того, чувствую себя постоянно невыспавшимся!
   – А ты с женщинами, для разнообразия, просыпаться попробуй! – ехидно предложила Гельда, грубо отпихивая от себя упоенно облизывающего ее поросенка. – Глядишь, и здоровье у тебя наладится…
   – Ой, – дракон широко распахнул выпуклые глаза, видимо, осененный гениальной мыслью, – так что же, получатся, Огвур у нас этот – пету…
   В дверях послышалось сердитое сопенье разъяренного орка, и скрежещущий звук неторопливо извлекаемой из заплечного футляра секиры.
   – А я что, я ничего! – Эткин быстро отступил назад и по-собачьи уселся на задние лапы, передними – предусмотрительно прикрывая голову. – Это все она!
   – Ну, чего с нее взять, если эту ведьму даже свиньи сразу за родню признали! – указал пальцем красный от гнева тысячник, недвусмысленно намекая на теплый прием, оказанный Гельде стайкой любвеобильных хрюшек.
   Ведьма взбешенно и весьма немузыкально взвыла, поросята немедленно поддержали ее радостным, дружным визгом, Ланс скривил губы и демонстративно заткнул уши. Из окон торчали головы многочисленных посетителей трактира, привлеченных бесплатным концертом. Я усмехнулась:
   – Будем считать, что утреннюю зарядку мы отработали честно. Можно выступать в путь.

   Я предпочла оставить наших скакунов под кровом любезного трактирщика. Как ни жаль было надолго расставаться с верным Бесом и Снегом, прекрасным белогривым конем Лансанариэля, но какое-то странное чувство упорно нашептывало мне на ухо, что в предпринятом нами походе в Край Тьмы, лошади станут излишней обузой. При этом сам хозяин в сопровождении всего высыпавшего на крыльцо семейства, столь долго и усердно махал нам в след, что я не безосновательно усомнилась в искренности его приглашений заглянуть на обратном пути, усмотрев на широком, красном лице явное облегчение, вызванное нашим отбытием. Впрочем, простительное и откровенно-неприкрытое ликование трактирщика немного подпортил хулиган Эткин, клятвенно пообещавший по доброте душевной как-нибудь заглянуть на досуге, проверить прочность свеже отремонтированного курятника. «Подложить свинью, так сказать, по примеру кое-кого опытного в подобных акциях!» – добавил он, лукаво подмигивая некромантке. Сама же Гельда, очевидно, не привыкшая долго ходить ножками, что-то неразборчиво ворчала себе под нос и бросала на дракона красноречивые взгляды, на которые он, впрочем, совсем не торопился ответить любезным приглашением прокатиться с ветерком. А попрошайничать в наглую, некромантка побоялась, видимо, опасаясь не столько острых когтей и зубов крылатого гиганта, сколько его не менее острого языка.

   На третий день пути окружающий пейзаж изменился разительно. Извилистая Рона значительно расширилась и углубилась, прибрежные полянки и песчаные отмели сменились покатыми, обглоданными водой валунами. Над поверхностью реки, уже не величаво спокойной, а взволнованно вздыбленной, стоял неумолкающий рокот, предвещавший скорое приближение порогов. Ведьма протянула руку с посохом, указывая вперед:
   – Видите, за тем поворотом начинается водопад Тысячи радуг, место непонятное и небезопасное. Выше него реки-сестры сразу же расходятся, чтобы не встретиться уже никогда. Лиара уходит в Долину кленов, до еще одного водопада, на котором стоит Храм трех божественных братьев и древний город кентавров – Нис. Долина одной стороной граничит с Черными горами, за которыми, на Роне, находится легендарный Скилур – столица королевства орков. За Долиной кленов, защищенный скальными каньонами, раскинулся торговый край людей Рохосс, родина огромных собак и дурманящей травы янт. Из порта Рохосса, по морю, можно доплыть до Поющего острова. А еще дальше, за ханством, отделенный непроходимыми, заколдованными лесами, и начинается Край Тьмы – попасть в который не смог еще ни один человек или маг. Именно там, согласно легенде, скрывается проклятый город Геферт, пропитанный злом и магией, источником которого считается храм зловещего Ледяного бога.
   – Моя мать происходила из благородного рода ликерийских дворян, а Ликерия является приморским районом Рохосса. – Робким шепотом добавил Ланс.
   Мы с Огвуром незаметно переглянулись. Рохосское ханство стало последним пунктом на нелегком пути отступления побежденного клана Синих эльфов, убегающих на Поющий остров. Именно там произошли завершающие, ужасающие по жестокости и кровопролитию бои, и не мудрено, что в тех краях эльфов заметно недолюбливали и по сей день. Мы еще сильнее утвердились в своей давней догадке, что отцом нашего прекрасного полукровки оказался какой-то синий аристократ. А я в очередной раз дала себе твердое обещание до конца разобраться в этой печальной и запутанной истории.
   Водопад Тысячи радуг не зря получил столь многоговорящее название. Объединенная сила двух могучих рек ревела и бушевала в узком проходе между скалистых обрывов, зияющих многочисленными пещерными лазами, бурно перехлестываясь через острые каменные пики. Мы невольно попятились, напуганные зрелищем неукротимой стихии. Над пузырящейся и грохочущей водяной пеной стояла яркая, широкая многоцветная радуга, собранная из тысяч кристальных, танцующих в воздухе брызг и капелек.
   – Нам нужно каким-то образом перебраться на противоположный берег, если мы хотим попасть в Долину кленов, а не в Черные горы к сильфам, – некромантка продолжила свои обязанности гида.
   Я невольно поморщилась. Вот уж, не имею ни малейшего желания снова встретиться с Генрихом. Не то, чтобы я испытывала к нему острую антипатию, скорее – наоборот, благородный и отважный барон всегда являлся для меня самым колоритным образчиком всех возможных мужских достоинств, собранных в одном, великолепном по своим физическим статьям теле. Но от чего-то, наши последние встречи всегда заканчивались недопониманием и даже конфликтами. Возможно, если бы я так отчаянно не мечтала о белокуром принце с портрета в Лабиринте судьбы, то наши отношения с бароном де Греем сложись бы не столь плачевно и мы…
   Не очень то уместные сейчас лирические размышления неожиданно прервал Огвур, невежливо, и весьма болезненно пихнувший меня кулаком в бок.
   – Мелеана, – укоризненно проворчал он, – что-то ты в последнее время подозрительно часто задумываться начала, причем, с глупым видом. Ты, часом, не влюбилась?
   Я покраснела:
   – Влюбишься тут, кажется! Проблемы наваливаются, только успевай уворачиваться. Никакой личной жизни.
   – Щас будет, – ехидно пообещала Гельда. – Посмотрим, до какого извращенного способа ты додумаешься для того, чтобы переправиться на тот берег. Немного изучив противоестественные склонности вашей ненормальной компании, имею основания подозревать все самое несуразное…
   – Как же, размечталась, держи карман шире! – насмешливо прервал некромантку Ланс. – Все гениальное – просто! Сейчас Эткин нас в два счета на тот берег перенесет, мы даже ног не намочим.
   – Ага, – прищурился дракон. – Эльф прошел по воде, не смочив коленки. Чудо – думали друзья, оказалось – мелко. Не хотелось бы тебя разочаровать, красавчик, но чудо – отменяется.
   – Как отменяется? – не понял Ланс.
   – А вот так, – развел лапами Эткин, – погода нынче не летная…
   – Опять наш кузнечик-переросток норов показывает, – возмутился орк. – Нашел время!
   Я частенько подмечала некоторую, прочно укоренившуюся, и временами прорезающуюся неприязнь между Огвуром и Эткином, ведущую начало с эпизода их героической встречи под стенами замка де Кардиньяк, но сейчас явно был не тот случай.
   – Что-то случилось? – тихонько спросила я у дракона.
   Гигант недовольно повел носом:
   – Нехорошее это место. Воздух здесь так и пропитан мириадами искусно переплетенных магических нитей. Я их всегда чувствую безошибочно. Магия враждебная, темная. И невероятно сильная. Она намеренно опутывает мне крылья, не дает взлететь…
   И словно разбуженный этими словами, мой амулет, итак постоянно напряженный от присутствия Гельды, дернулся сильнее и предупредительно завибрировал. Я изумленно оглянулась, обшаривая прищуренными глазами однообразный скалистый ландшафт. Но даже мое острое зрение не смогла ухватить никакого постороннего элемента, хотя амулет продолжал явственно сигнализировать о приближении сильной некромантической магии.
   – Как же не люблю я все эти тайны и загадки, – ворчала я, медленно снимая со спины сначала ножны с Нурилоном, затем колет, а потом отстегивая многочисленные ножи и извлекая из-за голенища ботфорта серебристые метательные звездочки. Сунула в руку Огвура драгоценную «Рануэль Алатору»:
   – Береги, головой за нее отвечаешь, потом – вернешь.
   – А ты куда собралась? – забеспокоился бдительный друг.
   – На тот берег, – я повесила на плечо моток тонкой, крепкой веревки из конского волоса. – Если дракон не может перелететь реку, значит, придется мне ее переплыть!
   – С ума сошла? – с негодованием взвился Белый волк. – На этот раз как пить дать, сошла! Только безумец полезет в подобную стремнину!
   Я довольно показала ему язык:
   – Лансу духа не хватит, ты – слишком тяжелый, а я, к твоему сведению, отлично плаваю, причем – давно привыкла к холодной воде лесного озера. Так что мне и карты в руки!
   Орк даже застонал от раздражения, вызванного моими нарочито дурашливыми манерами:
   – Мелеана, у меня такое ощущение, что ты испытываешь какое-то мазохистское удовольствие, в очередной раз рискуя собственной жизнью!
   – А то ж! – насмешливо подмигнула я. – На то я и прозываюсь Сумасшедшей принцессой! Да и не зря мне с самого раннего детства внушали, что в жизни всегда есть место подвигу.
   – Недальновидные тебе достались учителя! – осуждающе покачал головой мудрый Огвур.
   Но я успокаивающе похлопала его по плечу и вступила в воду. В голове вертелась шальная, невесть откуда взявшаяся мысль – возможно, если я стану как можно чаще совершать нелогичные поступки, то и судьба, в свою очередь – ослабит бдительность, и побыстрее сведет меня с белокурым принцем? Я фыркнула этой несуразице, погрузилась по плечи, оттолкнулась ногами от дна и поплыла.
   Вода оказалась не просто холодной, она тут же впилась в мое мгновенно заледеневшее тело сотнями острых, обжигающе смертельных игл. Я из всех сил боролась с тугими струями потока, неумолимо сносившего меня вниз, на гребень водопада. Сначала я довольно уверенно продвигалась вперед, преждевременно радуясь замаячившему не вдалеке берегу. Но река не собиралась сдаваться без боя. Мощная струя воды, являющаяся стержнем, душой двух противоборствующих течений, опомнилась, встрепенулась и с кровожадным рычанием набросилась на неосторожную жертву. До меня смутно доносились испуганные крики друзей и бессильный, растерянный рев мечущегося на мелководье дракона… А потом водоворот накрыл меня с головой, оглушил, ослепил и бросил в темное сердце водопада. Вместе с победно грохочущим водяным вихрем, я летела вниз, став всего лишь одной из тысячи крохотных капелек, образующих прекрасную, но бездушную радугу. Со всего маху я с душераздирающим воплем грянулась на жесткие валуны. Цепочка с медальоном Гельды, как живая выскочила из промокшего, разорванного ворота рубашки. Золотые створки распахнулись, и мое лицо уткнулось в эмалевую миниатюру. Уже теряя сознание от холода и боли, я неясно увидела, как глаза нарисованного юноши внезапно ожили и расширились, а его алые губы приоткрылись и шепнули недоверчиво, но обрадовано:
   – Ульрика? Ты?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное