Татьяна Тронина.

Femme fatale выходит замуж

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Домой, куда же еще!

Она не могла больше здесь оставаться, не могла видеть Юру Пересветова. Жанна себя ненавидела.

Селена Леонардовна, хохоча, танцевала с пунцовым Барбарисычем.

Зина Рутковская смотрела на танцующих из-за очков широко открытыми, неподвижными глазами. В руках у нее была вилка, а на вилку насажена шпротина, с хвоста которой капало золотистое масло – прямо Зине на колени.

– Поехали со мной! – предложил Сидоров.

– Куда?

– На дачу. Только ты и я. К черту Русика…

Был великий соблазн согласиться.

– Нет, – наконец сказала Жанна. – Ко мне мама должна приехать. Мама – это святое.

– А-а… – с разочарованием протянул Сидоров.


Никакой мамы, конечно, не было.

Ксении Дробышевой было жаль тратить роскошную праздничную ночь на визиты к родственникам. С двенадцати до половины второго она должна была петь в каком-то модном заведении (за это очень хорошо платили), а потом собиралась до утра веселиться в нем же, в компании звезд эстрады и прочих знаменитостей. Об этом Дробышева сообщила дочери за несколько дней до Нового года. Мать обещала Жанне, что непременно приедет к ней как-нибудь после.

– …Нет, не первого – первого я буду отсыпаться, разумеется, а второго. Да, именно так – второго января.

– А стоит ли? – вздохнула Жанна, поскольку визиты матери больше напоминали инспекцию налоговой полиции.

– Что значит – «стоит ли»?! – возмутилась Ксения Викторовна. – Мы же не чужие, в конце-то концов… И потом, мне интересно, что ты сделала с квартирой. Кстати, я приеду не одна.

– То есть?

– Сэм хочет на тебя посмотреть. Я тебе не говорила, что мы с ним собираемся официально расписаться? Ну, так вот, ты должна познакомиться со своим будущим отчимом!..

Таким образом, Жанна обманула своего друга Сидорова. В эту новогоднюю ночь она никого не ждала.

Даже больше того – она не хотела никого видеть, исполнившись ненависти к себе. Так унизиться! Так унизиться перед каким-то жалким сисадмином, неряшливым, никчемным человечком, застрявшим где-то в виртуальной реальности и не способным оценить ее любовь…

«Он еще пожалеет! Его бог накажет… Унылой, тоскливой, скучной жизнью! О, он поймет, что потерял…»

Примчавшись домой, Жанна включила телевизор на полную громкость, налила себе шампанского, сразу же выпила полбутылки.

На экране мелькали веселые лица, Ксения Дробышева пела «Валенки» – шел «Голубой огонек». «А, ну да, это же в записи…» – сообразила Жанна.

Она переключила канал и закурила, пуская дым в потолок.

Зазвонил телефон – Жанна выдернула шнур из розетки. Потом отключила и сотовый. Она не хотела ни с кем говорить – в памяти стояло лицо Юры, когда тот произносил сакраментальную фразу: «Я тебя не люблю».

Я тебя не люблю…

– Умереть, что ли? – засмеялась Жанна и принялась допивать шампанское прямо из горлышка. Разумеется, все вылила на себя.

Переоделась в золотисто-розовое, с рюшами и оборочками платье, накрасила губы яркой помадой…

За окнами шел снег, то и дело вспыхивали разноцветные огоньки петард.

Прошлась с сигаретой по комнатам, ничего интересного не обнаружила. «Нет, я так с ума сойду!»

Решение пришло неожиданно…


Иногда, очень редко – жизнь вдруг начинает напоминать сон, в котором сбываются все мечты. Самые дерзкие, самые невероятные желания обрастают плотью, обретают зримые контуры – и тогда держись, не теряйся, успей схватить мечту за хвост…

В эту ночь Марат никого не ждал, он даже не надеялся, что Жанна о нем вспомнит, – такие девушки, как она, в новогоднюю ночь не остаются одни.

Можно было даже попытаться представить, как Жанна проводит это время – в веселой компании, среди каких-нибудь знаменитостей… да, а что, ведь ее мать – сама Ксения Дробышева! В красивом месте, среди невообразимых интерьеров, попивая баснословно дорогое французское шампанское, закусывая устрицами, каперсами и артишоками… На большее воображения Марата не хватало, а то, что из себя представляют каперсы и артишоки, он представлял весьма смутно.

В половине двенадцатого в дверь позвонили. Он заглянул в «глазок», и вдруг мучительно сжалось сердце…

– Жанна?.. – тут же распахнул он дверь.

– Не помешаю? – засмеялась она. В фантастически красивом платье, блестящих босоножках, завитки золотистых волос у щек… Марат даже сощурился, словно нечаянно взглянул на солнце.

– Что ты… нет, конечно! – Он пропустил ее. – Я… я просто не ожидал.

– Ты один? – Жанна прошла в комнату, огляделась.

– Да.

– У тебя мило. Все так просто… – она села на узкую кушетку, застеленную клетчатым одеялом.

«Просто…» – усмехнулся он. Его простота – это бедность. Стол, стул, узкая кушетка, телевизор на полу, занавеска на окне из марли…

– Я бы тоже хотела так жить.

– Ты шутишь?

– Нет, правда. – Жанна посмотрела ему в глаза. И Марат увидел – она не придумывает. – С тобой можно немного посидеть? А то одной так скучно…

– Одной? – удивленно переспросил он.

– Ну да… Я, наверное, единственный человек в Москве, который решил не отмечать Новый год.

– А я – второй человек, – тихо произнес он. – Но раз мы вместе… Хочешь чего-нибудь?

– Да! – обрадовалась она.

Он принес шампанского, миску с мандаринами, поставил в центре стола еловую ветку в бутылке из-под газировки.

– Как здорово! Маратик, честное слово – у тебя так хорошо!

– Я не знаю, понравится ли тебе… – с сомнением пробормотал он, разливая шампанское в обычные стаканы. – Это обычное, «Советское»… Полусладкое.

– А почему мне может не понравиться?.. – бурно возмутилась Жанна.

Марат пожал плечами, протянул ей полный стакан, сел рядом.

– За наступающий… – Они чокнулись. – Я тут думал о тебе недавно.

– И что?

– Ну, как ты проводишь время… В каком-нибудь красивом месте, среди известных людей… Пьешь французское шампанское, а не эту газировку.

Жанна так засмеялась, что Марат уже был готов обидеться.

– Маратик, милый… О, если б ты знал! – В ее голосе было столько едкой горечи – он тут же забыл о своем намерении. – Я так далека от всего этого… И потом, взять то же французское шампанское – оно, хоть и считается настоящим, мне совсем не нравится. Может быть, я чего-то не понимаю, но, по-моему, оно – страшная кислятина… Я вообще не люблю сухих вин, пусть они трижды считаются натуральными и правильными! А насчет моей мамы… Нет, лучше не будем об этом! – Жанна махнула рукой.

Марат с изумлением глядел на нее.

– Ты любишь зиму, Марат? – Она решила сменить тему.

– Да, наверное… – пожал он плечами. На самом деле ему было все равно – лето, зима ли… Если она будет рядом, то все остальное не имеет никакого значения.

– Я тоже люблю. Ранние сумерки, фиолетовое вечернее небо, желтые окна… Снег. Иногда Москва просто тонет в снегу, и это так здорово! Помню, в прошлом году я едва откопала свою машину – такой накануне был снегопад… Эти елки искусственные в витринах! Кафе, магазинчики, ресторанчики, галереи… Все в огнях, в гирляндах, все так манит! Кажется, зайдешь куда-нибудь – а там тебя ждет что-то необыкновенное, интересное… то ли встреча какая-то особенная, то ли особенное событие, о котором не забыть до конца жизни. Идешь на концерт, потом до утра гуляешь в клубе. А подарки? Эти милые безделушки, без которых не обойдется ни один современный человек, – телефончики, карманные компьютеры, которые могут поместиться на ладошке, цифровые камеры, еще бог знает что… И кажется – какая прелесть эти умные игрушки, уж с ними-то жизнь точно станет счастливей и ярче!

Марат завороженно слушал ее. Половина из вещей, о которых она сейчас говорила, в силу обыкновенной бедности была недоступна для него, но какое это имело значение?.. Он слушал болтовню Жанны словно песню или сказку. Ну да, именно сказку, рассказываемую в Сочельник!..

– Помню, на день рождения Сидоров с Айхенбаумом подарили мне крошечный плеер – вот такой, ей-богу! – Она показала размеры. – Ну и что толку?.. Теперь, говорят, есть модели еще меньше, вообще с мизинец! И вот бродишь, бродишь по магазинам, ищешь подарки – для других, для себя, выбрасываешь кучу денег, убиваешь целые вечера на посиделки в этих кафе и клубах… Москва, зима, ожидание чуда! И что?

– Что?.. – переспросил Марат, раздумывая, стоит ли ему спросить о том, кто такие эти Сидоров с Айхенбаумом.

– Да ничего! – закричала Жанна уже совершенно другим голосом – сердито и с досадой. – Ни-че-го. Пустота! Любишь того, кто тебя не любит, а тебя любит тот, кто тебе и задаром не нужен… К чему этот снег, эти фиолетовые сумерки, эти огни?!.

– Я не знаю, – честно ответил Марат.

– Налей еще… – Жанна протянула ему пустой стакан.

Марат налил шампанского. Потом снова сел рядом с ней. Жанна положила ему голову на плечо – так просто, словно он был ей родным.

– Маратик, милый…

– Что, Жанна? – с трудом произнес он.

– Ты такой хороший… Нет, даже не так – ты удивительный. Настоящий друг. А лучше всего то, что тебе ничего от меня не надо… Все так надоели! Вот взять, например, Сидорова с Айхенбаумом! Они твердят, что любят меня, просто замучили… Но я на сто процентов уверена, что они и не подумают на мне жениться, если я соглашусь, – с азартом заявила она. – Это страшные люди! Нет ничего хуже этих милых современных плейбоев, этих очаровательных холостяков, которые обещают горы золотые, а на деле боятся пожертвовать и малостью… О, эта их личная свобода, их внутреннее пространство, куда они никого не пустят ни за какие коврижки!

– Ты хочешь замуж? – спросил Марат.

– Я? – Жанна задумалась. – Нет, ни за что… За тех, кого знаю, – нет, никогда! Только… – Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. – Вот за тебя бы я вышла. Возьмешь меня замуж – а, Марат?..

«Возьму, – хотел сказать он. – Да что замуж, я жизнь за тебя отдам!»

Но от волнения ему перехватило горло, он просто сидел и смотрел на нее неподвижными глазами.

Мгновение Жанна медлила, потом засмеялась:

– Господи, Маратик, я пошутила! Все, все, не смотри на меня так! Ты такой честный, добрый… еще согласишься из жалости, а потом будешь всю жизнь со мной мучиться!

«Никогда, ни одного дня – не буду жалеть! Ни минуты и ни секунды…» – рванулась к ней его душа.

Но Жанна уже спала на его плече, уронив руки себе на колени.

Марат засмеялся едва слышно, боясь нарушить ее сон. «Она очень несчастна… И она считает меня единственным своим другом!»

Он осторожно соскользнул с кушетки, подложил ей под щеку подушку, укрыл одеялом. За окном непрерывно вспыхивали фейерверки – было светло как днем.

Это был лучший Новый год в его жизни. Счастливейший день…

Он коснулся губами ее щеки.

– Спи…

О чем-то большем он и не мечтал. Он знал, что рано или поздно она сама протянет к нему руки и сама, добровольно, отдаст ему все. Зачем торопиться, зачем нарушать очарование этой ночи, зачем ее слова – «Марат, ты настоящий друг!» – превращать в ложь?.. Не стоило уподобляться неизвестным ему, но глубоко неприятным Сидорову с Айхенбаумом – Марат это мгновенно понял. Когда она проснется, то будет ему благодарна еще больше.

– Я тебя люблю, – едва слышно произнес он, поправляя прядь ее волос. Увидел ее ухо – маленькое, аккуратное. Золотая сережка с темно-желтым камешком…

Он сидел рядом с ней и вдруг вспомнил свое прошлое – скучное, несчастливое. Жизнь в ожидании чуда – как сказала бы она.

…Его мать тоже провела жизнь в ожидании чего-то такого особенного и приятного, что так и не произошло. Она была ученой дамой, знатоком французской истории восемнадцатого века, ее уделом были монографии, научные семинары и священная пыль библиотек. Почти до сорока лет она жила надеждой встретить своего героя (вероятно, в мечтах ей являлся кто-то вроде Короля-Солнце, Робеспьера или, на худой конец, Камилла Демулена). Но нынешнее время оскудело, рождая среднестатистических мужчин, и потому ей пришлось ограничиться неким старшим научным сотрудником. Они расстались очень быстро, еще до рождения их общего ребенка. Ученая дама, страшно разочарованная, решила больше героев не искать и посвятить себя только работе. Она мечтала о девочке. О единомышленнице и помощнице. Но на свет появился Марат…

Это было новое разочарование!

Конечно, она вырастила его, воспитала, была строгой, внимательной и справедливой, какой и должна быть настоящая мать, но ни на минуту не забывала о том, сколь жестоко обманула ее судьба.

Ей снились сны – что у нее родился не Марат, а хорошенькая веселая девочка, которой надо заплетать косы и покупать кружевные платьица. Водить за ручку в детский сад и ласкать без меры. Ученая дама была уверена, что только девочек можно ласкать без меры, а с мальчиками надо быть сдержанной, ведь они – будущие мужчины. Она рассказывала об этих снах Марату. Не потому, что хотела сделать ему больно, а потому, что ей надо было хоть с кем-то поделиться своими несбывшимися мечтами.

На улице она провожала взглядами матерей со своими дочерьми, и у нее вырывалась что-то вроде: «Ах, хотела бы я быть на их месте!»

Позже, в школе, если учителя за что-то жаловались на Марата, она не раз замечала: «С девочкой таких проблем не было бы».

Их было много, этих поводов для сожаления – вроде бы мелких, незначительных, но тем не менее ощутимых, остающихся навсегда в памяти.

«Зачем тебе какая-то девочка? Я лучше. Я гораздо лучше!» – в детстве говорил он ей. Потом – перестал, когда понял, что это бесполезно.

А сам он девчонок недолюбливал. Они были соперницами – теми, кто отнимал у него любовь матери. Он видел в них множество недостатков, замечал все дурное… Они лживы, хвастливы и лицемерны. Притворщицы и плаксы. Они любят только тряпки и предают друг друга. Им нельзя верить. Они насмешливы и злобны – как уродливые горгульи на карнизе собора Парижской Богоматери (видел картинку в одной из материных книг). Форма без содержания.

Шлюшки. «Ты бы наплакалась с дочерью! – однажды, уже в юности, заявил он матери. – Посмотри, какие они! Ну посмотри! А как они ведут себя со своими матерями… Если бы у тебя была дочь, она бы давным-давно бросила тебя, она убежала бы за первыми попавшимися штанами! Они – чудовища, и странно, что ты этого не замечаешь…»

«Я бы смогла воспитать свою дочь порядочной, я бы научила ее быть благодарной, – легко возражала мать. – Все те примеры, что ты мне приводишь, – это из жизни людей необразованных и равнодушных, которые ничего не понимают в педагогике».

Она и умерла, продолжая сожалеть, что у нее нет дочери, хотя Марат ухаживал несколько лет за пожилой, очень больной женщиной лучше всякой сиделки. Он так и не дождался от нее этих слов – «нет, все-таки хорошо, что у меня есть ты!».

Словом, его мечты о чуде тоже не оправдались.

Женщин у него практически не было – так, случайные романы, недолгие и необременительные. Высшее образование он так и не получил – во-первых, не видел смысла, а во-вторых, в те самые годы, когда полагалось учиться, было некогда, ухаживал за больной матерью.

Единственным исключением была Жанна. Только она примиряла его с жизнью, ее одну считал настоящей и даже иногда допускал мысль о том, что, возможно, его мать мечтала именно о такой дочери.

Тогда, в далеком детстве, Жанна мелькнула золотым лучиком – существо без недостатков, и с годами образ ее становился все более идеальным.


Жанна открыла глаза на рассвете и не сразу поняла, где находится.

Потом вспомнила – нет, не то, что она у своего соседа и что оконфузилась, заснув в чужой квартире. Она вспомнила о том, как Юра Пересветов произносил ту самую сакраментальную фразу…

«Не любит! Он меня не любит!»

Жанна заплакала. Потом засмеялась. Потом опять заплакала… Ведь она так надеялась, что на следующий день ее горе станет меньше.

Не стало.

– Марат! – позвала она. – Марат, ты где? – закричала Жанна и попыталась встать, путаясь ногами в одеяле.

Он прибежал через мгновение – темные глаза глядели встревоженно.

– Я здесь… Кофе хочешь?

– Марат, что вчера было? – с раздражением и тоской спросила Жанна, отбросив наконец от себя одеяло.

– В каком смысле?

– В том самом… – Щеки у нее слегка покраснели, взгляд метался по комнате.

– Ничего не было, – пожал он плечами. – Ты выпила шампанского и заснула. А я спал на кухне. Я говорю – кофе хочешь?..

Жанна расправила оборки на платье, провела рукой по волосам.

– Нехорошая привычка – спать в макияже, – пробормотала она. – Но ничего…

Она засеменила на кухню босиком, ее босоножки остались брошенными у кушетки.

– Еще я хочу есть… Марат, ты меня накормишь?

– Конечно, – невозмутимо ответил тот.

– Марат…

– Что?

– Я говорила тебе, что ты хороший?

– Несколько раз. Ты мне даже предложение вчера пыталась сделать. Ты, кстати, не передумала?

Жанна снова принялась смеяться.

– Марат, прости, я такая дурочка… Честное слово, я не хотела ставить тебя в неловкое положение! – Она села за стол на кухне, придвинула к себе большую кружку с дымящимся кофе. – Только, пожалуйста, не смотри на меня…

– Но почему?

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

– Ничего подобного! – Марат даже немного обиделся. – Ты чудесно выглядишь. Ты похожа на розу. На чайную розу – помнишь, я тебе дарил?

– Помню… – тихо ответила Жанна.

Она допила кофе, с неожиданным аппетитом съела омлет с грибами, ветчиной и сыром («мм-м, в сто раз лучше, чем в ресторане!») и ушла к себе.


На следующий день прибыла Ксения Викторовна в сопровождении очень субтильного и очень стильного молодого человека.

– Привет, Жанночка, с наступившим, – звучно расцеловала она дочь. – Это Сэм.

И тут же побежала по комнатам.

– Боже мой, ты так и не удосужилась сделать ремонт? – донеслось издалека. – А это что? Нет, какой кошмар! Где ты откопала эти отвратительные занавески?!

У Сэма Распутина были иссиня-черные волосы – вьющиеся на концах, зачесанные назад и покрытые густым слоем геля – отчего они казались намертво прилипшими к голове. Узкое личико с длинным носом и недовольные складки в уголках рта. Одет он был чрезвычайно вызывающе – красная рубашка махровыми швами наружу, рваные ядовито-зеленые джинсы, желто-черные ботинки…

Жанна оглядела его и произнесла со вздохом:

– Ну, здравствуй, папа…

– Здравствуй, дочка, – тоже вздохнул Сэм. Вблизи от него пахло индийскими благовониями.

Вместе они пошли за Ксенией Викторовной. Та в данный момент изучала гардеробную.

– Просто ужасно, – деловито сообщила она Жанне. – Послушай, из этой квартиры же можно сделать конфетку!

– Непременно сделаю, – обещала Жанна, зная, что спорить с матерью бесполезно. – Я как раз хотела с тобой посоветоваться…

Это был ловкий отвлекающий маневр.

Ксения Викторовна мгновенно подобрела.

– Стены покрасить, потолок тоже, занавески сменить, а вот здесь устроить нечто вроде подиума, чтобы был бортик, волной… Цвета – шоколад, карамель, кофе, бисквит, – отчеканила она. – Спальню всю затянуть тканью, а у кровати чтоб непременно было кожаное изголовье цвета меди и покрывало в тон ему. Дверь в ванную срочно смени – тебе подойдет что-то вроде полупрозрачного пластика!

– Непременно.

– А книги ты так и не разобрала… – с досадой констатировала Ксения Викторовна.

– Я собираюсь от них избавиться.

– Ни в коем случае! – закричала мать. – Ты с ума сошла! Библиотека в доме – это последний писк! Ты в курсе, что сейчас очень моден ампир? Так вот, ампир немыслим без библиотеки… Она придает дому солидность, интеллектуальность, торжественность! Хорошо бы в гостиной сделать массивную библиотеку красного дерева с золотой отделкой и бронзовым орнаментом. Одна часть обязательно должна быть застекленной, а другая – открытой.

– Но пыль…

– Господи, тебе что, трудно лишний раз тряпочкой все протереть?.. А на полочках надо небрежно разместить античные статуэтки, черепки, привезенные из археологических поездок.

– Я должна отправиться в археологическую поездку? – сдержанно спросила Жанна.

– Нет, необязательно… Ты понимаешь – как бы из археологической поездки! – нетерпеливо произнесла Ксения Викторовна и упала на диван.

Мать Жанны выглядела превосходно – темно-синий сарафан, рубиновое ожерелье, черные косы вокруг головы, цвет лица – младенчески нежный. Полнота не портила ее, а, наоборот, придавала некую пикантность. Кроме того, лишний вес не являлся недостатком для певицы, исполняющей русские народные песни. И еще у Ксении Викторовны были изумительные синие глаза.

Сэм скромно сел рядом с ней.

– Как ты провела новогоднюю ночь?

– Нормально.

– С кем?

– С соседом. Его зовут Марат.

– У вас роман?

– Нет.

– А что?

– Ничего. Просто выпили шампанского, поздравили друг друга. Он очень хороший человек, – терпеливо объяснила Жанна.

– Погоди, погоди… – Ксения Викторовна свела соболиные брови. – Я, кажется, видела его, когда покупала эту квартиру. Такой темненький, да? В куртке защитного цвета и этих… гриндерсах! Он что, военный?

– Да вроде нет…

– А зачем тогда одевается так? – возмутилась Ксения Викторовна. – Между прочим, подобные замашки свидетельствуют о скрытой гомосексуальности. Да, Сэм?

Тот пожал плечами.

– Вот видишь, и Сэм так считает!

– Мама! – Жанна пришла в ярость. – Марат – чудо, и лучше его я никого не знаю!

– А чего ты кричишь на меня?

– Я не кричу, мне просто неприятно, что ты говоришь о Марате эти гадости…

– Это не гадости, а совершенно естественная вещь… Кто бы мог подумать, что ты такая пуританка!

Сэм невозмутимо слушал их препирательства, никак не реагируя. Судя по всему, он слишком много говорил в прямом эфире и потому предпочитал в свободное время молчать.

– Лучше расскажи, как ты провела новогоднюю ночь, – вспомнила Жанна.

– А, ну да… – Ксения Викторовна снова молниеносно перестроилась. – Мы были в одном чудесном месте. Фантастическом! Знаешь особняк графа Строганова в Подмосковье? Так вот, там недавно открыли ресторан… – От восхищения Дробышева сложила руки на груди и закатила свои синие очи. – Потрясающе!.. Представляешь – столовые приборы из двадцатичетырехкаратного золота, фарфор от Версаче, богемский хрусталь! Метрдотель – настоящий, стопроцентный француз, зовут Гильермо…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное