Татьяна Тронина.

Femme fatale выходит замуж

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Жанна вцепилась в руль.

– А как же Гурьев?.. – пробормотала она растерянно.


– А я вас жду, жду… – Дверь распахнула Раиса Романовна в бархатном, с блестками, платье.

– Мама, это Юра, а это Олег Иванович, – представила гостей Нина.

В большой комнате был накрыт стол.


– Вот это да… – тихо произнес Юра. – Раиса Романовна, вы потрясающая хозяйка.

Салаты в хрустальных ковчегах, заливное, домашние пироги…

Олег Иванович просто онемел. Потом наконец тоже тихо забормотал:

– Господи, зачем же?.. Стоило ли так стараться? Раиса Романовна, Ниночка…

– Будет вам, Олег Иванович! – потупилась хозяйка. – В кои-то веки к нам такие гости приходят…

– Мама… – едва сдерживая раздражение, прервала ее дочь.

«Нет, кажется, я все это зря устроила, – подумала Нина. – Можно было и без родителей обойтись!»

Сели за стол. Нина решительно, не давая матери открыть рот, заговорила о погоде, потом о новом фильме, который только что вышел на экраны. Юра молчал, ел, и вид у него был довольно унылый. «Да, все эти церемонии не для него…»

Олег Иванович, немного освоившись, начал вспоминать, как он в студенческом стройотряде ездил на картошку и потерял в поле командирские часы, оставшиеся от деда. Раиса Романовна принялась ахать и ужасаться столь невосполнимой потере.

Нина шепнула Юре на ухо:

– Пойдем отсюда!

– Куда? – удивился тот.

– Ты хочешь остаться?

– Нет, лучше пойдем! – Юра принялся быстро доедать заливное. Подумав, положил себе на тарелку еще винегрета. Нина улыбнулась, глядя на него. – Я сейчас…

Они незаметно выскользнули из квартиры, спустились по лестнице этажом ниже. Нина открыла чужую дверь, втянула за собой Юру.

– У меня здесь подруга живет. Она сейчас в отъезде, я к ней захожу цветы поливать…

Нина включила торшер, села на диван.

Юра медленно приблизился к ней, сел рядом, обнял за плечи.

– Нина, мне иногда кажется, что мне снится сон… – прошептал он.

– Какой сон? – засмеялась она.

– Ты удивительная женщина… Умная, красивая. У тебя чудесная мама!

– Ты тоже умный и красивый. У тебя чудесный папа.

Она отложила очки в сторону и поцеловала Юру. Он обнял ее еще сильнее, и нечто вроде стона вырвалось у него:

– Если бы ты знала… Мне с тобой так хорошо, так спокойно! Я тебя люблю…

Было тихо, очень тихо – и лишь их прерывистое дыхание.

Потом она лежала у него на плече, разглядывая потолок, по которому бежали тени. «Он слишком худой… Но ничего, мы с мамой его откормим. Волосы… Нет, определенно с его волосами надо что-то делать! Отведу к Лизочке, у нее чудо как хорошо удаются мужские стрижки. Куплю специальный шампунь, лечебный… И постепенно отучу его от сигарет – он просто пропитался весь никотином!»


Для Зины Рутковской настали горячие денечки.

Она решила заказать для офиса рождественские венки, те самые, которые было принято на Западе вешать на двери, на стены – не так давно эта традиция перешла и к нам.

Еловые ветки, перевитые лентами, колокольчиками, искусственными цветами, еще бог весть чем…

В среду венки наконец привезли, и Зина, появившись в «Минерве-плюс» задолго до прихода всех остальных сотрудников, усердно развешивала эти веночки – куда только можно, заполняя любое свободное пространство.

Помогал ей охранник – Борис Борисович Нечаев, он же румяный Барбарисыч. Вбивал гвозди, потом достал стремянку и принялся развешивать под потолком блестящие гирлянды – Зина нарадоваться не могла. Обычно сотрудники относились к ее деятельности весьма критично, иногда даже занимаясь откровенным вредительством. Вот, например, расставила она в одном из помещений душистую пеларгонию, то бишь герань (очень от моли помогает) – так нет, эти нахалы Сидоров с Айхенбаумом герань взяли и загубили. Выплескивали в горшки с цветами остатки кофе, чая, еще какую-то дрянь туда бросали… Естественно, герань зачахла.

Зина еще много чего могла припомнить своим коллегам, но, к счастью, она была человеком незлопамятным и старалась концентрироваться только на хорошем. Вот и сейчас она искренне радовалась помощи Барбарисыча.

«А он ничего… – неожиданно подумала она, глядя снизу вверх на конторского охранника, который, балансируя на стремянке, тянул под потолком гирлянды. – Симпатичный. Добрый… И всего-то на два года меня моложе!»

Зине Рутковской было двадцать восемь – возраст, еще очень далекий от преклонного. Но она принадлежала к тому типу женщин, которые даже в юности выглядят старыми. Цвет лица у нее был неровный (Зина хоть и самоотверженно, но безуспешно боролась с угрями), глаза вечно слезились (хронический конъюнктивит) – посему она контактных линз не могла использовать и ходила в очках, которые ей не шли (в отличие, например, от Нины Леонтьевой, которая выглядела в них такой милочкой!). Очки еще, ко всему прочему, искажали боковое зрение, и Зина все время спотыкалась, роняла что-то – в общем, со стороны она казалась особой суетливой и бестолковой, и однажды Платон Петрович Крылов в сердцах назвал ее «глупой курицей» – это когда на него упало в коридоре мозаичное панно «Битва при Грюнвальде», только что установленное Зиной.

Зина долго плакала в подсобке, потом пришел Крылов и тоже долго, вздыхая, извинялся за «курицу»…

Так вот, красавицей Зину назвать было трудно. Зато у нее была роскошная рыжая коса!


– Кто-то умер? – вздрогнула Жанна, увидев висящий на входной двери огромный венок.

– Свят-свят-свят! – засмеялся Яша Сидоров. – Это, наверное, Зиночка наша расстаралась… Называется – рождественский венок.

– Очень уж похож на похоронный… – пробормотала Жанна, с мистическим страхом разглядывая еловые ветки, перевязанные красными лентами. – Интересно, где она его заказывала?

– Гнать ее надо в шею! – сурово заявил Айхенбаум. – Толку от этой Зины никакого. Помните, она нас какой-то геранью травила? Я чуть не сдох от этого запаха…

– Платон Петрович ее не уволит, – возразила ему Жанна. – Он ее жалеет.

– Лучше бы нас пожалел! – захохотал Сидоров, нажимая на звонок. – И вообще, наше Рождество еще нескоро… Айхенбаум, или ты, как немецкий протестант, будешь мне возражать?..

– Я православный! – возмутился Руслан. – А тебе стыдно… Каббалист!

– Да за такие слова…

Барбарисыч, с ожерельем из мишуры, распахнул им дверь.

У входа стояла искусственная ель, напоминая о том, что скоро Новый год.

– Ноги вытирайте! – выглянув из-за угла, раздраженно закричала Людмила Климовна, техничка. – Боря, чего они у тебя прямо с улицы в помещение прутся?..

– Очаровательно… – ядовито произнесла Жанна. – Вы, Людмила Климовна, с утра задаете трудовой настрой.

– Я тоже человек, между прочим! – огрызнулась техничка. – У меня, между прочим, уже руки отваливаются за вами грязь убирать…

Техничка грубила всем подряд, но Платон Петрович Крылов тоже не мог уволить ее, поскольку у Людмилы Климовны был пьющий зять, трое внуков и больная дочь. Она, Людмила Климовна, была единственной добытчицей в семье…

Жанна прошла к себе в комнату, поздоровалась с Кариной, которая усердно пудрилась перед зеркалом.

– Как там наш Котик поживает?

Котик – сын Карины, в первоначальном варианте – Костя.

– Прекрасно… Отведу его сегодня к бабушке, – озабоченно ответила Карина. – Ты в курсе, что вечером наши решили устроить небольшой сабантуй?

– Серьезно? – удивилась Жанна. – Платоша же запретил распитие спиртных напитков в офисе!

– Платоша свалит сегодня пораньше – у него с супругой билеты на «Щелкунчика».

Жанна повесила свою шубку в стенной шкаф. Зеркало на дверце отразило ее – в бледно-розовом свитере с мягким широким воротом, темно-синих широких брюках. Вообще, можно было одеться и поэффектнее в честь Нового года, но утром Жанна проспала и выскочила из дома в том, что под руку попалось.

– Ты будешь участвовать?

– Что? – вздрогнула Жанна.

– Я говорю, ты будешь участвовать в посиделках? – переспросила Карина.

– Я? Не знаю… – Первая мысль у Жанны была о Юре Пересветове. – А все будут?

– Кажется, все… Кроме Потапенко и еще, кажется, Рыльцевой из бухгалтерии. Можно было, конечно, снять на вечер какое-нибудь кафе, но сейчас все забито, и цены дикие. Канун Нового года!

– Да, я буду участвовать, – сказала Жанна.

– Тогда неси денежку Зине, она обещала все организовать.

…В четвертом часу Платон Петрович Крылов благополучно уехал, передав бразды правления Селене Веленской. Селена немедленно дала знак Зине – и в холле принялись сдвигать столы.

Зина Рутковская с Барбарисычем в обед успели сбегать в магазин, и на столы были поставлены водка, газировка, салаты в пластиковых коробках, всевозможные нарезки…

– А шампанское? – спохватилась Веленская. – Зиночка, где оно?

– Забыла… – побледнела Зина. – Боря всю дорогу твердил, что надо бы водки взять – вот я про водку помнила, а насчет шампанского…

Чертыхаясь, Сидоров с Айхенбаумом побежали за шампанским.

…Только в пять удалось всем собраться.

– Ну, братцы, проводим старый год… – улыбнулась кукольной улыбкой Селена. – Да, Жанночка, я забыла – мой брат заходил к тебе?

– Заходил, Селена Леонардовна, – кивнула Жанна, держа в руках пластиковый стаканчик, в котором пенилось шампанское.

– Какой еще брат? – навострили уши Сидоров с Айхенбаумом. – Селена Леонардовна, вы хотите лишить нас невесты?..

– Перестаньте! – одернула их Жанна. – Ничего с этим братом у меня не было…

Она вспомнила мужчину со светлыми, телячьими какими-то ресницами и едва не засмеялась. «Его еще как-то звали соответственно… А – Василий! Вася-Васенька, книгоман и библиофил!»

В холл зашел Юра Пересветов, молча сел на широкий подоконник.

Сердце у Жанны сжалось, а потом забилось сильнее. Стоило ей увидеть Юру, как с ней начинало происходить нечто странное. Она сама собой не владела и потому старалась лишний раз не сталкиваться с ним. Хотела выбросить его из головы, но у нее ничего не получалось – все равно она думала только о нем.


То, что у Нины роман с Пересветовым, а не с Гурьевым, знала уже вся контора.

– За старый Новый год! – сказала Жанна и чокнулась со своими неразлучными поклонниками, Сидоровым и Айхенбаумом.

– Да, проводим его! – печально улыбнулся Гурьев, сверкая идеально ровными, вставными зубами. – Очень суматошный был год, и все никак не закончится – я вот до сих пор не могу узнать, что там с отгрузкой…

– Николай Ионович, умоляю – только не о работе! – взвизгнула Зина. – Ну хоть один вечер без этих разговоров…

Нина Леонтьева села рядом с Юрой на подоконник. Они чокнулись, тихо переговариваясь о чем-то своем.

Жанне стало совсем не по себе. Эти двое вели себя как-то отстраненно, слишком отстраненно – как обычно ведут себя в коллективе только влюбленные люди.

Жанна допила шампанское, разломила апельсин. Сидоров с Айхенбаумом принялись дружно разевать рты.

– Русик, Яша! – засмеялась Полина, лихорадочно блестя глазами (надо было бежать домой, но она все медлила…). – Вы совсем уже!

Жанна положила им в рот по апельсиновой дольке.

От выпитого у нее зашумело в голове. «А почему бы мне не поговорить с Юрой? – вдруг пришла неожиданная мысль. – Вот возьму и скажу ему, что люблю. Может быть, у них с Ниной еще не зашло слишком далеко, может, еще можно что-то исправить… Сколько же можно молчать!»

Гурьев, старательно улыбаясь, принялся рассказывать какие-то постные анекдоты. «А ведь он ревнует… – догадалась Жанна. – Ну да, ему тоже не нравится, что Нина выбрала Юру!» Ей до слез вдруг стало жаль Николая Ионовича.

В мире царила несправедливость.

– О чем ты думаешь? – спросил Айхенбаум, снова наливая шампанское.

– Так, ни о чем… – пожала она плечами.

– Ты грустная…

– Что год грядущий нам готовит… – пропел Сидоров. – Чей год-то? Белой овцы или желтого дракона?.. Или вы, товарищи, не верите во все эти восточные символы?..

– Не верим, – подошел к ним мрачный Боря со стаканом. – На что нам эти драконы с овцами, петухи с обезьянами? Разве мы без них плохо жили?..

Зина Рутковская включила музыкальный центр и подлетела к Боре:

– Белый танец! Боренька, потанцуй со мной…

– Я не умею, – важно сообщил тот, косясь на разложенную на столе закуску.

– А я тебя прошу! – взвизгнула Зина и чуть ли не силой увлекла охранника в сторону.

Селена Леонардовна Веленская о чем-то оживленно говорила с Кариной – та, раскрыв рот, благоговейно слушала ее.

– …понимаешь, эти мешки под глазами можно убрать без наружных разрезов… – донеслось до Жанны.

Полина, до того бесцельно бродившая между столов, тоже подошла к Веленской.

– Селена Леонардовна, а что мне делать с губами? – нетвердо спросила она. – Муж сказал, что у меня вечно недовольный вид – как будто я их поджимаю… Но я их не поджимаю, у меня просто они узкие!

– Поленька, у тебя чудесное личико! – возмутилась Карина. – Никогда не замечала, что у тебя узкие губы!

– Нет, можно прибегнуть к небольшой коррекции… – мягко возразила Веленская. – Ее делают посредством инъекций: специальный препарат набирают в шприц и впрыскивают под кожу тонкой иглой. Но тут, конечно, надо выбрать препарат – коллаген или гиалуроновую кислоту…

– Селена Леонардовна, я вас умоляю! – закричал Айхенбаум. – От этих подробностей у меня мурашки по спине… Яша, пригласи Селену танцевать! – шепнул он.

– А ты с Жанной? – нахмурился Сидоров.

– Да, а потом ты с Жанной, а я с Селеной…

– Вот они, мужчины, – все за нас решают! – усмехнулась Жанна. – А я с вами не хочу танцевать…

Она демонстративно подошла к Николаю Ионовичу, на которого никто не обращал внимания, и увлекла того в круг.

Вблизи от Гурьева пахло валерьянкой.

– Николай Ионович…

– Да, Жанночка?

– Николай Ионович, это несправедливо! – вырвалось у нее. – Вы замечали, как неправильно устроен мир?..

– Увы! – вздохнул тот и покосился на Нину.

– Может быть, попробуем изменить его?

– О чем вы, Жанночка? – уныло спросил Гурьев.

– Пересветов, тебя Климовск вызывает – подойди, пожалуйста! – крикнул кто-то из коридора.

У Жанны между лопаток пробежали мурашки.

– Идите к ней, Николай Ионович! – яростно прошептала Жанна ему на ухо.

– К кому, Жанночка? – растерянно спросил тот.

– Господи, да вы как дитя малое… – Она толкнула его в сторону Нины, которая сидела на окне одна, глядя вниз, где переливался огнями в ночных сумерках проспект.

– Жанна! – спохватившись, позвал ее Айхенбаум.

– Русик, я сейчас… – Жанна, не оборачиваясь, скользнула в коридор.

Пробежала по пустому коридору до комнаты, в которой располагался информационный отдел, осторожно заглянула внутрь.

Юра был один.

– …хорошо, я вам перешлю все после праздников по электронной почте. Не за что. Да, и вам того же… С наступающим. Всего доброго… – он положил трубку.

Жанна скользнула внутрь и закрыла за собой дверь.

– Юра, умоляю, выслушай меня!

– Что за таинственность?.. – недовольно пожал он плечами.

– Юра… – Она подбежала к нему, схватила за плечи. Печальные темно-зеленые глаза смотрели на нее растерянно и удивленно. – Юра, я тебе должна кое-что сказать!

– Это срочно? Послушай, сейчас не совсем удобно…

– Юра… – точно заклинание Жанна вновь повторила его имя. – Есть одна вещь, которую ты должен знать. Мне кажется, если ты об этом узнаешь, то все будет по-другому…

– О чем я должен знать? – тихо спросил он. Телефон за его спиной затрезвонил, но он, не оборачиваясь, снял и снова положил трубку на рычаг. – Я тебя слушаю.

– Я. Тебя. Люблю, – раздельно произнесла Жанна.

В лице Пересветова что-то дрогнуло.

– Ты слышишь? Я тебя люблю… – Жанна хотела обхватить его за шею, но он отвел ее руки.

– Жанна, не надо.

– Но… почему? – удивилась она. – Я тебе не нравлюсь?

– Ты мне очень нравишься. Ты… Наверное, нет такого человека, которому бы ты не могла понравиться. Но ты меня не любишь.

– Что?! – возмутилась Жанна. – Да я только о тебе и думаю все последнее время!

– Это каприз…

– Какой еще каприз?

– Твой! Твой каприз. Я – твой каприз, Жанна.

– Я не понимаю… Но что в этом плохого?

– Для тебя – ничего. Но скоро я тебе надоем, и ты меня бросишь. Так что давай не будем тратить времени.

– Да что ты такое говоришь! – Она толкнула его в грудь. – Ужас какой-то… бред! Я тебя люблю, я никогда тебя не брошу!

Пересветов улыбнулся уголками губ – дивное, иконописное, строгое лицо, на которое невозможно было смотреть без волнения.

– Мы очень разные. Мы никогда друг друга не поймем. Да, ты красива, но твоя красота для меня будет наказанием… Неужели ты не понимаешь, что ты можешь выбрать другого мужчину? Богаче, интересней, умней?.. Да ты… Ни один артист, ни один дипломат, ни один банкир не устоит перед тобой!

– Ты – самый интересный и умный… – Слезы неожиданно полились у Жанны из глаз. – Ведь есть любовь… Ты хоть знаешь, что это такое?.. Тут уж ничего не имеет значения – ни деньги, ни слава… Ничего!

– Ты необыкновенная женщина. – Пересветов взял Жанну за руки и повернул их ладонями вверх. – Я совру, если скажу, что ничего к тебе не чувствую… Но я ни за что не поверю, что ты вот этими своими ручками будешь варить для меня борщ и стирать мои рубашки… Нет, это ерунда – есть стиральные машины и кафе, в которых можно перекусить, – тут же поправил он себя. – Но я не представляю тебя в роли своей жены. Несколько дней, ну, может быть, недель безумного счастья – а потом я тебе надоем. Я ведь очень обыкновенный человек, Жанна, и не стыжусь в этом признаться.

– А кого ты видишь своей женой? Нину? – мрачно спросила она. Там, за дверью, раздавался хохот и гремела музыка.

– Да, Нину, – спокойно согласился Пересветов. – Мы, кстати, уже договорились с ней, что весной… ну, в общем, весной мы собираемся пожениться. Только это пока секрет.

Жанна вытерла слезы.

– Она плохая, эта твоя Нина, – с ненавистью произнесла Жанна. – Она тебя убьет.

– Что? Жанна… – Пересветов тихо засмеялся. – Ты как ребенок… Нет, я понял – ты просто пьяна! Ну зачем ей убивать меня?

– Не в прямом, а в переносном смысле. Потому что… Ах, господи, да у вас с ней все на расчете держится! Называется – встретились два одиночества…

– А что в этом плохого? – усмехнулся он. – Говорят, браки по расчету – самые крепкие. Нина меня понимает, а я – ее. Нам очень хорошо, спокойно вместе. Нам нравятся одни и те же вещи, мы одинаково думаем.

– Она начинает фразу, а я ее заканчиваю… – иронично произнесла Жанна.

– Да, именно так, – легко согласился Пересветов.

– Но это – не любовь! – яростно возразила Жанна. – И, вообще, любят не за что-то, а… любят, потому что любят! И тут уж не важно, какой человек – умный или глупый, красивый или некрасивый… Для любви нет причин! А если они есть, эти причины, то это уже не любовь, а расчет.

– Но ты мне так и не объяснила, что плохого в расчете? – Юра тоже уже начал злиться.

– Потому что жизнь – одна! И никто не говорил, что любовь – это счастье… – Жанна вся дрожала от какого-то возбуждения. – Но она – как истина! Та высшая истина, ради которой можно пойти на смерть! А ты о каких-то удобствах… Ты знаешь, что об этом говорил апостол Павел?

– Нет, – покачал головой Юра, с сожалением глядя на Жанну.

– Вот послушай… – Она прижала пальцы к вискам и закрыла глаза. – Я это наизусть помню, слово в слово: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всякую веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто».

– Вот видишь… – Юра взял ее за руки. – Ты удивительная женщина. Страстная, яркая. Умная – цитируешь вон наизусть… А я ничего этого не знаю. Неужели ты не видишь, насколько я прост?

– Так ты меня не любишь? – в отчаянии спросила Жанна.

– Ты огонь, а я вода… – пробормотал Пересветов. – Если сюда кто-то войдет, будет нехорошо. Нина не простит меня. А я очень не хочу ее терять.

– Но ты не сказал…

В коридоре послышались чьи-то шаги.

– «Сердце красавицы склонно к измене…» – зычно запел Айхенбаум.

– Юра, ты не сказал!

Пересветов посмотрел ей в глаза и ответил просто:

– Я не люблю тебя.


…Полина, скинув туфли, под музыку плясала на столе и то ли плакала, то ли смеялась. Гурьев вздыхал, со страхом глядя на нее, а все остальные шумно обсуждали что-то в стороне, то и дело заливаясь хохотом.

– Жанна! Ты где была, Жанна?..

– …а крокодил Гена и говорит…

– …нет, вы не представляете, что мне она на это ответила…

– Жанна, присоединяйся!

Не обращая ни на кого внимания, Жанна стащила Полину со стола. Полина икала и пыталась отбиваться.

– Ты в курсе, который час? – строго спросила Жанна.

– По… последний час! – Полина рыдала и смеялась одновременно.

– Я так думаю, что тебя дома заждались, – напомнила Жанна – в некоторых случаях церемонии были ни к чему.

– Жанночка, ты не понимаешь… – Полина повисла у нее на шее, обливаясь слезами. – Это не жизнь, это ад! Я сама знаю, что мне надо бежать домой, но не могу… Я обещала Владику, что буду до шести. Он мне голову оторвет! К девяти придут гости, и мне надо… Господи, я отключила сотовый, отключила городской! Владик наверняка мне звонит…

У Полины была самая настоящая истерика.

Жанна потащила ее в туалетную комнату, умыла.

– Сейчас вызову такси, и ты поедешь домой, – холодно сказала она. – А я позвоню твоему Владику и скажу, что Платоша загрузил нас всех срочной работой, никого не отпускал. Вот лекарство – говорят, помогает в таких случаях…

– Что это? – с ужасом спросила Полина, с трудом фокусируя свой взгляд на стакане, в котором кружилась шипучая таблетка.

– Это от алкогольного опьянения… Да держись же на ногах, горе ты мое!

Скоро приехало такси, и Жанна поручила Гурьеву проводить до него Полину. В Жанне кипела холодная ярость.

– Яша, пока…

– Ты куда? – побежал за ней Сидоров.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное