Татьяна Гармаш-Роффе.

Королевский сорняк

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Однако больше ей не удалось добиться от него ни слова. Что за неприятности, насколько серьезны, Кирилл не желал обсуждать свои дела. Ни в этот день, и ни в какой другой.

Озабоченным он, однако, не казался. Напротив, он принял ее намек, и они снова стали часто выходить ужинать или на новый фильм. И даже дважды ходили в театр, где Кирилл поразил и восхитил Тоню толковыми замечаниями по поводу режиссуры и актерской игры…


…Через две недели Тоня осторожно спросила, рассосались ли неприятности. Кирилл махнул рукой: «Все о’кей». И она перестала думать о том неожиданном скандале, как и о его не совсем понятных причинах.

Ровно до тех пор, пока, договариваясь об очередном походе в кино после работы, Кирилл не сказал:

– Мне с Солянки туда ехать минут тридцать. Все зависит от пробок.

– С Солянки? – удивилась Тоня. – А ты разве не на Полянке работаешь?

– Ты не расслышала, должно быть. Моя фирма на Солянке.

Но он немного покраснел. Разумеется, это ничего не значило. Тоне частенько случалось краснеть, причем только оттого, что ее могли заподозрить во лжи, хотя при этом говорила она чистейшую правду. Иногда бывало проще соврать, не покраснев, чем не смутиться от мысли, что тебя подозревают.

И все же… И все же… Второй раз заходила речь о его фирме, и второй раз что-то происходило непонятное.

– Наверное, я ослышалась, – пожала она плечами беспечно. – Тогда я куплю билеты и буду тебя ждать…


Однако путаница с Солянкой и Полянкой засела в ней хоть и небольшой, но неприятной занозой.

– …Кирилл, а как твоя фирма называется? – спросила Тоня несколько дней спустя.

– Зачем тебе?

– В Москве так много рекламы мебельных фирм, – я подумала, вдруг одно из названий – это твое!

Тоня ясно видела, что Кирилл недоволен ее вопросом. И испугалась, что сейчас он снова взорвется. Но он только головой покачал:

– У меня нет городской рекламы: нашим клиентам мы рассылаем каталог. А они делают по нему заказ.

– Прямо так, по картинке? Не видя мебель в натуре?

– Мы поставляем очень качественную и дорогую мебель от лучших европейских производителей. Клиенты нам доверяют.

– Надо же! А я и не знала, что такое существует…

– Ты многого еще не знаешь, Антония, – строго ответил Кирилл. – Всего полгода назад ты была убогой кассиршей окраинного замызганного магазина, которая проводила свой досуг за чтением идиотских любовных романов и просмотром идиотских телесериалов. А теперь – теперь ты открыла глаза и увидела, сколько в жизни существует интересных и прекрасных вещей. Но тебе их еще постигать и постигать!

– Это не я открыла глаза, – смутилась Тоня. – Это ты мне их открыл, Кирюша… Я бы никогда сама…

– Брось! Ты бесподобная ученица. Все схватываешь на лету!

Он притянул ее к себе и прижался губами к нежной шее. Она немедленно покрылась пупырышками, как от щекотки.

Его это всегда смешило. В этом было что-то детское. Милое. Забавное.

– А ты можешь мне показать ваш каталог? Хочу посмотреть на дорогую красивую мебель… Никогда не видела!

Руки Кирилла разжались.

Он отодвинулся от Тони. Он посмотрел на нее с упреком.

– А вот это все, – обвел он рукой пространство квартиры, – вот это все разве не красивая, дорогая мебель?!

– Конечно… Прости, – пролепетала она. – Я не подумала…

Тоня больше не возвращалась к каталогу. Только заноза засела еще глубже.


Заноза почти не мешала, но все же иногда о себе напоминала, укалывая новым вопросительным знаком. Вдруг, к примеру, вспомнилось, что Кирилл никогда не рассказывал о делах на работе. Хотя тоже неудивительно: многие мужчины этого не любят, предпочитая использовать свой досуг исключительно для отдыха.

Потом всплыла мысль о визитках. Тоня никогда не видела у Кирилла визитки. А ведь у шефа фирмы они должны быть, разве не так? И однажды Тоня, поразмыслив, решилась залезть в нагрудный карман пиджака, небрежно оставленного на стуле. Там их не было. Как и в других карманах пиджака. Разумеется, Кирилл мог носить их в портфеле… Или в портмоне…

Она больше шарить в вещах Кирилла не стала – ей это было неприятно. И велела себе выбросить глупости из головы. В конце концов, у каждого факта наверняка есть свое, отдельное объяснение, и незачем связывать их в какую-то подозрительную цепочку. И, главное, в чем ей Кирилла подозревать? Он богат – значит, деньги зарабатывает. А раз зарабатывает – значит, работает. А раз работает – то где-то и офис есть. На Солянке, на Полянке – какая разница? Не грабит же Кирюша банки! Нет, она слишком хорошо его знает. Добрый, нежный, изысканно внимательный – такой человек не может быть бандитом. У бандитов черствые сердца.

Она уже жалела, что позволила себе какие-то подозрения. Да к тому же поделилась ими с Александрой. У нее появилось неприятное чувство, как будто она предала Кирилла. И посему Тоня сочла нужным отзвонить Александре и заверить ее, что все в порядке, никаких проблем, никаких сомнений и подозрений – жизнь сплошное счастье…

А она и была счастьем. Что такое пара ссор? У кого их не бывает? Ерунда все это! Они прекрасно ладили друг с другом в быту, они с упоением наслаждались друг другом по ночам. А днем, на работе, Тоня чувствовала себя все более и более компетентной. И, конечно же, за это она должна была сказать «спасибо» Кириллу. Это он вселил в нее уверенность в себе, в своих способностях!

Глава 7

…Ее начальник, весьма интересный мужчина лет сорока пяти, нашел время, чтобы выслушать предложения секретарши, и сел рядом с ней перед экраном.

– Вот, видите, Виталий Григорьевич, сейчас эти сведения находятся в отдельных папках. А если мы объединим вот эти файлы, – Тоня ловко щелкала мышкой, – то тогда будет очень легко делать поиск по всему архиву. Мы сможем одним щелчком вытаскивать нужную информацию по дате, по имени клиента, по наименованию товара, по названию фирмы или по стоимости… Короче, по любым параметрам! Если вы согласны, то я переделаю архив и введу его в ваш компьютер, чтобы мы с вами располагали одинаковой системой поиска…

Она говорила, водила мышкой и чувствовала, как начальник придвигается к ней чуть ближе. Ее кожа уже ощущала тепло его тела… Он положил ладонь поверх ее руки, державшей мышку, и стал управлять, таким образом, Тониной рукой и мышкой, задавая какие-то вопросы. От него исходило не только тепло – от него исходили ощутимые волны мужского желания.

Тоня напряглась. Что будет дальше?

– Мы можем с тобой поужинать сегодня, Тонечка? – вот что было дальше.

– Я занята вечером, – ответила она спокойно.

– Ты знаешь, что ты очень привлекательна? – не смутился начальник.

– Знаю, – отрезала Тоня.

Она, быть может, и побоялась бы так однозначно вести себя с начальством, – не дай бог уволит, а работа интересная и хорошо оплачиваемая! – но сюда ее устроил Кирилл. И потому Тоня ничего не боялась.

– Ты очень сексуальна… – шептал начальник, воздушно касаясь губами ее шеи. – С тобой рядом опасно находиться, – бормотал он. – Почему ты не хочешь со мной поужинать?

– Потому что я занята.

– А завтра?

– И завтра. Я всегда занята по вечерам, потому что все вечера я провожу с Кириллом Богдановым, – значительно добавила она и посмотрела наконец начальнику в глаза.

Он улыбался, сладко и плотоядно.

– И кто это такой – Кирилл Богданов? – спросил он, снова пытаясь дотянуться до ее шеи.

– Ах, вы забыли! – насмешливо произнесла Тоня. – Я вам напомню: это ваш друг, по чьей рекомендации вы взяли меня на работу!

Начальник сел ровно и уставился на нее.

– Не знаю никакого Кирилла Богданова, – заявил он. – Взял я тебя, верно, по протекции… Но совсем другого человека. И вряд ли он будет на меня в претензии, коль скоро ты даже не знаешь, как его зовут! – добавил он сухо.

У Тони потемнело в глазах. Начальник недовольно поднялся и ушел к себе в кабинет, бросив через плечо:

– Делай свою систему. Она не лишена смысла. Когда закончишь, придешь ко мне в кабинет, ставить на моем компьютере. Тогда мы и вернемся к этому разговору.

Тоня почувствовала себя наложницей, которую затребовали к султану. Ей стало не по себе.

Но еще хуже ей было от услышанных только что слов: «Не знаю никакого Кирилла Богданова».


…Кирилл оказался дома и говорил по телефону. Завидев Тоню, он быстро распрощался с собеседником.

Она не знала, как подступиться к разговору. Но он облегчил задачу сам.

– Что с тобой, Антония? На тебе лица нет!

Тоня пустилась жаловаться на приставания начальника и ждала, с бьющимся сердцем, что ответит Кирилл.

– Ах, скотина! Ну, я ему покажу, как приставать к моей девушке! Придется мне позвонить одному приятелю. Дело в том, что я-то сам с твоим начальником незнаком. Попросил одного приятеля, а тот тебя рекомендовал в эту фирму. Ну, ничего, он задаст этому хаму взбучку!

Уффф… У Тони отлегло от сердца. Что-то она стала чересчур подозрительной! А вот ведь какое простое объяснение! Сама не додумалась, дурочка…


Через некоторое время Кирилл принес Тоне каталог фирмы.

– Я вспомнил, что ты интересовалась, – сказал он.

Фирма называлась «Новый стиль», и офис ее находился на Солянке, что было указано на второй странице обложки. И ниже: директор фирмы – Кирилл Богданов. Вот так-то!

А на работе начальник стал вести себя на удивление вежливо и любезно, хотя все же ощущалось потаенное глухое раздражение, которое он не смел высказать. Должно быть, приятель Кирилла устроил ему взбучку!

Тоне было стыдно до слез. Она плохая, подозрительная, отвратительная! Как она могла сомневаться в Кирюше! Заноза была выдернута и выброшена с позором на помойку. Растоптана, сожжена, и пепел ее развеян.

Ночью она, полная раскаяния, была особенно нежна и чувственна. Она ласкала Кирилла так, словно хотела выпросить его прощение… О чем он, конечно, не мог догадываться. Но ей показалось, что он что-то учуял. Ей показалось, что в его лице мелькнул какой-то вопрос…

Тоня оперлась пышной грудью на его грудь и заглянула ему в лицо.

– Я люблю тебя, Кирилл…

Он долго смотрел на нее, и в его голубых глазах таилось что-то, похожее на боль.

– Правда? – спросил он.

– Разве у тебя есть повод сомневаться в этом?

– Ты действительно меня любишь?

– Никогда не испытывала подобного чувства ни к кому… Я тебя боготворю, Кирилл. Если это и есть любовь, то, значит, я тебя люблю.

– За что?

– Любят разве за что-то?

– А как?

– Не знаю… Просто любят.

– Но есть же какие-то причины, по которым ты влюбляешься в этого человека, а не иного!

– Конечно. Только я их не знаю. Я не умею в этом разбираться. Может, потому что ты так добр?

– А если бы… Если бы, Тоня, я не был богат?

– Тогда бы у нас не было этих шелковых простыней, – со смехом ответила Тоня. – Но у нас были бы по-прежнему ты и я. Друг для друга.

– Это тебе так кажется, Антония. Богатство становится частью образа, оно сверкает и слепит. Оно придает блеск личности, хотя никакого отношения к личности, по сути, не имеет… Но иллюзия работает.

– Для дураков.

– Зря ты так… Когда я был бедным, – а я был бедным, – меня никто не любил. Женщины спали со мной, но не любили.

– Просто ты не встретил меня. Вернее, ты бы тогда не обратил на меня внимания… Тебя тогда тоже слепил блеск богатства… Это теперь, когда ты богат, – ты позволил себе роскошь заметить ничем не примечательную девушку… И ты нашел человека, который готов любить тебя любым.

– Это ты так думаешь. А что было бы на самом деле, никто не знает… Вот разорюсь я, к примеру, завтра, и что тогда?

– И ничего. Я буду любить тебя. И помогать тебе. Вот и все.

Кирилл отвернул голову.

– Что с тобой, Кирюша? – тихо спросила она.

– Ничего. Все нормально.


Все было ненормально, все было не так – он говорил неправду. Он никогда раньше не спрашивал, любит ли она его. Это было столь очевидно, что вопросы не требовались… А тут вдруг… И этот разговор о богатстве… Возможно, у него все-таки неприятности в фирме?

Тоня попыталась расспросить его на следующий день. Кирилл заверил ее, что никаких проблем нет, что вчера он просто поддался сантиментам, что все в порядке… И не забыл намекнуть, что его бизнес Тоню не касается.

Однако что-то тревожило его, и Тоня это чувствовала. Она уже давно рассталась со своими нелепыми подозрениями, но тут вдруг все вернулось. Не сами подозрения, нет, но вернулось беспокойство. Страх, что ее сверкающее, волшебное счастье развеется, как сон поутру…


…Она грустила. Кто из простых смертных знает, как прекрасна грустная женщина? Кто, кроме богов и поэтов? Нет, мы, смертные, мы, одноклеточные, мы этого не знаем! Мы заняты собой, своими мелочными счетами, торгами самолюбия… Нам не до любования ею, и мы не замечаем, как великолепно, как одухотворенно ее лицо, как грусть облагородила овал лица, как тени, легшие вокруг глаз, углубили взгляд, как губы, чуть сморщившись в сосредоточенной складке, перестали быть объектом вожделения, – но стали символом мысли и чувства. И все эти ничтожные, малозаметные глазу изменения превратили женское лицо в предмет искусства. Но теперь он познал это. Отстраненный наблюдатель и бескорыстный «любователь», теперь он может позволить себе роскошь просто созерцать. И наслаждаться…


Ее новая база данных удостоилась сдержанных похвал начальника.

– Если у вас будут еще рационализаторские идеи, не стесняйтесь, – добавил он.

У Тони они были. Печатая рекламу для фирмы, она нередко удивлялась безграмотности штатных пиарщиков, которые равно плохо владели как грамматикой, так и словесной формой. Стилем изложения то есть. И однажды Тоня написала свой собственный рекламный текст.

Ободренная предыдущим успехом, она отнесла текст начальнику. Тот прочитал сразу же.

Прочитав, посмотрел на нее повнимательнее. На этот раз без малейшей обиды и раздражения. Намек на улыбку тронул его губы и придал лицу мягкое выражение.

– Присядьте, Антонина.

Тоня послушно села и устремила глаза на начальника в ожидании продолжения.

– Вы, конечно, понимаете…

Он запнулся, но вдруг широко улыбнулся.

– Не будем играть втемную: и мне, и вам понятно, что произошло. Вы пожаловались. Мне было высказано. Я, так сказать, убрал руки за спину. Я не собираюсь вам мстить, не беспокойтесь. С одной стороны, мнение вашего покровителя имеет для меня куда больший вес, чем ваша привлекательность. С другой стороны, на вас свет клином не сошелся, Антонина, с любовницами у меня проблем нет. И, пожалуй, самое главное: я сообразил, что вы мне, голубушка, в дочки годитесь. Меня это весьма расхолодило: влечение к юным девицам есть признак старения! А я пока не намерен стареть. Так что инцидент исчерпан. Договорились?

Тоня согласно кивнула и даже заметила с улыбкой:

– Ну, насчет старения вы кокетничаете… Не знаю, сколько вам лет, но выглядите вы отлично.

– На сколько? – живо заинтересовался начальник.

– Лет на сорок пять примерно.

Он улыбнулся довольно.

– А мне – пятьдесят четыре!

– Как известно, человеку столько, насколько он выглядит и себя ощущает, – приободрила его Тоня. – Но вы правы, я думаю: тяга к юным девицам говорит об определенном комплексе. Человек внутренне ощущает себя старым и пытается вот таким образом доказать себе, что он еще что-то может. А вам ничего не нужно доказывать, Виталий Григорьевич. Вы действительно в отличной форме.

– До чего вы милы, Тонечка… Вернемся, однако, к теме. Поскольку в силу ряда причин я перестал рассматривать вас как женщину, – уж не обижайтесь! – мне остается относиться к вам исключительно как к работнику. И вы – ценный работник, Антонина.

Он выдержал эффектную паузу. Тоня не имела понятия, что может за ней последовать.

А за ней последовало вот что:

– Мне придется, к моему большому сожалению, искать другую секретаршу.

– Но почему??? – Тоня не смогла удержаться от разочарования.

Еще одна эффектная пауза, и затем:

– Потому что вас я назначу редактором в наш пиар-отдел. И прослежу, чтобы вас там не зажимали. У вас врожденный вкус, Антонина. Это редкое качество и очень дорогое. А я – бизнесмен. Ваши женские достоинства я с легкостью променяю на прибыли, которые могут принести мне ваши таланты… Я понятно выразился?

Уж куда понятнее!

Тоня была на седьмом небе от счастья.

Глава 8

…Кирилл отметил ее назначение шикарным ужином в ресторане. Тоня сияла. Его лицо напротив – не налюбоваться! – и его взгляд, устремленный на нее, только на нее… Он никогда не засматривался на других женщин. Изредка, мазнув взглядом по какой-нибудь красотке, только бросал едкое, убийственное замечание. Обычно оно сводилось к тому, что красотка фальшива, искусственна от кожи до души. И в этом слышалось противопоставление с Тоней, комплимент ей: она, Тоня, – естественна, натуральна. И Кирилл это безмерно ценил!

А Тоня ценила его умение ценить. Такой вкус очень редко встречается у мужчин, обычно совершенно нечувствительных к фальши…

– О чем задумалась, Антония?

– О том, что у тебя хороший вкус, – улыбнулась она.

– Естественно, – засмеялся Кирилл. – Именно поэтому я выбрал тебя!

Он взял ее руку через стол и прижался к ней долгим поцелуем. И половина зала сопроводила этот жест завистливо-восхищенными взглядами.

…То странное настроение Кирилла больше не возвращалось, и Тоня перестала о нем вспоминать. Приближался день его рождения – юбилей, тридцать лет, – и он фантазировал, как они его будут отмечать. Он говорил ей о загородном ресторане, где подают изысканную еду и устраивают великолепное шоу; он говорил о частном клубе, где очень хорошая кухня и великолепный джаз; он говорил…

– А твои друзья, Кирилл? Разве ты не хочешь пригласить друзей?

Произнеся эти слова, Тоня вдруг с удивлением осознала, что она не знакома ни с одним его другом. Более того, никогда ни о ком не слышала!

– Коллеги – это не друзья. Нельзя заводить дружеские отношения на работе.

– Ну, а друзья детства? Со школы, института?

– Тонечка, разве я тебе не говорил, что я родом с Камчатки? Петропавловск-Камчатский – слыхала о таком городе? Конечно, там есть друзья, но это так далеко…


И с тех пор Тоня заболела мыслью: собрать друзей Кирилла на его день рождения. Это будет ему самым лучшим подарком! Она, девочка из провинции, – она очень хорошо понимала, что такое перебраться в столицу, оторваться от друзей, от родителей, от корней…

Это только так кажется, что нам легко. Это мы себе внушаем, что нам ничего не стоит. Сделанная в Москве карьера – она как бы доказывает правильность принятого решения. Она как бы перечеркивает все остальное. Потому что остальное – это сантименты. А самореализация – она в делах, в карьере, а не в сантиментах…

Но это неправда. То есть это не вся правда. Нам плохо без корней. Мы лжем себе, что это второ-третьестепенно. Тоня и сама научилась выговаривать твердое московское «г», и редко писала маме, и еще реже подругам… Из чего вовсе не следует, что ей этого не хватало. Может, только теперь, когда жизнь ее так волшебно устроилась, теперь она поняла, как отчаянно нуждается она в близких с детства людях. Люська, ее школьная подружка, оставшаяся там, в Пятигорске, она бы восхищалась Тониными переменами. А не осуждала завистливо, как недавно приобретенная подружка, москвичка Галка…

Кирилл решил следовать западной модели: на работе не дружить и не вступать в интимные отношения. В смысле, не спать. Последнее Тоня находила совершенно правильным. Но не дружить? Русскому человеку нужны друзья. Западу – западово. А нашей славянской душе друзья необходимы! Пусть приедут хоть с Камчатки!

Она улучила момент, открыла записную книжку Кирилла и начала прозвон.


…Друзья детства оставили у нее крайне неприятное впечатление. «Киря? Он стал бизнесменом? Ха-ха! Ну, так пусть он мне оплатит билет, и я приеду!» Так они отвечали почти слово в слово.

Голоса были развязными, в них не слышалось ни малейшей теплой нотки. Ни радости за Кирилла, добившегося успехов в Москве, ни желания увидеть старого друга… Только зависть.

Тоня расстроилась. Эти же нотки она уже слышала у Галки: зависть. Она не порадовалась за Тоню, нет, – она немедленно пустилась жалеть себя на фоне Тониных перемен. А разве это дружба? Тоня, например, всегда радовалась за подруг. Одна поступила в институт – и Тоня не думала о том, что ей самой не повезло, она от души поздравляла подругу. Другая вышла замуж – по любви, за хорошего парня, который к тому же зарабатывает прилично. И Тоня, у которой не то что мужа не было, а и любви-то толком не было, она снова радовалась за подругу, а не куксилась от своих неудач… Она всегда считала, что именно женщины в своем большинстве завистливы. А вот мужчины не мелочны, им подобное чувство незнакомо! Но эти, друзья Кирилла, – хуже баб, честное слово!

Кто они, эти четверо? Учились ли вместе в школе – или мяч гоняли в одном дворе? Сокурсники? Коллеги по какой-то первой работе Кирилла?

Тоня теперь жалела, что не расспросила их. По телефону она только уточняла: «вы друг Кирилла Богданова?»… И ей отвечали: да.

«Друг». Да разве же это друзья?!

Ей невыносимо захотелось позвонить Люське в Пятигорск. Рассказать, как повернулась ее жизнь за последние месяцы, и услышать радость подруги. Тоня уже схватила было телефон, но остановилась. Ей вдруг стало страшно. А если и Люська?.. Тогда вообще мир рухнет. На чем он держится, мир, если не на любви и дружбе? Все остальное, все, что не есть любовь, – только и норовит его разрушить…

Судорога схватила ее за горло. Мир мгновенно стал черным, в нем не хватало воздуха. Она задыхалась.

И вдруг Тоня подумала об Александре Касьяновой. Вот! Вот человек, который, даже не будучи ее подругой, всегда за нее радовался! Всегда готов выслушать и утешить! Александра – особый человек. Она никогда не позволит поселиться в своей душе таким чувствам, как зависть! Потому что она… она… Потому что, наверное, это и есть культура.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное