Татьяна Гармаш-Роффе.

Тайна моего отражения

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

Остальные с энтузиазмом поддержали мой тост. Я заставила всех чокнуться на русский лад. Все поднялись и торжественно выпили. Ги плюхнулся на стул первым.

– Вы мне нравитесь, ребята, – сказал он.

Я подумала, что мне удалось разрядить обстановку.

– Мне тоже, – сообщила я и плюхнулась вслед за Ги на свой стул. Шерил и Джонатан аккуратно сели.

– Послушайте, а вам не приходила в голову такая простая мысль: сверить ваши даты рождения? – спросил Джонатан.

Мы все переглянулись.

– Семьдесят четвертый год… – начала я.

– Месяц май, – продолжила Шерил, кивком подтверждая названный мною год.

Мы замерли ненадолго и выпалили одновременно:

– Двенадцатое мая!

– Двадцать первое! – это произнесла Шерил.

– Теперь все ясно? – сказал скептически Джонатан.

– Ничего не ясно! – завопила я возмущенно. – Один и тот же год, один и тот же месяц и всего лишь девять дней разницы – что это, по-твоему, случайность?!

– Вообще-то, если ты не в курсе, двойняшки рождаются в один и тот же день. И даже в один и тот же час, как правило.

– Как вы не понимаете, если мы сестры, то здесь какая-то тайна, а если здесь какая-то тайна, то неудивительно, что наши даты расходятся! Это же элементарно! У кого-то был в этом интерес!

Ги положил мне руку на плечо.

– Успокойся, Оля, мы тебе все верим. – И он посмотрел многозначительно на Джонатана, словно призывая англичанина подыграть мне. Но Джонатан сделал вид, что не заметил его взгляд. – У меня есть идея, – продолжал веселиться Ги. – Слушайте, девочки, а родимых пятен или родинок у вас нет на теле? Их можно было бы сверить. Мы с Джонатаном готовы предложить свои услуги в этом деле, а Джонатан?

Джонатан хмуро поглядел на Ги и не ответил.

Кажется, с трудом налаженная дружба народов опять стала расползаться по швам.

– Экий ты прыткий, – поспешила я исправить фривольный промах Ги. – Это право надо еще заслужить!

Шерил снова вежливо улыбнулась, и Джонатан глянул на меня одобрительно.

– Между прочим, – повернулся он к Шерил, – а ты-то что считаешь? Ты тоже думаешь, что вы сестры-близнецы?

– Я ничего не считаю. Я не знаю. Но шансов на это, признаться, очень мало…


Значит, она не верит. И мне ее нечем убедить. У меня нет ничего, ни одного факта, ни малейшей зацепки. И с чего начать?

Я должна наконец рассказать все Игорю, решила я. Он посоветует, как взяться за поиски правды!

Шерил заночевала у меня, а утром мы разошлись: она на работу, я в Сорбонну. Игорь должен был позвонить вечером, и я радовалась тому, что у нас с Шерил не запланирована встреча: при ней мне было бы неловко говорить с Игорем о ней же. Хоть она по-русски и не понимает, но свое-то имя она различит! Так что все складывалось наилучшим образом.

Я ждала его звонка с нетерпением и схватила трубку при первом же «дзынь».

– Игорек, ты помнишь, я тебе рассказывала, что…

– А «здравствуй, любимый» – уже не полагается?

– Нет, не полагается, потому что я должна тебе это срочно рассказать!

– Ты мою посылку получила?

– Получила, получила, послушай же меня…

– Капуста не испортилась?

– Не испортилась…

– Компьютер я не успел купить.

Не хотелось брать что попало, а со временем у меня туговато… Кстати, Сережа задержится в Париже еще дней на пять, так что если ты не успела написать мне письмо, то у тебя есть шанс исправиться…

– Нет, ну ты что, нарочно?

Игорь засмеялся:

– Ладно, что там у тебя стряслось?

– Понимаешь, мы с этой девушкой похожи как две капли воды! Я тебе передам наши фотографии с Сережей, сам увидишь! Это не может быть простое сходство! Тут какая-то тайна! И я ужасно хочу ее разгадать, только не знаю, с какой стороны за нее взяться…

Игорь как-то затих на том конце провода, затем спросил осторожно:

– Она француженка?

– Нет, американка…

– Как американка?!

В голосе Игоря слышалась такое неподдельное изумление, что я рассмеялась.

– Ты что-нибудь имеешь против американцев, мой дорогой? Кажется, холодная война уже закончилась и…

– Как ее зовут? – требовательно перебил меня Игорь.

– Ее зовут Шерил, Шерил Диксон… Игорек, я уверена, что она моя сестра!

– Что? Что ты говоришь? – закричал Игорь в трубку, прерывая мои излияния. – Ничего не слышу! Алло, алло, Оля! Ты меня слышишь? Что-то со связью!

– Игорек, я тебя прекрасно слышу! Давай я тебе перезвоню!

– Нет, я тебе сам перезвоню, сам, если не сегодня, то завтра, жди!

…Тогда я еще не знала, что он меня прекрасно слышал. Я не поняла, что ему просто срочно понадобилось прекратить этот телефонный разговор со мной.

***

Игорь бросил трубку так, будто она должна была взорва ться. Стремительно вскочил со стула, но, сделав шаг, замер, отвердел столбом. Взгляд его бродил бессмысленно по комнате, мысли кишели, налезали одна на другую, ничего не обдумывалось и недодумывалось, и только одно слово болезненно пульсировало в голове: Оля. Оля. Оля. Не может быть! Не может бы ть, чтобы я так вляпался!

Очнувшись через несколько долгих, как пропасть, минут, кинулся к ящику стола, достал пачку сигарет. Руки предател ьски дрожали – он ненавидел это отвратительное состояние, когда сдают нервы, в общем-то достаточно крепкие.

Вытянул сигарету, резко дернул клапан зажигалки и прикурил, едва не опалив ресницы. Игорь обычно не курил, но в двух случаях ему страшно хотелось затянуться: когда он нервничал и когда пил. Пил он, впрочем, мало и редко, нарочно отстаивая репутацию трезвенника («Моя голова – это мой главный рабочий инструмент, – шутил он, – и его надо содержать в порядке») – это позволяло ему уклоняться от постоянных попоек, которыми отмечалось каждое важное, менее важное и даже совсем не важное событие в кругу людей, с которыми он им ел дела последнее время. Он предпочитал посмаковать рюмочку коньяку наедине с самим собой – своим любимым и наидостойнейшим собеседником.

Затянувшись, он сел обратно на стул возле своего рабочего стола и достал факсы – переписку за последнюю неделю.

Игорь считал разумным вести дела при помощи факсов, а не телефонных звонков: во-первых, факс обязывал к корректности и краткости изложения, тогда как телефон легко располагал к ненужным разговорам, – а кто мог бы поручиться, что данная линия не прослушивается заинтересованными лицами? Во-вторых, в случае разногласий он мог всегда предъявить полученный текст – это был документ, а документ имеет способность служить доказательством, чего не скажешь об устном телефонном разговоре. Вот и сейчас факсы ему послужат: перечитать и восстановить ясность в голове.

«Наша подруга переехала в Европу три года назад. Уточнить местонахождение не удалось. Применять первый вариант?»

Игорь поморщился. «Первым вариантом» в их политической группе называлось давление, имеющее цель припугнуть и добыть информацию. Оно могло иметь разные формы: навести пистолет, к примеру, – разумеется, без намерения убить, или пригрозить неприятностями с близкими – без намерения угрозу выполнить. Существовали и другие варианты действий, вплоть до номера шесть… Но все это было далеко от Игоря, он не имел к этому отношения и никакими вариантами не пользовался, руки и совесть не марал. При всей своей толерантности Игорь имел определенные принципы, которых твердо придерживался, хотя другим их не навязывал. Принципов этих было немного, но в их числе такой:никакого насилия.

Чтобы оберечь свои принципы от конфликтных разногласий с установками и действиями других людей, Игорь просто-напросто никогда не брался за сомнительные дела. И теперь он проклинал себя за свою неосмотрительность. И вот, пожалуйста: уже пошли разговоры о «первом варианте»! А там и до других недалеко! И как он только позволил втянуть себя в это де ло…

К тому же – неужели не понятно? – с «вариантами» можно засветиться. Им только американской полиции не хватало!

«Без вариантов! – гласил последний ответ Игоря. – Возвращайся, как условлено, с заездом в Париж. Задержись там на пару-тройку дней: выясни, существуют ли системы всеевропейской адресной информации. Со своей стороны я подключу другие источники».

Зло швырнув листки обратно в ящик, он долго и бездумно барабанил пальцами по столу. Парня надо срочно отзывать, это ясно. Но дальше-то что?

Игорь загасил третий окурок. Без паники, сказал он себе. М ожет, она просто однофамилица. Может, они не так уж и похожи.

Нужно сначала дождаться фотографий.

Без паники.

Игорь быстро набрал текст, который на этот раз был совсем лаконичным:

«Возвращайся немедленно».

Спустя пять минут факс ушел по назначению.

***

На следующий день Игорь позвонил мне, но связь снова была чудовищно плохая.

– Сережа уедет завтра, он не сможет задержаться, планы изменились… Ты письмо написала? Подробное? Все уже у Сережи? И фотографии? Ты хорошо заклеила конверт? – прорывался голос Игоря через помехи, которые на этот раз я тоже слышала, словно он говорил со мной с Меркурия. – Соскучился! Мне не звони, не трать деньги! Я сам буду звонить! Целую!

Тут я подумала, впервые за все время нашей совместной жизни, что у Игоря, наверное, кто-то есть. Или завел за время моего отсутствия… Не звони ему! Почему, спрашивается? Дорого, конечно, это правда, и он не хочет, чтобы я свои деньги тратила… Или потому, что он не ночует дома? И как он тогда меня в Париж отпустил с облегчением!..

Нет, глупости. Отпустил он меня, чтобы я рассеялась, – ведь Игорь моментально сечет, когда тебе нужна разрядка или смена обстановки. И даже если с облегчением – понять можно, Игорю для работы необходима свободная голова, особенно сейчас, когда дело идет к выборам, – Василий Константинович наверняка загрузил его по уши работой. Нет, если бы он действительно завел женщину – так чем ему плохо дома ночевать? Меня нет, вся квартира к его услугам – было бы желание.

Но вот именно в это я поверить не могла – чтобы у Игоря было желание мне изменять. Просто он заботится, чтобы я деньги не тратила. Вот и все.


Как ни убеждала я себя, что все нормально, а тем не менее на душе у меня было неспокойно. В какой-то момент я даже подумала, не махнуть ли в Москву. В конце декабря начнутся рождественские каникулы, и я могла бы поехать и посмотреть…

На что? Приехать, как командированный муж из анекдота, и искать, кто спрятался в шкафу? Нет уж, увольте. Нет ничего унизительней подозрений.

Неправильно, есть: проверки.

Это без меня, пожалуйста. Я в такие игры не играю.

Что за глупости мне лезут в голову! Что, собственно, такого произошло? Игорь позаботился о моих расходах. Действительно, было бы смешно: он ищет оказии, чтобы прислать мне деньги в Париж, а я буду их просаживать на телефонные переговоры?

Все просто и логично.

Глава IV
В ПОИСКАХ НЕ ТОЛЬКО Я

Шерил была у меня, когда раздался этот странный звонок от Игоря.

– Ты получил мое письмо с фотографиями? – спросила я его, ожидая услышать изумленные восклицания.

– Получил. Оля, Оленька, слушай меня внимательно! – У Игоря был слегка истеричный голос, что было абсолютно ему несвойственно. – Ты должна, я повторяю: ты должна немедленно прекратить общаться с Шерил! Немедленно! Забудь ее раз и навсегда, не звони ей и не встречайся с ней! Не перебивай, у меня мало времени! К тому же я тебя плохо слышу! И завтра же – завтра, поняла? – ты найдешь себе другую квартиру и переедешь. Любую, сколько бы она ни стоила, но завтра же! Никому не говори ни слова о переезде, никому не оставляй адреса и постарайся сделать это самым незаметным образом! Не задавай мне вопросы, – завопил он на мои слабые попытки вставить слово «почему», – я тебя умоляю, я не могу тебе сейчас объяснить! Слушай и выполняй. И все. Ты меня поняла? Завтра же! И больше с ней не встречаться! Я позвоню тебе завтра в шесть, сюда. Будь у телефона, скажешь мне свой новый адрес. Мне не звони! Оля, прекрати мне задавать вопросы! Сделай все, как я сказал, и немедленно! Все, целую.

***

Повесив трубку, Игорь вышел из автомата на Почтамте и огляделся по сторонам. Нет, за ним никто не следит, с какой стати за ним должен кто-то следить? Он просто тихо сходит с ума! Его никто ни в чем не подозревает.

Пока что.

Игорь паниковал. Хуже, он был охвачен ужасом, почти истерическим. Влетев домой, он устремился к письменному столу. Несколько фотографий, разложенных на столе, смотрели на него двумя прелестными мордашками: Оля и Шерил. И от этих двух пар веселых глаз, устремленных в объектив, у него св одило судорогой все члены.

Игорь схватил их и понес на кухню. Там, вытерев насухо раковину, он стал сжигать фотографии одну за другой, с болью глядя, как корчатся в огне девичьи лица. И только последнюю пожалел, сунул во внутренний карман пиджака. Размельчив пепел, он смыл его в сливное отверстие.

Вернувшись в комнату, он достал из бара коньяк и, стоя, залпом осушил рюмку, тут же наполнив следующую.

Присел, нервно и нетерпеливо, на краешек стула. Потеребил свой густой русый ежик. Достал из заветной пачки сигарету, закурил. Отпил из рюмки коньяк.

«Что я должен сделать? Что я могу еще сделать? – пытался сосредоточиться он. – Допустим, какое-то время я поморочу им голову, что я подключил к поиску другие каналы. На этом я сумею выиграть несколько дней. За это время Оля переедет. Но потом – что?»

Нужно, чтобы они ни о чем не догадались. Чтобы они никогда не узнали, что Оля и Шерил похожи. Но как это сделать? Я могу, допустим, сказать, что по моим каналам установлено, что Шерил погибла, что ее нет в живых… Нет, не выйдет, ин аче ее приемная мать сказала бы об этом, когда ее расспрашивали о Шерил. Не может же такое быть, чтобы ее мать не б ыла в курсе? Значит, не годится.

Вот что важно понять: прослушивается ли мой телефон? «Жучков» в кваритире не было, это он точно знал. А если навеска на линии? Тогда я не узнаю. Тогда я никак не узнаю.

Господи, что же делать?

Если они прослушивают, тогда вообще все бессмысленно. Потому что они уже слышали про похожую на Олю девушку по имени Шерил Диксон.

Тогда вы пропали, девочки.

И я тоже.

Игорь допил бутылку до дна. В этот вечер уже больше ничего не тревожило его сознание.

***

Я положила трубку с таким недоуменным видом, что Шерил не выдержала и спросила меня обеспокоенно: «Что-то случилось?»

– Не знаю… Не понимаю… Но что-то случилось.

Я не знала, пересказывать ли ей наш с Игорем разговор. Или, точнее, монолог Игоря. Не встречаться с Шерил? Мой бог, но почему?

Шерил все еще смотрела на меня вопросительно, не рискуя, в силу своей вежливости, лезть в мою душу с вопросами.

Тайна, которая и без того овевала нашу схожесть, стала сгущаться вокруг нас мраком. К тому же из этого разговора следовало… да, следовала одна простая вещь: Шерил находилась в опасности. Не знаю, в какой, но в опасности! А то из-за чего Игорь стал бы так беспокоиться: смени адрес, никому не говори… Я должна ей об этом рассказать! Я просто не имела права скрыть от нее эту странную беседу!


Выслушав, Шерил задумалась. Лицо ее было удивленным, но вроде бы спокойным. Я тоже начала успокаиваться.

– Я тебе не сказала… – заговорила она. – Ты меня извини, я должна была, наверное, сразу тебя поставить в известность. Дело в том, что у меня были неприятности с полицией.

Я в изумлении уставилась на нее.

– С полицией? – Мне казалось, что я ослышалась.

– И не только с полицией… Я состою в экологическом обществе «Чистая планета». Вернее, я его ответственный секретарь. Это означает, что я одна из тех, кто принимает решения о видах и формах нашей деятельности… Мы ведем активную работу против различных загрязнителей среды. Их много, они разные, поэтому неприятностей у меня тоже много, и неприятности мои тоже разные. Во время некоторых манифестаций меня, вместе с другими членами нашего общества, задерживала полиция. У них на меня есть досье, я знаю. Потом, некоторые предприниматели, директора фирм или промышленных групп имеют на меня по зубу каждый… По большому такому зубу, по клыку, пожалуй… Несколько раз меня пытались подкупить. Несколько раз мне угрожали. Один раз в моей квартире все перевернули вверх дном, разбили мою аудиотехнику и раздавили все компакт-диски… Так что в некотором смысле тебе действительно опасно со мной общаться…

Я была потрясена этой новостью. Тихая, вежливая, застенчивая Шерил – активистка экологического общества?! Я представила, как на каких-нибудь их собраниях Шерил выступает со своим тихим голосом и ангельским видом…

А что, почему бы и нет? Она каким-то странным образом вписывалась в эту роль.

– Не понимаю, – сказала я, – а мне-то это чем угрожает? Я же не занимаюсь экологической деятельностью! Или Игорь испугался, что ты меня втянешь?

Шерил молча смотрела на меня.

– Нет, дело явно не в этом – поразмыслив, сообщила я. – Ладно бы, «не общайся с Шерил»! А тут ведь еще «немедленно переезжай»! Почему, спрашивается? У меня, Шерил, пренеприятнейшее подозрение, что тебе угрожает какая-то опасность… Я бы даже сказала – серьезная. Игорь явно боится, чтобы я не попала с тобой в какую-нибудь историю… Подумай-ка, что бы это могло быть?

Шерил вздохнула:

– Я тебе еще не все рассказала… За мной следит французская ДСТ.

– Это еще что такое?

– Управление территориальной безопасности… Вроде вашего КГБ.

– Ого! Какая честь!

– Наша последняя акция, вернее, несколько последних акций были направлены против ядерных испытаний Франции… – извиняющимся голосом проговорила Шерил.

Тут я оказалась совершенно сбита с толку. Если моему воображению еще как-то удалось вписать Шерил в роль докладчика на собрании о «видах и формах деятельности» их общества, то организация акций против решения самого президента Франции… Нет, мое воображение с этим не справлялось.

– И как это ты делаешь? Ты выходишь с плакатом на улицу? Ты бросаешь камни в окна Елисейского дворца?

– Ну, окна в президентском дворце мы не бьем… – усмехнулась Шерил, – но с плакатами выходили, и еще мы пишем обращения, письма, листовки, призываем бойкотировать французские товары, и потом… Недавно мы заблокировали несколько причалов в портах… Впрочем, тебе этого знать не надо. Тем более что твой дружок за тебя так боится. Честно говоря, я тоже немного беспокоилась за тебя, особенно из-за последних событий с французской безопасностью… Поэтому и не приглашала тебя к себе домой. За мной, как я тебе сказала, следят, – и я не хотела, чтобы ты попала в поле их зрения… У тебя из-за этого могут возникнуть неприятности с визой.

– А у тебя? Не могут возникнуть неприятности с визой?

– У меня – нет. Наша деятельность легальна. И я слишком на виду у международной общественности – ведь наше движение интернационально. Франция никогда не рискнет прослыть недемократичной страной. Кроме того, у меня французское гражданство – ведь я родилась в Париже… Но ты для них – никто. Ох, извини, я в том смысле, что…

– Не утруждай себя, моя дорогая, все понятно.

– Они тебя могут выслать по-тихому и даже не объяснят почему. И ты больше никогда не получишь разрешение на въезд в эту страну. Поэтому, я думаю, твой Игор…

Она так и произносит: Игор.

– …за тебя волнуется. Только я вот чего не понимаю: откуда он это все может знать?


А ведь и правда, откуда?

Игорь, конечно, знаком с людьми власть имущими и соответственно хорошо осведомленными… В моей памяти побежали лица, встречи, звонки, обрывки разговоров…

Василий Константинович, высокий седеющий блондин, красивое русское лицо, напоминающее Ивана-царевича из старых детских фильмов, только более утонченное. Васильковые, холодно-игривые глаза необыкновенно хорошо сочетаются с именем Василий. Его военная стать выдавала в нем офицера, а властная манера, с которой он даже молчал, – офицера с высоким званием. Но офицера чего? Армии? КГБ? Я не знала. Теперь он что-то делал в политике, возглавлял какую-то патриотическую партию – то ли монархическую, то ли националистическую… Нет, кажется, он был умеренным славянофилом и ратовал за особенный путь развития России… насколько я помню из объяснений Игоря. Но даже если он и был «умеренным», его убеждения мне казались чересчур агрессивными, и один раз мы даже поссорилась с Игорем из-за него…

Николай Георгиевич, невысокий брюнет с седыми висками, глаза цвета военной формы, спортивное тело, приятная внешность. Вспомнилось, как он играл на пианино на даче, где принимал нас, крепкими тонкими пальцами перебирая клавиши, и пел красивым тенором романсы… Он знал наизусть все, что касалось русской истории, причем в том объеме, который далеко выходил за пределы любых советских учебников. Кажется, у него была какая-то фирма. Его жена, Марина Анатольевна, – необычайно красивая брюнетка, ростом выше на голову своего мужа и великолепная хозяйка, в которой радушие сочеталось с какой-то надменной холодностью. Ее жгучие глаза и черные волосы заставляли думать о Кавказе, и, если бы не русское имя, я бы сказала: грузинка. Породистое удлиненное лицо смутно напоминало где-то виденные портреты царских родов… Николай Георгиевич был каким-то образом связан с делами Василия Константиновича, но я слабо представляла каким.

Андрей Владимирович, или «просто Андрюша», как он представился мне, обласкав мое лицо своими серыми глазами и удержав чуть дольше положенного мою руку у своих губ… Этот был помоложе, лет тридцати с небольшим, аналитик по экономическим вопросам, уж не знаю при ком или при чем, но Игорю он помогал, что-то для него писал и рассчитывал. Крепенький такой, словно боровик, с круглой коротко стриженной светлой головой, он вроде бы, как и я, никогда не слушал разговоры «взрослых» и вечно отвлекал и развлекал меня шутками и анекдотами на их скучных посиделках… Были в орбите и другие люди, к Игорю хаживали известные актеры, журналисты, какие-то политики, какие-то банкиры. Но эти три фигуры мне сейчас показались наиболее весомыми в плане их деятельности и связей, хотя я ничего толком о них не знала… Обидно, что я никогда не вслушивалась в их разговоры, скучая до одури и позволяя развлекать себя Андрюше или болтая с их женами. Впрочем, у Василия Константиновича жены не было, он овдовел лет пять тому назад, а Андрюшина жена крайне редко появлялась с ним – у них маленький ребенок…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное