Татьяна Гармаш-Роффе.

13 способов ненавидеть

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Стало быть, не оценили его таланты?

– Да, примерно так. Откуда и подсознательная тяга к разоблачению: для него это как выход режиссера на сцену по окончании спектакля – вот он я, автор этого действа!

– Ладно, понял. Давай "во-вторых".

– А во-вторых, многие – не все, но таких немало – серийные убийцы знают, что совершают зло. И это их мучит. Пусть тебе не покажется мое сравнение циничным... Но это примерно как женщина, которая набирает лишний вес, но не в состоянии отказать себе в удовольствии. И, отправляя очередное пирожное в рот, она одновременно понимает, что делает нечто неправильное. Отчего страдает.

– У маньяка есть система ценностей?!

– Это зависит от полученного воспитания. Изначальных понятий, воспринятых в детстве: логарифмической линейки "хорошо – плохо". Тот, кто получил эту простейшую парадигму ценностей, – тот в состоянии дать оценку своим поступкам.

– Стало быть, если Бенедикт... Имя вымышленное, я уверен, но назовем его так... Если Бенедикт получил первоначальные понятия добра и зла в детстве, то он знает, что убивать не есть благое дело... Так? И его мучит совесть? Настолько, что ему хочется остановиться?

– Он чувствует себя изгоем... Но не потому, что он убийца. Наоборот: он убивает, потому что чувствует себя изгоем... Нам всем нужна любовь других людей. Всем без исключения – человеческое существо устроено так от природы. Любовь – это род энергии, без которой человек не может нормально существовать, как не может существовать живое без солнечной энергии. Проблема же в том, что все хотят ее получать и мало кто умеет ее отдавать... Следовательно, возникает дефицит любви. Сталкиваясь с ним, с недостатком любви к себе, люди ведут себя по-разному. Одни ее добиваются, стараясь сделаться в чем-то лучше, гибче, красивее, наконец... Иными словами, они пытаются любовь заслужить. Другие пытаются взять любовь силой. Я вовсе не насильников имею в виду, им ведь не чувства нужны... Тут другие умельцы действуют. Способы изъятия фондов чувств столь же многообразны и нечестны, как способы изъятия денежных фондов... Эти люди обычно обладают неимоверным умением работать на публику, и пасутся они в тех сферах, где можно собрать перед собой большую аудиторию. Таких немало среди политиков, звезд шоу-бизнеса, а особенно яркий пример – всякие гуру сект и учений... Ну и третий способ – это не попытка добыть любовь, а месть за то, что ее нет. Это означает, что человек изначально поставил крест на возможности быть любимым. И убивает – мстит за это другим. Это действительно последняя степень отчаяния, Алексей...

– Откуда? Испорченный ген? Душевная драма, предательство?

– Все вместе. Испорченный ген делает человека крайне слабым, малодушным. Эгоистичным и ленивым. Продолжим сравнение с деньгами: обычно люди их зарабатывают своим трудом. Но даже нечестные деньги – кража, мошенничество – требуют труда, хоть и особенного, направленного на то, чтобы обмануть всех. Это соотносится с двумя первыми случаями, когда любовь стараются заслужить, то есть добывают ее собственным трудом, и когда ее выманивают нечестным путем, как мошенники деньги.

Но есть и третий: когда человек ленив, неприспособлен, неизобретателен и так далее. И мстит всем без разбору за то, что обделен. Как мстить, это уже дело техники и склонности. Кто-то доносы строчит на более успешных, кто-то нож воткнет в случайного прохожего за то, что сигареты не оказалось...

– Но при этом они не маньяки. Просто подонки.

– Но и деньги – это не любовь. Без денег жить плоховато, но можно. Без любви – нельзя. Как без солнца.

– Вера, неужели испорченный ген, из-за которого становятся маньяками, – это лень и эгоизм? Тогда мы все маньяки, извини.

– Нет, конечно, – улыбнулась Вера. – Я просто немножко увлеклась. Это личностные характеристики маньяка, которые психиатрия может дать ему извне, путем анализа. Сам себя маньяк таковым не видит. Этот испорченный ген до сих остается загадкой. Да и ген ли повинен? Как бы то ни было, психику такого человека переклинивает, причем так сильно, что его недолюбленное "я" словно кричит от боли, как один большой ожог...

– И он мстит другим за свою боль?

– В принципе, да. Но на самом деле все это сложнее... Это не только месть, но и род реванша. Маньяк получает власть над жертвой. А ведь и в нормальной любви очень важно знать, что человек принадлежит тебе. Что не предаст. Что его любовь навсегда с тобой. То есть жажда обладания, собственническое чувство... Откуда такие страдания при любовных разрывах, изменах. А также множество разных патологий на этой почве. Так вот, маньяк реализует эту неистребимую жажду: обрести другого в свою собственность, в полное распоряжение – путем обладания его телом. С которым можно делать что угодно. Причинять боль, лишить жизни... Крайнее и болезненное воплощение жажды обладания. Только ты имей в виду, Алексей, я специально маньяками никогда не занималась. Я психолог, а не психиатр. Возможно, что-то упустила. Или неточно сформулировала.

– Мне вполне хватит... Насколько я знаю, проблемы в психике маньяков закладываются в детстве?

– В целом да. Это связано с родительской любовью. Она закладывает первоосновы в наше сознание. Мы, вырастая, строим модель мира в соответствии с тем, что нам преподнесло детство в качестве этой модели. А детство – это родители. Их любовь/нелюбовь к ребенку, их любовь/нелюбовь друг к другу... Знаешь, когда ко мне обращаются молодые родители на грани развода, я обычно советую им все же идти до конца и решиться на развод. Меня многие коллеги осуждают за это... Конечно, развод всегда травма для ребенка. Но еще страшнее, если они останутся вместе, не любя друг друга и постоянно лицемеря. Это создает для ребенка болезненную, превратную, порочную модель мира... Ты меня понимаешь, Алексей? Модель мира, лишенную любви...

– Не просто понимаю. Приветствую!

Вера немного помолчала. Мысль ее, видимо, улетела на какое-то время к тем беседам со своими пациентами, к тем спорам со своими коллегами, о которых она упомянула.

– Ты сказала, что он мог получить первоначальные понятия добра и зла в детстве, – вернул ее Алексей к теме. – Выходит, нормальная семья? И в то же время его отклонения были заложены в детстве. Как это совместить?

– Не мучай меня, – улыбнулась Вера. – Я же не специалист. Ну, можно представить такую картину, к примеру: его воспитывала бабушка, которая сумела заложить в его сознание эти понятия. В то время как родители его не любили. Авторитарный отец или мать... Не знаю, Алеша. Что-то в таком роде. Но, как бы там ни было, среди маньяков существует немало людей, которые отдают себе отчет, что тяга к убийству выводит их за грань людей – в когорту нелюдей. Здоровая, нормальная часть их личности от этого знания страдает. И потому они хотели бы остановиться. Но не могут самостоятельно. Он там говорил тебе о сигаретах... Он прав. Нужны дополнительные меры. В данном случае – чужое вмешательство. Бенедикт почему-то решил, что твое.

– Хорошо... Теперь другой вопрос: мой посетитель и есть сам маньяк? Или подставное лицо?

– Затрудняюсь ответить. Не будем забывать, что тяга к убийствам говорит о сдвинутой психике... При этом практически все маньяки – актеры. В обыденной жизни играют успешно роль отличных отцов семейства, учителей, религиозных деятелей и так далее. Что говорит о наличии актерских талантов у всех у них. Впрочем, это не совсем актерский талант в строгом понимании слова. Это раздвоение психики. Нормальный же актер всегда адекватен себе – даже тогда, когда входит в роль...

– А наш случай?

– Я склонна думать, что актер. То есть нанятый человек. Заметны крошечные паузы, в которые он думает, как повести себя дальше. Маньяк, мне кажется, более спонтанный и органичный по той элементарной причине, что он ничего не играет. Просто в определенных обстоятельствах начинает действовать его второе "я". И поскольку это органично присущая ему грань личности, то он не актерствует. Откуда не может быть зазоров, пусть даже микроскопических, в обдумывании своего поведения. А у твоего клиента они имеются.

– Вера, ты уверена?!

– Нет. Я только предполагаю. Скажем так: мне такую трактовку подсказывает интуиция. Женская в первую очередь. И во вторую – профессиональная...

– Хорошо. Пусть ко мне пришел актер, подставное лицо. По-твоему, за ним стоит реальный маньяк?

– Алексей, я могу ошибаться. С этой поправкой я рискну высказаться: к тебе пришел если не сам маньяк, то его посланник.

– Значит, мне стоит воспринимать всерьез этот визит?

– Думаю, что да...

Этого было очень мало, но уже кое-что. Главное, что Вера подтвердила его ощущение: к нему действительно обратился маньяк. Через подставное лицо или прямо – это вопрос пока не первостепенной важности.

Пока предстояло решить куда более насущный вопрос: попытаться ли вычислить маньяка, занявшись поисками знакомого знакомых, который мог надыбать информацию о личной жизни детектива, или принять "заказ" маньяка? Ответить на брошенный вызов?

Он подумал немножко для очистки совести, взвешивая все "за" и "против". На самом деле он уже знал, что вызов примет.

...А к Игорю он подключит Ванюшку. Два молодых парня быстрее разговорятся. Отношения у них сложились неплохие, хотя не назвать их дружескими... Может, потому, что редко пересекаются: Ванька теперь нечасто бывает дома, а Игорь уходит в семь вечера, у него рабочий день заканчивается...

Неважно, все равно Ваня лучше с задачей справится! Так что пока эту тему можно закрыть. И открыть другую тему – единственно важную тему: принять вызов и выиграть!

2 октября

Он решил ничего не говорить Александре. Свадьба должна была состояться через две недели в узком кругу избранных друзей. Они оба сочли, что было бы неправильно отменять свадьбу из-за ограбления, и Сашка, без того до зубов занятая своими журналистскими делами, обещала взять на себя организацию скромного приема в скромном ресторане.

Впрочем, у Сашки свое понятие "скромного". Это означало примерно следующее: хороший ресторан, качественный, но без понтов. Из тех, которые, по счастью, обделила своим вниманием столичная богема всех сортов. Понтов они не выносили оба.

Инициатива Александры его очень устраивала: она высвобождала ему время для поиска грабителя. Теперь слово "грабитель" поменялось на слово "маньяк", но Саше об этом знать ни к чему. Только разволнуется, а ей сейчас это совсем некстати. Хватит с нее шока от ограбления... Главное, что Алексей пытается вернуть их деньги.

И он их вернет. У него есть целый месяц, тридцать дней. В октябре тридцать один, но последний день уже не для поисков – в последний день нужно карты на стол. Так что тридцать. И это немало. Он успеет!

Алексей долго думал, с чего начать. Точнее, он знал, с чего: с дел по маньякам, которые имелись на Петровке. Но ему не хотелось подключать к этому поиску Серегу. Он, без сомнения, снова примется ругаться и всяко обзываться нехорошими словами, из которых самым нежным, Алексей знал, будет "чудак на букву "м". Мол, как так к нам не притащил, мы бы вытряхнули, мы бы!.. Но дело даже не в этом.

Алексей верил, не мозгами, а нутром: это дуэль. Один на один. Вмешательство милиции только все испортит, Бенедикт соскочит, как и предупреждал. И тогда не видать им с Сашей денег на квартиру...

Но, что еще хуже, тогда будет тринадцатое убийство. И ляжет оно на совесть Алексея. А его совесть не имела привычки обременять себя подобным грузом.

...Он давно заметил, что дело не столь долго делается, сколь долго подготавливается. И на этот раз эта фатальная схема сработала.

Он потратил почти весь рабочий день, чтобы связаться с тем человеком, который сидел на Петровке на серийных преступлениях. Он поджидал его в конце рабочего дня в кафе в саду "Эрмитаж", недалеко от имперского здания номер 38 по Петровке, куда пригласил на "рюмку чая". Он в двух самых общих словах (дабы не пошла волна по Петровке, где, помимо Сереги, Алексея Кисанова еще знали и помнили многие) рассказал ему о своем клиенте... И все это для того, чтобы услышать:

– Но у нас нет никаких нераскрытых серий за последние двенадцать месяцев!

Бум! Не может такого быть... Не могли они с Верой ошибиться!

...Почему, собственно, не могли? Все ошибаются, хотя бы изредка, и ни он, головастый сыщик, ни отличный психолог Вера не застрахованы от подобной участи...

– Правда, недавно наметилась одна, хотя я пока не уверен... Но преступник – педофил. А ваш, если ему верить, по женщинам специализируется.

– Вы не допускаете, что могли что-то пропустить?

– Допустить можно все... При нашем-то бардаке... – невесело усмехнулся специалист по "сериям", которого звали Виктором. – Там дело прикрыли, чтобы отчетность не портить, там вешдоки потеряли... Только проблема в другом. Вы же знаете, что у маньяков обычно один почерк... А этот тип сказал вам, что убийства совершены разными способами.

– Но такое ведь тоже бывает?

– В мелочах. Но обычно орудие преступления одинаково, как и способ убийства, плюс другие характеристики. Деталька какая, вещица на теле жертвы или на месте преступления – это и есть почерк.

– То есть, по-вашему, маньяк не может действовать разными способами?

– А в чем же тогда серия? – Виктор чуть насмешливо улыбнулся непросвещенности детектива.

– И все же... – Надежда умирает последней, как известно, и Кис пытался уловить ее угасающий лучик. – И все же, предположим, что мы имеем дело с редким случаем. И именно по этой причине убийства не были выделены в серию, не были связаны между собой. Однако все же их что-то объединяет. Что-то такое, что вы упустили. Есть на это шанс?

Виктор почесал голову с той стороны, где пряди, разделенные косым пробором, были длиннее, отчего они затопорщились. Он был совсем юнцом – недавно из Академии МВД. Пылкий борец со злом, обладающий фантастической памятью и аналитическими способностями. "Наш маньяк, сидящий на маньяках", – так охарактеризовал парня Серега. Счастье, что не все мании ведут к убийствам...

– Честно говоря... – заговорил Виктор с сожалением, – не думаю. Допустим, убийства совершены разными способами, ладно. Но должны существовать другие характеристики серийных убийств – знаки на теле, способы прижизненного или посмертного увечья, – и это уже бы всем бросилось в глаза. Знали б вы только, Алексей Андреевич, что они вытворяют... Такое не забудешь. И не упустишь при последующем столкновении! Но я еще подумаю, Алексей Андреевич...

Виктор, несмотря на то что впервые встретился с детективом, явно слышал о нем от старой гвардии, и в голосе его слышалось некоторое почтительное извинение, что не может помочь...

У Алексея, оглушенного первой неудачей, других вопросов к Виктору пока не было.

Направляясь к выходу из сада, он увидел Бенедикта. По крайней мере, так ему показалось. Мужчина стоял между деревьями и, похоже, писал, повернув голову вбок, в сторону детектива. И улыбался.

Алексей не стал вглядываться. Ну, допустим, это был Бенедикт. Ну, допустим, он хочет знать, что предпринимает детектив, каковы его первые шаги, какова логика. Да пусть себе интересуется! Алексею без разницы...

Но все-таки неприятное чувство не отпускало его весь остаток вечера.

3 октября

Алексей не надеялся, что «еще подумаю» Вити принесет какие бы то ни было результаты. Нет, он не сомневался ни в увлеченности «маньяка по маньякам», ни в его способности к анализу. Сомневался он в другом: в его опытности. Которая дарит способность ощущать – именно ощущать, а не знать! – психологию другой личности, ее странный и нездоровый ход мышления, ее внутреннюю логику. Словно, тыркаясь множество раз в чужой и странный способ восприятия мира, постепенно находишь лазейки, щели, через которые ты, человек здоровый, – то есть устроенный совершенно иначе, – подглядываешь как бы изнутри больной ход мысли.

Такой опыт давал дополнительное зрение. Наверное, это и есть интуиция – когда что-то подсказывает тебе, какую детальку надо заметить, на что обратить внимание, что тут важно...

У Виктора этого опыта не было, а у Алексея не было времени. Перелопатить все дела, заведенные по убийствам за последние двенадцать месяцев, в поисках тех самых деталек, – так ему и года не хватит, не то что тридцати дней, отпущенных Бенедиктом... Тем более что о маньяках он знал не больше, чем любой обыватель, почерпнувший свои представления в основном из прессы и кино.

И он, едва выпив свой утренний кофе, забурился в Интернет: решил обогатить свои познания.

...Выбрался он оттуда не скоро, полностью больной. Нет такого слова в русском языке, которое описывало бы то состояние глубокого отторжения, которое он испытывал. Хотелось, как в детстве, чтобы кто-нибудь ему сейчас сказал: ну что ты, глупыш, это же только сказка, страшная сказка, и все!

Но это было не сказкой и даже не было киношным триллером – это было действительностью. За гранью человеческого понимания.

Стараясь отделаться от омерзительного ужаса, Алексей вышел прогуляться. При ходьбе пешком ему всегда хорошо думалось, словно все лишнее, ненужное облетало под легким ветерком, оставляя в голове только ценные мысли.

Пришлось ему признать, что все те представления о маньяках, которые он до сих пор имел, не стоят и гроша. Среди них были люди из формально хороших семей, даже вполне балованные в детстве. Что, впрочем, не означает недостаток той любви, о которой говорила Вера... Среди них были люди с довольно развитым интеллектом, имевшие высшее образование и приличные должности. Пусть такие экземпляры встречались довольно редко, но все же они сводили расхожую идею о тяжелом наследии детства к нулю. И приводили, тыкали детектива лбом в болезнь. В отклонение от нормы, испорченный ген – и нет в мире логики и психологии, способных объяснить это явление. Нету. И ничего он, Алексей Кисанов, самодовольно рассуждавший о превосходстве своего опыта и умения чувствовать чужую душу, – ничего он не сумеет почувствовать. Это инопланетяне, и бессмысленно прикладывать к ним человеческий опыт и знания...

Хотя малюсенькая польза от погружения в пучину этого дерьма все-таки имелась: Алексей убедился, что желание остановиться – точнее, быть остановленным – отнюдь не редкое явление среди этих убийц.

Кроме того, он вычитал пару нетипичных случаев, в которых изобретательный маньяк действовал разными способами убийства, хитроумно сообразуя их с обстоятельствами, но все-таки всегда оставлял свой знак, хоть малюсенький, – свою подпись...

Из этого явственно вытекало маньяковое тщеславие, Вера была права. Маньяк самоутверждался, он что-то кому-то доказывал – и он желал, чтобы его доказательства дошли по назначению! Откуда и все эти знаки. Если актеру нужна публика, выражающая признание аплодисментами, то маньяку нужна публика, выражающая свое признание ужасом. Как ни дико звучит...

Арбат шумел, как всегда, праздным гулом людских голосов, и это было хорошо. Вокруг ходили нормальные люди. Кошмар от погружения в Интернет стал понемногу отпускать его...

И вдруг он увидел Бенедикта. Тот даже не прятался. Он сидел на ступеньке возле какого-то магазина, подставив лицо еще теплому солнцу.

Алексею было до такой степени неприятно его видеть, что он чуть не повернул обратно. Но тут же спохватился и, упрекнув себя в малодушии, продолжил свой путь по улице. Когда до Бенедикта оставалось несколько шагов, тот приоткрыл свои чайные глаза, посмотрел на детектива и послал ему двумя пальцами воздушный поцелуй. После чего снова закрыл глаза и подставил лицо солнцу...

С трудом удержавшись от желания вмазать по этому пухлому рту, по ярким, чувственным губам, Алексей свернул в переулок. Прогулка была испорчена. "Привет от маньяка" завис в воздухе, как издевательский восклицательный знак...

Второй рабочий день подходил к концу, а у Алексея не было даже идеи. Даже махонькой зацепки не было. У него имелись подходы в ЗИЦ, Зональный информационный центр МВД, где хранится информация обо всех преступлениях в Москве, но надо же знать, что там искать... ЧТО?

Весь вечер он соображал. Точной статистикой он не располагал, но знал, что, по официальным данным, в Москве за прошлый год было совершено примерно 1300 убийств. Раскрываемость порядка семидесяти процентов – то есть где-то около четырехсот остались безнаказанными. Теперь, известно, что среди жертв большинство – женщины. Так что из этой цифры отнимем примерно половину, которая приходится на мужчин и детей...

Далее, незамужние, – отнимем наугад еще половину. Итого, цифра должна быть где-то в районе пятидесяти. Это очень, очень много... Что можно еще отнять от этой цифры? Пожалуй, убийства с изнасилованиями. Как следовало из прочитанных материалов, у маньяков почти всегда имелись проблемы с потенцией. "Почти" не покрывает все случаи, конечно, но Алексей рискнул: ведь Бенедикт настаивал на том, что почерк у него разный... Кроме того, нужно отмести убийства на бытовой почве. Раскрываемость у них высокая, большинство совершаются по пьяни, и убийц берут тепленькими. Но какая-то доля остается нераскрытой. Поэтому нужно исключить убийства, совершенные «домашними» орудиями преступлений: табуреткой, бутылкой, скалкой, кухонным ножом и так далее.

Останется число в районе тридцати, среди которых нужно найти двенадцать...

Правда, еще порядка тысячи человек в год пропадает без вести – неужто искать среди них? С этим он ни за что не справится за тридцать дней...

Кроме того, существует энное количество случаев, по которым милиция отказалась от возбуждения дела, чтобы статистику не портить...

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное