Татьяна Степанова.

Зеркало для невидимки

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

Кладбищенская контора-сторожка встретила их замогильной тишиной. Они долго стучали в дверь, обитую рваным дермантином. Глухо.

– Поздно сюда притащились. Третий час уже, – Кравченко глянул на часы, – у могильщиков самая работа утром. Сейчас они уже теплые, дрыхнут где-нибудь на погосте.

– Но тут ведь заведующий какой-нибудь должен быть, да? Администратор? – робко предположила Катя.

– Скажи еще – бухгалтер-счетовод. – Кравченко заглянул в мутное оконце сторожки. – Ну что? По твоей милости приехали, исполнили, так сказать, девичий каприз, а дальше что?

– А вы что, хотели, чтобы я тут одна по могилам бродила? – огрызнулась Катя. – Кстати, по статистике – большинство нападений, и не только с целью грабежа, совершается на женщин именно на кладбищах и чаще всего в престольные праздники.

– Кладбищенский насильник. – Кравченко хихикнул. – Это твои пинкертоны в погонах исследования проводили? Сексом-то он со жмуриком занимался, этот твой гробовой Казанова?

– Кто это гробовой Казанова? Где это? – любопытно насторожился Мещерский.

И Кате волей-неволей пришлось рассказать то, что она так не хотела кому-то пересказывать, – сведения Воронова.

– Вот тварь. – Кравченко даже брезгливо сплюнул. – Некрофил. Дитя ночи. Знаешь, Катька, что я тебе скажу? С такими нетопырями все эти ваши процессуальные церемонии – пустая трата времени и денег. Ну, положим, поймают этого живодера, так месяца три-четыре следователь с ним канитель будет разводить, потом в психушку на экспертизу обязательно сошлют, потом адвокат будет кобениться, потом год с делом будут знакомиться, потом судить года три. А результат? Надо проще. Поймали, растянули, как моль на солнышке, и батогов! Публичные телесные наказания – они очень даже действенны были и полезны.

– Поймать еще надо дитя ночи-то. – Мещерский оглянулся по сторонам. – Тихо тут как. И птицы не поют, жара. Катюша, мы тут все равно сегодня ничего не узнаем. Лучше в городскую администрацию заехать, в мэрию, у них отдел должен быть по похоронно-ритуальным делам города.

Они вернулись к машине.

– Ну и? Домой? – лениво спросил Кравченко.

– В Стрельненский отдел заедем только, а? – взмолилась Катя. Она чувствовала себя виноватой перед ними за эту и точно уж бесцельную поездку.

Кравченко высадил ее у здания ОВД. У него на ближайший час планы были иные: напротив бывшего райкома на площади он углядел кафе-бар «Алый парус». Их путь с Мещерским лежал теперь туда.

– Мы там, в зальчике, тебя подождем. А то я есть хочу, как мамонт, – заявил Кравченко. – А на ментов мне сегодня смотреть изжога не позволяет. Тебе же, душа моя, до нас только площадь перейти, всего-то и трудов-то.

Но и в отделе Кате в эту злополучную пятницу нечем было поживиться. Едва переступив порог, предъявив розовощекому пышке-дежурному служебное удостоверение, она поняла, что более неудачного момента для посещения Стрельненского отдела и выбрать было нельзя. В ОВД свирепствовала министерская проверка, и сотрудники, особенно средний начальствующий состав, кружили по коридору, как листья, гонимые порывами ветра.

И все же Катя, улучив минутку, заглянула в кабинет начальника по особо тяжкому криминалу.

Он был чертовски молод, нервен, смугл и, видимо, еще не привык к вертящемуся креслу «пилот» и обилию телефонов на подоконнике.

– Очень приятно. Пресс-центр? Вы брифинг у нас выездной в прошлом году проводили. Но сейчас, извините, запарка, проверяющих нагнали… Комплексная на носу. А тут, как назло, ЧП за ЧП. А вы что, по поводу убийства на двадцать третьем километре?

Катя хотела было возразить, но вдруг ее словно кто-то за язык дернул:

– Да, и по поводу убийства тоже.

– Уже установили личность убитого. Хоть это сделали быстро. Из ЭКУ телетайпограмма пришла. Наш оказался. Точнее, в районе он не прописан, но проживал и работал у нас. Заместитель администратора цирка. Цирк, знаете ли, тут к нам по весне приехал, – начальник усмехнулся. – Дети словно все с ума посходили. Мой малявка с пацанами по два раза в неделю на представление ходит. Я говорю – разорюсь с тобой, зарплаты не хватит. Куда там… Ну, зверья полно всякого экзотического. А он у меня в зоопарке и забыл, когда был.

– Фамилию потерпевшего не подскажете? – осторожно спросила Катя. – А то я в сводке прочла, да…

– Севастьянов Аркадий, отчества не помню. Жаль, конечно, парня, молодой был еще, мой ровесник. Но, – тут он интимно понизил голос, – перспективы на раскрытие уже есть. Наработки неплохие. Сейчас пока рано писать что-то об этом деле. Да вы и сами человек опытный, не первый год служите. Но… перспективы есть. Это я вам говорю.

– Извините, а как ваше имя-отчество? – кротко осведомилась Катя.

– Дмитрий Дмитриевич. А для вас можно проще – Дима. А вас Екатерина зовут. Знаю, мне дежурный доложил. Так что, Екатериночка, через месяц – милости прошу ко мне по этому делу. Раскрытие лично обеспечу. И дам интервью лично вам. Эксклюзив, так сказать. Договорились?

На пороге, уже попрощавшись, Катя глянула на его форменный китель, видневшийся в полуоткрытом шкафу. Одна звездочка на погоне. Майор Дима что-то уж слишком сыпал обещаниями. И для женатого, обремененного отпрыском человека был слишком гостеприимен.

Напоследок она решила попытать счастья в местном экспертно-криминалистическом отделе, ведь криминалисты в составе опергруппы выезжали и на кладбище, и на двадцать третий километр. Но в ЭКО, точно шило в заднице, сидел проверяющий. И в его присутствии эксперты не то что с сотрудником пресс-центра общаться страшились – дышать боялись!

Катя пала духом и горько решила: еще один день потерян безвозвратно. Вот яркий пример того, как не надо планировать работу по сбору материала.

Кравченко и Мещерского она застала в полупустом зале бара в состоянии, уже близком к «море по-коленному». На столике было тесно от пустых бокалов из-под пива и какой-то снеди в горшочках, именуемой в меню «рагу по-татарски». Этим вот мясом, тушенным в огромном количестве перца, Кате и пришлось заесть точившую ее злость и досаду на столь глупо и невезуче сложившиеся обстоятельства.

– Надо было сначала созвониться с районом, а потом уж мчаться. Все сенсаций ищешь. Опередить все хочешь, сама не зная кого, – выговаривал ей Кравченко.

Мещерский тактично ушел к стойке и принес Кате тарелку с салатом из помидоров и персиковое мороженое. И Катя злилась все больше, но ела. А они благодушно тянули пивко, поглядывали на нее снисходительно и все ворчали, учили ее уму-разуму.

Солнышко за окном «Алого паруса» из шафранно-желтого стало медным. Катя по-хозяйски ухватила руку драгоценного В.А., лениво лежавшую на столе, подтянула посмотреть время. Батюшки, на часах без четверти шесть! Финита. Ничего не остается, как только вернуться домой несолоно хлебавши. Если только…

– Сережечка, ты наелся наконец? Вот и хорошо. Знаешь что, а айда в цирк? – сказала она вдруг, все еще крепко сжимая запястье Кравченко.

– В цирк? – Мещерский улыбнулся. – На Цветной бульвар? Далековато будет.

Катя ласково запустила когти в бицепс драгоценного В.А. – только попробуй мне перечить, только попробуй!

– Нет, тут близко. На оптовой ярмарке цирк-шапито дает представление. – Она ухмыльнулась Мещерскому светло-светло. – Ты когда был в последний раз в цирке, Сережечка?

– Двадцать восемь лет назад и еще восемнадцать дней. В пять меня бабка повела на Олега Попова. У него номер был: он – зубной врач, лечит больного. Стреляет из пистолета, и из-под купола цирка летит зуб на маленьком парашюте. Попов выстрелил, а я испугался, как заору на весь цирк: «Пусть он уйдет!» А Попов мне с арены – ей-богу не вру: «Ну, раз так, я больше не приду».

– И кто же из вас ушел? – спросила Катя.

– Я, конечно. Бабка меня волоком из зала вытащила. Я так орал, ей в гардеробе билетерши даже валерьянки наливали.

– Досада какая. И с тех пор ты в цирк ни ногой?

– А какой сейчас может быть цирк, Катюш? – Мещерский пожал плечами. – Кризис, развал. Артисты за границей. Звери в коме. Нищета и упадок.

– Мало ли что болтают, – хмыкнула Катя. – А тут, например, приезд цирка – целое событие для местных.

– Непуганый, неизбалованный народ.

– Короче, вы со мной или…

Тут Кравченко почти безо всякого усилия, хоть Катя изо всех сил сжимала его руку, освободился.

– День исполнения желаний трудящихся. Там что, кого-то убили в твоем цирке? Ах да, Серега, помнишь, она нам плела тут о каком-то несчастном случае? Сбесившийся лев кинулся на…

– Да нет, что за чушь! Просто я хотела, ну раз все равно скука и делать нечего…

– Катя, когда ты вот так хитришь, то на тебя, ей-богу, забавно смотреть. – Мещерский улыбнулся. – Кого уже успели прикончить в этом твоем шапито?

И Кате пришлось скороговоркой сказать им.

– Ее все время, веришь, Серега, тянет в какую-то клоаку. – Кравченко вздохнул. – Цирк на оптовой ярмарке. Это же балаган! Шиш-голь какая-нибудь бродячая.

– Подумаешь, какой сноб. – Катя уже снова злилась. – Короче: я хочу в цирк. А вы можете делать все, что вам угодно. И вообще, можете катиться. Я на автобусе доеду.

– Не женись, Серега.– Это меткое замечание Кравченко сделал уже в машине, когда они направлялись туда, куда указывал гигантский указатель: «Стрельненская ярмарка. Все для вас, ваших детей, друзей, родных и близких. Дешево, качественно, удобно». – Не женись никогда. Это, брат, как паутина.

Глава 7
ПОСЕЩЕНИЕ ЦИРКА, ОТ КОТОРОГО

ЗАХВАТЫВАЕТ ДУХ

А дальше все было как удар грома. Катя готова была поклясться в этом всем богам. Оставалось лишь широко раскрыть глаза и, затаив дыхание, смотреть на это невиданное, небывалое чудо. Чудо со слоном.

Переход от обыденности к чуду был поистине молниеносным. Они просто ехали по шоссе, и шоссе через несколько километров привело их к Стрельненской ярмарке. А там все поначалу тоже было как обычно, как это и бывает на гигантских торжищах, где, как живой ковер, перетекает и волнуется море людей: покупателей-продавцов, продавцов-покупателей.

Ярмарка запомнилась Кате в основном звуками и запахами: хриплым треском мощных динамиков, разноголосицей песен из аудиокиосков, пронзительными, гортанными криками торговцев фруктами. Ароматом шашлыков, запахами свежеструганого дерева, клея, нагретой на солнце пластмассы, дешевой парфюмерии, спелых помидоров, преющих под зноем яблок, бананов, абрикосов и черешни. Проехать на машине в узких проулках между ларьками и павильонами не удалось. Они оставили автомобиль на стоянке и пошли пешком. Народа кругом было как на Киевском вокзале. Катя цепко держалась за Кравченко, но того мало интересовали яблоки и абрикосы. Вместе с Мещерским, которому из-за малого роста в толпе приходилось еще труднее, чем Кате, Кравченко держал курс… О, она вскоре увидела куда: белый дощатый ларек с вывеской «Шиномонтаж».

– Катя, на секунду только заскочу. А ты пока приценись, почем клубника… Ах, это черешня… Ну, один черт!

Драгоценный В.А. канул, оставив Катю с глазу на глаз с огромным, как гиппопотам, усатым кавказцем, который, как языческое идолище, восседал в окружении фруктовых гор. Катя оглянулась, ища глазами Мещерского, и вот тут-то…

Первыми признаками приближающегося чуда были звуки музыки. Все нарастающий бравурный марш. Потом крики, свист, хохот. И вот толпа дрогнула, по рядам словно пролетел порыв ветра. Юрко лавируя среди прилавков, пронеслась куда-то стайка пацанов. Потом где-то глухой россыпью ударила барабанная дробь и…

Толпа вдруг валом повалила за двухэтажный стеклянный павильон с вывеской «Вещевая распродажа». А марш наяривал все громче и громче. Катя, подхваченная толпой, была как лист, сорванный с дерева. За павильоном открылось узкое шоссе, потом снова торговые ряды, а вот за ними…

Сначала она увидела яркий плакат, а над ним горой высился оранжевый купол. На плакате были нарисованы гривастые свирепые львы на тумбах. А над куполом дугой выгибалась вывеска с разноцветными, точно пьяными буквами: «Цирк. Добро пожаловать!» Но не львы на афише, не черные мощные динамики у железной ограды, изрыгающие марш, приковали внимание посетителей ярмарки, а…

Это и точно было как удар грома! Катя застыла на месте: среди людского моря, среди всех этих пестрых прилавков, автофургонов, среди лотков с грошовой бижутерией, моющими средствами, куриными окорочками, среди всех этих копченых селедок, кругов крестьянского сыра, поддельной гжели и дешевой электротехники неторопливо, важно, царственно вышагивал огромный серый слон, накрытый алой с серебром попоной.

Катя, как во сне, глазам своим не веря, видела это существо: лопухи-уши, помахивающие в такт шагам, морщинистый гибкий хобот, ноги-колонны. Верхом на слоне, словно так это было и нужно, ехал парень в потертых белых джинсах и белом шутовском тюрбане с павлиньим пером. А потом Катя увидела и то, над чем так потешались зрители. Перед слоном шел еще один парень, почти мальчишка, с крохотным французским бульдогом на поводке. Точнее… Вот, словно толстая серая змея, изогнулся хобот и аккуратно забрал у парня поводок, и теперь слон прогуливал собачку. Слон и Моська… Катя столбиком стояла в толпе любопытных. А Чудо, то есть Слон и крохотная собачка, проплывали мимо.

Впоследствии Катя думала: настоящие события всего этого странного дела начались именно тогда, у входа в цирк-шапито. Ведь именно там ей показалось, что она прощается с обыденностью и стоит на пороге не только причудливых и неожиданных событий, но и на пороге совершенно незнакомого мира, который еще предстоит открыть и для себя, и для других.

– Господи, Катя, куда же ты пропала?

Мещерский. Говорит взволнованно, а сам смотрит на…

Катя улыбнулась – по улицам слона водили. Вот оно, значит, как это бывает!

– Сережа, посмотри, что за прелесть!

– Но это же цирк! Устроили для рекламы, для привлечения публики.

– Чем же они его кормят?

– Кого? – опешил Мещерский.

– Да слона! – Катя так и светилась. Казалось, уже все забыла, все – и Стрельненский ОВД, и кладбище с его страшной загадкой, и установленную личность убитого на двадцать третьем километре.

– Идем, Сережа. – Она схватила Мещерского за руку и повлекла туда, где скалились с афиши восхитительно-злые желтые львы.

Но и у кассы, как и всюду в этот злополучный день, их подкараулило разочарование.

– Сегодня представления нет, – уныло сообщила Кате молодящаяся крашеная старушка-кассирша, – представления у нас по четвергам, пятницам и по выходным два – дневное и вечернее. Но сегодняшнее и завтрашнее отменены по техническим причинам.

– Извините, но я бы хотела поговорить с вашим администратором.

– Но девушка, я же русским языком вам объясняю! Представления отменены, а вы…

– Простите, но я из газеты. Корреспондент. А это мой фотограф. – Катя вытолкнула вперед Мещерского. – Вот мое удостоверение. – Она порылась в сумочке и извлекла редакционное удостоверение сотрудника «Вестника Подмосковья», которое всегда имела с собой на всякий случай. – Так как же мне найти вашего администратора? Мы хотим договориться о серии репортажей о вашем замечательном цирке.

«Вот что такое всемогущество прессы», – грустно думал Мещерский, когда кассирша мигом выпрыгнула из кассы и быстренько рысью повела их за ворота, на территорию шапито. Как оказалось, помимо самой арены и шатра над ней, цирк занимал большой пустырь, начинающийся на задворках ярмарки и некогда служивший «дикой» автостоянкой. Сейчас пустырь был обнесен высокой металлической оградой. А за ней вырос целый кочевой городок: вагончики, автофургоны, дощатые времянки, пластиковые павильоны и огромное количество больших грузовых прицепов. Вагончики стояли вплотную к ограде, образуя нечто вроде второго забора, непроницаемого для любопытных глаз. А за ними на покрытых разбитым асфальтом площадках…

Катя на ходу отчаянно вертела головой. Да и было на что смотреть! Вот парень, ведущий на поводу ленивого презрительного верблюда, вот клетка на колесиках с бурыми медведями, возле брошенный кем-то шланг, из которого все еще течет струя воды. Катя вовремя перепрыгнула через него, Мещерский – ворона – споткнулся. Вот вагончик с надписью «Бухгалтерия», а возле него туча народа, и какого! Два клетчато-полосатых клоуна, культурист, ну что там ваш Шварценеггер, стая работяг в спецовках, выводок полуголых барышень в серебряных бикини и знойный брюнет в безукоризненном жокейском костюме. И тут же: «Моя Манюнечка, девочка моя, красавица… вот умница. Вот брауши11
  Браво (цирковой жаргон)


[Закрыть]
…» – сказочно-гнедая, точно шоколадная, лошадь склонилась в поклоне перед тоненькой немолодой женщиной в желтых шортах и ковбойке. Женщина плавно взмахнула рукой, и лошадь по ее команде взвилась на дыбы, кося умным черным глазом. «Вот умница, Манюнечка…»

– Осторожно! Осторожно, говорю вам! Обойдите меня справа…

Катя едва не наткнулась на жонглера – тот медленно пятился на нее спиной. Он тоже репетировал на воздухе. В его руках так и мелькали какие-то сияющие цилиндры. Однако вид у жонглера был непрезентабельный: загорелое до черноты худое лицо, заношенный выгоревший «адидас».

– Справа, ну я же сказал, – черные глаза царапнули Катю, она послушно шарахнулась вправо и… И тут, точно горох, ей под ноги посыпались крошечные собачки: три карликовых шпица, две болонки и пекинес – залаяли, закружились как заводные.

– Оля, забирай свою ораву скорее! – неожиданно зычно крикнула билетерша.

– Да сворка лопнула, Оксана Вячеславна. Кыш, Чижик, Клякса, ну-ка, ко мне! Сейчас же, кому говорю! – из ближнего вагончика высунулась спортивная брюнетка в ярком сарафане и бигуди.

Но собачки, не слушая хозяйку, самозабвенно облаивали Катю, сонного верблюда, клетку с медведями.

– Вот у нас администраторская, – билетерша подвела их к голубому автофургону, с трогательными кружевными занавесочками на окнах. – Пал Палыч, Паша! Это к тебе. Корреспондентка из газеты! Вот рекламу-то бесплатную бог послал!

Обычно после такой прелюдии все шло как по маслу. Катя была довольна – это называется «молва, бегущая впереди вас семимильными шагами». После словечка «пресса» вас сажали в красный угол, все вам показывали и рассказывали, нещадно при этом похваляясь. Правда, так бывало лишь в гражданских организациях и коммерческих структурах, кровно заинтересованных в рекламе. На родную же милицию слово «пресса» и даже больше – «ведомственная пресса» действовало как зубная боль.

Однако в цирке, тем более таком не избалованном столичным вниманием, как передвижной шапито, все, конечно, было иначе.

– Корреспондент? К нам? Да ну? И из какой газеты? О, милости прошу!

Пожилой администратор был точно облако в штанах – белый, толстый, лысый, раздраженно-говорливый, оживленный, встревоженный, гостеприимный, с сотовым телефоном на кожаном поясе и темными от пота подмышками.

– Алкаш, – недовольно шепнул Кате Мещерский, мигом учуяв ядреное амбрэ, исходившее от старика.

Катя минут пять строго и елейно излагала, из какой она замечательной областной газеты и почему цирком заинтересовалась их еженедельная полоса «Отдыхай с увлечением». Да к тому же еще… «Вот у нас в сегодняшнюю хронику криминальных новостей просочилось – сотрудник ваш погиб, стал жертвой преступления, и мы бы хотели в полном объеме…»

– И нам уже звонили сегодня из милиции. Ужасная новость. Но мы пока сами ничего толком не знаем. И потом, он новый человек у нас, недавно работает. Но вы ведь не только из-за этого приехали, да? Вы ведь сказали: «Репортаж о людях вашей яркой профессии». Не хотите ли для начала ознакомиться, посмотреть, поговорить с артистами?

– Ну конечно! Но сначала я все же хотела бы уточнить. Его зовут, – Катя сделала вид, что роется в блокноте, – Севастьянов Аркадий, он что, ваш заместитель? А вы коротенько не расскажете, был ли он на работе в тот день, ну перед тем как…

– Пал Палыч! Клетку уже смонтировали. Валентин Генку ищет, репетицию пора начинать, а Генки и след… Здрасьте, а вы к нам? А правда из газеты? А из какой? – В администраторскую вихрем влетел юркий мужичок в синем халате разнорабочего, и сразу же в вагончике запахло конюшней и зверинцем, то ли от мужичка, то ли от его замызганного халата. – Генка же на Линду взгромоздился! Это вы ему Линду разрешили взять?

– Ничего я не разрешал. Я ему сказал: к слоновнику чтоб близко не подходил! Мало у них с Валентином проблем…

– Как же не разрешили? А я думал, это вы указание дали… – Мужичок всплеснул руками, точно хотел взмыть к потолку. – Так он же на публику поехал!

– Без Борисыча? Один?!

– С Гошкой. Я думал – вы им указание дали…

– Да вы что? – рассвирепел администратор. – Вы что, меня в гроб вогнать хотите? Кто позволил? Где Липский? Кох где? Где, я вас спрашиваю?

Катя в этой горячей перепалке не понимала ни слова. Кто такая Линда, на которую «взгромоздились»? И что вообще тут у них происходит?

– Так, Пал Палыч, клетку ж смонтировали…

– Да иду, иду я! Вот, кстати, – администратор вытерся платком, точно умылся. – Пойдемте со мной. Генеральная репетиция нового аттракциона сейчас у нас будет. Смешанная группа дрессированных хищников Валентина Разгуляева. Он впервые их в большой клетке вместе сводит. Разгуляев, не слышали? Он и за границей выступал. Наш артист. Дрессировщик.

– Пал Палыч, а кто такая Линда? – покоренная его горячностью, отчего-то шепотом спросила Катя.

– Слониха. Ну, быстренько, быстренько, молодежь. – Администратор, увлекая их за собой, как шарик покатился по ступенькам вагончика. – Юноша, вы же сказали – фотограф. А где же ваша камера?

Мещерский только глянул на Катю, но… Именно тогда впервые он увидел в ее глазах это завороженное ожидание. «Ну все, приехали, – подумал Мещерский. – Приплыли. Она уже, кажется, забыла, что отправилась сюда работать по нераскрытому убийству. Черт, где же Вадька?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное