Татьяна Степанова.

Врата ночи

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Вещи можете положить вот сюда, вам же неудобно, – сказал Колосов. – Присаживайтесь, Кирилл Николаевич.

– А что случилось? – спросил Богданов, бросая на них с Маркеловым тревожные взгляды. – Я у врача был, вдруг вламывается милиция.

– Скажите, пожалуйста, вы позавчера работали?

– Да. И вчера, и сегодня, и завтра буду, сменщик у меня в отпуске.

– Будьте добры, перечислите, куда вы ездили во второй половине дня.

– Ну, на склад у Кольцевой – мы там моющие средства берем, потом в банк заказ отвозил, тюки со шторами.

– И во сколько вы закончили работу?

– В восемь. Заказ отвез, и гуляй, свободен.

– Машину в порядок приводили, мыли салон?

– Ну да, сегодня утром мыл. Пыль на дороге. Все чехлы серые. Рубашку чистую наденешь – к вечеру как чушка грязный. Со склада порошки брал – коробку себе оставил. А в чем дело? Нельзя?

– Почему? Чистота – залог здоровья. – Никита разглядывал собеседника. – Ну, отвезли вы заказ в банк, и что дальше?

– Ничего.

– Вы поехали домой?

– А в чем дело? – снова спросил Богданов.

И тут Колосов поймал взгляд Маркелова. Тот глазами показал ему на стул у двери, где Богданов оставил сверток и куртку. Сверток был запакован в самый обычный пакет-сумку, но… Пластик, видно, был худой, и вот теперь со стула на затертый паркетный пол… капало что-то красное – кап, кап…

– Вы поехали домой? – повторил Колосов.

– Нет, у меня еще были в городе дела.

Следующий вопрос должен был быть: какие дела? Но Никита спросил о другом:

– Вы нам пол чем-то испачкали. Ах ты, кровянка, надо же… Что это вы с собой в свертке по зубным кабинетам таскаете, Кирилл Николаевич?

Богданов оглянулся и засуетился.

– Ч-черт, извините… Пакет худой, сумки не было, пришлось во что попало.

– Покажите, что в свертке, – резко приказал Маркелов. Он встал, вплотную подойдя к допрашиваемому. Богданов как-то странно посмотрел на них. Развернул пакет. Красное закапало на пол чаще. В целлофане было что-то багровое. Плоть, сочащаяся сукровицей.

– Фу ты, пропасть, – Маркелов сплюнул.

– Да печенку я купил говяжью. Хотел домой отвезти жене, да в перерыв не успел. Пока у зубного был, она разморозилась, падла. Действительно, пол вам тут изгваздал. Тряпку дадите – уберу.

– Да уж будьте добры, – холодно улыбнулся Никита. – А то скажут, застенки тут у нас, гестапо. А печеночка действительно говяжья. Вещь аппетитная, особенно если свежепрожаренная с луком. Но мы отвлеклись. Насчет позавчерашнего вечера у нас разговор.

– А я не понимаю, что вас так интересует?

– Около полуночи вашу «Газель» видели на парковой аллее недалеко от улицы Южной.

– И что?

– Я хочу от вас услышать – каким ветром вас туда занесло?

– Попутным, – Богданов усмехнулся. – Норд-норд-вест.

– А к гаражам на Южную? – быстро спросил Маркелов.

– Где-где гаражи? – Богданов словно что-то вспомнил. – Ну, конечно! Я в гараж как раз и заскочил к приятелям.

Только не на Южную, а в Петино. Там друзья у меня, гараж мукомольного комбината.

– А что, в полночь гараж еще работает? – наивно удивился Никита.

– Там и ночью жизнь бьет ключом. Боксы сдают частникам.

– К кому же конкретно вы приезжали?

– К Валерке Соловьеву, – быстро ответил Богданов. – Он директора мукомольного возит. Только не застал его, он смену уже сдал. Так, с мужиками побалагурили, покурили. Потом я домой поехал.

– Имена, фамилии, пожалуйста.

– Щас прям выложил, – хмыкнул Богданов. – Чтой-то вы ко мне прицепились, не пойму? Как репьи. Не знаю я их фамилий – мужики, шоферня. Покурили и разъехались.

Маркелов хотел было еще что-то спросить у него грозно-весомо, но Колосов опередил коллегу:

– Ну что ж, ладно, спасибо. Извините за беспокойство, Кирилл Николаевич. Можете идти. А за аврал не сердитесь. Пешехода на шоссе в районе парка какая-то «Газель» позавчера сбила. Ищем.

– Всех, что ль, так песочите? – хмыкнул Богданов.

– Угу, всех под гребенку. Служба. – Колосов разглядывал его. – Сверточек не забудьте. Печеночку.

Когда Богданов ушел, он выплеснул из чайника, стоявшего на подоконнике, остатки кипятка на испачканный кровью пол.

– Не протечет? Первый этаж. Там у вас подвал?

– Там ИВС, товарищ майор, – хмыкнул Маркелов. – Ну и что с ним делать дальше?

– Бодрая, быстрая ложь. Про гараж, про какого-то там Соловьева. Но на всякий случай проверить надо. Занятный тип. Сказал все и ничего. – Никита пожал плечами. – И какие такие тайны у шофера прачечной? Наведите справки в налоговой, какие у него реальные заработки, какая семья. А насчет наружного наблюдения… Ну, это я сам договорюсь. У вас тут и так дел хватает.

– А с проверкой автопарка что? – напомнил Маркелов. – Продолжаем всех по списку без исключений?

– Угу, продолжаем. – Колосов подвинул к себе пухлую папку ГИБДД. – Мало не покажется. Проверим всех.

– А если ОН приезжий? Из Москвы? Ведь два случая прошлых не у нас, в других районах. Если он просто их вывозит? Выбрасывает на дороге? Что, вот так, по списочку ГИБДД, и Москву будете прочесывать по всем округам?

Никита склонился к справкам. Что значит коллега – выходец из другого отдела. Узкая специализация – наркотики, сплошной героин. Как таких узких специалистов страшит поисковый масштаб…

– Это называется таскать воду решетом, – мятежно заявил Маркелов. – И это все равно пользы не даст.

Вместо пререканий с «землей» Колосов позвонил в главк, в оперативно-поисковый отдел. На эти дни ему – кровь из носа – надо было выбить наружку за «прачечником» Богдановым.

Глава 4
ЗАТИШЬЕ

В том, что между благородными порывами души, вдохновленной ими жаждой деятельности и унылой реальностью – дистанция огромного размера, Катя не раз убеждалась, к своему разочарованию, лично. Убедилась и на этот раз.

Миновала неделя, а ничего не произошло. Энергичный порыв, вылившийся в решение: мы должны что-то предпринять, как-то сам собой тихо сошел на нет. Правда, поначалу-то на сакраментальный вопрос «что делать?» находилась бездна ответов. Немедленно бежать с заявлением в милицию (это была идея фикс Мещерского). Попросить помощи и совета у коллег – это дипломатично предлагала Катя, имея в виду и своих собственных сотрудников, и тесную дружбу Мещерского с начальником отдела убийств – с Колосовым. Записаться на прием к директору Института истории и экономики стран Востока, бывшему ректору «Лумумбы», или на худой конец к его помощнику – это была инициатива Кравченко. Ведь странный скандал с кассетой-невидимкой разыгрался именно в стенах этого почтенного научного учреждения.

Короче, планы были, однако…. ни один толком реализовать не удалось.

Насчет обращения в милицию как-то все сразу перепуталось. Мещерский никак не мог толком сформулировать на бумаге, что же он хочет донести до стражей порядка. Он стал очевидцем убийства? Нет. Это была какая-то обрывочная видеозапись. Он видел на кадрах изуродованного человека, но лишь мельком, в короткие секунды. Он, кажется, слышал звук выстрела…

Так он все и изложил. Но на бумаге в заявлении все выглядело еще более бессвязным, нелепым и неправдоподобным. Возникла путаница и с тем, куда именно обращаться. В какое отделение милиции по территориальности. Институт находился на Большой Пироговке, а сам заявитель жил в совершенно другом районе. Катя, правда, убеждала Мещерского – все это не суть важно. Но и ей приходило на ум, что с подобным сумбурным заявлением вообще никто не станет разбираться, если не дай бог по ошибке оно попадет не туда, куда положено «по территориальности».

Но Мещерский все же в милицию отправился. В отделение по месту жительства. Хотел было для начала устно переговорить с кем-нибудь из оперативников. Но все были ну просто безумно заняты. Дежурная группа на выезде. Он ждал, ждал, вконец засомневался, разволновался и ушел, решив, что завтра непременно вернется. Но так и не вернулся.

Из идеи Кати тоже ничего не вышло. Пресс-центр поддерживал самые тесные контакты с управлением розыска. И людей, с которыми можно было посоветоваться, там имелось немало. Но и Катя вдруг засомневалась, что из этих консультаций получится что-то путное. Когда она сама попыталась сформулировать информацию, которую изложит коллегам, все оказалось каким-то виртуальным, ненастоящим.

«Они решат, что высасываю из пальца очередную сенсацию, шью статью из лоскутков, – решила она с раздражением. – И никто это, конечно, всерьез не воспримет. В лучшем случае посоветуют подать заявление в милицию опять же по территориальности. А это как сказка про белого бычка».

Единственный человек, которому она могла сказать все без обиняков, поверить самые смутные, самые фантастические свои подозрения и версии, был начальник отдела убийств. Но… Но Колосова не было! Катя знала, что в апреле он отгуливал отпуск, ездил к друзьям по Высшей школе милиции на Дальний Восток. После его отпуска они еще не виделись.

То ли Никита с головой ушел в текучку, то ли в розыске что-то произошло, что старались не афишировать…

На все Катины вопросы ответ был один: начальник отдела убийств в командировке в районе, на совещании в областной прокуратуре, в экспертно-криминалистическом управлении. Кабинет его с утра до вечера был заперт. Номер мобильного сменился. Катя, терзаясь подозрениями, скрупулезно шарила по сводкам, проверяя, нет ли какого-то происшествия, которое могло бы так приковать к себе начальника «убойного». Но ничего громкого вроде бы не было. Да она и без сводок это знала! Все последние месяцы она и ее коллеги из пресс-службы заполняли газетную хронику и радиоэфир исключительно сообщениями о незаконном обороте наркотиков, о перевоспитании несовершеннолетних нарушителей закона, о пресечении попыток ввоза на территорию области беспошлинной контрабанды и фальсифицированного алкоголя.

Среди сообщений об убийствах, о грабежах и причинении тяжкого вреда здоровью тоже не было вроде бы ничего сенсационного. Короткую информацию о том, что в подмосковном Знаменском, на территории гаражного кооператива, обнаружены отчлененные останки, была настолько сухой, что не привлекла внимания пресс-службы. Это сообщение даже не включили в еженедельную криминальную хронику. Мерещилась банальная, набившая всем оскомину пьяная бытовуха – убийство на кухне, после которого кто-то пытался избавиться от трупа, вынося его из квартиры по частям.

А что касается инициативы Вадима Кравченко, что об инциденте в институте в первую очередь следует сообщить лично его директору, то… Инициатива эта накрылась по не зависящим ни от кого причинам. После своего юбилея академик отбыл на симпозиум в Лондон. А он, по мнению Кравченко, был единственным человеком, который не стал бы задавать вопроса: «Если кассета с записанным на нее убийством существовала в реальности, а не явилась плодом горячечного воображения одного из моих бывших студентов, куда же она все-таки исчезла?» Он просто поручил бы своим сотрудникам тихо и негласно разобраться в происшедшем. И разобрался бы лучше многих, в этом Кравченко не сомневался. Но и этого человека не было, обстоятельства не складывались. А посему…

Прошла неделя, и все переживания забылись. Мещерский с головой окунулся в новый проект. Турфирма «Столичный географический клуб» подписала официальный контракт с военно-историческим обществом «Армия Юга России» по обеспечению, оснащению и организации экспедиции, которую наметили на февраль будущего года.

Катя поначалу отнеслась к этому проекту как к очередной бредовой и убыточной авантюре «географов», сулившей лишь крах и разорение, как прошлогоднее печальное путешествие в долину Инда на территории Пакистана. Там возглавляемый компаньоном Мещерского туристический десант, состоявший из выпускников истфака и рок-группы «Нирвана», упрямо, несмотря на все предостережения, желавший «прикоснуться к энергетике священных руин Мохенджодаро», во время следования по горному маршруту едва не попал в руки отряда моджахедов и еле унес ноги под защитой пакистанской полиции.

Однако последующие события несколько поменяли Катино негативное отношение к планам Мещерского. Во-первых, ее несказанно поразил тот размах подготовки и уровень, на котором согласовывались проблемы экспедиции. Со слов Мещерского она знала, что он и члены общества были на приеме главы Второго Ближневосточного департамента МИДа, а также в посольствах стран, по которым должен был пролегать маршрут похода.

Она знала, опять же со слов Сережки, что и с финансированием не было никаких проблем! А ведь это извечный больной вопрос нетрадиционного туризма – деньги, деньги. Где взять, кто спонсирует? А тут все как-то вообще мало напоминало туризм. И это Катю (хоть она и была рада за Мещерского – как-никак это было для скромных «географов» чрезвычайно выгодное и престижное предложение) настораживало.

– Странно как-то, Вадя, – заметила она (был выходной день, суббота, и они сидели дома за завтраком). – Кто бы мог подумать, что сейчас, в наше время, кто-то из-за своей фантастической прихоти готов повторить путь какой-то там никому не ведомой экспедиции 1915 года, потратив уйму денег на путешествие к черту на кулички. Неужели у этих новых Сережкиных клиентов такие неограниченные финансы и возможности, что им не жаль выбрасывать такие деньги на ветер?

Кравченко усмехнулся.

– Дело не в чьей-то прихоти, – ответил он загадочно. – Хотя люди, с которыми Серега теперь гужуется, типы довольно любопытные. Но дело вовсе не в их фантазиях.

– А в чем же? – Катя была само любопытство.

– Пока не знаю. Сдается мне только, что в том, чтобы русская экспедиция из Тегерана в Междуречье, то есть из Ирана через Курдистан в Ирак – а это весьма примечательный маршрут по нынешним временам, Катька, – прошла успешно, заинтересованы не только одни опереточные «южноармейцы». Серега, как мне он сам обмолвился, был несказанно удивлен и подготовкой, и, самое интересное, весьма солидной «крышей» этого вояжа. Тут вам и сотрудники МИДа как-то подвязаны, и Институт стран Востока, и консультации ведутся на полную катушку с атташе по культуре из посольств. А легонько поскреби любого культатташе, вылезет кадровый разведчик.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Да ничего. Возможно, все дело в том, что идет поиск, нащупывание каких-то неформальных контактов в этом регионе. Очень для кого-то важных и нужных. Там ведь сейчас пороховая бочка. Очень сложная политическая ситуация. Конфликт на конфликте: Ирак бомбят, курды воюют… С Ираном тоже… Я тебе говорю: чрезвычайно любопытный маршрут намечают для себя эти господа военные историки. И вряд ли случайный на текущий момент.

Катя пожала плечами. Вадьке с его фээсбэшным прошлым вечно мерещатся происки спецслужб.

– Ты сказал, клиенты – типы любопытные. Как это понимать? Серега сказал, это вроде казаки какие-то – Терское, Донское войско или что там?

Кравченко снова усмехнулся.

– «Вроде казаки» – ты и скажешь, дорогуша. Но вообще-то сейчас много чего на первый взгляд этакого экзотического. А вот если поглубже копнуть… Я там на юбилее не особо вникал, внимания на них поначалу не обратил – не до того было. А сейчас… Как-то на днях заглянул в офис к Сереге, а у него двое из общества сидят. Скуратов и какой-то ихний сопредседатель Астраханов. Документы оформляют. Я потом по своим прежним каналам кое у кого справочки навел ради любопытства. Оказалось, Бизон – личность в Москве весьма известная.

– Бизон? – опешила Катя. – Это еще кто?

– Так Алексея Скуратова в неформальном дружеском кругу прозывают. Между прочим, он выпускник МГИМО.

– Терский казачий атаман?!

– Он не атаман. Имеет чин есаула. Ну что ты все хмыкаешь, улыбаешься? Опять же вроде неформально. Вон баба-экстрасенша взяла и сшила себе генеральский мундир, а эти-то… Скуратов прежде несколько лет работал в Анкаре в какой-то совместной российско-турецкой фирме. Затем вроде был в Боснии. А сейчас вот вдруг стал председателем Военно-исторического общества и фонда по изучению культурного наследия терского и донского казачества. Весьма занятная метаморфоза.

– А лет-то ему сколько? – спросила Катя.

– Старше нас с Серегой на три года.

– А почему у него прозвище Бизон?

– Тоже вопрос интересный. – Кравченко между делом уплетал уже шестой бутерброд с колбасой. Катя всегда поражалась: и как в него столько влезает! – И самое для меня знаменательное: они контактируют с институтом, фонды, видишь ли, для них там распахнуты… Содействие им оказывают. Выходит, и с этой стороны кто-то в этой экспедиции чрезвычайно заинтересован.

– Ты так говоришь, будто этот твой институт – суперсекретная ядерная лаборатория, – фыркнула Катя. – Вы же чуть ли не всем университетом там недавно праздновали.

– Да. Только на двух первых этажах.

– То есть?

– Конференц-зал на втором, банкетный зал, вестибюль и музей на первом. А там шесть этажей. И на остальных – строжайший пропускной режим. И допуск для каждого этажа отдельно.

– А в само здание… Ну на первый этаж, что – без пропусков пускают?

– Тоже пропускной режим. И круглосуточная охрана. Мы проходили по заранее представленным спискам.

– То есть посторонние туда вообще не пройдут, только свои?

– У кого есть пропуск. Но музей открыт для посещений. Тоже, впрочем, по заранее представленным спискам экскурсантов. Но я знаю, его и научные сотрудники из других учреждений посещают, и даже студенты – наши, кстати, МГИМО, МГУ. А что ты так дотошно меня допрашиваешь?

– Так. Все про кассету проклятую думаю, что так Серегу испугала, – призналась Катя. – Если там так строго, то… значит, кассета могла попасть в здание только с кем-то из тех, кто имел туда доступ. Нет, все же, Вадька, ты мне так бестолково объяснил тогда! Я подумала, у вас там дым коромыслом шел на этой вашей встрече сокурсников. А оказывается, там все так зарежимлено. Странно…

– Что еще?

– А вот эти кассеты… Другие. Зачем они там вообще оказались, в музее? Ты говорил: видео было включено… Или выключено, когда вы туда вошли?

– Выклю… Нет, включено, фильм какой-то шел видовой. А мы стали пленку прокручивать.

– И рядом кассет целая стопка. И вы их все просмотрели?

– Мельком, быстрая открытая перемотка.

– А вообще, Вадя, интересный это музей?

– Археология, – Кравченко зевнул. – Черепки. Побрякушки древние.

– Значит, в институте и археологическое отделение существует?

– Значит, существует. Там вообще много чего имеется. – Кравченко хищно оглядел стол: что бы еще такое съесть? Потянулся за сдобной плюшкой. – И знаешь, Катька, интерес к археологическим исследованиям, как и культурные связи, – это порой настоящая находка для тех, кто весьма пристально, можно сказать, под микроскопом изучает загадочный противоречивый Восток.

– Я не понимаю тебя.

– Иллюстрирую старинным примером. Там в музее на одном из стендов фотоснимки английской экспедиции двадцатых годов под руководством Леонарда Вулли. Знаменитая была экспедиция, вписала, так сказать, золотые страницы в историю Древнего Междуречья. А между прочим, в то же самое время, когда этот почтенный археолог, как крот, тишком копался в знойных песках, в Ираке грянули некие политические события, в результате которых к власти пришел король, ставший верным союзником англичан на многие годы.

– Ты там в суматохе даже стенды успел разглядеть и с ходу почтенного археолога записал в агенты влияния британского владычества, – усмехнулась Катя.

– У меня глаз алмаз, – парировал Кравченко. – И есть вещи, которые я печенкой чувствую. И хоть ты меня лентяем ругаешь, я все-таки чему-то учился, и даже в университете. А музей там и вправду забавный. Тебе бы там понравилось. Вы ж с Сережкой на всех этих дряхлостях люди повернутые. А там есть на что глянуть.

Катя промолчала. Но слова Кравченко запомнила.

Глава 5
ШЕДУ

А вскоре представился случай оценить все сказанное совершенно по-новому…

Впечатление было такое, словно она проходит под брюхом Троянского коня. От гигантской статуи веяло чем-то загадочным и недобрым. Катя запрокинула голову: ОН излучал надменность, невозмутимость и угрозу. Он одновременно стоял и двигался – вот-вот шагнет с гранитного постамента. Он не был похож ни на одно существо – земное или сказочное. Получеловек-полуживотное. У него было пять ног. Он был высечен из камня во времена, когда на пирамиды смотрели еще как на то, что выстроено недавно. Он был высечен из камня, но в нем было больше жизни, чем в создании из плоти и крови.

Однако, перед тем как Катя впервые увидела ее – эту огромную удивительную статую-барельеф, украшавшую вход в залы музея, произошло событие, о котором она часто потом размышляла. Разговор с Вадькой она и вправду запомнила. Но у нее и мысли не было отправиться туда, как вдруг… Она, как обычно, была на работе, время близилось к шести. Позвонили из бюро пропусков. Мещерский. Всю неделю он был катастрофически занят. И вообще Кате казалось, что после неудачи с обращением в милицию он ее избегает, а тут вдруг…

– Катюша, привет. Скоро освободишься?

– Привет. Уже домой собираюсь. Поднимаешься? Я сейчас закажу тебе пропуск.

– Нет, я машину на углу кое-как приткнул. Катя, знаешь, я подумал… Я тут за материалами на Пироговку должен заехать. Ты вроде говорила, что тебе было бы интересно взглянуть на… Одним словом, не хочешь подъехать со мной туда?

Катя не спросила «куда?». Странный какой тон у Сережки…

– Я через десять минут спущусь, – ответила она.

В машине Мещерский говорил сначала только об этих проклятых уличных пробках. И правда, если бы не они, доехали бы за десять минут – от Никитского переулка, где помещался ГУВД, до Большой Пироговской было недалеко. Катя наблюдала за приятелем. Мещерский выглядел рассеянным, словно он поддерживал разговор только из вежливости, а сам о чем-то упорно думал. Кате показалось, что она правильно поняла, отчего он так неожиданно предложил ей проводить себя в институтский музей. Именно проводить, то есть быть с ним там рядом, там, где в прошлый раз он испытал столь сильное душевное потрясение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное