Татьяна Степанова.

Рейтинг темного божества

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

В этом была вся Анфиса. В душе Катя считала, что капитану Лесоповалову крупно повезло, может, и не совсем заслужено. Он, мимоходом, вытянул выигрышный билет в лотерее жизни, но пока еще по молодости и ветрености не до конца это понял. Он был приятелем Никиты Колосова еще по учебе в Высшей школе милиции. А в самом конце мая сменил кресло начальника Столбового отделения милиции на должность замкомандира сводного отряда главка, направленного в командировку на Северный Кавказ. Командировка была рассчитана на полгода. Со слов Колосова Кате было известно, что Лесоповалов добровольцем отправился в горячую точку сражаться с боевиками и террористами. Там платили командировочные, «боевые». Лесоповалов мечтал заработать денег и для семьи, и для того, чтобы, наконец-то, поехать с Анфисой отдыхать на Красное море. У нее была дальняя родня в Израиле, в Эйлате, так что с устройством в недорогом отеле проблем не возникло бы. Анфиса сама прилично зарабатывала фотосессиями и вполне могла оплатить этот отдых из своего кармана. Но Лесоповалов был человеком гордым и жить за счет своей любимой женщины считал самым последним делом. В результате чего и отправился на Кавказ.

Анфиса только и жила его звонками по телефону и письмами. Последнее письмо, как впоследствии узнала Катя, было прислано неделю назад. После долгого периода «невстреч» Катя и Анфиса планировали увидеться на открытии фотовыставки «Ночной город» в галерее на Суворовском бульваре, где выставлялись сразу несколько Анфисиных фоторабот. Анфиса была задействована в организации выставки – у галереи на Суворовском не было богатого спонсора, и фотохудожники делали все сами, работая порой и за декораторов, и за менеджеров по рекламе, и за грузчиков, когда некому было разгружать и монтировать выставочные стенды.

Открытие должно было состояться в воскресение – Катя очень хотела пойти, чтобы порадоваться вместе с Анфисой ее успеху. Но все получилось совершенно по-другому.

В субботу о происшествиях в Скарятино и Мамоново-Дальнем Катя старалась не вспоминать. Так и свихнуться недолго, если все о работе и о работе… Но не вспоминать получалось плохо – особенно дома, за поздним завтраком. Чтобы отвлечься, она двинулась в долгое сладостное путешествие по магазинам – лето стучится в двери, так хочется чего-нибудь нового. Например, вон ту милую юбочку в цветочек из «Наф-Наф» или босоножки с бабочкой на грандиозной платформе из «Рандеву». Проблуждав до обеда по ГУМу, Катя угнездилась в кафе – ела мороженое. Потом снова упоительный вихрь закружил ее по магазинам – вон та кофточка из «Бетти Барклай» идеально подойдет к вон тем укороченным брючкам из «Четырех сезонов», а вон та кенгурушка ни к чему не подойдет, но она такая хипповая, желтенькая! И гольфы нужны – как без них обойтись, и лодочки на шпильке новые замшевые не помешали бы. И сумка – вместительная, объемная – та, что глядит прямо на вас из витрины итальянского бутика и томно так подмигивает, продажно – ну, возьми меня, возьми, купи…

Эх, где вот только найти столько денег на все и сразу? К пяти Катя ополовинила месячный семейный бюджет и подумала, что на все это скажет «Драгоценный В.А», когда вернется? Возвращаться домой она так рано не хотела, и в довершение всего отправилась на шестичасовой сеанс на «Войну миров».

Обалдев от взрывов и инопланетян и оплакав в душе попранный Голливудом гений Уэллса, она выползла из кинотеатра в десятом часу. Голова немножко кружилась от усталости, но в основном настроение было бодрое – и какие там трупы на кладбищах, какие удавленники! Черт бы их всех побрал.

Она стояла на остановке и поджидала троллейбус. Троллейбуса все не было, и она решила поймать машину – часы показывали уже половину одиннадцатого. К тому же складывалось такое впечатление, что собирается дождь. Нагруженная покупками, сумками и пакетами, Катя сунулась искать зонт – его не было, она забыла его дома. Вот и еще один повод не ждать троллейбуса, а барыней прокатиться на такси – не мокнуть же на асфальте? Она проголосовала и почти сразу же поймала частника. «Куда едем?» – спросил водитель. «На Фрунзенскую набережную», – ответила Катя, и… сработал ее мобильный – динь-дон.

– Алло, да, я. Вадик, золотко мое, это ты?

– Катя… это я.

– Анфиса, ты? Завтра встречаемся, да? Очень плохо тебя слышу. Я в машине, еду домой, давай я тебе через пять минут перезвоню, мы сейчас на Садовом в туннеле…

– Катя, я не знаю, к кому мне обратиться, – голос Анфисы, обычно звучный грудной голос, так хорошо знакомый Кате, сейчас едва шелестел. – Меня ударили ножом, полоснули по руке… Только что, прямо на улице… Столько крови – наверное, вена повреждена, я умираю, Катя, милая, мне кажется – я умираю!

Каково услышать такое от лучшей подруги в одиннадцать часов вечера в такси в туннеле на Садовом кольце? Катя на секунду потеряла дар речи. Когда обрела, заорала:

– Анфиса, ты где? Где ты, скажи мне, я еду к тебе!

– Я дома. Сумела дойти. Ты же знаешь – я не выношу вида крови… Боялась грохнуться прямо в подъезде.

– Я сейчас же вызову тебе «Скорую»! Ты еще не вызвала? Нет? Тогда я вызову. У тебя большая рана? Завяжи чем-нибудь пока. Кто тебя? Грабитель, да? Ты его успела разглядеть?

– Я не знаю, кто это был. Катя, ты, конечно, очень удивишься, но меня хотели убить!

– Ты успокойся, не трать силы. Анфисочка, милая… Ты слышишь меня, ты только, пожалуйста, не умирай! Все будет хорошо, сейчас я приеду, и все у нас с тобой будет тип-топ! Умоляю, отвезите меня в Измайлово на Пятнадцатую Парковую улицу, – крикнула Катя опешившему водителю. – Я заплачу, сколько скажете. И как можно быстрее – с моей подругой несчастье!

Летя по освещенному огнями третьему кольцу, Катя, наверное, впервые в жизни, со страхом и трепетом осознала – какой все же огромный город Москва. Ваш друг ранен, быть может, истекает кровью где-то там, в недрах Измайлова, а вы все еще не миновали Сущевский вал. И «Скорая», вызванная вами по мобильнику, может не успеть.

В довершение всего на запруженное, несмотря на поздний час, транспортом третье кольцо и на мчавшееся по нему старенькое такси с Катей, полуживой от тревоги и ужаса, с неба обрушилась гроза. Сверкали молнии, гремел гром. По крыше машины лупили дождевые струи, как из пожарного брандсбойта. По туннелям неслись настоящие реки. Кате казалось – еще чуть-чуть, и такси поплывет по магистрали как плот. Но все обошлось – они не приплыли на Пятнадцатую Парковую, а приехали – точнее влетели во двор как угорелые. Возле Анфисиного подъезда уже стояла «Скорая». Дверь в знакомую квартиру на третьем этаже была распахнута настежь. Анфиса была жива. Ее левая рука в области предплечья была туго забинтована. Молоденький врач делал ей успокаивающий укол. На полу виднелись красные пятна и валялись окровавленные марлевые тампоны. Катя, чувствуя, что силы покидают ее, рухнула на стул.

– Ну вот и все. Рана, к счастью, неглубокая, крупные сосуды не задеты. Так что надобности ехать в больницу нет. Через три дня придете в травмпункт на перевязку. Вообще-то я советовал бы вам вызвать милицию, – высказал свое мнение врач. – Это типичный ножевой порез. Возможно, вы, девушка, стали жертвой какого-то пьяного хулигана, и милиция обязана…

Анфиса указала ему глазами на Катю: «Вот моя милиция». Катя предъявила свое удостоверение – как в этой горячке она не выронила его из сумки, расплачиваясь во дворе с шофером, – уму непостижимо.

Через полчаса врачи уехали. Катя закрыла за ними дверь. Заперла на все замки. И сразу же позвонила Сергею Мещерскому. Ей казалось, что если он приедет, то уж на пару они справятся с ситуацией гораздо лучше. И все снова встанет на свои привычные места. Анфиса, бледная, осунувшаяся, сидела в кресле, держала раненую руку здоровой, словно боялась отпустить.

– Это не был пьяный хулиган, – сказала она тихо. – Я должна тебе рассказать, что произошло. Но я не знаю с чего начать.

– Погоди, я принесу тебе попить чего-нибудь горячего. – Катя ринулась на кухню. Включила электрический чайник. По-хозяйски открыла створки шкафа – у Анфисы все полки обычно забиты баночками какао и средствами для похудания. Эра гербалайфа канула в лету, но у Анфисы просто мания принимать разные препараты «антижир» или «жироблокаторы», запивая их при этом чашечкой калорийнейшего шоколада. Шоколад Катя и приготовила, подсластила от души. А когда вернулась в комнату с чашкой, застала Анфису все в той же позе – в кресле. Она баюкала свою раненую руку, как ребенка.

– На, выпей. Может, приляжешь? – Катя протянула ей чашку с шоколадом.

Анфиса всхлипнула и жадными глотками осушила чашку.

– Катя, ты не представляешь, что было. Я так испугалась… Меня хотели убить!

– Может быть, просто пытались ограбить? Ты сумку на каком плече носишь – на левом или на правом?

– На этом, – Анфиса кивнула на повязку.

– Ну вот, так я и думала. У тебя пытались вырвать сумку, вот и полоснули лезвием. Вообще-то такой способ грабежа не типичен. Эти уличные ханурики предпочитают простой рывок, – авторитетно вещала Катя, – но тебе как на зло попался какой-то урод-новатор.

– Какой там урод-новатор! Ты о чем? Я говорю тебе – меня хотели убить. Я видела, как оно замахивается на меня ножом. Финка – вот с таким лезвием, – Анфиса снова всхлипнула и развела руками на полметра. – Если бы я не отшатнулась и чисто инстинктивно не закрылась рукой – вот так, – она дернулась, демонстрируя Кате по-женски неуклюжий прием, – я бы сейчас валялась в луже крови на асфальте, а ты бы звонила в похоронное бюро.

– Типун тебе на язык, – Катя рассердилась, но тут же смягчилась, подсела к Анфисе на подлокотник кресла. – Ну-ну, перестань, успокойся. Все прошло. А этого гада, что тебя поранил, мы найдем. Я сейчас же позвоню в ваше территориальное отделение милиции, – от волнения она не обратила внимания на странное словечко оно , употребленное Анфисой.

– Катя, – Анфиса положила здоровую руку ей на плечо, – Катя, послушай меня… Помнишь, мы были в Риме?

Катя воззрилась на приятельницу – Рим? Конечно, она помнит, как они с Анфисой прошлым маем ездили в турпоездку «Рим – вечный город». Это было как раз тогда, когда Катин отпуск (увы, увы) не совпал с отпуском «Драгоценного В.А.». Но Катя в душе была даже этому рада – Рим с Анфисой Берг понравился ей гораздо больше – они уходили из отеля в девять утра, а возвращались в два часа ночи. Ездили в Остию, в Тиволи, бродили по музеям, исходили город, изъездили на такси вдоль и поперек. Анфиса похудела от нескончаемой ходьбы больше, чем от всех своих пилюль и чаев, и была безмерно счастлива от самого сознания, что они с Катей в Риме и что она так ударно худеет. Вот только однажды вечером, на Палатинском холме в самом центре археологического музея под открытым небом с ней произошел странный припадок.

– Я помню, – сказала Катя, – Анфиса, что с тобой, тебе нехорошо? Ты вся дрожишь.

– Сегодня, столкнувшись с этим на улице, – голос Анфисы срывался, – я почувствовала себя, как тогда – возле арки Тита. Как под проклятой аркой – смертельный ужас, Катя. Отчаяние, безысходность, близость смерти.

Катя обняла подругу, крепко прижала ее к себе, стараясь не потревожить рану. То происшествие на Палатине она помнила. Был жаркий вечер. Солнце садилось за холмы. На Форуме и на Палатине было как всегда полно туристов – в музей под открытым небом прекращали пускать посетителей в пять, но из тех, кто уже гулял среди античных развалин, никто еще не собирался домой, в отель. Катя с Анфисой шли по Via Sacra – священной римской дороге. Мимо прогарцевал конный полицейский патруль – полицейский-парень и полицейский-девушка. На глазах Кати и Анфисы они лихо припустили гнедых коней, галопом въехали на холм и остановились возле триумфальной арки императора Тита. Катя потащила Анфису к ним – ей не терпелось сфотографировать итальянских коллег по борьбе с криминалом и сицилийской мафией на фоне памятника. Арка Тита, ее барельефы, изображавшие разрушение римлянами Иерусалима, устояли перед натиском времени. Катя сфотографировала полицейских. Те великодушно позволили это сделать и потом лихо ускакали в сторону развалин Мамертинской тюрьмы. Она сфотографировала «мыльницей» арку, оглянулась и… почувствовала, что с ее подругой что-то не так.

Анфиса, забыв про свою мощную профессиональную фотокамеру, с которой она до этого в Риме не расставалась, как сомнамбула на ватных ногах приблизилась к арке и, не обращая внимания на запрещающую надпись, медленно вошла под ее своды. Внезапно она пошатнулась и – непременно бы упала, если бы не оперлась обеими руками о стену. Катя кинулась к ней – подумала, что от римской жары у толстушки Анфисы случился тепловой удар. Но это был не удар – Анфису била дрожь, у нее, как в лихорадке, зуб на зуб не попадал. Вдруг она глубоко, очень глубоко вздохнула и начала оседать на камни. Катя шлепнула ее по щеке, приводя в чувство, и буквально вытащила на себе из-под арки, усадила на траву. Анфиса открыла глаза – взгляд ее был странен: уплывающий в никуда, испуганный.

– Что с тобой? – тормошила ее Катя.

– Я не знаю… Что это было? Я видела… Катя, я все видела!

– Что ты видела? – Катя не понимала ничего.

– Видела, как их вели. Как жертвенный скот… С деревянными колодками на шеях, рабскими колодками… Я видела стражников, видела толпы народа по обеим сторонам дороги – они смотрели, как их ведут… Я была как бы среди них, горло саднило от пыли и ноги болели от язв, – Анфиса судорожно дотронулась до своей голой щиколотки. – Я не знаю, как это возможно, но я все видела, чувствовала – и мне было так страшно! Мне и сейчас дико страшно, сердце колотится, – она цепко схватила Катю за руку. – Они разрушили город, все сожгли. Они убили столько людей… А тех, кто уцелел в резне, продали в рабство, погрузили на свои галеры, привезли сюда и провели по этой вот дороге, вот здесь, перед лицом императора, под этими сводами…

Взгляд Анфисы был прикован к барельефу арки Тита, где римские воины вели связанных пленников Иерусалима. Кто-то из солдат тащил украденный храмовый семисвечник…

Они покинули Палатин и до поздней ночи сидели в Трастевере в летнем кафе на Пьяцца Белли. Анфиса постепенно успокоилась и словно стеснялась происшедшего. Просила Катю – не рассказывай никому, а то поползут сплетни – она с приветом, у нее видения. Удивительно, но тогда Катя поверила ей сразу и бесповоротно. Она поверила, что Анфиса в какие-то короткие секунды действительно увидела и сопережила все. Но насколько все это было реально, а насколько фантастично – это уже был вопрос иной.

И сейчас, здесь, еще ничего толком не понимая, Катя снова, не раздумывая, поверила Анфисе – поверила, что та в момент нападения пережила такой же сильный эмоциональный шок, как и тогда под сводами триумфальной арки императора Тита.

– Расскажи мне, что случилось, – попросила она.

– Если коротко, то вот что, – Анфиса прижалась к ней, словно ища защиты. – Я сегодня с трех работала в галерее на Суворовском. Там новое ковровое покрытие привезли в залы, и мне пришлось помочь ребятам. Они там все зашиваются вконец, завтра ведь открытие. Потом мы перекусили, кофейку дернули – Макс пришел, помнишь, я тебя на выставке с ним знакомила, и Женька с ним. Женька снова от него беременна – у них уже будет третий ребенок, а брак он с ней, паразит, все не оформляет официально… В общем, я с ним немножко поругалась. Ну, и припозднилась в результате. Доехала до Кропоткинской на автобусе. Вряд ли оно следило за мной по дороге – в автобусе и в метро, я бы непременно заметила…

– Кто оно? – на этот раз Катя среагировала.

– Подожди. Я хочу, чтобы ты все себе представила. Вышла я тут у себя из метро, и сразу подошел мой трамвай. Народу было мало, а на остановке вообще я сошла одна. Тут у нас стройка возле остановки, но и там, я думаю, никто меня не караулил. Меня ждали у дома.

Катя не стала торопиться с вопросом «кто?» – она смотрела на Анфису, та снова дрожала как в лихорадке.

– Я подошла к подъезду. Дождик еще на Кропоткинской начал накрапывать, а тут, у нас в Измайлово, начал расходиться все больше, больше. Во дворе нашем было темно, лампочки у нас как всегда над дверями подъездов вывинчивают малолетки, воруют… Но тут молния сверкнула. Я заторопилась – терпеть не могу грозу. Вбежала по ступенькам и вдруг почувствовала – спиной что ли, что я у подъезда не одна. Что за мной из темноты наблюдают. Но это мне сейчас, после всего случившегося понятно. А тогда я просто не обратила внимания – там доска объявлений у подъезда, я шагнула к ней – у нас вот-вот воду горячую отключат, и мне хотелось не прозевать – помыться там, постирать… В темноте ни фига не было видно, и я достала телефон – подсветить. И вот тут я почувствовала ужасный запах…

– Запах? – переспросила Катя.

– Ну да, натурально какой-то мертвечины. Я обернулась и увидела – Катя, в двух шагах от меня было оно .

– Грабитель?

– Никакой не грабитель – непонятное какое-то существо – я даже сначала подумала ребенок. Недомерок какой-то скрюченный. И запах от него – вонь мокрой кожи. Знаешь, осенью, когда все куртки кожаные напяливают – в метро не войдешь. Плохо выделанная кожа шибает в нос.

– Ты увидела кого-то, и от него несло мокрой плохо выделанной кожей, так что ли?

– Да. Этот недомерок подскочил ко мне – тут снова молния сверкнула, и я увидела, что у него в руке нож, и он замахивается на меня вот так, – Анфиса широко замахнулась. – Клянусь тебе – если бы я не отпрянула чисто инстинктивно, не заслонилась бы вот так рукой, нож бы вошел мне в грудь, прямо в сердце. А так лезвие полоснуло по руке. От боли я вскрикнула, а это существо как-то зашипело, выругалось нечленораздельно – голос был какой-то полудетский и вместе с тем хриплый, злобный… Кинулось снова на меня. Я заслонилась сумкой – закричала изо всех сил, начала его отпихивать от себя. Тут, на мое счастье, в наш двор въехала машина – сосед из третьего подъезда, у него джип. Музыка у него играла на полную катушку – видно, принял мужик на грудь по случаю выходного. Этот шум меня и спас. Существо отскочило как ошпаренное и словно растворилось в темноте. Я потрогала плечо – смотрю, кровь, рукав куртки весь промок. Я побоялась упасть прямо там, на ступеньках, бросилась в подъезд. Катя, мне было так страшно, я думала – сейчас сосед уйдет к себе, а это с ножом вернется и прикончит меня прямо в подъезде. Кое-как добралась до квартиры, думала, что кровью истеку, поэтому позвонила тебе. У меня сейчас, когда Костя в отъезде, кроме тебя никого нет…

– Значит, нападавшего ты не рассмотрела? – спросила Катя.

– Говорю тебе – нет. Злобный какой-то недомерок – метр с кепкой, вонючий…

– Может быть, беспризорник, бродяжка? – предположила Катя. – Сейчас их столько развелось, в приемники направлять не успевают. А мыться, сама понимаешь, им на улице негде.

– Не знаю… Но это точно был не грабитель. И не мужик, – Анфиса кашлянула. – Если бы ему надо было меня ограбить, он бы ограбил – выбил бы из руки телефон и утек с ним. Но ему вещей моих не нужно было. Катя, ты не видела, какой у него был нож! Меня ждали у подъезда, специально, чтобы убить.

– Но почему? – не выдержала Катя. – По какой причине? Анфисочка, ну подумай, кому потребовалось тебя убивать? За что?

– Я не знаю.

– Ну, вот видишь! Это был какой-нибудь бродяжка, он…

– Я не знаю, – повторила Анфиса. – Я могу только догадываться.

– Догадываться? О чем?

– О причинах. Точнее об одной причине.

– Анфиса!

– Катя, подожди… То, что я тебе рассказала, – это короткий вариант.

– Есть длинный?

– Кажется, есть. Доказать, что тут имеется какая-то связь, я не могу, мне нечем. Ты должна поверить мне – я сердцем чувствую после всего, что со мной произошло…

– Ну что, что ты чувствуешь сердцем, Анфиса? – мягко спросила Катя. В душе она решила не спорить и не возражать – в таком состоянии, в котором сейчас находилась ее подруга, лучше с ней во всем соглашаться, пока она окончательно не оправится от потрясения.

– Я чувствую…Я предполагаю. Я убеждена – другой причины точно нет. А это… тоже мало похоже на причину, но уж больно странное происшествие…

– Какое еще происшествие?

– Это случилось позавчера, нет позапозавчера – в среду. Но ты должна сначала сама это увидеть.

– Что я должна увидеть? Анфиса, милая, давай-ка ты приляжешь, а я найду в твоей аптечке валокордин и…

– К черту валокордин! Катя, ты должна это увидеть своими глазами. Дай мне, пожалуйста, вон ту коробку, – Анфиса указала на стоявшую на подоконнике красную картонную коробку, разрисованную черными птичками-галочками, из тех, что по дешевке продаются в «Икее».

Тут в прихожей пискнул домофон.

– Кто это? – вскрикнула она. – Кто это может быть так поздно?! Катя, это опять он, точнее оно … Не впускай его, не открывай!!

Нервы у нее уж точно были совсем не в порядке. Катя решила завтра же утром позвонить другой своей подруге Нине – она врач, она подскажет, куда обратиться.

– Кто там? – спросила она, на цыпочках подходя к двери.

– Это я, – голос принадлежал не ночному призраку с ножом, а Сергею Мещерскому, – Катюша, это ты? Наконец-то, методом «тыка» я вас нашел! Я тут уже полчаса езжу между домами, адрес в памяти восстанавливаю.

– Поднимайся на третий этаж, – велела Катя, – Анфиса, не волнуйся, это Сережка приехал. Помнишь Сережку? Я подумала – лучше будет, если сейчас в этом доме появится мужчина.

– Этот шибзик? – Анфиса хмыкнула. – Тоже мне мужчина. Ну ты даешь, Катька. Да он мне по локоть и тебе по локоть. От кого он нас с тобой сумеет защитить?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное