Татьяна Степанова.

Прощание с кошмаром

(страница 2 из 35)

скачать книгу бесплатно

– А это чье добро? – удивленно спросил водитель. – Эй, кто хозяин?

Послышались голоса: «Бог его знает» и «Нам чужого не надо».

– Да это, наверное, соседа моего, – раздался голос из толпы. – То-то гляжу, его не видно что-то. Куда ж это он делся в суматохе?

Катя, хоронясь за спиной одного из оперативников, выслушала сбивчивые объяснения полного мужчины, данные им сотрудникам милиции: мол, позади него на последнем, если считать от средней двери, сиденье ехал молодой парень. «Какой-то узкоглазый. Ехал с нами не с дома, а подсел где-то по дороге. Вроде сказал мне, что Кимом его звать – я не усек: то ли в честь Коммунистического Интернационала, то ли в честь корейского вождя. На вид восточный, но по-русски говорит, как мы с вами. Наш, в общем, кореец. А вот когда и куда он делся, сказать не могу, – толковал челнок. – Как эти в масках ввалились к нам, сами понимаете, тут уж не до соседей стало. Потом стрельба, потом, как двери открыли, эти твари выскочили с нашими-то деньгами, ну, тут мы тоже по сторонам не оглядывались. А может, он следом за ними утек? Ведь у самой двери сидел. Только зачем? Куда это его понесло?»

Тут его сбивчивый рассказ прервали – омоновцы подогнали наконец собственный автобус и потерпевших начали спешно грузить. Следователь уже терял остатки терпения: в отделе задержанные ждут, осмотр места еще не закончен, да тут работы на сутки хватит!

– А с сумками этими что же? – спросил водитель. – Я, ребята, сразу предупреждаю: что в них – понятия не имею. А то будете потом собак вешать.

– Выбирайте выражения, уважаемый, – сухо отрезал следователь.

Катя молча и с любопытством разглядывала сумки, сиротливо стоявшие на траве. Странно как: ехали челноки в столицу, напали на них разбойники, грабанули, а потом один из челноков словно в воду канул. С чего бы это? Может, это был наводчик? Один из тех, кто помогал «девяточникам» изнутри, «пятая колонна», так сказать? Да нет, чушь. Что эти, в масках, из ЦРУ, что ли? Банальные деревенские бандиты, этакие махновцы-гуляй-поле. У таких все проще пареной репы: побольше угроз, побольше наглости. Они вон и шума особенно не боятся – палят на дороге почем зря. Вывод: не первый это случай у них, а прежние благополучно сходили с рук. Забрасывать же, словно диверсанта, наводчика в автобус, вести его (по рации, что ли?) для таких махновцев – что-то слишком уж мудрено… Но тогда куда же делся пассажир, так и не доехавший до столицы каких-то двадцати километров и бросивший багаж? Да и багаж что-то для челнока маловат… Она оглянулась.

Милиция тем временем тормознула легковушку. Ясно, следователю потребовались понятые для вскрытия и осмотра беcхозного имущества. Катя придвинулась ближе, вытянула шею. Оператор телегруппы дышал ей в затылок, готовясь снимать. И чутье на интересный кадр его не подвело. Из двух спортивных сумок извлекли семь тугих, аккуратно запечатанных пластиковых пакетов с… Катя видела подобные вещички уже не раз: анаша.

– Наркота?! – Едва услыхав, водитель «Икаруса» только руками замахал: – Вы меня в это не путайте, я и так чуть инфаркт тут не заработал.

Почем я знаю, чье это?

Катя краем уха услыхала, как следователь тихо беседовал с оперативниками: можно, конечно, предположить, что анашу в Москву вез тот самый пропавший в суматохе парень. Если это наркокурьер, должен был сразу смекнуть, что после ограбления на дороге не миновать встречи с милицией, а поэтому счел за лучшее смыться, бросив товар, но… Точно так же можно было предположить и то, что наркокурьер – кто-то из челноков, отправленных в отдел. Кто-то, посчитавший за лучшее не афишировать при милиции свое право собственности на эти сумки, а поэтому…

– Ладно, коллеги, сейчас закончим тут, приедем в отдел и разберемся со всей этой неразберихой, – подытожил неудачным каламбуром следователь. – А насчет пропавшего пассажира… – Он ограничился пока тем, что отрядил одного из оперативников повторно опросить толстого челнока о приметах его таинственно исчезнувшего соседа.

Катя присутствовала при осмотре автобуса и наблюдала за кропотливой работой эксперта-криминалиста. Раз не уехала в Красноглинск сразу, теперь лучше подождать, когда здесь все закончат. Надо держаться поближе к этому деловитому следователю. Андреев, кажется, его фамилия…

Солнце пекло немилосердно: час дня. Ого, как время летит! Оператор, закончив видеосъемку, угнездился в тени кустов боярышника на обочине. Туда же с дороги уползла и Катя. А следователь, эксперт, оперативники под палящими лучами все еще осматривали дорожное покрытие – на асфальте шоссе кое-где отпечатались бурой глиной фрагменты протекторов разбойничьей «девятки».

И тут вдруг из-за поворота послышались резкие переливы милицейской сирены. А затем вылетел на всех парах, дребезжа и вихляясь, словно параличный, старенький «уазик»-»канарейка» – средство передвижения дежурной части Красноглинского ОВД. «Канарейка», взвизгнув, тормознула возле «Икаруса».

– Надо же… еще одно… – донеслось до разомлевшей от жары Кати. – В прокуратуру уже звонили – прокурор на обеде, отъехал, ждут. Если здесь закончили, перебрасывайтесь туда. Там работы…

Катя слушала через силу: Господи, какая жара! И это только еще середина июня! Какое-то новое происшествие… Так всегда бывает: не сложились с утра дежурные сутки, значит, как в пословице будет – таскать не перетаскать…

– Колосову в главк уже звонили… Сказал, что едет, чтобы начинали там пока без него…

Катя заставила себя отлепиться от спасительной тени кустов. Насторожилась. Это что еще такое? Если Никита Колосов – начальник отдела убийств областного уголовного розыска, у которого сегодня (это было ей доподлинно известно) соревнования по стрельбе на тренировочном полигоне в Видном, бросает все и мчится сюда, то…

– А что случилось-то? – вкрадчиво спросила она у молодого, мокрого, как мышь, от трудового перенапряга на солнцепеке оперативника, лицо которого, однако, выражало самый живейший интерес к происходящему.

– Жмурик, – интимно сообщил он, – в дежурку какой-то дачник сообщил. Они с семьей в лесу остановились на минутку. Там овраг, а через него мосточек. Ну, жена спустилась и вдруг кричит: да тут крови полно! Там под мостом труба для сточных вод, ну, а он вроде в ней…

– Кто? – Катя испуганно округлила глаза.

– Да жмурик, я ж говорю. Ноги только наружу торчат. Сейчас поедем… Эй, Катя, вы куда? Вы же на машине – так нас с напарником захватите! Это ж сорок седьмой километр у Кощеевки, на границе района.

Катя от неожиданности едва не споткнулась: ну и названьица в Подмосковье у деревень! Тихий Погост, Кощеевка, Красные Могилы, например… И охота жителям обзывать места, где они «родились и сгодились», так мрачно?

…И теперь, сидя в душном кабинете пресс-центра, она снова и снова вспоминала то странное чувство, охватившее ее, когда она уже садилась в машину. Она, помнится, машинально оглянулась: «Икарус», раскалившийся на солнце, сожженная жарой трава в кювете, темная стена леса по обеим сторонам шоссе, дорожный указатель на аэропорт. А над всем этим белесое от зноя небо – как опрокинутая чаша. А в нем – высоко-высоко черная точка. Жаворонок? Скорее галка; какие сейчас жаворонки, откуда? И как в «Неуловимых»: И – ТИШИНА-А-А…

Дико даже представить, что всего каких-то несколько часов назад здесь гремели выстрелы, кричали и бесновались люди…

И только сейчас, уже на исходе дня, вспоминая с содроганием то, что довелось ей увидеть в ТОМ ОВРАГЕ у той самой Кощеевки, Катя понимала: насколько лжива и обманчива была призрачная летняя тишина на подмосковной дороге.

Глава 2 КРАСНЫЙ ОКЕАН

В жаркий полдень, когда дрожит и плавится от зноя воздух над заросшими сорной травой полями, когда липнет асфальт к подошвам, осматривать явно криминальный труп – это, знаете ли, весьма сомнительное удовольствие.

Сама Катя в этом отношении была человеком крайне робким и брезгливым. Однако по роду служебной деятельности осмотра мест происшествий – ДТП, разбойных нападений, ограблений и ДАЖЕ убийств ей было не миновать. «Картинка», снятая на натуре, – соль любого репортажа, а личные впечатления криминального обозревателя на месте происшествия – девяносто пять процентов успеха любой статьи, но… Но каждый раз, когда судьба и собственное безрассудное любопытство толкали ее на этот опрометчивый шаг, сердце Кати замирало в груди, а потом тревожно ухало куда-то вниз к спазматически ноющему желудку. И она старалась с самой первой секунды настроить себя на энергично-деловитый лад, отсечь эмоции и… Но это было легко на словах, а на деле-то…

Когда они с оператором и сыщиками подъехали на сорок седьмой километр и оперативники выскочили из машины и через кусты напролом заспешили к оврагу, Катя вылезать не торопилась и лишь пугливо вытягивала шею, стараясь и одновременно страшась увидеть «жмурика».

– Ну что же ты? Выходи. – Оператор что-то тоже, однако, преувеличенно деловито возился с камерой.

– Сейчас… А где он?

– Оно. Тело. Там, – и оператор сделал жест, каким в римских амфитеатрах зрители приказывали победителю-гладиатору прикончить раненого противника.

И тут Катя внезапно узрела Никиту Колосова. Умение начальника отдела убийств уголовного розыска области неожиданно появляться в тех местах, где его ждут, скажем, ну только лишь через час или вообще к вечеру, изумляло Катю. Ведь Никита с утра был в Видном: палил по-македонски, или как там это делают они, настоящие профи, по движущейся мишени, а от Видного до Красноглинска – дай Боже сколько, но…

Правда, у Колосова теперь новая машина. Старушка «семерка», с которой он, кажется, сроднился и сросся, отдала концы, и Колосов, подначиваемый приятелями, купил себе на Южном рынке подержанную «девятку». Зато самого лихого и бандитского вида – черную, как жужелица, да еще с какими-то пижонистыми «подкрылками», которые, согласно дурацкому вкусу автомобильных купцов, должны были слегка облагородить отечественный жигулевский силуэт, придав ему иномарочный шик.

Известно, что не место красит человека, тем более не новая, пардон, подержанная тачка. Но с тех пор как Колосов пересел на нее, Катя стала замечать в нем кой-какие новые черты. Так, на мускулистой и загорелой шее начальника отдела убийств с некоторых пор появилась тонкая серебряная цепочка. А ведь прежде Никита ничем себя не украшал.

Но сейчас эта серебряная полоска, видимая в вырезе расстегнутой по случаю жары рубашки, в сочетании с пыльной бандитской «девяткой» и пистолетной кобурой из желтой телячьей кожи придавала Колосову дурацкий молодецкий вид, что одновременно позабавило и раздосадовало Катю. Среди ее друзей в «крутого» до сих пор еще не надоело играть одному лишь драгоценному В. А. Кравченко – ее молодому человеку, личная жизнь с которым… Впрочем, обдумывать свои переживания было несколько неуместно. Однако (так уж легкомысленно она была устроена Создателем), прежде чем окончательно выйти из машины и поздороваться с Никитой, Катя успела еще подумать и о том, что с некоторых пор большинство участковых Подмосковья, а также весь прочий младший и средний оперативный состав посетило странное поветрие: все эти профи начали появляться на службе со скромными серебряными печаточками на безымянных пальцах. Кате было крайне любопытно, но, как она ни доискивалась, вычислить истоки этой повальной моды ей так и не удалось.

– Ух и жарко, Катерина Сергевна… Катя… привет, – Колосов выпалил все эти нескладушки единым духом. – Думал, изжарюсь заживо, а ты… ты давно здесь?

– С половины одиннадцатого, мы автобус только закончили осматривать. В Красноглинск все никак не доедем. Этих-то ведь уже задержали. – Катя, хотя она и была рада видеть Колосова, напустила на себя деловой вид.

– А, этих… Ладно, – Колосов махнул рукой. Ясное дело: авторазбойники – не его клиентура. Ими в розыске занимается специальный автотранспортный отдел, начальник и половина личного состава которого пеклись на солнце с самого утра, изыскивая и закрепляя на месте происшествия возможные доказательства по делу. Колосов же к случившемуся с челноками, увы, равнодушен, а к славе коллег – ревнив. Как же, у транспортников красивое и громкое задержание дерзкой банды (тут Кате внезапно пришло на ум, что черная «девятка» бандитов как две капли, вероятно, похожа на колосовское приобретение), а у начальника отдела убийств повис на шее новый жернов, как выражаются в розыске, жмурик, о котором…

– Он с автобуса, что ли? Дежурный из Красноглинска звонил – я не въехал поначалу, сообщили только… – но тут Колосов запнулся. И Катя поняла: дежурный сказал ему по телефону что-то такое, о чем намеренно умолчали в разговоре с ней. Нечто такое об этом трупе, что заставило Колосова, даже малость «не въехавши в ситуацию», все разом бросить и помчаться сломя голову из Видного по раскаленной, забитой транспортом дороге сюда, на сорок седьмой километр.

Однако, поразмыслив, Катя решила не торопиться и, придав себе крайне степенный и загадочный вид очевидца (как-никак она оказалась тут раньше этого самоуверенного профи), начала обстоятельно рассказывать Колосову о предшествующих страшной находке событиях.

Никита (и это тоже было на него не похоже) на этот раз не спешил на место происшествия: он стоял, терпеливо слушая Катины сбивчивые: «а потом мне сказали… вещи… анаша в сумках… а потом челноки…»

– Так, ладно. Пропавший, сбежавший, сгинувший, канувший… пассажир… Ким? Так его сосед называл, говоришь, Катерина Сергевна? Корейское имя. Кореец, значит… Говорят, они собак на свадьбах едят, тех, что с синими языками, – чау-чау. – Колосов внезапно вскинул на Катю быстрый взор и тут же опустил глаза, а окончание этой нелогичной тирады вообще оказалось неожиданным: – Ты туда не ходи. Лучше посиди со своими телевизионщиками в холодке. Нечего тебе там смотреть.

И по тому, как он это произнес, Катя поняла: дело очень серьезное. Более того – дрянь дело. И легкомыслие тут уже не то что неуместно, а даже просто неприлично.

Но она не успела его ни о чем спросить: рядом затормозила старая, вся в пятнах коррозии прокурорская «Волга» – прибыл прокурор Красноглинска. И через минуту они с Колосовым уже спешили к оврагу, тихо, но горячо что-то на ходу обсуждая. Катя же осталась у машины.

Прошло минут пять. Сейчас, вспоминая в своем родном кабинете пресс-центра ВСЕ ЭТО, Катя думала о том, что в те мгновения в ней, видимо, сработал инстинкт самосохранения, предупреждавший ее: НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО. ОСТАНЬСЯ ЗДЕСЬ: ПОСЛЕ УЗНАЕШЬ ВСЕ С ЧУЖИХ СЛОВ, И ТАК БУДЕТ ЛЕГЧЕ, ПОТОМУ ЧТО ПРО ЭТО ЛУЧШЕ УСЛЫШАТЬ, ЧЕМ УВИДЕТЬ ВООЧИЮ. Увидеть… А еще она думала (а по спине полз, полз противный липкий холодок): СКОЛЬКО ЖЕ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, КРОВИ В ЧЕЛОВЕКЕ… Целое море. Безбрежный красный океан.

Подъехала «Скорая». Видимо, кто-то из сотрудников милиции вызвал ее по рации через дежурного, и она только-только доползла из города. Обычно «Скорая» так безмолвно не прибывает – ни тебе сирены, ни синих мигалок. И вообще, она больше походила на похоронные дроги. Медбратья в синих комбинезонах медленно направились туда, куда и все, – к оврагу. И только тогда Катя двинулась за ними следом. Оглянулась, ища оператора – надо же, а он испарился. Наверное, давно уже на месте снимает, а я-то… Уснула, что ли, на ходу?

К горбатому, покосившемуся от времени бетонному мосту через овраг можно было подойти по шоссе, однако, как с удивлением отметила Катя, все «официальные лица» – сыщики, судмедэксперт, прокурор, следователь и начальник отдела убийств и даже эти вот айболиты в синем – двинулись в обход: вниз по крутому склону, заросшему травой и кустами.

Загадка тут же прояснилась. На обочине в кустах дежурил один из оперативников.

– На мосту и шоссе криминалист работает, – пояснил он Кате. – Просил, чтобы там никто пока не бродил. Спускайтесь, если хотите, во-он там. Только осторожно – скользко и крапивы полно.

Катя поинтересовалась, отчего это на дороге ни одной машины. Оперативник буркнул, что на повороте перекрыли движение.

– А вообще-то здесь сейчас мало кто ездит. Мост совсем недавно починили, а то два года все крюк делали, – добавил он. – И вообще… Нечего им, посторонним то есть, пялиться тут. И так уж… Чем меньше про это паскудство в городе узнают, тем лучше.

Трава на склонах оврага была по пояс – влажная, несмотря на жару, сочная. Белые зонтики дудника качались, осыпая Катю душистой пыльцой, когда она раздвигала их руками. На сломанных стеблях выступал густой сок. От влаги, солнца, аромата цветущих трав у нее перехватывало дыхание. А потом она услышала глухое гудение, точно где-то внизу, в зарослях орешника и черемухи, работал маленький неутомимый мотор.

Мухи! Господи ты Боже мой, такое количество мух Катя видела впервые в жизни. Синие, черные, зеленые с металлическим отливом, крупные, точно слепни, сытые мухи – падальщики, трупоеды. А потом она увидела, а точнее, почувствовала и то, что их привлекло в таком количестве в этот овраг, эту вырытую в глине талыми водами гигантскую могильную яму.

На дне оврага, заросшем мхом и осокой, на этом изумрудно-зеленом фоне четко выделялись темно-багровые пятна. Точнее лужи: маленькая, побольше, еще побольше, еще…

В первые секунды Катя, щурясь (после слепящего солнца глаза плохо привыкали к тенистому сумраку), еще не могла различить, что это, но затем… Огромная лужа крови растеклась по траве. И к запаху зелени, черемухи, земли, глины, нагретой солнцем смолы на стволах уже примешивался тошный смрад, от которого подкашивались ноги, хотя так и подмывало бежать, бежать прочь без оглядки. Возле кровавых луж работали эксперт из местного ЭКО и один из оперативников, которому следователь, видимо, поручил помочь эксперту собрать образцы травы и почвы. Сейчас, сидя у себя в кабинете, Катя вспоминала их лица – бледные, напряженные, покрытые испариной. Никогда еще ей не доводилось видеть так явственно, как люди, собрав в кулак всю свою волю, пересиливают себя, чтобы не бросить все это – эти пропитанные черными вонючими сгустками клочки мха, катышки глины, которые нужно аккуратно упаковать и опечатать как вещдок… Горек хлеб милиционера, ох как горек! А порой он вообще не лезет в горло – застревает комом. Только водка и помогает или спирт… А судить легко тем, кто ничего этого не видел…

Но самое жуткое еще ожидало Катю впереди. Кровь – это было лишь начало. Катя увидела Колосова. Он, следователь, судмедэксперт в комбинезоне, прокурор – все были под мостом, где поперек оврага была уложена неизвестно для какой надобности (вроде для стока вод, хотя они в нее и не попадали) огромная ржавая труба. Кровавый след на траве вел именно к ней.

Катя остановилась на склоне оврага. Туда, вниз, было нельзя, там работали ее коллеги. Колосов и все остальные осматривали нечто, только что извлеченное ими из трубы. И это нечто было полуголым человеческим телом. Только очень странным телом, в котором не хватало самого главного, отчего оно казалось каким-то чудовищным, неестественным обрубком, чем-то искусственным и несуразным.

Катя споткнулась о выступающий корень и судорожно ухватилась за куст. Черт, шиповник! Одуряюще ароматный, усеянный восхитительными цветами – такому место в райском саду, а не в этой яме. Шипы впились в ладонь, но она даже не почувствовала боли, потому что…

У тела в траве не было головы. От плеч – пустота: багровая жуткая рана. Когда отчленили голову, кровь хлынула рекой и вытекла до капли.

Катя поймала себя на мысли, что ее лицо сейчас, наверное, такое же, как у тех двух – эксперта и опера: искаженное еле-еле сдерживаемым отвращением. Этот обезглавленный труп в луже крови просто ужасен. Он омерзителен.

Но она одернула себя: хватит. Прекрати это! Перед тобой изуродованное человеческое тело. И всего каких-то несколько часов назад его обладатель был жив и, быть может, прекрасен, как Аполлон. А теперь он действительно тлен и ужас, прах, предмет осмотра, работы твоих коллег и твоей, кстати говоря, тоже, потому что в этом овраге произошло нечто страшное – убийство и надругательство над человеческим существом. И не обезглавленный мертвец – чудовище, а те или тот, кто это сотворил с ним.

– Екатерина Сергеевна, про ЭТО пока никто не должен знать. Ни одна газета, ни один журнал. Очень на вас надеюсь, ну, да мы и в прошлом друг друга всегда понимали. Пока дело не прояснится – ни строчки для печати или телевидения, – это сказал начальник Красноглинского розыска Жаров. Катя и не заметила, как он подошел. Она торопливо кивнула.

– Конечно. Как скажете, Григорий Петрович. Но я могу сейчас хотя бы для себя послушать выводы патологоанатома?

– А он пока никаких выводов и не делает. До вскрытия все откладывает.

– А насчет времени совершения… когда все это… весь этот ужас…

– Давность – более пяти часов. Но его убили не здесь, Екатерина Сергеевна, – Жаров мрачно глядел на склон оврага. – Убили наверху на мосту. Видимо, он приехал с кем-то на машине. Потом труп перенесли сюда. Ну, и уже здесь…

Катя прикинула в уме: давность наступления смерти пять часов. Выходит, убивали ранним утром – около половины седьмого, спустя всего каких-то два часа после того, как не так далеко отсюда было совершено нападение на автобус с челноками, когда там уже была милиция и…

– Дежурный передал перечень того, что изъято при обыске у задержанных, – подойдя поближе, она услышала обрывок разговора следователя прокуратуры и прокурора. – Значит, у них при себе было два газовых пистолета типа «ПМ» калибра девять миллиметров, пистолет «ТТ», боеприпасы к нему, а также два неиспользованных газовых патрона, две мобильные радиостанции, две тротиловые шашки – их в багажнике обнаружили, четыре шерстяные маски и комплект полевой военной формы с капитанскими погонами. Но ничего такого, чем бы можно было…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное