Татьяна Степанова.

Царство Флоры

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Да в лесу ведь, сами знаете, Марат Евгеньич… Строго ведь сейчас. Того ведь, этого…

– А ты разве не егерь, не хозяин здесь?

– Да как сказать, хозяин-то хозяин, но… Непорядок это.

– Конечно, непорядок. За непорядком я и пер сюда двести с лишним километров. Порядки и правила мне и в Москве надоели вот как. – Марат чиркнул себя ребром ладони по горлу. – За непорядок и плата будет непорядочная. – Он достал из кармана куртки бумажник и отсчитал егерю двадцать пять тысячных купюр. – Вот, прими.

– Марат Евгеньич!

– Подожди, я опять матери позвоню, айн момент. – Марат снова прижал сотовый к уху. Набор одной кнопкой. Гудки, гудки…

– Алло!

Голос матери слегка запыхавшийся, оживленный.

– Мама, это я. Привет, где ты была? Я звоню, звоню.

– Здравствуй. – Голос матери, такой близкий за сотни километров. – Я Тофи выводила.

Тофи – маленький серый пудель на тонких лапках, сквозь стриженую шерсть розовое тельце просвечивает, как сосиска. Самое дорогое для Александры Арсеньевны существо, ну, конечно, если не считать сына, Марата.

– Как себя чувствуешь, мама?

– Хорошо, и давление сегодня хорошее.

– Я рад тебя слышать.

– А ты где?

– Так, в одном месте. Далеко от Москвы.

– За городом? Ты в клубе? Ты там… с кем-то, да? С женщиной? – В голосе Александры Арсеньевны – легкая трещинка.

– Я один, мама.

– Я ее знаю?

– Я один.

– Никто, Марат, ты слышишь, никто никогда не будет любить тебя так, как я.

– Я в охотхозяйстве в Евпатьеве. Я пробуду здесь до завтра.

– Ты же не собирался на охоту. И потом – какая сейчас охота? Разве можно…

– Так получилось, мама. Спонтанно. Мне надо было уехать. Мне захотелось.

– Тебя очень хорошо слышно. Отличная связь, как будто ты в другой комнате.

– Я приеду к тебе, мама. Как только вернусь, я приеду.

Марат отнял телефон от уха и поднес к губам. Мама… Ей было девятнадцать, когда он родился, а отец был намного старше… Она всегда пользовалась успехом у мужчин. Когда отец умер, ей предлагали выйти замуж не раз и не два, но она не вышла из-за него, Марата… Золотистые волосы, лебединая шея, улыбка, как у Марины Влади… Мама… какие цветы ей выбрать на этот раз в «Царстве Флоры»? Что-то редкое, экзотическое? У них все есть, они…

– Баню-то затапливать, Марат Евгеньич? – в который уж раз проникновенно осведомился егерь Мазай, успевший спрятать «гонорар» в карман необъятных своих камуфляжных шаровар.

– Утром. А сейчас… прямо сейчас я бы хотел… ну, ты слышал чего.

– С дороги-то, не отдохнумши? Двужильный вы, что ли?

– Я охотиться приехал. Стрелять.

– Эх, попадемся охотнадзору! Или менты, не ровен час, нагрянут.

– Ты же лес как свои пять пальцев знаешь. Та поляна у оврага, про которую ты в прошлый раз говорил…

На поляне у оврага, по дну которого протекал ручей, егеря разбрасывали соль. К ручью на водопой сползалась, сбегалась разная тварь лесная, в том числе, конечно, и кабаны, которых развелось в последнее время в Евпатьевском лесу видимо-невидимо.

– Я в засаде буду, в кустах, – сказал Марат. – Сейчас только переоденусь, сапоги достану из багажника.

– Ладно, тока, чур, уговор – если матки с поросятами, то вы, это… не берите уж греха на душу.

Куда я потом с молодняком-то денусь. С сиротами. Там здоровый один есть, ну, секач… Если придет на соль – ну, значит, ваше счастье. – Егерь прищурился. – Так и не понял, чего горячка-то у вас такая? Муха-то какая укусила вдруг, чтобы так вот, без предупреждения, без звонка из Москвы, сюда?

– Просто пострелять захотелось. – Марат усмехнулся. – В кабана.

В лес они пошли на вечерней заре. Пешком. Егерь Мазай вел, как настоящий Сусанин – мимо болота, мимо хвойной пади к оврагу. Солнце огненным шаром таяло, растекалось лавой по горизонту.

– Сумерничать они придут всем выводком, косяком всем, – шептал Мазай. – Страсть как соль любят. Нажрутся – и пить, и айда хрюкать. А потом, как желуди-то поспеют попозжей, к концу лета, и вообще… Все, тихо, замолчь! Пришли. Вон она, поляна. – Он раздвинул ветки, указал в синие сгущающиеся сумерки.

Марат широко расставил ноги, уперся ими в землю, бесшумно передернул затвор карабина.

Сумерки. Сонные голоса птиц.

Зеленая луна на пепельном небе.

Где-то там, в овраге, – ручей. Далеко, далеко от Москвы. Следы на раскисшей глине вдоль кромки.

Мама, как же это получилось у нас, как же это вышло, что ты там, а я здесь? Я твой сын, и я тебя очень…

– Евгеньич! – просипел из кустов Мазай.

Марат, согнувшись, подался вперед. Луна заливала поляну колдовским, мертвенным светом. И на фоне этой лунной мглы маячили какие-то крупные темные пятна. Марат сжал карабин враз вспотевшими руками. Кабан, секач. Ну, иди же сюда, зверюга, иди ко мне!

Впереди затрещали ветки. Послышалось шумное сопенье, чавканье. Темное пятно надвинулось, обдавая густым звериным запахом. Крупный кабан нюхал воздух, поводя рылом, в лунном свете белели клыки. Внезапно раздался испуганный поросячий визг где-то там, внизу, на дне оврага. Кабан шумно хрюкнул и начал всем корпусом пятиться назад. «Все, стреляю, иначе уйдет!» – подумал Марат и плавно нажал на курок. Грохот, эхо выстрела в темном лесу и – яростный животный визг, треск валежника, топот.

– Стреляй, Евгеньич! Стреляй, ну! – заорал егерь Мазай.

Марат выстрелил дважды – пах! пах! Визг оборвался хрипением где-то в чаще, потом снова послышался треск, топот.

– Не попал, промазал, ах ты, чтоб тебя! Ушел сволочуга! – Егерь выскочил из кустов. – Ранили вы его, только зря раскровянили. Что теперь я делать-то буду? Раненый секач лесу – это караул кричи, вот оно что это такое. Хорошо как сдохнет сам где-нибудь в бучиле, а то если не сдохнет? Освирепеет. А тут грибники, деревенские в лес попрут… Задерет, убьет кого-нибудь.

– Пошли по следу. – Марат закинул карабин на плечо.

Ему было досадно и слегка стыдно перед Мазаем. Но, в общем-то, ничего, даже весело. В принципе трофей был упущен, но вся соль охоты – здесь, на этой прикормленной солевой поляне в чаще леса, лихорадочное ожидание в засаде, ужас и восторг, наконец, кабан и сам выстрел – была испытана, прочувствована от корней волос до кончиков пальцев. Дрожь унялась, и осталась только усталость. Впервые за весь этот длинный день – день далеко от Москвы – Марат ощутил, как он устал.

Но, пересиливая себя, он повторил:

– Пошли по следу, Мазай.

Но егерь только рукой махнул, только сплюнул и выругался матерно. И от его мата на душе Марата стало совсем хорошо, покойно.

Глава 8
РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК И ФРАНЦУЗСКИЕ СНЫ

Выпадают дни, когда все с самого утра как-то не задается. И настроение, и радость бытия падают ниже низшего своего предела. Катя, еще не умывшись и не позавтракав, начала названивать по телефону Драгоценному, но телефон всякий раз отвечал: «Абонент недоступен». Разлука и неизвестность давили на сердце тяжестью. А тут еще за всеми этими расстройствами и на работу катастрофически опоздала. Из «Вестника Подмосковья» позвонили – статья о подростковой преступности не пошла в печать, слишком все сурово, натуралистично и безрадостно в перспективе, мало оптимизма, который с некоторых пор стал пламенно приветствоваться на страницах «Вестника». Оптимизм. Какой там, к дьяволу, оптимизм! Но в результате статью пришлось срочно править, добавлять смягченные данные криминальной статистики, срываться из главка и мчаться в редакцию.

Редакция «Вестника» помещалась на Остоженке. Катя промаялась там до самого обеда, обсуждая с главным редактором перспективы сотрудничества пресс-службы ГУВД и прессы и те подводные камни, которые внезапно возникли в их отношениях. Пообедать она решила где-нибудь в кафе, ну, хотя бы на уголке Сивцева Вражка или же в каком-нибудь из симпатичных переулков в районе Пречистенки. Например, вот в этой уютной кофейне в Афанасьевском. Название переулка показалось ей знакомым. Не далее как вчера… Ну конечно же… Катя, шаря в сумочке, прошла мимо кофейни. Извлекла глянцевый кусочек картона – визитку. И увидела тот самый дом и вывеску. Дом № 7 – «Царство Флоры». Витрина нарядного цветочного магазина.

«Надо же, они торгуют цветами, – подумала она, глядя на визитку с фамилией Тихомиров. – Эти двое вчерашних господ, они торговцы цветами… Что может быть общего… Странно, отчего Колосов не поверил этому, как его… Андрею Балмашову? Он ведь не поверил ни единому его слову – «кто-то бродит в доме, меня пытались задушить». Он, этот Балмашов… он так это рассказывал… У него такой взгляд был – брр! Ужас смерти… Эта ночная погоня в лесу. Но где-то это уже было. Словно что-то подобное я уже слышала или читала… У Конан Дойла есть рассказ про ожившую мумию, как она выслеживала своих жертв. Может, поэтому Никита и не поверил ему? Да нет, он детективов принципиально не читает».

Она взялась за ручку двери, которая была из зеленого пластика. Вывеска «Царство Флоры» тоже была изумрудно-зеленого цвета. Она притягивала взгляд, выделяясь на фоне серой громады бывшего доходного дома.

Царство Флоры – богини цветов…

У входа мелодично звякнул колокольчик. Катя переступила порог, и почти сразу ее окутало волной аромата. Просторное, залитое солнцем помещение. На фоне белого декора – яркие пятна. Цветы, цветы, цветы… Зеленая стена молодого бамбука, точно ширма, отделяющая часть зала. Белая винтовая лестница на второй этаж. Возле нее – клумба, да, да настоящая стилизованная клумба: дубовая бочка с землей, а в ней… подсолнухи. Огромные, желтые, с черно-коричневой серединой, настоящие подсолнухи.

Катя сделала несколько шагов в глубь магазина. У стойки с компьютером никого, в зале пусто – ни продавцов, ни покупателей. А это что? Неужели лютики? Самые обычные полевые лютики в вазе, и это по соседству с пурпурными каллами и орхидеей, чьи соцветия так похожи на тропических бабочек?

«Какой отличный магазин, сколько всего, надо взять на заметку», – подумала Катя и увидела на стене тканый гобелен. Не постер, не репродукцию, которыми обычно украшают стены офисов и торговых залов, а гобелен довольно больших размеров, так что изображение на нем, казалось, господствовало, царило над всем помещением, купаясь в лучах солнца.

По краю гобелена шел причудливый орнамент в виде переплетения трав и цветочных стеблей. Краски ткани были яркие, новые, и весь вид гобелена говорил о том, что это, скорее всего, новодел, а не создание старых мастеров.

«Французская картина, – решила Катя. – Кажется, это Никола Пуссен… Да, похоже. Однако странная какая».

Она отступила к желтым подсолнухам. Они так похожи на желтые блюдца, по ним можно гадать, так же как и вон по тем белым полевым ромашкам – любит – не любит. Подсолнухам надо много солнца. Говорят, что они поворачивают вслед за ним свои желтые головки. А на этой картине солнце на тканом небосводе представлено возничим, управляющим квадригой лошадей. Солнечный бог Аполлон – Гелиос, прекрасный, недоступный. И как жадно на него смотрит вот эта женщина, изображенная в центре, смотрит из-под руки…

– Я не знаю, что мне делать… Я погибаю…

Тихий женский голос. Катя замерла от неожиданности. В этом пустом зале среди цветов…

– Сережа, я погибаю, а он… он ведет себя так, словно я…

Голос доносился сверху, с лестницы.

– Марин, но чем я-то могу тебе помочь?

Женскому голосу ответил мужской – тоже тихий, низкий, мягкий.

«Надо окликнуть, поздороваться, нельзя вот так стоять под лестницей и подслушивать чужие излияния». Но Катя никого не окликнула.

Эта картина… Что-то в ней не так. Что-то не то. Покой, умиротворяющий покой во всем… Шмель вон жужжит, бьется о стекло… Яркие краски новой ткани. Дождь лепестков, поляна, усеянная цветами, место полуденного отдыха в тени деревьев и шпалер, увитых виноградом и дикими розами. И персонажи. В центре – сама Флора, владычица цветов, царица садов и бутонов, и ее странная свита. Восемь фигур. И над всем этим в облаках – солнечная колесница и бог – такой далекий, желанный…

«Вот этот, склонившийся над кувшином с водой, смотрящий на свое изображение, явно Нарцисс, – решила Катя. – Вон и цветы, белые нарциссы у него в руках. Рядом с ним – его подруга. Как же ее звали… забыла… А этот, опирающийся на копье… охотник со сворой гончих… Господи, какая ужасная рана у него на бедре… Так реалистично все изображено, выткано. Кровь… капли превращаются в цветы. Что это за цветы?»

– Ничем ты мне не можешь помочь. И никто мне помочь не может. Знаешь, я ведь уйти отсюда хотела. Совсем. Почти уже решилась, но…

– Это не выход, вряд ли что это для тебя изменит. А мы все здорово потеряем с твоим уходом. И Андрей тоже много потеряет.

Голоса на лестнице. Женский и мужской. Женский доверчиво жалуется, сетует, мужской утешает.

– Никогда не думала, что такое со мной может случиться. Понимаешь, у меня нет своей воли. И гордости никакой тоже уже не осталось. А он все это видит. Он видит, что я готова унижаться, и ему все равно. Я ему от этого еще больше противна.

– Не пори ерунду. Он к тебе очень хорошо относится.

– Откуда ты знаешь?

– Мне ли Андрея не знать? Мы друзья с первого класса. Он… Ох, Марин, ну что тут скажешь? Он хороший человек, очень талантливый, но он не хозяин своей судьбы в этом вопросе.

– По-твоему, это она – хозяйка его судьбы? Флоранс? Эта сумасшедшая?!

– Тихо, тихо… Ну не надо так. Дело не в Флоранс. Просто…

– Он женился на ней из одного только голого расчета!

– Конечно, по расчету. Но ты не должна осуждать его. Он думал в первую очередь о своем уникальном даре, о деле, о нашем общем, если уж на то пошло, благополучии.

– Он женился на ней только для того, чтобы в любое время, когда ему вздумается, беспрепятственно таскаться во Францию, в этот ваш чертов замок!

– Этот замок… Марин, я тебе сейчас скажу одну вещь. Ты только выслушай меня спокойно. Я хочу, чтобы ты поняла. Этот замок… Ты сама знаешь, я заграницу не люблю. Не хмыкай. Дело не в деньгах, не в их менталитете. Дело в том, что так уж сложилось. Я русский человек, я, наверное, намного больше русский, чем мне бы даже этого хотелось. И я там чужой. Я с этим смирился и особо из-за этого не комплексую, не переживаю, наоборот даже. Я хочу жить здесь. И хочу жить хорошо. Очень хорошо. И знаю, что у моих детей не будет иной судьбы, кроме этой, здешней, но…

– Но он же совсем другой! Другой!

– Вот именно. Андрей другой. Хотя мы с ним и дружим больше тридцати лет, за партой одной вместе сидели, я всегда это знал. Он другой. Он стремится к таким вещам, о которых большинство не задумывается и не помышляет.

– Я иногда не понимаю, чего ему нужно? Что его гложет изнутри?

– Я тоже порой этого не понимаю. Лучше я расскажу тебе о том, как мы тогда впервые приехали в замок Шенонсо и познакомились с отцом Флоранс. Это было поздней осенью, в ноябре. Мы с Андреем приехали из Парижа на машине и шли по аллее. Цветы в садах Медичи, окружающих замок, были уже выкопаны, и клумбы покрыты зеленым дерном. Моросил мелкий дождь, и в мокрой дымке мы увидели… Я так хорошо все это помню: стрельчатые арки, мост-галерея, перекинутая с одного берега реки на другой. Мы вошли, не повстречав никого на входе. Поздней осенью туристы почти не приезжают. Где-то в залах топили камины – мы чувствовали запах дыма и дров. Нас окликнул охранник и повел в белый вестибюль, где отец Флоранс как раз заканчивал свою очередную композицию. Для большой флорентийской вазы из черного мрамора он выбрал очень простую, гениально простую композицию. Зеленые кипарисы, белые лилии, зеленые гиацинты и можжевельник. Никогда прежде, нигде, ни на одной флористической выставке ни в Амстердаме, ни в Челси, ни на Ситэ в Париже, честное слово, Марин, я не видел ничего прекраснее этой его работы. Я понял тогда, какого уровня мастером является главный флорист замка Шенонсо. Андрей же понял это гораздо раньше меня. Он понял и другое, что это цех, понимаешь, замкнутая каста, проникнуть в которую со стороны, стать там своим ему – чужому, иностранцу, русскому – практически невозможно. Есть только один шанс, всего один.

– Ну да, жениться на полоумной дочке главного флориста. Продать себя.

– Если бы у меня был такой же талант, как у него, я бы тоже использовал этот шанс.

– Что – бросил бы жену, троих детей ради…

– Иногда что-то надо приносить в жертву. Жизнь заставляет, Марина. А великие шансы даются нам только раз. Если не используешь, горько потом пожалеешь. Но я не о себе говорю. Я не художник, не мастер, как Андрей. Я просто очень неплохой администратор, деляга. Но я могу понять, что движет творческими людьми. И поверь мне, Андреем двигало тогда чувство, которому он не мог противостоять. Если бы он не использовал этот шанс, он бы… Я не знаю, что бы с ним было.

– А я не знаю, что с ним творится сейчас, – женский голос звенел. – Он стал какой-то совсем другой. Я его порой просто не узнаю. Что ему нужно? Я ведь ни на что не претендую, Сережа. Я не смогу заставить его развестись с ней, я этого и не требую, но… Но он даже не хочет меня как любовницу. Совсем не хочет, даже не смотрит на меня, не замечает. А сейчас Флоранс вернулась, и вообще…

– О Флоранс можешь не беспокоиться. – Мужской голос усмехнулся. – Это я тебе говорю.

– Ах, откуда ты знаешь. Он ночью с ней там дома вдвоем, и они…

– А ты не пробовала одеваться по-другому, Марин?

– Что?

– Слегка посексуальнее. И прическу бы изменила, покрасилась, что ли, в рыжую. Со стилистом посоветовалась бы. Ну не знаю, попыталась бы как-то удивить его собой.

– По-твоему, я совсем некрасивая, да?

– Да господи, нет, конечно, ты вон какая у нас славная, но… Меняться надо. Все меняется, Марин. Жизнь меняется. И мы должны меняться, приспосабливаться. Метаморфозы, Марин, – это приметы времени.

– Но я не хочу меняться. Я хочу, чтобы он полюбил меня такой, какая я есть.

– Ты же знаешь, Андрей любит такими, какие они есть, только…

– Цветы? Да это же просто товар, товар, который мы продаем. А я… я живой человек, неужели он этого не понимает? Живой, живой!

Топот острых каблучков куда-то прочь, наверх. Шаги вниз – энергичные, уверенные, мужские.

По лестнице спустился широкоплечий блондин плотного телосложения в серых брюках и белой сорочке. При галстуке, но без пиджака. Увидел Катю. И Катя сразу его узнала: тот самый вчерашний посетитель – Сергей Тихомиров.

– Добрый день, – поздоровался он. – Ха, вот так неожиданность! Хотя чего уж тут неожиданного, сами с Андреем вчера напросились.

Катя поняла – он тоже сразу ее узнал, а вчера в кабинете, казалось, почти и не смотрел в ее сторону.

– Меня зовут Екатерина Сергеевна, я по поводу…

– А я Сергей. Вы тоже в уголовном розыске работаете, как и тот парень вчерашний, майор?

– Я занимаюсь информационным сопровождением, – уклончиво ответила Катя (скажешь, что ты из пресс-службы, только все испортишь).

– Информация дело полезное, нужное. – Тихомиров откровенно разглядывал Катю. – Без информации сейчас никуда. Чем шире резонанс, тем лучше. Ну и как вам, Екатерина Сергеевна, тут у нас?

– Я не ожидала попасть в цветочный магазин, – честно призналась Катя.

– Да, лавочка у нас еще та. За одну аренду в центре сколько платим – уму непостижимо. – Он извлек из кармана брюк пульт, включил плазменную панель, укрепленную над столом с кассой и компьютером, которую Катя и не заметила. Экран запестрел, как клумба, – калейдоскоп цветов закружился, потом замедлился и обернулся медленно распускающимися бутонами. Лепестки упруго выгибались, набирали силу, расправлялись – и вот уже на экране расцвел хрупкий цветок, названия которого Катя не знала.

– Должен вас огорчить, Андрей здесь практически не бывает, его можно застать только в Воронцове, там наше основное хозяйство. А здесь у нас, как видите, просто лавка, пункт реализации для удобства клиентов и престижа фирмы. – Тихомиров смотрел на Катю с высоты своего роста. – Да и меня вы тут случайно отловили. Здесь у нас обычно только продавщицы, кстати, они сейчас явятся, обедать пошли в кафе. А из нашей топ-команды тут бывает регулярно только наш флорист Марина Петровых. Да вы ее слышали. – Он усмехнулся. – Вы ведь нас подслушивали. Я видел сверху, как вы вошли. Кстати, какое у вас звание?

– Капитан милиции. Я не подслушивала, я впала в ступор от восхищения, – в тон ему ответила Катя. – Засмотрелась на бочку с подсолнухами и на вон тот гобелен.

– А это… это так, баловство, французские сны… Вы на меня не обижайтесь, Екатерина Сергеевна. Я сам обалдел от неожиданности, признаться, так скоро я гостей из милиции не ждал. Когда это с Андреем стряслось и он мне позвонил в панике, мы думали, что дальше предпринять. Андрей решил к вам в органы обратиться. В отделении с нами и говорить бы никто не стал, просто отмахнулись бы, спровадили, как обычно. Хорошо, у него телефон остался одной клиентки, он ей свадьбу дочери декорировал, ну, все там свадебные флористические прибамбасы делал. А муж этой бабы… то есть клиентки… генерал МВД, шишка. Вот он и позвонил напрямую. Они нас к вам направили, так как нападение на Андрея было совершено, как нам сказали, на территории области, и поэтому…

– А на него действительно напали? – спросила Катя.

– То есть как? Конечно. – Тихомиров с недоумением уставился на нее. – Он мне позвонил в пятом часу утра, сам не свой. Подождите, а вы что же…

– Я пришла задать несколько вопросов. – Катя собрала, связала в узелок всю отпущенную ей богом наглость и апломб. (Что скажет Никита, узнав, что она снова сунулась не в свое дело? Ведь нипочем не поверит, что она оказалась здесь, у дверей этого «Царства Флоры», ну совершенно, совершенно случайно!)

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное