Татьяна Степанова.

29 отравленных принцев

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Ну хорошо, если вы так категорически настаиваете, мы проведем повторно… Да, конечно, комплексную… Хорошо, хорошо, я сама лично займусь… Хорошо, сегодня же, образцы все у нас… Обязательно позвоню насчет результата.

– Донимают, Валентина Тихоновна? – посочувствовала Катя.

– Да вот розыск что-то озаботился. Не понимаю, вроде и на убийство не похоже, обычный несчастный случай… Ну а ты ко мне зачем пожаловала?

– Я как всегда. – Катя достала блокнот и диктофон.


В Столбах Никите Колосову пришлось задержаться на все выходные. Вместе с Лесоповаловым они присутствовали на вскрытии. Процедура эта всегда вызывала у Колосова желание выпить водки, и немедленно. Как на грех, судмедэксперт попался говорливый жизнерадостный оптимист, сыпавший шутками и сентенциями над распростертым на оцинкованном столе бездыханным телом.

– Ну, чем обнадежите? – кисло спросил Лесоповалов. – На отказной потянет?

– Не знаю, не знаю, Константин Михалыч, – судмедэксперт загадочно усмехнулся, – смотря что вы хотите тут увидеть.

– Ну а вы что видите? – спросил Никита.

– Был здоровый, крепкий, молодой, а стал… Множественные переломы ребер, таза. Получены в результате падения с высоты, все имеют посмертный характер.

– То есть? Не понимаю, – нахмурился Колосов, – он разве не от того умер, что упал?

– Нет, смерть наступила на несколько секунд раньше в результате паралича сердца и органов дыхания. По-моему, именно этот приступ и спровоцировал падение.

– То есть, по-вашему, смерть наступила по естественной причине? По болезни, что ли? – сразу оживился Лесоповалов.

– Вид его мне очень не нравится. Внутренняя картина, так сказать, – ответил эксперт, – желудок, печень, селезенка в таком состоянии, что…

– Он был пьян? – спросил Никита.

– Примерно в средней степени алкогольного опьянения. Пил не на пустой желудок. Накануне плотно ужинал.

– Вы считаете, тесты на наркотики необходимы? – спросил Колосов.

– Они не помешают, но… – эксперт покачал головой, – я повторяю, меня крайне настораживает состояние его печени. И вообще…

– Что?

– Я бы хотел знать, что стало главной причиной паралича сердца. Вы только взгляните на это. – Эксперт широким жестом указал на то, на что Колосов старался смотреть как можно реже. – Здоровый тридцатилетний бугай, спортсмен, и нате вам – полнейшая деструкция.

– Это как же понимать – деструкция? – подозрительно спросил Лесоповалов.

– А так, что я настоятельно требую, чтобы сюда приехал коллега из химлаборатории. Все необходимые материалы для исследований я буду готовить уже сейчас. А с консервацией повременю до их приезда.

– Что он насчет консервации говорил? – тихо и недовольно спросил Лесоповалов, когда они с Никитой шли к машине. – Морозить, что ли, жмурика отказывается? Нет бы по-простому все объяснил, а то напускает тумана…

– Он хочет сохранить труп Студнева в том виде, в каком он поступил в морг. Возможно, он предполагает, что Студнев перебрал героина или синтетика какого-нибудь.

А может, и…

– Ну что, что, говори!

– Ничего, так, – Колосов пожал плечами, – буду Заварзиной звонить.

Однако подполковник Заварзина Колосова ничем не заинтриговала. В тот момент, когда Катя сидела у нее в кабинете в экспертно-криминалистическом управлении, Колосов находился в Столбах в уголовном розыске. Проверяющий из министерства снова корпел над отчетностью. Но уже не он и его инспекционная справка занимали мысли начальника отдела убийств. Заварзина версию наркоинтоксикации Студнева категорически отвергала.

– Валентина Тихоновна, а вы сами с результатами судебно-медицинской экспертизы знакомились? – спросил Колосов. – Там так и осталось неясным, от чего же в конечном итоге наступила смерть. Значит, никаких наркотиков он не принимал? Да, да, я ознакомился с вашими выводами… Ну, конечно, доверяю… А вот там момент есть у эксперта для меня неясный о присутствии во внутренних органах погибшего и в тканях какого-то сульфата или сульфита… – Он слушал Заварзину. В этот момент в дверь кабинета заглянул помощник дежурного.

– Никита Михайлович, у вас телефон все занят, а там…

Колосов махнул на него рукой – подожди, ты еще тут!

– Ну, значит, мы договорились, Валентина Тихоновна, насчет повторной комплексной экспертизы, – вкрадчиво уточнил он. – Все. Целую ручки. Как всегда ваш вечный должник.

– Никита Михайлович, там заявительница пришла, – доложил помощник дежурного, когда Колосов закончил разговор.

– Какая еще заявительница?

– Ну свидетельница. Это по тому самоубийце с Октябрьской улицы, что с балкона сиганул. Нам что, устно ее допросить или формальное объяснение брать? Лесоповалов в администрацию убыл, сказал – вся информация по этому делу, если будет, к вам.

– Старуха, наверное, какая-нибудь, соседка? – поморщился Колосов.

– Да нет, молодая, девчонка совсем, – юный помощник дежурного сразу стал сама серьезность и важность, – попросила меня, ну, информацию по этому случаю дать, я решил вам доложить… Странная она какая-то, взволнованная, едва не плачет…

Колосов поднялся из-за стола, по дороге украдкой заглянул в соседний кабинет. Проверяющий из министерства, бессильно откинувшись на спинку кресла, курил. На лице его была написана смертельная скука. Никите даже стало жаль человека.

Внизу в дежурке не оказалось никакой заявительницы.

– Ну и где же она? Я ж ей тут велел ждать. Может, на улицу вышла покурить? – засуетился помощник дежурного. – Нет, ну что за люди!

– Не она ли? – Колосов кивнул на окно.

– Она. Что это она, уходит, что ли?

– Кажется, да, – Колосов ринулся во двор.

Свидетельница не курила – она медленно шла по двору мимо милицейских машин. Колосову показалось: совсем девчонка, школьница – маленькая, худенькая, как тростиночка. Волосы как у клоуна, не рыжие даже, а какие-то красные и все в мелких колечках-кудряшках.

– Девушка, вы по поводу Студнева пришли? – громко окликнул ее Колосов.

Она вздрогнула, остановилась, обернулась. У нее были зеленые глаза, темные брови вразлет, матовая нежная кожа и веснушки. На вид – лет пятнадцать, и она казалась такой хрупкой, что рядом с ней Колосов показался себе неповоротливым, как бегемот. Ясно было, что через пару лет этот огненный воробышек может превратиться в такую жар-птицу…

– Вы что, знали Максима Студнева? – напрямик спросил ее Колосов.

– Я? – Она порывисто шагнула в нему. – Я пришла узнать… Я была у него дома, мне там сказали… Он умер, погиб? Его убили, да? Ой, ну как же это… Что ему теперь будет за Макса?!

Колосов оценил ситуацию: такие вопросы на улице не обсуждают.

– Ну-ка, пойдемте ко мне. Вас как зовут?

– Саша.

– Очень приятно, меня Никита… Никита Михайлович. А вы где, Саша, живете, здесь, в поселке?

– Нет, я на автобусе приехала от метро. Он не знает, что я поехала сюда, – рыжая Саша остановилась, – он… он мне все выходные не звонил. Вы что, его уже арестовали, да? Ну тогда и меня тоже надо. Это же все из-за меня получилось!

– Сашенька, так где же вы живете? – настойчиво повторил Никита, уклоняясь от града ее пока еще непонятных ему вопросов.

– Я? Сейчас в Медведкове.

– С родителями?

– Нет, у меня мама и сестра в Твери. А здесь, в Москве, я одна.

– Учитесь, работаете?

– Учусь в Академии прикладного дизайна.

– На каком курсе?

– На второй перешла.

– Как ваша фамилия? – Колосов пропустил девушку в дверь кабинета.

– Маслова. – Саша Маслова опустилась на предложенный стул. – Понимаете, я не знала, что мне делать все эти дни, как поступить. Я боялась, что-то случится. А сегодня решила съездить к нему, узнать… Приехала, поднялась на лифте, позвонила в дверь, а соседка вышла – он, говорит, в пятницу… он в пятницу умер, – Саша всхлипнула, – с балкона, говорит, его сбросили… а я…

– Сашенька, ну не надо так плакать. – Колосов засуетился, налил воды, полез в карман за платком. – Максим Студнев – он кто вам? Родственник, знакомый, близкий друг?

– Сначала ответьте мне, что с ним случилось? – страстно воскликнула Саша Маслова.

– К сожалению, он действительно мертв. И произошло это действительно в пятницу поздно ночью, точнее, уже в субботу. Он упал с балкона своей квартиры.

– Упал? – Глаза Саши расширились от испуга. – Так они что же, подрались?

– Сашенька, Студнев вам кто – родственник или знакомый? – настойчиво повторил свой прежний вопрос Колосов.

– Он… Мы встречались раньше. Еще до… Но все давно уже кончено! Кончилось до…

– До чего?

– До того, как я познакомилась с Иваном… с Иваном Григорьевичем, – Саша опустила голову. – А в эту среду все произошло совершенно случайно. Мы случайно встретились с Максом, понимаете? Я зашла к Лиле Туманян, она дизайнер по одежде и драпировке, у них салон-мастерская в Кисловском переулке. Я там иногда вещи себе покупаю и вообще раньше подрабатывала там. А Макс, он тоже туда иногда заезжает по делам. Ну, вот мы и столкнулись с ним. Случайно! Он сказал нам с Лилей: «Поедем, девочки, где-нибудь посидим». Время было как раз для ленча, мы с Лилей и пошли. Посидели в баре, потом Лиля в мастерскую вернулась, а мы с Максом… Он предложил меня до дома подвезти, он на машине был. Ну что же в этом такого ужасного? А Иван… Иван Григорьевич за мной домой заехал, и мы столкнулись прямо у подъезда. Он… Я даже испугалась, какое у него было лицо…

– У кого было лицо? – перебил Колосов. – У этого Ивана Григорьевича?

– Ну да! Он побледнел. Он страшно побледнел! Меня за руку схватил вот так, сжал, чуть кость не хрустнула. А Максу сказал… Матом на него и потом: «Пошел вон отсюда» – и снова выругался… Так ужасно…

– И это все?

– Нет, еще добавил потом: «Пошел вон отсюда, не то в лепешку разобью» или «расплющу»… Я пыталась ему объяснить, что ничего такого не было, что мы просто в баре кофе пили, а он: «Где была, почему от тебя спиртным несет?!»

– Вы, значит, со Студневым не только кофе пили?

Саша Маслова непонимающе взглянула на Колосова.

– Но ведь было всего два часа дня, – воскликнула она, – мы просто разговаривали! И Макс вовсе не собирался оставаться у меня.

– Ну и что же было дальше?

– Ничего. Иван… Григорьевич, он… Он довел меня до квартиры. Я пыталась ему все объяснить, но он… Он ушел, хлопнул дверью. И все выходные не звонил, не приезжал. Отключил свой мобильный. А в прихожей на столике я нашла… нет, это ужасно, я сразу все поняла, что произойдет что-то страшное. Он ехал ко мне с этим, а увидел меня и Макса и не отдал, просто бросил, швырнул на столик в прихожей…

– Что он бросил на столик в прихожей этот ваш Иван Григорьевич? – Колосов уже терял остатки терпения.

– Вот, я с собой ношу. – Саша порылась к замшевой сумочке, украшенной бахромой, извлекла маленькую коробочку из розового сафьяна в форме сердца, открыла.

Колосов увидел кольцо с бриллиантом. На вид кольцо было дорогим – белое золото, тонкая ювелирная работа и камешек, не то чтобы очень, конечно, но все-таки.

– Кто же в сумочке носит такие вещи? – сказал он. – Свистнут в метро – и пиши пропало.

– Я нарочно взяла, чтобы… Я когда его там, на столике, увидела, мне так жутко стало. Я подумала, что… Хотела Максу позвонить, предупредить, но у него на этой квартире телефона нет, а номер его мобильника я забыла, у меня на цифры памяти нет. Ивану Григорьевичу позвонила – телефон отключен. Мне совсем страшно стало. Я две ночи не спала. Решила сегодня съездить к Максу узнать…

– Узнать, жив ли он?

– Нет, но… Я не знаю. – Саша горестно посмотрела на Колосова. – Я приехала, позвонила в дверь, а соседка вышла и сказала… сказала – умер, с балкона сбросили…

– Вы раньше здесь, в Столбах, на квартире Студнева бывали?

– Да, давно, зимой. – Саша вдруг покраснела. – Он эту квартиру купил, отремонтировал.

– Саша, простите за дерзость, сколько вам лет?

– Мне? Девятнадцать.

– Вы в Москву из Твери вашей когда прибыли?

– После школы.

– Год назад, два?

– Полтора.

– Со Студневым вы когда познакомились и где?

– Год назад на дискотеке… точнее, в клубе ночном. В «Сове».

– Он, этот Студнев, он чем вообще занимался?

– Он предприниматель, – Саша вздохнула, – был. Он всегда говорил, что у него маленький, но доходный бизнес.

– Расстались вы с ним… вы ведь расстались, так? По какой причине?

– Он… он меня разлюбил. Бросил, – девушка сказала это тихо и внешне спокойно.

– А вы его?

– Что я?

– Вы его разлюбили?

– Наверное, нет.

– Почему вы так думаете? – Колосову аж чудно стало: такие вопросы он задает этому девятнадцатилетнему симпомпончику и где? В Столбах!

– Потому что я за него очень испугалась… Когда увидела их там, у подъезда, – его и Ивана Григорьевича.

– Этот Иван Григорьевич… Как его фамилия?

– Я не знаю.

– Ну он кто вам – тоже близкий друг?

– Он меня содержит. Мы живем. – Саша отвечала тихо и безучастно. – Он всегда был добрым со мной. Пылинки с меня сдувал. Покупал мне все, что я хотела, квартиру снял… не отказывает мне ни в чем. Только вот…

– Что – только? Почему вы так испугались за этого своего Студнева? Что, этот ваш Иван Григорьевич такой грозный?

– Он… он – мафия.

– Что-что? – Никита не поверил своим ушам.

– Он – мафия, – повторила Саша убежденно, – он мне сам сказал. И вы бы видели, какая у него машина!

Глава 5
Иван Григорьевич

Было три вещи на свете, которые любил Иван Григорьевич: дело всей своей жизни, свою машину и девушку Сашу Маслову.

Из своих пятидесяти двух лет делу он отдал ровно тридцать. Машину приобрел ту, которую хотел, о которой мечтал – новый спортивный «Мерседес». Сашу Маслову взял на полное содержание. Однако…

Однако с некоторых пор порядок приоритетов был нарушен. Дело всей жизни и спортивный «Мерседес» все больше отходили на задний план. А все помыслы и желания Ивана Григорьевича подчинила себе Саша. Если бы год назад кто-то, пусть даже в порядке шутки, сказал бы Ивану Григорьевичу, что он – солидный, обеспеченный, полностью состоявшийся человек, хозяин своей судьбы и настоящий мужчина – будет вести себя ВОТ ТАК и чувствовать ВОТ ЭТО, он бы первый посмеялся над этой шуткой и не поверил бы. Он и сейчас порой не верил, что ВСЕ ЭТО происходит с ним.

Сашу Маслову он встретил совершенно случайно у ресторана. Стояла ранняя весна. К ресторану одна за одной подъезжали машины, из которых выходили вальяжные посетители. Приехала Аврора. Она часто приезжала в этот ресторан, и к ней все успели уже привыкнуть. Но в тот раз вместе с ней появился незнакомый Ивану Григорьевичу парень. Впоследствии он узнал, что его зовут Максимом Студневым. Парень был высоким и видным. Судя по той фамильярности, с которой с ним обращалась Аврора, она уже успела с ним переспать. Они вышли из спортивного темно-зеленого «Опеля» и совершенно открыто, обнявшись, ни от кого не скрываясь, направились к дверям ресторана.

И вот тогда-то Иван Григорьевич впервые увидел Сашу Маслову. Она стояла поодаль, за огромным, похожим на черную, забрызганную весенней грязью гробницу, джипом. Она явно пряталась: следила за Студневым, но сама старалась не попадаться ему на глаза. Она была без шапки, рыжие ее волосы трепал ветер, короткая дубленка была распахнута, а на набережной у ресторана кружила и мела колючая мартовская метель, сильные порывы ветра налетали с Москвы-реки, стряхивая с деревьев налипший снег.

Девушка смотрела, как Студнев с высоты своего внушительного роста наклоняется к маленькой вертлявой Авроре, как смеется, что-то шепча ей на ухо, небрежно и дружелюбно кивает швейцару, открывающему дверь. Девушка смотрела на этого, тогда еще совершенно незнакомого Ивану Григорьевичу, парня так, что удивленного и смущенного Ивана Григорьевича невольно бросило в жар. В свои пятьдесят два года он даже и представить себе не мог, что на мужчину в общественном месте белым днем прилюдно ВОТ ТАК может смотреть юное, сказочно прекрасное создание. Что было в этом, так взволновавшем и встревожившем Ивана Григорьевича женском взгляде? Страсть, обида, ненависть, обожание, преданность, желание. Может быть, конечно, все это лишь пригрезилось Ивану Григорьевичу, но получилось все словно нарочно, не случайно. Будто что-то кольнуло вдруг в сердце.

Иван Григорьевич вышел из своей машины – он только что подъехал к ресторану, – подошел к девушке, сказал:

– Не надо плакать на таком ветру. Пожалуйста, успокойтесь. Хотите, я отвезу вас домой? Где вы живете?

Саша Маслова покорно села к нему в машину. Он отлично понимал, почему она так поступила. Ей в тот момент, наверное, было уже все равно, что с ней произойдет. Но ему было не все равно. Иван Григорьевич знал, что его ждут в ресторане, что там все уже готово и он должен быть на своем месте, но…

Его «Мерседес» развернулся на обледенелой набережной. Это видел не только ошеломленный швейцар. Это видели все.

Конечно, это было сентиментально и глупо. Несколько отдавало дешевым мылом бесконечных телесериалов. Он твердил это себе тысячи раз. Но это уже ничего не меняло.

В тот, самый первый раз он к Саше не поднялся, хотя, наверное, мог. По дороге они разговаривали. Он задавал ей вопросы, она равнодушно отвечала: ей девятнадцать, мама с сестрой живут в Твери, она учится в Москве, иногда подрабатывает, на стипендию не прожить. Они с подругой снимают комнату в коммуналке. Дом, где находилась эта коммуналка, оказался старым и грязным: бывшее общежитие строителей на Крестьянской заставе. Из этого дома он потом и увез Сашу – нет, не к себе. Снял хорошую двухкомнатную квартиру в Медведкове. Нарочно подальше от всего и всех, от всей ее прежней жизни, а главное – от него, Максима Студнева.

Но это сближение произошло не сразу. Смешно сказать, но он, Иван Григорьевич, почти две недели ходил сам не свой, не решался увидеть ЕЕ. Телефона у Саши в ее коммуналке не было, мобильный – она так сказала – отключили за неуплату. Сама она Ивану Григорьевичу – а он дал ей номер мобильного при прощании – не звонила. И вот он – солидный, состоявшийся и уже совсем немолодой человек – как мальчишка вынужден был… вынужден был бросить все дела, поменять планы и каждый вечер приезжать на машине в этот старый вонючий двор и караулить… А что еще оставалось? Только ждать, терпеливо и безропотно. Как студенту.

Порой от этого ожидания у него екало сердце и страшно тянуло выпить коньяку или на худой конец нитроглицерина, чтобы этот бешено колотящийся, ноющий ком в груди утих, рассосался, пропал.

У Ивана Григорьевича в его пятьдесят два года было совсем мало опыта в таких делах. Поначалу ему было непонятно, что же с ним происходит. Да, он хотел ее – так ему сначала казалось, – очень сильно хотел эту незнакомую, молодую, красивую, очень красивую девочку. Это было как болезнь, как наваждение, но он убеждал себя, что такое бывает, случается, ведь он, в конце концов, мужчина достаточно еще крепкий, сильный, которому нужна обычная физическая и эмоциональная разрядка.

Он не спал ночь только из-за того, что никак не мог решить, куда в первый раз ему пригласить Сашу – в Большой театр (!) или же в ресторан? Нет, не в свой, конечно (там сплетен потом не оберешься), в другой – японский, например. Они же, молодые, сейчас прямо помешаны на суши.

Он так и не решил ту проблему и не придумал ничего лучше, как пригласить Сашу на мюзикл «Нотр-Дам». Ей очень понравилось. Она была в восторге. А он весь вечер сидел как на углях. Он страстно хотел ее.

После мюзикла все стало как-то проще, слава богу. Не надо уже было караулить девушку у подъезда, можно было звонить ей – он подарил Саше новый мобильник в тот же вечер. Можно было пригласить ее в японский ресторан, потом на ипподром, на бега – как раз весна уже была в разгаре, цветущий май. Затем Иван Григорьевич пригласил Сашу в известный ночной клуб со стриптиз-шоу. Саше и это зрелище понравилось, она снова была в восторге. Он не повез ее домой в ту ночь, они остались в номере наверху. Саша восприняла все случившееся совершенно спокойно, словно она уже давно была к этому готова.

– Сниму тебе квартиру, будем там встречаться. Так удобнее, правда? – спросил он ее утром в постели, чувствуя, что как порядочный человек должен сказать ей после всего нечто ободряющее и приятное. И вообще, кому помешала в жизни молодая, свежая, красивая, покорная любовница?

– Так удобнее, правда, – эхом ответила Саша.

Они расстались утром, а вечером Иван Григорьевич с ужасом и смятением понял, что произошло нечто невероятное. Он больше не хотел этой девушки. Он просто не мог без нее существовать.

И началось. Он снял ей квартиру, он одел ее с ног до головы, он оплатил ее учебу на следующий год. Он мчался к ней как на крыльях каждый вечер. Сгорая от радости, нетерпения и счастья. И ночь напролет не отпускал ее, чувствуя себя одновременно молодым и старым, крепким и обессиленным, полным до краев и опустошенным до дна.

Каждое утро, бреясь перед зеркалом в ванной, он ревниво и придирчиво изучал собственное отражение, с тоской твердил себе, что по сравнению с ее цветущей благоуханной юностью он – старая, замшелая скрипучая колода, что пока не поздно, надо прекратить все это, потому что никто еще не был счастлив при разнице в три десятка лет.

Но каждую ночь, страстно сжимая Сашу в объятиях, он мысленно клялся себе любить ее на этот раз так, чтобы она кричала от блаженства, чтобы забыла с ним всех своих прежних мальчишек, сколько бы там их ни было – двое или легион. А самое главное, чтобы не вспоминала, не хотела вспоминать его – того, за кем так неумело и страстно шпионила на набережной у ресторана.

К Студневу Иван Григорьевич ревновал Сашу особенно болезненно и нетерпимо. Однако, несмотря на ревность, способности трезво оценивать ситуацию он не утратил. А ситуация была такова: Саша Маслова спала с ним и не любила его. Жила с ним, потому что у него были деньги, а она была всего лишь только женщина. Принимала от него подарки, потому что в свои пятьдесят два года он умел ухаживать и дарить. Терпела его объятия и поцелуи, порой даже очень страстно, потому что плоть есть плоть. Пользовалась им, великодушно позволяя любить себя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное