Татьяна Луганцева.

Высокий блондин без ботинок

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Я не переживу, если с тобой что-то случится! – чуть ли не ежедневно говорила она ему.

Сколько бы Марк ни убеждал ее, что ничего страшного случиться с ним не может, вернее, опасность ему грозит не больше, чем кому-либо другому, Антонию это не успокаивало, и она продолжала тревожиться за сына.

Она не могла надолго оставлять любимый загородный дом в Италии, недалеко от которого на кладбище в семейном склепе был похоронен ее муж, и так же не могла долго существовать без сына, когда он уезжал в Москву. Так Антония и моталась между двумя странами. Для матери Марко выделил две большие комнаты с ванной комнатой на своем этаже, которые всегда ожидали ее приезда. Марк все делал, чтобы не нервировать ее, обеспечивал ей уют и комфорт. Но в одном никак не мог согласиться с матерью. Последний долгий разговор, чуть не закончившийся скандалом, был тому наглядным примером. Она нагрянула, как всегда, внезапно и сидела в номере, дожидаясь его прихода. Самолет у Тозини был свой, и перелеты всегда проходили в благоприятной обстановке. Марк вернулся поздно и на этот раз без девушки.

– Здравствуй, – кинулась к нему мать, – похудел… побледнел…

– Здравствуй, дорогая, – поцеловал ее Марк, улыбаясь, – не выдумывай, все у меня хорошо.

– Нет, мне кажется, что ты изменился. Тени под глазами.

– Просто много работы, но я к этому привык.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? Ничего от меня не скрываешь?

– Мама, мы не виделись всего неделю! Не накручивай себя! – прошел в просторную гостиную Марк, развязывая узел галстука и располагаясь на кожаном диване.

– Устал? – ласково потрепала его по щеке Антония.

Марк поймал ее руку и поцеловал.

– Не нашел порядочную женщину, чтобы жениться? – спросила мама.

Марк закатил глаза. Старая тема.

– Мама, не начинай…

– Еще как начну! Тебе сколько лет?

– Мне некогда задумываться над этим.

– А вот мне есть когда! Мне шестьдесят пять лет! Я всегда мечтала о большой семье, ты же знаешь – у меня не получилось, так я возлагала большие надежды на тебя. Ты должен был рано жениться и родить мне много внуков! Чтобы ты не был у меня один, чтобы мне стоило ради кого жить.

– Мама, пойми: я очень люблю и уважаю тебя, но я не должен устраивать свою жизнь в угоду тебе. Я многого лишился из-за семейного бизнеса, и ты это знаешь, но моя личная жизнь – это моя личная жизнь.

– Не говори так, словно ты несчастен! – воскликнула Антония.

– Я счастлив, и не мешай моему счастью!

– Я же воспитывала тебя в любви к семье, – всхлипнула Антония, сдерживая дыхание.

– Мама, не начинай! Я хочу семью… вернее, раньше хотел, но было некогда. Твой гениальный мальчик оказался не таким уж и гениальным, и груз ответственности еще и за собственную семью мне не потянуть.

– Дорогой мой, прости! – кинулась ему на грудь Антония. – Я знаю, каково тебе пришлось. Все ждали твоего провала, а ты взлетел на Олимп. Каких сил тебе это стоило! Пропади к чертовой матери весь этот бизнес и вся империя Тозини, если ты несчастлив! – заломила руки Антония.

Марк обнял мать, стараясь успокоить.

Уж он-то знал, что все это напускное. Высохнут слезы, и Антония не сможет без всей этой роскоши, без прислуги, без ежедневных омолаживающих ванн с козьим молоком, без собственного самолета и огромного поместья, содержание которого Марку обходилось в кругленькую сумму. Он знал и другое: что сам бы никогда не допустил, чтобы у его матери опустилась планка жизненного уровня. Поэтому у нее будет все, что было, и даже больше.

– Сын, неужели ты никого не любишь? – спросила Антония.

– Что значит любовь? – спросил он. – Как было у вас с отцом?

– Горе мне горе! Сын в тридцать пять лет спрашивает, что такое любовь!! Да это жизнь и смерть в одном флаконе! Это когда думаешь только об одном человеке, хочешь быть с ним двадцать пять часов в сутки, дышать одним воздухом, спать в одной кровати, целовать каждую клеточку его тела! Смотреть и не насмотреться, слушать и не наслушаться! – кричала Антония, возбужденно бегая по гостиной, размахивая руками.

Марк задумчиво следил за ней глазами.

– Знаешь, мам, если это действительно так, то я с уверенностью могу сказать, что я не влюблен. Более того, и никогда не был влюблен.

– А твои юношеские страсти?

– На одну ночь, – ответил Марк, – может, я не способен любить? Ну, это чувство заменено у меня чем-то другим…

– Это очень грустно слышать, сын…

– Прости, что огорчаю тебя!

– Почему на свете не осталось умных женщин? – задала риторический вопрос Антония, женщина невысокая, поджарая, с красивым, благородно состарившимся лицом.

– Почему нет? – переспросил Марк.

– Скольких красивых женщин я видела рядом с тобой, и ни одна не смогла тебя зацепить… Эх, куда делись благородные девицы?!

– Я в этом не виноват! – поднял руки Марко, смеясь.

– Смейся… смейся… может, и на моей улице будет праздник, – глубокомысленно заявила Антония, – клянусь, отолью из золота бюст невестки – женщины, на которой ты женишься!

– Ты только им об этом не говори, а то и так отбоя от желающих нет, – глаза Марко смеялись и искрились.

– Ах ты, бабник! – покачала головой Антония. – Ладно, принимай душ, а я потом зайду пожелать тебе спокойной ночи.

– Мама, я не маленький, ты сама мне все время об этом напоминаешь.

– Не учи мать! Я соскучилась! – сказала как отрезала Антония и удалилась в свои покои.


Марк лежал на своей огромной кровати и слушал тишину. Иногда ему хотелось все бросить и удрать куда-нибудь, где он будет недоступен и по сотовой связи, и по Интернету, и уж тем более куда не доходят письма. Несколько месяцев его пугала бессонница, он никому об этом не говорил, не хотел расстраивать мать. Антония была единственная женщина, которой он дорожил в своей жизни.

Мать постучала к нему в спальню и бесшумно вошла, не дожидаясь приглашения. Она невольно залюбовалась своим сыном. На черном шелковом белье, в черной пижаме его шея, кисти рук и красивое лицо напоминали античные статуи, высеченные из белого мрамора. Его черные ресницы дрогнули, и Марк открыл глаза.

– Привет… – прошептал он.

Антония присела на краешек кровати и взяла его руку в свою.

– У меня к тебе есть разговор…

– Слушаю тебя.

– Я познакомилась с одной женщиной, она очень интеллигентна и умна, прекрасно говорит по-английски, мы с ней стали как подруги.

– Я рад за тебя.

– Они состоятельные люди… ну не как мы, конечно, но ведь это не главное, так ведь?

– Для чего?

Антония замялась.

Марк почувствовал подвох.

– Говори прямо, что ты хочешь.

– Ты проницателен и прямолинеен, как отец, – поджала губы Антония, но в ее устах это не прозвучало комплиментом.

– Надежда Борисовна, так зовут эту женщину, так же, как и я, одна воспитывает дочь.

Марко дернулся, словно его ударили, но цепкая рука мамы не отпустила его, и она нервно затараторила:

– Девушка – красавица, молодая, знает язык, умница, из приличной семьи. Что тебе еще надо?

– Мне? – удивился Марк. – Мне вообще ничего не надо.

– Вот и я о том же, что, если ты все равно не влюблен и никогда не был влюблен, где гарантия, что когда-нибудь влюбишься? Нет ее, я имею в виду гарантию! Поэтому женись на порядочной девушке, и нарожайте мне внуков!

– Знаешь, мама, у меня даже нет сил спорить… – произнес Марк.

– А и не надо! Я уже обо всем договорилась!

– Правда? – делано удивился Марк.

– Да, Вика, так ее зовут, тебя видела, ты ей очень понравился, и она не против познакомиться, – похлопала его по руке Антония, словно ставя точку в разговоре.

– Правда? – снова спросил Марк.

– Что ты заладил? Завтра в обед вы встретитесь в нашем ресторане, ты сам все увидишь. И это очень хорошо, что у тебя нет сил спорить и сопротивляться. Спокойной ночи, Марк! – помахала ему рукой Антония и, не дожидаясь ответа, убежала из комнаты.

«Хитра… ничего не скажешь», – подумал Марк, которого мать сватала уже не в первый раз. Она скоро станет профессионалом в этом деле.

Глава 4

Марк сидел в своем ресторане средиземноморской кухни. В большом аквариуме, установленном посередине зала, плавали рыбы и ползали раки. Помещение просторного и оригинально оформленного ресторана прекрасно кондиционировалось. Белоснежные скатерти, строгая бело-черная форма официантов создавали приятное впечатление и не раздражали зрительные рецепторы яркостью и пестротой. Это заведение было для респектабельных солидных людей, здесь имелись даже комнаты для деловых переговоров. Марк с удивлением ощущал свое ровное сердцебиение, понимая, что он абсолютно спокоен, а ведь сейчас ему предстояла встреча со своей будущей женой, по версии его матери. Марк усмехнулся. По большому счету на ком жениться, ему было все равно. Раз пришло время и так надо, а все женщины одинаковы, то ему было без разницы… почти. Все-таки не хотелось, чтобы появилась какая-нибудь отвратительная каракатица… Он поднял глаза и увидел официантку, направляющуюся к нему с высокой шатенкой в брючном костюме.

– Ваша гостья, господин, кого вы ожидаете, – сказала она Марку.

Он встал и протянул шатенке руку, быстро осматривая ее. Стройная фигура, длинные ноги, соблазнительная грудь, синие яркие глаза, чувственные губы и безупречный стиль одежды. Дорогие туфли, дорогая сумка, отлично сидящий костюм.

– Полагаю, «Мисс совершенство»? – улыбнулся Марк.

– Виктория Шанс, – улыбнулась она в ответ улыбкой голливудской звезды.

«Похоже, что и мой шанс в том числе», – подумал Марк и поцеловал ее руку с наращенными ногтями с французским маникюром.

– Марк Тозини, – представился он ей, и они уселись за столик.

Тут же подошедший официант положил перед Викой и Марком меню в кожаных толстых папках с золотым тиснением названия ресторана.

– Я уже видела вас и много знаю о вашей деятельности, – сказала Вика, – поэтому с радостью согласилась на это деловое соглашение.

– Деловое соглашение? – поднял черную бровь Марк, продолжая ее рассматривать и не находя изъянов, по крайней мере во внешности.

– Я назвала это так, но всем сердцем надеюсь пробудить в вас любовные чувства.

«Моя мать, как всегда, права, она безупречна», – мелькнула мысль у Марка.

– Мне двадцать шесть лет, я свободно владею двумя иностранными языками, окончила институт по организации бизнеса, предварила свои замыслы в жизнь. Конечно, я не имею больших денег, но я не жалуюсь, мне хватает. Я – хозяйка салона красоты «Эстетика» в центре Москвы. Мы работаем три года и уже имеем постоянную клиентуру. Мужчин у меня было немного, но все они говорили, что я хорошая любовница.

– Спасибо за откровенность, – прокомментировал несколько ошарашенный ее прямотой Марк.

– Я считаю, что вы должны знать обо мне все. Я не подведу такого богатого человека ни за границей, ни на светских мероприятиях, ни на дипломатическом приеме в посольстве. Я знаю этикет, танцы, умею владеть своими чувствами, хорошо плаваю, имею пятьдесят прыжков с парашютом.

– Ого, да вы не робкого десятка, – отметил Марк.

– Думаю, что нет. Я – прямолинейная и деловая, но могу быть женственной и чувственной. Я буду верной женой, если вы обеспечите мне секс два раза в неделю. Ваши связи с другими женщинами меня не интересуют.

– То есть я могу изменять? – уточнил Марк.

– Мои два раза в неделю… а там… – неопределенно махнула рукой Вика.

– Извините, а к сексу вы подходите тоже радикально? У вас расписано все по минутам, прелюдия, оргазм? – Марк был готов рассмеяться, и Вика несколько стушевалась.

– Я немного волнуюсь и, возможно, что-то не то сказала. Я хотела сказать, что у вас будет личная свобода и я удовлетворю любой ваш каприз.

– Вы так хотите за меня замуж? – спросил Марк.

– Да. По крайней мере, вы видите, что я заслуживаю такого мужа и честна с вами. О красавце-миллионере мечтают все девушки, но везет единицам. Я воспитывала себя и берегла так, чтобы попасть в эти единицы. Я даже изучала искусство гейш, чтобы быть лучшей женой и чтобы мужу никогда не захотелось от меня уходить.

– А зачем вы хотите стать женой миллионера? – спросил Марк. – Только честно.

– Другого вы от меня не услышите, – заверила его Вика. – Я хочу быть рядом с успешным и сильным мужчиной, я этого заслуживаю и хочу ни в чем не нуждаться, – ответила она.

– По крайней мере, честно, – отметил Марко и предложил самому сделать заказ.

– Я полагаюсь на ваш вкус, – согласилась Виктория, все еще не верившая, что удача может улыбнуться ей.

Ела она по всем правилам этикета, что Марк не мог не отметить.

– Наши мамы дружат, – привела Вика последний аргумент в свою пользу, но он ничего не ответил.

«Боже, если ты слышишь мои внутренние сомнения, метания и переживания, пошли мне какой-нибудь знак», – мысленно попросил он.

Знаков никаких не было, и им принесли десерт – грушу в карамели и в коньяке, потом счет в кожаной папочке.

Марк за себя платил деньги, даже сидя в собственном ресторане.

Вика выглядела напряженной и растерянной. По ее лицу было видно, как в голове ее билась одна только мысль: «А не сболтнула ли я чего лишнего?»

«Если я не приглашу ее на повторное свидание, то девушку, пожалуй, хватит удар. А уж если я поссорю наших мам, Антония мне этого никогда не простит. В кои-то веки завела хорошую подругу, и тут я. Если бы мне Всевышний подал какой-нибудь знак… что-то такое, чего со мной еще не случалось, чтобы я понял, что это и есть знак…» – думал Марк, выходя из ресторана вслед за Викой. Он не сразу понял, почему она остановилась в дверях как вкопанная. Марко выглянул наружу. Перед входом в ресторан стояла небольшая толпа молодых парней и девушек с лозунгами и транспарантами. Марк не успел и глазом моргнуть, как из толпы выскочила долговязая девица и запустила в него яйцом. В это же время какая-то невысокая рыжеволосая женщина пыталась стукнуть Вику по голове транспарантом. От нелепости ситуации Марк даже не прочитал, что написано на этих транспарантах, и не слышал, что кричат эти люди. Он только увидел направленный на голову Вики транспарант и кинулся ее защитить, отталкивая в сторону и подставляясь сам. Причем долговязая девица ожесточенно продолжала закидывать их яйцами. Получив удар транспарантом по голове, Марко, как оказалось, на несколько минут потерял сознание, а когда пришел в себя, стал постепенно восстанавливать в памяти ход событий. Он сидел на ступеньках у входа в ресторан, прислонившись спиной к стене. Рядом на коленях стояла Вика с зареванным лицом, какие-то люди в белых одеждах светили ему в глаза фонариком и ощупывали его голову, чем причиняли сильную боль.

– Вика, не расстраивайтесь! Что вы плачете? Я не люблю, когда женщины плачут, – сказал он, вспомнив, что он был в ресторане на свидании. И что при выходе из ресторана на них набросились какие-то люди, огрели плакатом по голове. Все! Все встало на свои места.

– Не разговаривайте, вам нельзя, – обрабатывал его голову, по всей видимости, врач, – вас тошнит?

– Нет…

– Чувствуете ноги, руки?

– Все в порядке, доктор, – заверил Марко, пытаясь встать на ноги и только чувствуя легкое головокружение.

Тут к ним подбежал милиционер.

– Жив?

– Жив, – кивнул врач, – более того, ничего серьезного не вижу пока… хотелось бы, конечно, понаблюдать в больнице…

– Ни в какую больницу я не поеду! – категорично заявил Марк.

– Значит, так, все участники акции в защиту животных задержаны, сейчас я везу их в отделение снимать показания. Вы способны поехать со мной как пострадавший, рассказать, как на вас напали, и написать заявление?

– Мы обязательно поедем, нас чуть не убили! – истерично воскликнула Вика.

– Положено же разобраться? – как-то неопределенно сказал Марко, который, честно говоря, ехать никуда не хотел. Он окинул взглядом окрестности и увидел брошенные транспаранты и людей, которых усаживали в милицейские машины. За руль своего «Порше» Марко сесть не рискнул, и его с Викой отвезли на милицейской машине.

* * *

Земчук Григорий Степанович нашел, что это происшествие у ресторана в центре Москвы с несанкционированным митингом может лишить его премии и стоить неприятного разговора с начальством. Настроения ему это не прибавило, и он хмуро смотрел на расположившихся у него в кабинете Викторию и Марко. Это был мужчина среднего возраста с добродушным лицом, отчего ему все время приходилось хмуриться, чтобы его боялись правонарушители.

– Сейчас проведем очную ставку. По словам свидетелей, на вас напали две женщины. Володя, заводи!

Молодой лейтенант выполнил просьбу начальника, и в кабинет ввели двух напуганных и скованных друг с другом наручниками женщин. Одна из них была невысокая, с рыжими волосами, в зеленом сарафане и белых кроссовках. Другую Марко очень хорошо запомнил, она метала в него яйцами. Высокая, худая, с растрепанным хвостом светло-пепельных волос и упрямо сжатыми губами, Камилла, а это была именно она, посмотрела на присутствующих в тесном кабинете людей и встретилась глазами с пронзительным взглядом черных глаз. Мила не могла не отметить мужчину, раскованно сидящего на стуле с гордо поднятой головой, с самым красивым лицом, что она встречала в жизни, и густыми темными волосами. На правом виске его красовалась медицинская повязка, а щека и ворот белоснежной водолазки были измазаны засохшей кровью. Ботинки его сверкали чистотой, а вот дорогая одежда была вся в грязи и разбитых яйцах.

Камилла закрыла глаза, не желая это видеть.

– Да, это они. Я отчетливо запомнила этих стерв! – закричала Виктория. – Что этим отродьям было надо от нас? Ограбить?

– Это мы сейчас и выясним, – проговорил следователь, делая предупреждение спутнице Марка: – Не выражайтесь в моем кабинете и не оскорбляйте, еще не было суда, и они пока не преступницы.

– Как бы не так! Они чуть не проломили мне голову! Марк спас меня!

– Ваши имена, отчества и фамилии, год рождения и род занятий, – перевел взгляд на женщин Григорий Степанович, не замечая, что пиджак у него застегнут косо, не на ту пуговицу.

– Надежда Петровна Ситцева. Тысяча девятьсот… нет, нельзя у женщин такие вещи спрашивать в присутствии незнакомых мужчин! – воскликнула Надежда.

– Вы еще будете кривляться, гражданка Ситцева? – рявкнул следователь. – Это с вашими-то двумя привлечениями к административной ответственности за участие в несанкционированных митингах? Сейчас дело пахнет, вернее, тянет на уголовное. Так что я бы на вашем месте не юлил и не выпендривался, а четко отвечал на вопросы.

Надежда вздернула нос.

– Тысяча девятьсот семьдесят четвертого года рождения. Зачем спрашиваете, раз у вас все есть в компьютере? Издеваетесь?

– Как же вы дошли до жизни такой, гражданка Ситцева? Нападение на гражданина другой страны, нанесение ему побоев, несанкционированный митинг… унижение человеческого достоинства… – перечислял Григорий Степанович.

– А это еще что?

– А закидывание людей тухлыми яйцами, думаете, не унижение?

– Они не были тухлыми, – вдруг подала голос Камилла и сама не узнала своего голоса.

Лучше бы она этого не говорила, следователь удивленно перевел на нее взгляд.

– Что вы сказали? Это еще что за актриса комедийного жанра?

– Это моя подруга, – фыркнула Надя.

– Поподробнее расскажите о себе, гражданочка.

– Камилла Константиновна Краснова. Тысяча девятьсот семьдесят четвертого года рождения. Проживаю в Москве по адресу… да у вас записано. Работаю врачом-ветеринаром, – отчеканила Камилла.

– Ого! Прямо говорите как по писаному. Привлекались?

– Куда? – не поняла она.

– Под следствие.

– Никак нет, – ответила она, опуская голову и почти физически мучаясь от прожигающего взгляда потерпевшего мужчины.

– Почему вы обе пьяные? Это усугубляет дело… – почесал затылок Григорий Степанович, у которого прическа давно требовала визита к парикмахеру.

– У нас на то были личные причины, – неохотно ответила Мила.

– Сейчас нет ничего личного, я должен полностью знать мотивы преступления.

– Мы выпили вина еще дома у Милки, – пояснила Надежда, – ее бросил, вернее, она решила порвать со своим любовником. А это душевные страдания и боль, поэтому и выпили. Да, а что вы хотите? Я, Мила, ее мама и жена Милкиного любовника, – понесла Надежда.

Камилла толкнула ее локтем, а брови следователя поползли кверху.

– Интересная компания… просто вертеп какой-то. Значит, в притоне распивались спиртные напитки, и после этого вас потянуло на подвиги?

– Да что с ними разговаривать?! Преступницы! – завизжала Вика.

– Успокойся, – подал голос Марко, и Камилла впервые услышала его мягкий баритон с легким акцентом. По телу пробежала неприятная дрожь.

– Нет, после этого мы поехали к одной моей подруге и выпили там еще.

– Тоже с горя?

– А как же! – щеки у Нади раскраснелись. – Моя подруга – золотая женщина, и ей очень не везет в личной жизни.

– Надя, прекрати… – зашипела Камилла, сгорая от стыда. Она еще до конца не осознала всю серьезность положения и чувствовала себя, словно провинившаяся школьница перед директором школы.

– Вот мы и поехали в брачное агентство, чтобы отдать Камиллу замуж за иностранца.

– Что?! – воскликнула Вика. – Да тюрьма по ней плачет, а не иностранец. Кому она нужна?!

Мила покраснела и вспотела. Она хотела поднять руку, чтобы отереть лоб, но рука, скованная с рукой Нади, не поднялась. Мила почувствовала дурноту: сказывались нервное напряжение и выпитое вино с «Мартини».

– Наша Мила лучше всех! Она выйдет замуж за итальянца! – заступилась за подругу Надежда.

– Почему именно за итальянца? – удивился следователь.

– А ей они нравятся!

– Далеко ходить не надо, вот перед вами гражданин Италии Марко Тозини, – хохотнул следователь. – Шучу я. Что же вы набросились на итальянца-то, раз они вам нравятся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное