Татьяна Луганцева.

Силиконовое сердце

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Я все понимаю и нисколько не осуждаю тебя, Егор…

– Но самое печальное то, что я так и не забыл вашу Еву. Мне не хватает только ее для полного счастья. Разве человек не смеет желать абсолютного счастья? Мне она нравилась еще с институтских времен. Я бы хотел как-то встретиться с ней, поговорить, пообщаться, пригласить ее в ресторан или поехать вместе с ней в Италию или Испанию на море.

Когда Ева вернулась домой, Мария Валентиновна передала ей просьбу, а вернее, пожелание Егора. Дочь впала в шоковое состояние, впрочем, мать от нее ничего другого и не ожидала.

– Он предлагает поехать с ним на море в качестве любовницы?!

– От качества жены ты отказалась в свое время! Хоть мир посмотришь, развлечешься, почувствуешь себя женщиной…

– Мама!

– Ну, да о чем я говорю?! – махнула рукой Мария Валентиновна. – Была бы на твоем месте Танька, она бы своего не упустила! Она бы сделала так, что по приезде из отпуска Егор развелся бы с семьей и женился бы на ней. Когда же ты будешь, Ева, порасторопнее?! Ведь что парадоксально: что при том состоянии и характере, который у тебя сформировался, еще находятся люди, которым ты нравишься.

– А какое у меня состояние? – обиделась Ева.

– Не пользуешься косметикой, ходишь в очках, как черепаха Тортилла, носишь какую-то невзрачную, несовременную одежду! Я, старуха, и то не надела бы такую юбочку в складку и блузку в горошек! Ева, очнись! У тебя стройная, красивая фигура, тонкая талия, длинные ноги. Почему ты скрываешь все свои достоинства? Да с твоими бы данными…


Ева встрепенулась и попыталась отвлечься от грустных мыслей. Их вечный конфликт с матерью неразрешим. Возможно, что отец понял бы ее, а с матерью они были очень разные.

В ассистентскую заглянуло довольное лицо Татьяны.

– Все скучаешь?

– Заходи, – пригласила ее Ева.

– Как мне надоел мой «козлик»! – выдохнула Таня, плюхаясь округлым бедром на соседний стол прямо поверх бумаг. «Козликом» она нежно называла своего мужа, профессора микробиологии Льва Леонидовича Коршунова.

– Что ты говоришь, Таня, он же твой муж!

– Как ты иногда грузишь меня своей порядочностью! Пожила бы ты с семидесятипятилетним, выжившим из ума профессором микробиологии. Ему же везде мерещатся микробы! Везде! Он параноик! У нас повсюду стоит «Доместос» и какие-то химические реактивы для уничтожения разных видов микроорганизмов! Домработница два раза в день протирает этой химией все поверхности и вещи. У нас в доме держится стойкий запах медикаментов, словно в секретной лаборатории. Все фрукты и овощи должно мыть щеткой с мылом, а кожуру срезать. Причем для каждого овоща полагается специальная щетка! Я свихнусь с ним! Льву везде мерещатся инфекции и зараза!

– Ты же сама вышла за него замуж!

– Конечно! Я получила работу, деньги, дачу, квартиру, статус жены профессора и очень надеюсь, что все материальные блага достанутся мне, то есть перейдут по наследству после смерти моего «козлика».

– Какая же ты, Таня, циничная! – воскликнула Ева.

– Ладно, замолкаю! А то, не ровен час, отберешь у меня мужа, пожалев Леву, что ему досталась такая жена.

Попытаешься его спасти, уведя от меня! – рассмеялась Татьяна.

Она поправила свою прическу а-ля Мерилин Монро и проговорила грудным голосом, закатывая глаза:

– Если бы ты знала, подруга, какого потрясающего любовника я себе отыскала! Там даже я рот не раскрываю, благодарна хоть за те дни, что он дарит мне! Суперсексуальный, супербогатый, в общем, супер!

– Ты знаешь, мне неинтересно это, – вяло ответила Ева.

– Нет, я не могу не поговорить с тобой об этом… – Татьяна обвела взглядом ассистентскую кафедры биологии: – Если ты мне подруга, ты должна мне помочь. Я не могу потерять этого человека, так как впервые в жизни счастлива!

– Я-то здесь при чем? – удивилась Ева. – Я в твою жизнь не лезу и не имею никакого права кого-то осуждать. Делай что хочешь, встречайся со своим чудо-любовником. Только не надо мне о том рассказывать, тем более что ты знаешь, что мне это неинтересно.

– Я еще раз повторяю, что это касается и тебя. У моего знакомого Юры в нашем институте учится племянница на первом курсе. Ты должна знать ее, это Кристина Бунеева.

Ева задумалась. Да, она знала эту девушку. Кристина выглядела совсем девочкой. У нее были темные волосы в молодежной «рваной» стрижке, большие глаза на худом, бледном лице, и сама она казалась такой тоненькой и хрупкой. Звезд с неба не хватала, но и двоечницей не слыла.

– Да, я знаю ее, – подтвердила Ева.

– А тебе известно, что она завалила твой предмет?

– Ты же в курсе, что я экзамены не принимаю, хотя, конечно, мне доложили, что десять студентов со всего курса завалили экзамен по биологии. Я не знала, что Кристина Бунеева в их числе, – ответила Ева.

– Мой любовник очень опечален.

– Передай ему, что ничего страшного не произошло. Осенью им дадут шанс пересдать экзамен, так что пусть Кристина летом получше подготовится и…

– Ты что, издеваешься? – взвизгнула Таня. – Не прикидывайся, что не понимаешь, чего я хочу! Сделай так, чтобы она поскорее пересдала твою чертову биологию без нервотрепки на все лето! – открытым текстом потребовала подруга.

– Как ты можешь меня просить о таком?! – возмутилась Ева.

– Конечно, я же забыла, ты у нас такая принципиальная, что не можешь поступиться своими принципами даже ради подруги! – хлопнула по столу рукой Татьяна.

– При чем тут ты?!

– Меня попросил помочь своей племяннице мой любимый человек. Если бы дело касалось сдачи экзамена по микробиологии, то не возникло бы и проблем. А как я помогу Кристине, если у нее завал по твоему предмету? Я надеялась, что ты мне поможешь…

– Значит, он встречается с тобой только затем, чтобы его племянница продолжила учебу в институте? – предположила Ева.

– Я настолько влюблена в этого человека, что мне абсолютно все равно, из-за чего он со мной встречается. Помоги мне, Ева, не будь занудой, ну что тебе стоит?! – соскочила со стола Таня и, подбежав к Еве, схватила ее за руку.

– Таня, не проси меня о таком! Я могу позаниматься с Кристиной, чтобы осенью она точно сдала экзамен. Это все, что у меня получится сделать для тебя, – хмуро ответила Ева, про себя ругая Таню, что та поставила ее в такое положение.

– Знаешь, мой друг за тройку по экзамену Кристины готов заплатить очень хорошие деньги. Понимаешь? За пустую формальность ты не будешь торчать здесь все лето. Ты даже сможешь поехать на море. Куда захочешь! Я же знаю, побывать на море – твоя давняя мечта.

– Вопрос закрыт, – оборвала подругу Ева, – я не беру взяток! И уже сказала, чем могу помочь племяннице твоего друга. Если Кристину это устроит, то она знает, где меня найти!

Татьяна отпустила руку Евы и, смерив подругу презрительным взглядом голубых глаз, вышла из кабинета, больше не проронив ни слова и громко хлопнув дверью. Ева чертыхнулась: она поняла, что, возможно, их дружбе настал конец.

Вечером дома ее ждал еще один сюрприз. Мама заявила, что не собирается все лето сидеть в квартире и что наконец-то ей дали путевку в какой-то подмосковный санаторий, и она завтра же туда отправится со своей приятельницей на целый месяц.

Оставшись одна, Ева с ненавистью посмотрела на себя в зеркало.

– Принципиальная дура! В кого у меня такой тяжелый характер? Поспособствовать бы этой девчонке получить тройку, и помогла бы и матери, и себе… Хотя нет! Я никогда этим не занималась и сейчас не хочу изменять своим принципам! Стоит только один раз оступиться…

После того как Ева помогла матери собраться и отвезла ее на вокзал, она осталась одна. Девушка продолжала жить обычной жизнью, то есть ездить в институт и работать с утра до вечера, чтобы как можно позднее приходить в пустую квартиру. Татьяну она больше не видела, а идти к ней самой не имело смысла, так как предложить другого варианта не могла. Кристина тоже не появлялась у нее и не обратилась за помощью в подготовке к экзамену.

Ева просидела весь день за составлением новой лекции для первокурсников на тему «Паразиты в организме человека». Сходила в институтскую столовую, где перекусила бутербродом с ветчиной, салатом и чашкой горячего кофе, и снова вернулась к своим записям. Она не заметила, что за окном уже стемнело. Хлопнула дверь за ушедшей уборщицей, погас свет в последнем кабинете. Ева вздохнула, отложила в сторону свою работу, сняла очки и закрыла глаза. Только теперь она почувствовала жуткую усталость.

«Еще бы, столько лет без отдыха», – подумала она. Накинув светлый короткий плащ с поясом поверх летнего льняного костюма с юбкой длиной до середины колена, взяла свою уже слегка затертую кожаную сумочку, выключила свет в кабинете и зашагала по широким пустым коридорам на выход. В воздухе пахло старыми половыми тряпками и хлоркой. Видимо, ничего нового из хозяйственных средств уборщицам не давали. Кафедра биологии находилась на втором этаже, поэтому лифтом Ева пользоваться не стала. Она спустилась по лестнице к стойке ночного вахтера и никого не увидела. Сама повесила ключ от своей комнаты под номером двадцать три на доску и вышла из института. Город уже включил свою иллюминацию, которая отражалась рассеянными, световыми дорожками на мокром от дождя асфальте. Девушка обогнула большое серое здание института и направилась к стоянке. Машин фактически не было, да Ева и не замечала их. Она подошла к своей собственности бордового цвета, отключила сигнализацию, залезла внутрь, согрелась и тронулась в путь на окраину Москвы в квартиру, где ее никто не ждал.

«Что за погода? На дворе июнь, сажусь в салон машины и жду, пока немного согреюсь». Однако далеко от института Ева отъехать не смогла. Буквально на первом же повороте она расширившимися от ужаса глазами увидела, как, целясь в зад ее машины, на большой скорости несется автомобиль. Все это произошло за считаные секунды. Ева оцепенела, понимая, что сделать уже ничего нельзя, избежать столкновения не удастся. Она сжалась и вцепилась руками в руль: к сожалению, ее «чудо-машина» не укомплектовывалась подушкой безопасности. Удар оказался такой силы, что Ева все равно стукнулась о руль, а «Жигули» отбросило вперед на несколько метров. Грохот от удара раздался такой, словно взорвалась граната. Затем повисла тишина и место аварии погрузилось в полную темноту, так как фары, освещавшие пространство, разбились при столкновении. Шатающейся походкой, хрустя каблуками по битому стеклу, Ева приблизилась к черному «Мерседесу». Водитель оттуда не выходил. Лобовое тонированное стекло все покрылось мелкими трещинками, словно паутиной. На смятый зад своей машины Ева боялась даже посмотреть, чтобы не заплакать от отчаяния. Она всегда так аккуратно ездила, так боялась покалечить свою любимицу! Регулярно проводила диагностику в автосервисе и мыла свое авто. Этот злополучный «Мерседес» был ее любимой моделью. Такой аккуратненький, с четырьмя круглыми фарами, словно глазками, и задорно торчащим значком «Мерседеса» на капоте. Сейчас разбитые круглые фары зияли, словно пустые глазницы, а значок «Мерседеса» лежал горизонтально, прижавшись к поверхности капота, словно в обмороке.

Из двери водителя по-прежнему никто не показывался.

– Эй… – Ева постучала в стекло, а затем попыталась открыть дверь, которую перекосило при столкновении.

Водитель все-таки помог ей изнутри, и дверь поддалась. Глазам Евы предстал мужчина средних лет, насколько это можно было понять на первый взгляд, так как все его лицо и светлый пиджак с брюками залило кровью. Абсолютно голый череп поблескивал в рассеянном ночном свете. Мужчина открыл темные, ввалившиеся глаза и тихо произнес низким голосом:

– Помогите… Я заплачу… Виноват, знаю… Потерял на время сознание и не смог вовремя остановиться… Мокрый асфальт…

– Я вызову «Скорую помощь», – засуетилась обомлевшая Ева, которую трясло от обилия крови.

– Нет, не надо ни «Скорой помощи», ни милиции… Умоляю, я за все заплачу! – горячо прошептал мужчина и сделал движение рукой, словно собираясь достать бумажник из внутреннего кармана пиджака.

Ева представила себе эту сцену со стороны. Она, словно монстр, не получившая даже и ссадины, только сильно испугавшаяся, подобралась к несчастному пострадавшему, который, кстати, полностью признает свою вину в автопроисшествии. И вместо того, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь, заставляет отсчитывать купюры окровавленными пальцами. Еву даже передернуло от такой воображаемой картины. Она прервала попытку мужчины достать кошелек, взяв его за холодную как лед руку.

– Не волнуйтесь! Сначала вам необходимо оказать медицинскую помощь! Почему вы так настроены против нее? На мой взгляд, она вам просто необходима!

– Нет… Они сообщат в милицию, а туда мне никак нельзя! Пожалуйста, мне сказали, что где-то здесь находится медицинское учреждение… Я туда и ехал, помогите мне добраться до места. Я заплачу врачу лично и уговорю его помочь мне без официальной огласки… – бессвязно, с большим трудом бормотал мужчина, пытаясь сфокусировать взгляд на бледном, встревоженном лице Евы.

«Сразу видно, что он из «новых русских», только и меряет все на деньги. На каждом слове только «дам денег, дам денег!». Одной ногой, можно сказать, на том свете, а все о деньгах, – подумала Ева, – такие, как он, думают, что если имеют много денег, то могут заплатить за все. За молчание, за совесть, за честь…»

Но в данный момент спорить с истекающим кровью человеком было бессмысленно и бесчеловечно. Ева надела на свое разыгравшееся воображение узду и попыталась помочь мужчине выбраться из машины, приговаривая:

– Вас, наверное, неправильно проинформировали. Здесь поблизости нет ни больниц, ни поликлиник, ни даже дежурных травмпунктов. За углом располагается медицинский институт. Но там не оказывают помощь, там только учат молодежь на врачей. Господи, что же мне с вами делать?! – взмолилась Ева, когда его тело все же вывалилось из машины и, сдерживая стон, повисло на Еве всей своей тяжестью. Мужчина оказался выше Евы на полголовы и весил килограммов девяносто, не меньше. Она согнулась под тяжестью безвольно обмякшего тела с лысой головой. Внезапно ее осенила одна мысль.

«Когда я уезжала с институтской стоянки, там, кажется, стоял старенький «Фольксваген» Евгения Ильича! А это означает… а это означает, что он снова ночует на кафедре!»

– Э… товарищ, – посмотрела на свою ношу Ева снизу вверх сквозь растрепанные светлые волосы, – у нас, кажется, есть шанс перевязать вас.

– И мы не можем не воспользоваться им… – кивнул головой мужчина и, скрипя зубами, опираясь на Еву, поплелся за угол к большому серому зданию медицинского института.

Глава 3

Сорокапятилетний Евгений Ильич являлся доцентом кафедры патологической анатомии, кандидатом наук, гением в своей области и просто хорошим, безотказным человеком. Он прекрасно относился к Еве, так как в свое время даже успел побывать у этой способной, серьезной студентки преподавателем, тогда еще совсем молодым и только начинающим свой путь. Евгений Ильич был наделен талантом врача. Причем врача с большой буквы, от бога. Когда Евгений еще учился в институте, кафедры просто рвали талантливого парня к себе в ординатуры и аспирантуры на части. Молодой человек выбрал хирургию. И несколько лет подряд в департамент здравоохранения района и города мешками присылались письма с благодарностями талантливому молодому хирургу, выполнявшему сложнейшие операции, спасшему не один десяток жизней. Бывалые хирурги только затылок почесывали. Откуда у парня такое профессиональное чутье и легкая рука? Евгений настолько аккуратно и малотравматично проводил операции, что его пациенты уже на третий день бегали по коридору и требовали выписку. У Евгения Постникова был самый аккуратный шов и самый низкий процент послеоперационных осложнений.

Но редко попадается яблочко совсем без червоточинки. Такой червоточинкой для Постникова стала сорокаградусная жидкость. Имел он к ней слабину. Дело даже не в том, что благодарные пациенты задаривали его бутылками дорогих виски и коньяков, ведь преподносили всем. Просто организм Евгения Ильича оказался очень слабым и благодатным для алкоголя. Со временем в ход, то есть в горло, пошло все – от дорогого коньяка до разбавленного медицинского спирта. Конечно, на таланте хирурга пристрастие Евгения Ильича долго не сказывалось никаким образом. Операции он проводил такие же успешные и такие же сложные. Только если раньше все знали, что, если заболевает какой-нибудь хирург, можно позвонить Евгению и тот с удовольствием выйдет на операцию любой сложности, подменяя коллегу, то теперь Евгению Постникову звонить абсолютно бесполезно. Он уходил в запой на все сутки, которые не дежурил, приводя себя в человеческий вид только к следующей смене. Евгений начинал пить сразу же после операции, не дожидаясь даже конца трудового дня. Постников был по натуре очень добрым и ответственным человеком. Он знал о своей пагубной страсти и больше всего на свете боялся навредить кому-нибудь из пациентов. И вот как-то раз Евгений уловил полный ужаса и жалости взгляд молоденькой медсестры, когда она заметила, как у него задрожали руки, пока она лила ему спирт на перчатки в стерилизационных целях. Постников в этот же день после успешно завершенной операции подал заявление об увольнении. На все уговоры коллег остаться он отвечал категорическим отказом:

– Дальнейшее мое пребывание в качестве врача становится опасным для жизни пациентов!

Коллектив собрал ему деньги на дорогостоящее лечение в современной наркологической клинике. Однако принять дар Евгений Ильич отказался, так как считал свой организм настолько проспиртованным, что спасать его бесполезно и не надо нести материальные затраты на заведомо проигрышное дело.

Тогда родной институт вспомнил о своем легендарном ученике и предложил ему место патологоанатома на кафедре. Евгений с радостью согласился, так как понимал, что мертвым пациентам он уже ничем навредить не сможет. Он с удовольствием изучил новую для себя отрасль, с увлечением стал передавать знания студентам, которые любили его, чувствуя его человечность и высокий профессионализм. Одним словом, талант пропить трудно, хотя и возможно… Евгений Ильич и патологоанатомом сделался классным. Любое вскрытие проводил грамотно и всегда четко устанавливал причину смерти. К нему обращались даже из моргов и из городской судмедэкспертизы, когда не справлялись сами с возникшей проблемой, и даже звали его к себе на работу. Но Евгений оставался верен приютившей его кафедре и своим студентам. Многие ребята, мечтавшие стать хирургами, приходили к нему в анатомичку и просили передать им его мастерство, научить делать красивый аккуратный шов, так как легенды о талантливом хирурге все еще ходили среди педсостава. Постников не отказывал ни одному из них, обучая студентов шить прямо на трупах. Анатомию человека он знал в совершенстве. Одно время, воодушевленный сменой деятельности и признанием студентов, Евгений стал значительно меньше пить, защитил диссертацию, написал массу методических пособий для кафедры и рекомендаций для студентов, изготовил препараты для анатомического музея и микроскопические препараты. Но вскоре заболевание взяло над ним вверх, одержав окончательную победу. Евгений Ильич начал ссориться с уставшей от его запоев женой, что в конечном итоге привело к разводу. Правда, жить они остались в общей квартире, за неимением возможности разъехаться. Дочку свою Евгений просто обожал, но в последнее время стыдился смотреть ей в глаза, пребывая дома в пьяном состоянии. Поэтому все чаще оставался на кафедре на ночь. Пока что руководство института и на этот факт закрывало глаза, по достоинству оценивая его профессионализм.

Здание анатомички, как называли ее студенты-медики, стояло во дворе института и несколько на отшибе, так как заодно являлось моргом, а другие кафедры не хотели пропитаться насквозь запахом формалина. Попрощавшись с заключительной группой студентов, увлекшейся рассказом Евгения Ильича об изменениях в органах человека, страдающего прогрессирующей формой диабета, Евгений выпил «чекушку» водки, припасенной в шкафу, а за ней и вторую. Когда изображение поплыло у него перед глазами, патологоанатом понял, что сегодня он домой не явится и не сядет за руль автомобиля. Постников выпил чая с хлебом и консервированными шпротами, затем спустился в подвал, где в одном из патологоанатомических отсеков располагались трупы. Двое из них все еще лежали на столах, так как Евгений еще не завершил над ними процесс вскрытия и исследования. В другой комнате располагалась препараторская, где готовились и заспиртовывались в банках новые препараты для студентов. В третьей комнате, рядом с железной ржавой раковиной и старым, выкрашенным масляной краской шкафом, стояла раскладушка Евгения.

Он снял свой костюм, аккуратно повесил его на плечики, чтобы тот не помялся и чтобы завтра встретить студентов как ни в чем не бывало, бодрым и опрятным, словно только что приехал из дома. Евгений снял ботинки и носки, предварительно их понюхав и решив, что еще пару дней можно не стирать, и лег, накрывшись старым шерстяным одеялом в крупную клетку без пододеяльника. Дело в том, что, кроме как спать, делать в этой каморке было нечего. Даже окно в ней наглухо заколотили листами фанеры, спасаясь от назойливых любопытствующих, которые прорывались в анатомичку медицинского института «посмотреть мертвецов». Наиболее нервные и чувствительные особы теряли сознание, разбивая лбы и носы об асфальт или стены. Сотрудникам кафедры надоело бегать вокруг здания с бинтами и нашатырем, и они, не долго думая, заколотили в подвальном помещении все окна, а на первом и втором этажах закрыли обзор плотными жалюзи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное