Татьяна Луганцева.

Силиконовое сердце

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

Глава 1

«Болгария – страна с древней историей и богатой культурой. На плодородной земле буйно растут деревья, чьи налитые соком плоды пользуются спросом на многих рынках Европы. Привольно раскинулась здесь и долина роз – живописный уголок, который своими роскошными яркими соцветиями очаровал не одного художника. Это родина Диониса, земля солнца и радости, по чьим склонам щедро кустятся и созревают виноградники. Это родина Орфея, а также тех, кто устремил свои взоры в будущее…» – захлопнула путеводитель по Болгарии Ева и устремила свой взгляд на людей, снующих с багажом по аэровокзалу. Вспоминая те события, что привели ее в аэропорт, она мысленно вернулась на несколько дней назад.

Хоть на дворе и стоял июнь и все люди ждали настоящего знойного лета, но почему-то природа не торопилась дарить тепло. Раннее лето в этом году выдалось на редкость дождливым и холодным. Синоптики упорно передавали каждый день осадки, а столбик термометра упорно не поднимался выше шестнадцатиградусной отметки.

Ева – молодая женщина тридцати трех лет, жила на окраине Москвы в пятиэтажном панельном доме, который обещали снести уже пятый год и все никак не сносили. Здесь когда-то располагалось общежитие одного из заводов, которого уже давно не существовало. Еще во время его существования отец Евы работал на нем, поэтому они и получили жилье в общежитии. Все заводские семьи имели по одной комнате. Было трудно, тесно, но весело. После закрытия предприятия общежитие решили расселить. Многие семьи получили квартиры в кооперативе и съехали. А семья Евы не успела, так как ее сердобольный отец, Дмитрий Николаевич, уступил свою очередь молодому парню, работающему у него в бригаде, и жена которого недавно родила двойню. Потом благое дело, то есть расселение людей, прекратили. Квартир всем желающим не хватило, и некоторые семьи, в том числе и семья Евы, остались жить в этом здании. С одной стороны к нему примыкали заводские бараки, а впоследствии складские помещения, а с другой – простирался овощной оптовый рынок. И Еву с детства преследовал запах гнилой картошки.

Надо отметить, что каждые полчаса в город шли рейсовые автобусы. За неимением другого транспорта влезть туда и уехать в час пик становилось смертельно опасным делом. Обратно от Москвы шоссе вело к огромной городской свалке, которая неприлично близко расширила свои границы вплоть до жилища Евы.

Отца Евы не стало уже давно, он умер от рака легких. Мама – Мария Валентиновна, всю жизнь проработавшая в школе учительницей, – в возрасте шестидесяти лет ушла на заслуженный отдых. К тому времени она уже плохо передвигалась из-за болезни суставов и в центр города практически не выбиралась. Мария Валентиновна ежедневно, как на работу, ходила в поликлинику по врачам и в единственный местный супермаркет экономкласса за продуктами и хозтоварами. Тяжелая жизнь в сочетании с недугом немало попортили ее характер, превратив некогда красивую и умеющую мечтать женщину в сварливую старушку.

Да оно и понятно, всю жизнь Мария Валентиновна мечтала о просторной, большой, своей квартире, о материальном благополучии, о внуках, о счастье единственной дочери.

Сама Ева обладала весьма приятной наружностью. Она была женственна, обаятельна, но немного закомплексована, застенчива и замкнута, что и повлияло на ее судьбу. В школе и институте Ева думала только об учебе, помня строгие наставления матери о том, что мужчинам нужно от женщин. Ее рвение к наукам, усердие и ум не остались незамеченными преподавателями, и Еве предложили остаться работать в институте в качестве преподавателя. Ее пригласили на кафедру биологии в родной, медицинский институт, где она училась еще с первого курса. Ева Дмитриевна согласилась не столько из-за того, что горела желанием быть преподавателем, а не врачом, на кого, собственно, и училась, а, скорее потому, что не могла отказать людям, если они ее о чем-то просили. И вот уже более десяти лет она работала на кафедре биологии в должности ассистента кафедры, защитила диссертацию и имела степень кандидата наук. Ева выглядела очень молодо, и никто даже не верил, что она имеет ученую степень, а заведующий кафедрой уже второй год уговаривает ее приступить к работе над докторской диссертацией.

– Ева, ты такая умница, кому как не тебе?! У тебя обязательно получится, к тому же зарплата будет на целых семьсот рублей больше! – уговаривал ее, округляя для вящей убедительности глаза, заведующий кафедрой биологии, он же шеф Евы – Аркадий Тимурович.

Говорить о зарплате, которую получала Ева, вообще было смешно. Они с мамой еле-еле сводили концы с концами. Хорошо еще, что после отселения оставшимся жильцам несколько расширили жилплощадь. И вместо однокомнатной квартиры Мария Валентиновна и Ева теперь имели двухкомнатную. Кроме того, благодаря премии, которую выплатили Еве за небольшое научное открытие – биологически активную добавку, девушка обзавелась непростительной роскошью – десятой моделью «Жигулей» бордового цвета. Теперь ее не мучили проблемы, связанные с нехваткой общественного транспорта и прибытия на работу вовремя, но зато появились ночные страхи об угоне ее автомобиля.

– Что за жизнь такая?! – возмущалась Мария Валентиновна. – Что за отец у тебя был? Тьфу ты, господи, о мертвых плохо не говорят, но где это видано, чтобы отдать свою квартиру чужому человеку и, оставив свою семью нищей, спокойно умереть?!

– Мама, ну зачем ты так говоришь? Папа не знал, что неизлечимо болен. Он думал, что через несколько месяцев мы обязательно съедем отсюда, – заступалась за отца Ева.

– Ну, конечно! Добрый очень! А что мне с его доброты? Всю жизнь работал, как ишак, а за душой ни черта!

– Все так жили! – возразила Ева.

– Все, да не все! В нашей жизни надо готовиться только к худшему, прямо вот так: «Завтра была война». Бери, что дают сегодня, и не оглядывайся на вчерашний день!

– Это как наша соседка, тетя Шура? – усмехнулась Ева. – Собрала целый склад муки, сахара, соли, круп про запас. Мука сгнила, крупы заплесневели, завелись мыши, поели все ее заначки.

– Это – неудачный пример, дочь, – нахмурилась Мария Валентиновна. – Тетя Шура – молодец, запасливая! У нее одного валидола с корвалолом закуплено на десять лет вперед!

– Особенно если учесть, что срок годности лекарства от одного до пяти лет, – засмеялась Ева.

– Вот больно умная ты у меня! – всплеснула руками Мария Валентиновна. – Отец все радовался, как нашу дочурку на каждом родительском собрании учителя хвалят! И умница, мол, она у нас, и красавица! А что толку-то?! Вот уж характером ты пошла в отца своего ненаглядного! Наверное, тоже добрая! Ну что, хорошо тебе с добротой-то своей жить?!

– Мама, прекрати, мы нормально живем!

– Конечно! Я-то думала, выучится у меня дочь на врача, станет работать в дорогой частной клинике. Люди будут записываться к ней на прием за месяц вперед, уважать ее и ценить за талант. А дочь моя возится в институте с этими оболтусами, объясняя им различия между человекообразными обезьянами! Конечно, это архиважная задача и твоя миссия на земле!!

– Кто-то должен делать и это, – наморщила лоб Ева.

– Кто-то пусть и делает, но не ты! Ты десять лет жизни отдала этой чертовой кафедре! Да твои бывшие студенты уже на ноги встали и зарабатывают приличные деньги!

– Не в деньгах счастье!

– А в их количестве! – горячо подхватила Мария Валентиновна. – Не у всех есть больная мать, которая надеется, что хоть в старости поживет как человек и понянчит внуков! Но неблагодарная дочь лишила ее всего! Почему не вышла в свое время замуж за Артема?! Я же сосватала его тебе! Это же племянник моей приятельницы! Был почти что у нас в руках! – выпалила Мария Федоровна с таким выражением, словно лучшая характеристика для человека – быть племянником ее подруги.

– Если он – племянник твоей подруги, это еще не значит, что я должна выходить за него замуж. И только ради того, чтобы тебе не стало неудобно перед подругой! – отмахнулась Ева, снимая очки от близорукости и нервно протирая их.

Зрение она посадила себе еще в школе, так как читала много, а хорошо освещенного рабочего места никогда не имела из-за тесноты.

– Мне не то чтобы неудобно перед Жанной Арнольдовной – мамой Артема. Я была готова от стыда провалиться сквозь землю! Человек прилетел специально из другого города, чтобы познакомиться с тобой! Он умен, красив…

– Это тебе только так кажется, – поморщилась Ева.

– Конечно, разве кто-нибудь достоин тебя, принцессы Египетской?! Еще назвала тебя таким красивым именем, Ева. Думала, что это имя самое женское из всех, имя самой первой женщины на земле, предназначенной для единственного достойного мужчины. Но, скорее всего, ни один из ныне живущих мужчин не удостоится чести быть рядом с тобой! Артем – очень хорошая для тебя партия! Я жизнь прожила и кое-что понимаю! Артем богатый человек, у него свой большой дом…

– Это из которого он выгнал свою жену с детьми на улицу?! – уточнила Ева.

– Да тебе-то что до них?! Ты бы вышла за Артема замуж и жила бы с ним в свое удовольствие в роскошном доме!

– Пока он так же бы не выгнал и меня, – добавила Ева.

– Нет, с тобой невозможно разговаривать! Главное, что и Артему ты приглянулась. Но нет, мы мечтаем о какой-то призрачной, настоящей любви! Где ты ее видела, любовь-то?! Вот моя любовь к твоему отцу к чему привела!

– Я не просила тебя искать мне женихов, – хмуро ответила Ева.

– Ты бы и не попросила никогда! Зачем тебе? Тебе, кроме учебников и заумных книжек, ничего не надо! Сидишь целыми днями, словно книжный червь! Над тобой даже твои студенты смеются и называют за глаза «книжным червем»!

– Откуда ты знаешь?! – вспыхнула Ева.

– Подружка твоя начирикала!

– Таня?

– А кто же еще?! Вот молодец девица! Ведь вместе с тобой в институте осталась преподавать, но как устроилась?! Ей-то не грех ходить на такую мизерную зарплату задницей вилять!

– Мама!

– Выскочила замуж за профессора, можно сказать, увела его из семьи, почувствовав, что в старом козле…

– Мама!!

– Прости, господи, что взыграло ретивое, как раз по пословице «седина в бороду, бес в ребро». И живет сейчас себе припеваючи! – разгорячилась Мария Валентиновна.

– Мама, он старше Тани почти в три раза, что же в этом может быть хорошего?! – возмутилась Ева.

– Таня твоя не пропадет! Любовь-то она крутит с молодыми студентами под носом у своего старого мужа! Везде успевает, очень хваткая девица! А ведь на ее месте могла быть и ты! Лев Леонидович ведь за тобой вначале ухаживал! Ты же шарахалась от него словно черт от ладана, вот Таня и перехватила твое счастье!

– Я не считаю судьбу Тани счастливой! – Ева оставалась непреклонна.

– Зато твое положение старой девы тебя вполне устраивает! А Егор – твой бывший однокурсник, который два года ухаживал за тобой? Ведь стал бизнесменом, настоящим «новым русским» и искренне хотел вытащить тебя из этой клоаки, но нет! Видишь ли, оказался недостаточно умным для тебя, моей нобелевской лауреатки!

– Мне с ним было совсем неинтересно! – отрезала Ева и задумалась: «Может быть, у меня действительно от одиночества испортился характер?»

– А с кем тебе интересно? «Новые русские» для нас слишком тупы, профессор микробиологии слишком стар, Артем некрасив!

– Мама, прекрати меня мучить!

– Тебя измучаешь! Это ты родную мать совсем извела и себе жизнь испортила. Так и живешь, как твой отец, – ни рыба ни мясо! А ведь уже пошел четвертый десяток, не девочка уже! Каково матери помирать, знаючи, что дочь не пристроена?!

– Мама, ты ведь тоже родила меня поздно.

– А ты не бери с родителей дурной пример. И вообще, что ты собираешься делать летом? – Под конец разговора, который в принципе и не кончался никогда, решила окончательно добить дочь Мария Валентиновна.

Она знала, что это всегда был больной вопрос для Евы. У студентов заканчивались экзамены и начинались каникулы. Город пустел, люди разъезжались в отпуска, а некоторые на собственные дачи. Ева не могла никуда поехать отдохнуть, потому что на это никогда не хватало денег. Те жалкие гроши, что она получала, уходили на питание и дорогостоящие лекарства для лечения суставов Марии Валентиновны. И дачи у них тоже не было. Конечно, у Евы находились друзья, которые звали ее к себе на дачи. Но девушка не любила никого стеснять и вообще чувствовала себя в качестве гостьи не очень уютно. Та же Татьяна – ее подруга и ровесница – неоднократно приглашала ее к себе в Подмосковье на шикарную профессорскую дачу, на шашлыки. Ева один раз поехала, даже расслабилась и выпила вина. Но как только почувствовала на своем бедре похотливую, старческую ладонь Льва Леонидовича, сразу же протрезвела и унесла свои ноги с дачи «счастливых» супругов Коршуновых на следующий же день. Потом в институте Татьяна корила ее:

– Что ты так поспешно сбежала? У нас там такой сосновый лес и воздух, а какая чистая родниковая вода! Ты думаешь, я не видела, как мой муженек хватает тебя за ляжки? Ты должна его понять, это же его лебединая песня! Он у меня такой… Правда, только на это и способен… – смахнула пепел в консервную банку Татьяна, стоя с подругой на лестнице, в месте, специально отведенном для курения. Хотя преподаватели могли курить и у себя, в ассистентских, но Татьяна всегда ходила на лестницу, чтобы построить глазки очередному студентику.

– Потом всем известно, что первоначально Лева положил глаз на тебя, поэтому лично я в его приставаниях ничего страшного не вижу! Пусть бы порезвился на природе старенький козленочек!

– Я не против, чтобы твой муженек резвился на природе, но для этого найди ему других телочек, – возмутилась Ева, находясь на лестнице исключительно за компанию с подругой, потому что не курила и не клеила мальчиков. – Таня, ты просто меня поражаешь!

– Это ты меня поражаешь! Молодая, красивая женщина, а ведешь себя как ханжа!

Сама Татьяна была очень обходительной, милой, бойкой крашеной платиновой блондинкой, небольшого роста, достаточно стройной, с яркими, озорными глазами и пухлыми, всегда ярко накрашенными губами. В микробиологии она понимала столько же, сколько и каждый из нас, не имеющих ничего общего с этой наукой. Однако она весьма уверенно чувствовала себя в качестве преподавателя, потому что самым главным и уважаемым человеком на кафедре был ее муж – Лев Леонидович Коршунов.

– Ты думаешь, Ева, я не знаю, как за моей спиной шушукаются и «доброжелатели» напоминают, что я одним местом заняла эту должность? Все я знаю! Только восприятие негативных фактов зависит, в целом, от отношения к жизни. Мне абсолютно все равно, что обо мне говорят эти старые мегеры. Я сама в жизни устроилась хорошо и ни о чем не жалею! А вот за тебя, подруга, мне обидно! Ты все так и прислушиваешься ко всему, так всем и стараешься угодить, так и чувствуешь себя неудобно, чуть что! Проще надо быть! Проще! – учила Еву Татьяна, прибегая к ней в ассистентскую в перерывах между занятиями и вытаскивая Еву на свои бесконечные перекуры.

Вся беда Евы состояла в том, что проще она быть не могла. Как не могла кардинальным образом в тридцать лет изменить свое мировоззрение, уже давно и навсегда сформированное.

Глава 2

Ева припарковала «Жигули» на стоянке для сотрудников института. Многие студенты приезжали на куда более роскошных машинах, чем сами преподаватели, многие из которых вообще не имели личного транспорта. Ева поднялась на второй этаж в ассистентскую кафедры биологии и первым делом открыла откидывающуюся фрамугу, подвешенную на веревках, про которую никогда заранее нельзя было сказать, встанет ли она на место, когда понадобится ее закрыть. В противном случае приходилось залезать на стол и захлопывать ее вручную. Ева в комнате находилась одна, так как почти все сотрудники были уже в отпуске. Преподавателей, в целом, не хватало, а их средний возраст колебался в пределах пятидесяти лет. Этим обстоятельством институт, с одной стороны, кичился. Мол, у нас высокий уровень образования, так как все преподаватели – люди опытные. Но с другой стороны, это наводило на грустные мысли, что молодежь не торопилась пополнять ряды своих опытных коллег.

Воздух в ассистентской был очень затхлый. Пахло, как всегда в помещениях такого рода, бумагами, реактивами, старым картоном многочисленных учебных пособий, цветами в горшках и старой обувью, так как сотрудники переодевались в медицинские халаты и сменную обувь здесь же.

Надо отметить, что студенты любили и уважали Еву, считая ее строгой, но справедливой преподавательницей. Биология велась в медицинском институте на первом курсе, поэтому в группу Евы Дмитриевны попадали ребята часто после школы в возрасте семнадцати-восемнадцати лет. Ева старалась чисто по-человечески вникнуть в их проблемы, помочь им адаптироваться к загруженному учебному процессу, выбить общежитие, обеспечить пересдачу экзаменов. Она первая шла на контакт с растерявшимся студентом или студенткой, приехавшими из других городов и впервые оставшимися без семьи в большом городе, то есть выступала в качестве психолога.

– Что ты возишься с ними, как со своими детьми? – ругала ее Татьяна Коршунова. – Они уже взрослые, пусть сами и решают свои проблемы!

Но Ева по-другому общаться с людьми не умела, поэтому студенты и тянулись к ней со своими проблемами, словно цыплята к курице.

Ева посмотрела в окно, где моросил мелкий дождик, а серое небо сливалось на горизонте с таким же серым асфальтом. Ей все лето суждено было сидеть в городе. Причем Ева предпочитала проводить время в институте, смотря на крыши домов, имея большой стол и хорошее освещение, чем дома в своем районе. Летом, особенно в жару и духоту, Ева просто с ума сходила от запаха гнилых овощей с рынка. А уж когда ветер дул со стороны свалки, ей вообще становилось дурно. Многие сотрудники, зная, что Ева все лето просидит на кафедре, подсовывали ей работу, которую должны выполнять сами. Так и занимала себя Ева Дмитриевна, подготавливая за других квартальные и годовые отчеты, помогая приемной комиссии в оформлении документов, составляя за всю кафедру биологии график занятий, расписание лекций и дежурств, обновляя методические пособия и набрасывая план новых лабораторных работ и исследований.

Ева потуже затянула на затылке хвост из густых пепельных волос и, погрузившись в изучение бумаг у себя на рабочем столе, задумалась:

«Наверное, в чем-то моя мама права… Я все время что-то делаю для других, попросту говоря, на мне все время ездят. Сама же ничего не могу изменить в отношении окружающих ко мне и в моем отношении к жизни в целом. С другой стороны, разве мне трудно составить расписание, если я все равно еду на работу? Надо же себя чем-то занять, мне-то все равно деться и поехать некуда… Только нельзя о моих плачевных выводах сообщать моей маме, а то получится новый скандал под лозунгом: «Я же давно тебе говорила!»

Ева вспомнила недавний эпизод и последующий за ним неприятный диалог с матерью. Вышеупомянутый однокурсник Егор, который напрочь забыл о медицине сразу же после получения диплома и вскоре ушел в торговый бизнес, на днях снова наведывался к ним домой. Причем обставлял он это всегда очень ловко. Егор знал, что Мария Валентиновна к нему неравнодушна, как, впрочем, к любому представителю мужского пола, к которому можно выгодно пристроить свою великовозрастную дочь. Поэтому Егор приходил исключительно в отсутствие Евы и наводил справки о ее личной жизни у матери. Появлялся он всегда с подарками и шиком мужчины, сорящего деньгами. Сразу же выгружал на стол перед разомлевшей Марией Валентиновной тонну фруктов, дорогих шоколадных конфет, сырокопченую колбасу, банки черной и красной икры, шампанское, коньяк, элитный сыр и неизменную охапку красных роз. Мария Валентиновна сразу же сдавала подноготную дочери вместе со всеми потрохами.

– О какой такой ее личной жизни ты, Егорчик, говоришь?! Дом – работа, работа – дом, вот и вся ее жизнь! Ни о каких романах и возлюбленных нет и речи! Ты же знаешь Еву! Мужчины просто не вписываются в ее распорядок дня и график работы!

– С института помню ее толстую русую косу, которая только и маячила, что в библиотеке или в анатомичке, – согласился Егор. – К Еве и подойти-то с приглашением на свидание было страшно, не то чтобы… Все ребята гуляли, веселились, сходились, расходились, ссорились и создавали семьи, а наша Ева все училась!

– А ведь девочка-то выросла у меня хорошая, – прослезилась Мария Валентиновна, уже опрокинувшая рюмку настоящего армянского коньяка, принесенного Егором, – знаешь, как у меня сердце обливается кровью, наблюдая, как моя дочь гробит свою молодую жизнь?! Я ведь и назвала ее самым женским именем – Ева, как первую женщину на земле, – неоднократно в своих жалобах повторялась мать, – а она что? Разве же это женская доля и женская судьба? Разве же это жизнь настоящей женщины? Книжный червь – одно слово! – ругалась Мария Валентиновна.

– Но червячок, надо заметить, очень аппетитный, – промурлыкал Егор, подливая старой женщине коньяк, – вы же знаете, сколько я положил сил, ухаживая за ней?

– Знаю, милок, знаю, – вздохнула Мария Валентиновна.

– Я же не мог ждать Еву всю свою оставшуюся жизнь?!

– Нет, конечно, Егорчик, – снова вздохнула озабоченная судьбой дочери мать.

– Вот поэтому я и не дождался… женился, создал нормальную семью, обзавелся ребенком, все как у людей. Вы не представляете, Мария Валентиновна, у меня есть все: деньги, положение, красивая жена, здоровый ребенок, свой дом, квартира, дача, сбережения на «черный день»…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное