Татьяна Луганцева.

Капли гадского короля

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

«Что же он такой злой? – подумала Катя. – Работа тяжелая, но не я же в этом виновата?»

Она забрала из машины свою сумку, медицинский чемоданчик и трость, так как теперь терять ей уже было нечего, и пошла, тяжело опираясь о палку, по обледенелой дороге.

– Сумасшедшая, – прошептал ей вслед сержант, – дай только волю, так скоро слепые начнут садиться за руль!

«Купи себе медаль! Бдительный ты наш! – мысленно огрызнулась Катя и попыталась взять себя в руки. – Катя, успокойся! По сути он прав! Как ему объяснить, что я не хочу ездить с инвалидным значком?»

До поликлиники Катя добралась благополучно, даже не опоздав, только сильно замерзла и ужаснулась очереди в коридоре перед ее кабинетом.

Ее медсестра, женщина немолодая, наотрез отказываясь ходить по участку делать инъекции, уже сидела в кабинете с заготовкой бесплатных рецептов. Она работала на полставки, только на приеме в поликлинике. Катя и так на нее молилась, потому что Нина Степановна здорово ей помогала, заполняя статистические талоны, вызывая больных и выписывая рецепты.

– Ну и погодка! – поприветствовала она Катю. – Вы хоть на машине?

– Ой, не сыпь мне соль на рану, – махнула рукой Катя и, сняв плащ, надела белый халат и сменную обувь. – Столько народу… за три часа не уложимся.

– С вами-то точно не уложимся, – согласилась Нина Степановна, – все слушаете каждого, давление меряете, по душам разговариваете, а им только этого надо. Вон Инесса Филипповна со второго участка – молодец! С ней не забалуешь! Давление? У всех давление! Кашель? Очень хорошо! Пейте отхаркивающее, и все! Следующий! – смешно передразнила Инессу Филипповну Нина. – Ой, не знаю, за что таким врачам, как Инесса, такую зарплату сделали! Вот вам, Екатерина Григорьевна, при жизни памятник нужно ставить.

– Так уж и памятник? – улыбнулась Катя.

– А то вы не знаете, что вы у нас лучший доктор, мы вас все любим. Наши-то сотрудники только к вам бегают, безотказная вы, да и бабки все эти к вам на прием, как на праздник.

– Не перехвали, – ответила Катя и посмотрела на свои худые руки со светлыми волосками, которые поднялись дыбом.

– Нина, дай мне градусник, что-то меня знобит, – попросила Катя.

– Ну, вот еще что удумали! Не хватало только, чтобы вы заболели! Кто работать-то будет? – Нина засуетилась и принесла градусник для своего любимого врача.

Катя своей подмышкой ощутила его холод. Выждав пять минут, она достала градусник, чувствуя заложенность в носу и неприятное жжение в горле.

– 37 и 8, – сказала она вслух, – вот черт! Все-таки заболела. С утра мне как-то нехорошо, не надо было приходить.

– Что же делать-то? – растерялась Нина.

– Куда же я народ дену? Дай мне маску и вызывай первого…

Дальше для Кати начался долгий и утомительный прием. Череда лиц сливалась в один общий фон. Все шли со своими болячками, недугами и проблемами.

– Куда вы все к врачу-то лезете? – возмущалась Нина Степановна. – Вам же просто таблетки выписать, так? Вот и садитесь ко мне, я выпишу.

– А мне все равно надо к Екатерине Григорьевне, – оскорбилась полная бабулька, – она мне и давление смерит и, может, еще что посоветует.

Последнее лекарство, Екатериночка Григорьевна, мне очень хорошо помогает.

– Давление держится в установленных границах? – спросила Катя.

– Вообще не поднимается, – заверила ее полная старушка.

– Давайте снизим дозу, я убираю полтаблетки с вечернего приема, посмотрим… – сказала Катя.

– Как скажете, Екатерина Григорьевна.

– И приходите на контроль давления, если дома аппарата нет, – сказала Катя.

– Можно без талончика? А то уж больно тяжело их достать.

– Ну и хитрая же вы, Петрова, – не выдержала Нина, – к Екатерине Григорьевне и так всегда самая большая запись, вот таких, как вы, принимает, никому отказать не может!

– Приходите, – улыбнулась сквозь маску Катя, – зови следующего.

Нина продефилировала к двери, покачивая необъятными бедрами и постукивая высоченными каблуками, подчеркивающими ее значимость.

– Следующий!

Кате даже иногда казалось, что Нина специально не дает починить в их кабинете кнопку вызова больного, совмещенную в коридоре с лампой над дверью, чтобы самой проплывать величественным кораблем и покрикивать на пациентов. Специально для этого предназначались и эти «лакированные» туфли из клеенки, купленные на вьетнамском рынке за 300 рублей, но об этом знала только Катя.

– Можно к вам, Екатерина Григорьевна? – просунулся щуплый старикашка.

– Опять вы, Лосев? – всплеснула руками Нина. – Ну сколько можно над нами издеваться? Вы же со второго участка! У Екатерины Григорьевны своих пациентов полно, и вы еще ходите!

– Дочка, да моя врач даже не смотрит на меня никогда, только кричит! Такая невнимательная, я только к вам могу, Екатерина Григорьевна. – Старик умоляюще смотрел на нее.

Нина рассерженно поправила прическу, зная, что Катя не сможет отказать старику.

– Проходите, – глухо сказала Катя, чувствуя, что у нее от жара пересохло во рту, – что, все живот болит?

– Болит, дочка, болит.

– Ложитесь на кушетку. Знаете, Петр Федорович, вам бы все-таки в больницу лечь на обследование. Гастроскопия язву не показала, а боли у вас уже второй месяц и не проходят.

– Ой, не проходят, – согласился старик.

– Надо бы в больницу, смотрю, похудели вы.

– Да, портки с меня сваливаются. Не могу я в больницу, дочка, участок у меня же с курями. Кому я их оставлю? – поднялся с кушетки Петр Федорович.

– Если с вами что-то случится, кто будет с вашими курами? Здоровье дороже, ляжете на обследование, и точка, – ответила Катя и кивнула Нине: – Пиши направление в гастроэнтерологию, подозрение на кишечную непроходимость, частичную, не-выясненной этиологии. А за курами вашими попросите соседей по даче присмотреть.

– Ну хорошо, раз уж вы, наш свет в окошке, так решили, так тому и быть. – Петр Федорович вздохнул и продолжил: – Даже не знаю, как вам и сказать, Екатерина Григорьевна, – старик оглянулся, – я ведь это… с жалобой.

– Вот дает! – гаркнула Нина. – Занимает чужое время, врач сама еле на ногах держится, а он еще и с жалобой.

– Да не на вас! Упаси бог! К вам я как на праздник. Очень вы чуткий и хороший человек, Екатерина Григорьевна, хотя вы для меня еще совсем девочка. Я, как вы верно подметили, не с вашего участка, и в моем подъезде двумя этажами выше живет одинокая женщина Камила Георгиевна Ксенофонтова. Мы с ней иногда общались, она – сердечница, у меня – желудок и суставы, и я тоже одинок. В общем, мы жаловались друг другу, иногда помогали по хозяйству. Тут я не видел ее несколько дней, заволновался и зашел к Камиле домой. Она долго не открывала мне, а потом открыла и сказала, что очень плохо себя чувствует, что вызвала врача на дом. Через два дня я ее, бледную и растерянную, встретил у подъезда и спросил, как у нее дела.

– Лосев, нам еще прием вести! – прервала его Нина.

– Да-да, конечно! Я быстро! Так вот, Камила мне ответила, что ей все так же плохо, что она каждый день вызывает участкового терапевта на дом, а та еще ни разу не пришла.

– Не может быть, здесь какая-то ошибка, – ответила Катя.

– Я не знаю, уважаемая Екатерина Григорьевна, правда это или нет, но не доверять Камиле у меня нет причин. Она действительно выглядела из ряда вон плохо. А потом, было два раза такое и со мной. Я дважды вызывал Инессу Филипповну на дом, будучи с высокой температурой и не в состоянии дойти до поликлиники, но оба раза ее не дождался в течение всего дня, – сказал старик.

– И что? – угрожающе спросила Нина. – Вы хотите, чтобы Екатерина Григорьевна еще и по вашему участку ходила, к вашей Камиле?! Ну нет у людей совести! Лосев, хоть не хотела я этого говорить, но скажу. Вы разве не видите, что у Екатерины Григорьевны больные ноги и она, сдерживая слезы, ходит по своему участку, а вы предлагаете ей еще и к вам наведываться за спасибо? А «спасибо» на хлеб не положишь!

– Нина! – одернула ее Катя.

– Да я все понимаю, просто не знаю, кому пожаловаться? Мы, старики, получается, самые незащищенные слои населения. Я бы и рад заплатить вам, Екатерина Григорьевна, но, к сожалению, у меня нет денег. Пенсии еле на еду хватает, без излишеств. Я также понимаю, что врачам незаслуженно мало платят, но нельзя же совсем из-за этого на вызов не приходить?

– Успокойтесь, Петр Федорович, я разберусь, обещаю вам, – сказала Катя, которая чувствовала себя с каждой минутой все хуже и хуже.

– Следующий! – вызвала Нина, давая понять старику, что пора и честь знать.

За этот прием Екатерина приняла сорок шесть человек. Кате становилось все хуже и хуже, появилась острая боль в горле и окончательно заложило нос. Она мерила больным давление, хотя кроме пульсации собственных сосудов ничего не слышала, голова гудела так, что она не могла даже качественно прослушать легкие своих пациентов. Ее то трясло, то бросало в жар. Прием задержался на 45 минут, но Катя приняла всех желающих. Одна бабулька принесла две банки соленых огурцов в дар врачу и две сетки с яйцами с собственного подворья.

– Натуральный продукт, – заверила бабушка, – не возьму назад, специально для вас собирала, хоть чем-то отблагодарить.

Катя в конце приема подошла к раковине, находящейся у них в кабинете, чтобы умыть лицо и привести себя в чувство. Вместо этого ее вырвало, почти вывернуло наизнанку.

– Совсем плохо? – участливо поинтересовалась Нина, собиравшаяся пойти в регистратуру и отменить прием врача Лаврентьевой хоть на несколько дней, на бледную Катю даже смотреть было больно.

– Это от температуры и усталости, – ответила Катя, – все хорошо… сейчас будет легче.

Она намочила белое вафельное полотенце и протерла им лицо. Потом сняла халат и надела свои уличные туфли на низком каблуке.

– И по участку пойдешь? – ужаснулась Нина Степановна.

– Конечно, люди-то ждут, может быть, кому-то плохо, от хорошего самочувствия-то врача на дом не вызывают, – прогундосила Катя с полностью заложенным носом.

– Ага, а тебе, видимо, очень хорошо? – съязвила Нина. – В общем, Екатерина, делайте что хотите, но я сейчас же отменю ваш прием на завтра и последующие три-четыре дня. Больничный выпишете себе сами. Вы – человек и имеете право заболеть, разве не так?

– Так… так… Нина. Я дня на два, не больше. Чуть-чуть отлежусь и выйду, не хочу никого напрягать, ведь кому-то придется ходить на два участка, – оправдывалась она.

– А сколько раз вы всех подменяли? А потом, что вы говорите своим пациентам?

– Что?

– Что в любой простуде страшна не она, а осложнения после нее, поэтому надо минимум неделю лежать дома и лечиться.

– К сожалению, такого роскошества я себе позволить не могу, – попрощалась с медсестрой Катя и, взяв в регистратуре список вызовов, отправилась по больным.

То, что он был длинным, этот список, Катю не удивляло, но сегодня ей было особенно тяжело. Все-таки весна одержала верх над выпавшим снегом и обледеневшим панцирем, сковавшим землю. Катя провалилась в воду сразу по щиколотку, как только спустилась со ступенек крыльца поликлиники. Поняв, что ничего хуже уже случиться не может, Катя втянула голову в плечи и зачавкала в тающем месиве по своему участку. Особенностью участка в центре Москвы была плотная застройка. Дома прилегали друг к другу, что, с одной стороны, облегчало работу участкового терапевта, а с другой стороны – маленькие, узкие и извилистые улочки, переулки и тупики требовали от врача хорошей ориентации, знания расположения домов на участке. Так как Катя работала уже восемь лет, она могла ориентироваться с закрытыми глазами. Но почти все дома были несовременной постройки, с высокими потолками и, соответственно, с большими лестничными пролетами. Во многих домах не было лифтов вовсе, а там, где они имелись, зачастую находились на ремонте. И это было настоящим адом для хромой Кати, тем более сейчас, когда у нее поднялась температура. Она даже плохо понимала, что делала, работая на автопилоте. Повсюду ее очень хорошо встречали, предлагали даже чай, но Катя отказывалась, ссылаясь на занятость. Было много температурящих и кашляющих людей, среди них – один студент, желавший откосить от учебы.

– У меня температура, – заявил он и надрывно кашлянул в сторону врача.

Катя послушала ему легкие, посмотрела горло и потрогала лоб, который, казалось, был ледяным по сравнению с ее горячей рукой.

– Ничем не могу помочь, Денис, не хотите ходить в институт, не ходите, но справку о заболевании я вам дать не могу.

– Почему?

– Потому что у вас нет этого самого заболевания, – засобиралась Катя.

– У меня температура!

– Ваша грелка под матрасом меня не впечатлила, – ответила Катя.

– Но у меня же кашель!

– Кашель курильщика, бросайте, пока молодой, – ответила Катя и, закрывая за собой дверь, услышала:

– Вот стерва!

Она усмехнулась и пошла на следующий вызов, но злость студента словно сглазила ее, и она поскользнулась на мокрых ступеньках в подъезде, палка поехала в сторону, и Катя растянулась на полу.

«Вот и все! Когда-нибудь я костей не соберу», – подумала она, поднимаясь на ноги. Голова кружилась, сильный озноб сменялся жаром. Катя с ужасом уставилась на свой упавший на пол чемоданчик. Она быстро открыла его, и самые худшие опасения подтвердились: расколотились ампулы для Ивана Федоровича Красенкова, которые она несла ему сегодня.

– Вот черт! Растяпа! Натворила дел! Старик будет ждать лекарства, он сердечник, он не может без них, а мне за это платят неплохие деньги, – сокрушалась Катя.

Она подняла свою трость и посмотрела на ее резиновый набалдашник, который стерся до дырки, поэтому она и поскользнулась.

«Ведь сколько раз хотела купить резину на трость в аптеке, да все некогда было, а сейчас вот сама себя и наказала», – подумала Катя и пошла по оставшимся адресам, только теперь еще и в грязи.

Ее ждал мужчина с приступом эпилепсии, который расшиб голову, но не хотел ехать в травмпункт из-за плохого там отношения врачей и из-за боязни нового приступа по дороге. Катя перевязала ему голову и оставила направление на рентген в поликлинику.

– Я настаиваю, – подчеркнула она.

– Сделаем, – заверил ее мужчина.

В другой квартире ее ждала перепуганная женщина, у которой стало плохо с матерью. Хоть у Кати и расплывались цифры перед глазами, но она успела разглядеть запредельные цифры артериального давления старой женщины.

– У нее гипертонический криз, – сказала Катя.

– Как скажете, – испуганно согласилась женщина.

– Да это не как я скажу, а несите телефон, я вызову «Скорую помощь». И впредь поступайте только так, если не хотите осложнения в виде инсульта.

В следующей квартире Катю встретила заплаканная женщина в застиранном халате, к тому же застегнутом через пуговицу. Она так плохо выглядела, что даже нельзя было определить ее возраст. Женщина сжимала в руках окровавленное полотенце.

Катя на секунду замерла, она хорошо знала эту неблагополучную семью и даже один раз получила нагоняй от участкового милиционера за оказание помощи на дому от ножевого ранения и за сокрытие улик.

– Татьяна Игоревна, опять? – прислонилась она к косяку двери.

– Да нет, Екатерина Григорьевна, я просто порезалась на кухне ножом, совершенно случайно.

– Зачем вызвали?

– Там муж мой… Толик, он это… уже не опасен, он спит… его иногда рвет, и мне кажется, что ему плохо, – сбивчиво сказала Татьяна Игоревна.

– Татьяна! Дорогая моя, сколько раз я вам говорила, что вы обращаетесь не по адресу. Я не вывожу из запоя, это не моя миссия, понимаете? Я хожу по участку к людям, которые ждут меня в трезвом уме и твердой памяти, к тем, кому нужна моя помощь, – сказала Катя.

– А Толику нужна ваша помощь, хоть он и не в сознании, – сжала полотенце Татьяна Игоревна.

– Психиатр-нарколог нужен вашему Толику! – ответила Катя, которую уже тоже утомила тупиковость этой ситуации.

– У меня трое детей, вы же знаете, Екатерина Григорьевна, что у меня нет денег на вывод из запоя. Все эти услуги давно стали коммерческими и стоят как минимум две тысячи рублей за вызов. Где мне взять такие деньги?

– Положите мужа в государственную наркологическую больницу.

– Лежал и что толку? Если узнают у него на работе, выгонят сразу. Мы тогда и его небольшой зарплаты не увидим. Кому от этого будет лучше? Мне? Моим детям? Толик же очень хороший, когда трезвый, по дому все делает, с детьми играет, передо мной искренне извиняется.

– Ага, только это редко бывает! Я как ни приду, вы всегда со следами побоев, с чего это? – усмехнулась Катя. – Я бы на вашем месте давно сдала его в тюрьму. Может, там бы и вылечился сразу!

– А вы заведите себе мужа и сдавайте его, а со своим мне самой решать, что делать, – рассердилась Татьяна Игоревна и тут же зажала рот рукой, – ой, что это я?! Екатерина Григорьевна, не обижайтесь, миленькая, не оставляйте меня в беде, помогите!

Слезы рекой полились из глаз женщины.

– Что я могу?

– Вы же выводили его несколько раз из этого состояния! Вы же гениальный врач и все умеете!

– Я не взяла для этого лекарств, – ответила Катя, чувствуя, что ее сейчас саму хватит удар.

– А я все купила, все по списку, что вы делали в прошлый раз, – засуетилась Татьяна Игоревна.

– Вот ведь подготовились, – усмехнулась Катя и прошла в комнату, где в старых тренировочных и застиранной, желтоватой майке лежал Толик, цветом лица напоминая труп. Катя даже заложенным носом почувствовала тяжелый дух в этой комнате и посмотрела на одутловатое лицо Толика с недельной щетиной на щеках и подбородке.

«Он уже не человек, почему я должна ему помогать?» – мелькнула в голове мысль, которую Катя сразу же прогнала. Целых сорок пять минут она провела в квартире Сококиных, пока Толик не начал розоветь и дергать веками.

– Оклемается, – сказала она Татьяне Игоревне, – но капельница пусть прокапает до конца.

– Премного вам благодарна! Что бы я делала, если бы наш район обслуживали не вы. Вот возьмите, пожалуйста, триста рублей, все, что есть, не обессудьте.

– Прекратите, Татьяна Игоревна! Я не возьму от вас никаких денег! Успокойтесь и прекратите мне их совать, иначе я больше к вам не приду! Все, я сказала!

– Нет, я не выпущу вас без оплаты! – закричала Татьяна Игоревна, распластавшись на входной двери в форме морской звезды. – Иначе я в следующий раз не смогу вас вызвать, мне не позволит совесть и… Толик!.. Толик умрет… – вдруг сказала Татьяна Игоревна и метнулась в кухню, – не берете деньгами, возьмите продуктами! Честное слово, от чистого сердца. Мне это досталось даром, я же работаю на мясокомбинате.

Екатерине ничего не оставалось делать, как взять пакет с какими-то продуктами. Мокрая, уставшая и валившаяся с ног от слабости, Катя брела по улице. Увидев перед собой зеленый крест аптеки, вошла внутрь и купила, потратив все свои деньги, лекарства для Ивана Федоровича вместо разбитых ею. Лекарства, как назло, оказались дорогостоящими, но Катя не могла поступить по-другому. Катя добралась до дома Ивана Федоровича, поднялась на второй этаж и остановилась у его двери, прислонившись к ней лбом. Сил, чтобы достать ключ, который старик вручил ей, и открыть дверь, у Кати не было, и поэтому она нажала кнопку звонка.

– Что такое? Катя, вы, что ли? Ну я же специально дал ключ! – прохрипел недовольный голос Ивана Федоровича. – Зачем старика тревожите?

Дверь открылась, Катя стояла с совершенно белым лицом и огромными невидящими глазами смотрела в проем квартиры.

– Что? Что с вами? – оторопел старик.

– Вот… Иван Федорович, я и пришла… – сказала она, едва разлепив губы, покрытые словно восковой пленкой, и повалилась на него ничком.

Глава 4

Сначала было очень плохо, плохо всему организму в целом. Ее тошнило, мутило, ломало, сжимало… а потом внезапно стало легче. Просто резко взяло и отпустило, словно по мановению волшебной палочки, как будто кто-то сверху дал команду отпустить эти адские вожжи, скрутившие ее бедное тело. Катя открыла глаза, и сразу же яркий свет на мгновение ослепил ее.

Лежать ей было удобно, а вот дышать – очень тяжело.

Сначала она увидела очертания предметов, а затем сами предметы: красивую картину на стене, окно с атласными занавесками, старинный комод, большой шкаф из темного дерева с зеркалом, мерно идущие на стене ходики и встревоженное лицо какого-то старика напротив.

– Пришла в себя… – гулким голосом сказал он.

– Хорошо, кризис миновал, – ответил ему женский голос, – будете делать все, как я велела, дней через семь встанет на ноги. Я буду приходить каждый день, но если станет хуже, все же вызовите «03», – сказала женщина и склонилась над Катей. Катя наконец-таки увидела и ее: женщину лет пятидесяти, в белом халате, со строгим лицом без косметики и с гладко зачесанными назад волосами русого цвета.

– Ну что же вы, милочка… так не бережете себя? Разве так можно? Коллега, а о себе кто будет думать? Ладно, я ухожу и оставляю вас в надежных руках, поправляйтесь.

Лицо женщины исчезло из поля зрения Кати, а вскоре она услышала и удаляющиеся шаги на каблуках. Над ней снова нависло лицо старика.

– Где я? – спросила Катя.

– Ты не узнаешь меня? – удивился старик.

– Вас я узнала, Иван Федорович, я не пойму, где я и что я тут делаю?

– Ну уж, милочка, это лучше у вас спросить. Заявились ко мне буквально в невменяемом состоянии, сама смерть, наверное, лучше бы выглядела, повалились на меня…

– Я?

– А кто ж еще? Прямо-таки свалили старика с ног, чуть шейку бедра из-за вас не сломал, что чревато в моем возрасте… и упали без чувств и без сознания. Вы меня, между прочим, очень напугали, Катерина! Кто мне теперь компенсирует потраченные нервы! – разошелся старик. – Я, между прочим, коммерческую медицину нанимал за мной ухаживать, а не пугать до смерти!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное