Татьяна Луганцева.

Блондинка в футляре

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

Его заприметил главарь одной бандитской тусовки, вор в законе, и взял под свое крыло. Он захотел сделать парня своим подручным, своей правой рукой, будущим паханом на зоне. Для этого Леониду надо было после отсидки как можно скорее возвращаться на зону, желательно на большой срок по солидной статье. И вот когда Леонид вышел из мест заключения во второй раз, имея двадцать один год от роду и восемь классов школы за спиной, ему на жизненном пути встретилась чудесная женщина, которая занималась трудными подростками и очень многим помогла встать на ноги. Она была доктором психологии, почетным членом нескольких зарубежных университетов, где много лет выступала с лекциями по проблемам детской преступности. Встретились они по просьбе соседки Леонида, которой было жалко парня, летящего в пропасть.

Леня явился к Соколовской на квартиру на окраине Москвы. Софья Петровна жила одна. Это была миниатюрная пожилая женщина с ясным взглядом умных глаз.

– Проходите, молодой человек… присаживайтесь, – пригласила она его неожиданно сильным и низким для ее комплекции голосом. – Я, правда, не совсем понимаю, какой толк от нашей встречи… я уже отошла от всех дел… Сижу на пенсии и занимаюсь разведением фиалок.

– Я тоже не вижу смысла в нашей встрече. Мне сказали, что я должен прийти сюда, что вы якобы мой наблюдатель, который будет смотреть за мной после досрочного освобождения. А раз меня обманули, то я пошел! – небрежно ответил Леонид, поднимаясь с кресла.

– А я бы на твоем месте задержалась! – ответила ему Софья Петровна, а когда он обернулся, то с удивлением увидел в руке милой дамы «магнум». – Присядьте, юноша! Я ведь на пенсии, а это знаете, что означает? Что мне одиноко, а пожилые люди хотят общения, и иногда приходится прибегать к нестандартным методам, чтобы тебя выслушали, то есть получить это самое общение, понятно? Тем более я ждала вас в гости, заварила чайку, насушила сухариков, хотя в вашем случае это неактуально… А вы вот так сразу уходить… Нехорошо, молодой человек, – покачала головой женщина, кладя пистолет на свои коленки. – Кстати, я на протяжении тридцати лет сдавала нормы ГТО на «отлично»! И я не милицейский работник, я это делала, чтобы держать себя в тонусе и форме.

Леониду ничего не оставалось, как молча сесть напротив. Эта тетка и правда казалась сумасшедшей и вела себя, как пахан на зоне, в принципе как он и привык.

– Я ознакомилась с твоим делом, сынок.

– Каким делом? – спросил Леонид.

– Не перебивай старших, сынок, а то ненароком отстрелю яйца! Что? В шоке? Уясни сразу, что разговаривать будем на общепринятом, человеческом языке, а не на жаргоне. Потому что мы не на равных условиях. Ты – сопляк, в двадцать один год окончивший восемь классов, а я – образованная тетка! Так что я до твоего уровня опуститься могу, а вот ты до моего подняться, по крайней мере сейчас, не сможешь… Узнала я о твоей жизни, о твоих судимостях и поведении на зоне… Нехороший ты человек, Леня. Как же я много слышала слезливых и сопливых историй о трудном и несчастном детстве.

Как же мне все это надоело! – закатила глаза Софья Петровна, смешно сморщивая свое маленькое личико, и Леня не на шутку испугался, что она сейчас возьмет да и пальнет по нему.

Пенсионерка между тем продолжала:

– Мама пила, папа пил, потом зверствовали… бедный я! Вырасту – отомщу всему миру! Психология ущербного человека. Вы же – счастливые люди! У вас с детства перед глазами тот пример, которому нельзя следовать, и стимул выбраться из этой клоаки! Пока парни и девушки из приличных семей будут пробовать на себе наркотики и алкоголь, вы бы с умом использовали отведенное вам время, уже зная, к чему это приведет. Но нет! Вы выбираете путь жалости к себе и плывете по течению, обвиняя окружающих вас людей и злясь на них фактически за свою же слабость. Да, ты попал в интернат, и что ты там увидел? Боже мой! Меня не любят и не понимают преподаватели! А с какого рожна? С какого хрена они тебя должны были любить? Они совершенно чужие тебе люди, а насчет понимания… Я так скажу… еще ни один человек сам себя до конца не понял, что уж говорить о понимании посторонних людей! – Тетка взмахнула пистолетом, и спина Леонида покрылась липким потом.

«Черт меня дернул прийти сюда…» – думал он только об одном.

– Очень многим детям, возомнившим себя трудными подростками, я вправила в свое время мозги. Жаль, что не встретила в свое время тебя, а то и тобой бы занялась. А сейчас ты уже полностью испорченный продукт и взрослый дядька. А я больше никого не учу и не перевоспитываю.

– Ну, так я… это… пойду? – робко спросил Леонид.

– Сидеть! – не меняя интонации и выражения лица, ответила Софья Петровна. – Я еще не решила… Тебе не повезло, парень, но я думаю, что ты будешь последним моим ребенком, которого я верну на путь истинный. Что-то в твоем характере дает мне эту надежду. К тому же я постарела, и перевоспитуемый должен быть тоже постарше. Ты же на всех парах катишься вниз. Задам я тебе один тест… Вот катится шар по наклонной плоскости. Что его может остановить?

– Ничего, – буркнул Леня, почему-то решивший, что за неправильный ответ эта сумасшедшая будет отстреливать пальцы.

– Думай! – грозно посоветовала она.

– Препятствие на пути? – предположил Леня.

– Распространенная ошибка. Какое препятствие? Что может выступить в роли этого препятствия или кто? А если этот шар весит несколько тонн? Неужели я – маленькая, хрупкая женщина – могла бы остановить такой шар? Это не игра в боулинг, это – жизнь!

«Да она – форменная сумасшедшая! То-то мне сказали, что она – одна такая. Вот уж точно!» – крутилось в голове у Лени.

– Ладно, паренек, не тушуйся! Я всю жизнь искала ответ на этот вопрос и поняла, что шар остановится, если вдруг примет другую форму… Куба, например…

– Как это? Примет другую форму? – оторопел Леня.

– Шар-то не примет другую форму, а вот человек должен властвовать над своими поступками, он вполне способен измениться, – прищурила глаза Соколовская, словно оценивала расстояние от себя до парня. – Так вот я тебя и спрашиваю: способен ты принять форму куба, то есть измениться?

– У меня есть выбор? – покосился на «магнум» Леонид.

– Выбор есть всегда. Будь мужчиной, взвесь свои возможности и ответь честно, исправишься или нет? Я ведь сейчас тоже делаю выбор. Мне легче пристрелить тебя и спасти жизнь тех несчастных, которых ты обязательно убьешь. Не смотри на меня так… Знаю, о чем говорю. Мой выстрел принесет наименьший вред человечеству в целом. И кто что сделает мне? Заслуженному педагогу России и именитому психологу, выпустившему одних только книг по психологии штук пятьдесят, многие из которых переведены на иностранные языки? Я – беззащитная пенсионерка, а что делал ты у меня в доме, едва выйдя с зоны? Я спасала свои сбережения и свою жизнь. Расклад будет не в твою пользу, сынок… – женщина резко отложила пистолет в сторону и встала. – Я свой выбор сделала… идем!

Леня покорно поплелся за ней. Она действовала на него просто-таки магнетически, только потом он поймет, что виной тому невероятный ум Софьи Петровны и потрясающая сила воли. Они вышли из ее квартиры, поднялись на чердак, запертый на амбарный замок. Соколовская вытащила из кармана своих темных спортивных брюк ключ и отперла решетчатую дверь. Через минуту они оказались на крыше этого девятиэтажного панельного дома. Унылая картина невзрачных однотипных построек и труб какого-то завода предстала перед Леней. А еще, что потрясло сознание Леонида в тот далекий летний вечер, он увидел огромное количество цветущих фиалок. Они здесь были повсюду: на полу, на полках специальных стеллажей. Цветы были крупными и самой невероятной расцветки: нежно-розовые и алые, лиловые и малиновые в крапинку, белоснежные, сиреневые и темно-фиолетовые… По форме цветки тоже были разнообразны – от простых трехлепестковых до каких-то причудливых махровых с кружевными краями. И все это великолепие находилось под стеклянной крышей парника, выстроенного здесь чьими-то заботливыми руками.

– Смотри, – остановилась у одной из фиалок Софья Петровна, – красивая?

– Очень, – согласился Леонид, рассматривая нежно-персиковые лепестки с золотистым оттенком, словно лучи солнца позолотили их.

– Очень… – сказала Соколовская, – очень редкий и дорогой вид. Красивая, да? Растет себе… чудо природы и никого не трогает…

Софья Петровна нагнулась и грубым движением вырвала фиалку из земли, затем безжалостно выкинула ее за парапет.

Леня оторопело смотрел на торчащие из земли оборванные корешки с выступившими на них капельками жидкости, словно крови или слез фиалки, и на несколько красивых лепестков этого необычного цветка, валявшихся на кафельном полу.

– Э… училка хренова! Ты что сделала?! Зачем ты это сделала?!

– Когда-то давно я вот так же вырвала из своего тела ребенка, сделав аборт. Как я уже говорила, сделала выбор, и он оказался неверным. Я была молодая, глупая и самонадеянная и думала, что у меня еще все впереди. Но иногда судьба показывает нам длинный язык. Тебе этого сейчас не понять. У меня в жизни действительно было много чего, а вот детей я больше не смогла иметь. Запомни эти плачущие корешки, Леня, запомни надолго. Нельзя делать того, чего не сможешь исправить. Чувства сожаления и раскаяния – жуткие чувства, они смогут разрушить и растоптать даже самую крепкую нервную систему. У меня в квартире, в шкафчике за иконой, лежат пятьдесят тысяч рублей, мои сбережения. Не бог весть что, но все же… Довольно большую ценность представляют мои награды – медали, кубки из цветных металлов. А медаль от Организации Объединенных Наций, я подозреваю, из настоящего золота. Что скажешь? Одинокая пенсионерка, свихнувшаяся на старости лет на разведении фиалок, поднялась на крышу, потеряла равновесие и сорвалась вниз. Как тебе такая развязка этого эпизода? – внимательно посмотрела на него Софья Петровна.

– Не очень, – честно ответил парень.

– Ну, что ж… хорошо, очень хорошо… приберись здесь пока, а я пойду заварю чай…

Так и познакомились эта неординарная женщина и непутевый Леня. А дальше начались будни, наполненные тяжелой физической и умственной работой. Софья Петровна, как заслуженный педагог, стала заниматься с Леней по всем предметам десятилетки, так как в вечернюю школу ему ходить было стыдно. Но на сертификационный экзамен он пришел и выдержал его перед комиссией. Леонид получил аттестат и поступил на юридический факультет МГУ без протекции Софьи Петровны. Она развивала его по всем областям, таскала по музеям, выставкам и театрам. Заставляла его читать, что потом уже Леонид стал делать с большим удовольствием. Софья Петровна заставила его выучить два языка, она вкладывала в него знания с неистовой силой, с энергией, странной для ее возраста. Это был ее последний ученик, последний ребенок, которому она, пусть и не биологически, но дала жизнь. Что там говорить! Между ними возникли взаимная симпатия и притяжение, и Леонид стал звать ее мамой, совершенно спокойно и искренне. Софья Петровна не возражала, она тоже полюбила Леню как сына и очень гордилась его успехами. Парень с красным дипломом окончил университет, но работать пошел в бизнес.

С его юридической подготовкой ни одна его фирма прогореть не могла, что и вылилось потом в огромный капитал.

Конечно, прошлая жизнь не так просто отпустила Леню. Когда он учился на втором курсе, бывшие сотоварищи нашли его и пригласили в дело. Леня отказался, зная, чем ему это грозит.

– А, стал пижоном! – поняли «дружки».

Тогда-то его и нашли с восемью проникающими ножевыми ранениями поздно вечером в подземном переходе. Софья Петровна пять суток провела у дверей реанимации. Спасли Леонида только молодость, крепкое здоровье и распространенная группа крови, которую ему неоднократно переливали из-за сильной кровопотери. Когда его перевели в палату, первой, кого он увидел, была Софья Петровна – его настоящая семья. Он ни разу не пожалел о своем выборе на той крыше… Жалко было тех мальчишек, которые вовремя не остановились, которым не встретилась такая женщина, как Софья Петровна.

– Вот ты и очнулся, сынок… Судьба дает тебе еще один шанс… а знаешь почему? – спросила она его.

– Я не нужен богу в качестве ангела, а для воина темных сил я недостаточно еще натворил дел? – попытался пошутить он.

– Дурак ты! Хороший ты человек, Леня. Будешь жить и не смей умереть раньше, чем я покину этот мир.

– Придется брать академотпуск, – отвел глаза Леонид, чтобы не расплакаться и не получить из уст Софьи Петровны «комплимент» – «сопливая девчонка».

– Какой еще «академ»?

– Я же весь продырявлен…

– Не ныть! Все зарастет, уж я-то об этом позабочусь и в учебе тебе не дам отстать. Что я там не знаю в вашей юриспруденции?

– Я уверен, что знаешь все, – улыбнулся Леонид.

– То-то же! – Уж чего, чего, а слов она на ветер не бросала.

Глава 4

Естественно, что когда Леонид стал богатым, он захотел сделать для Софьи Петровны все и сразу. Он на коленях стоял, упрашивая, чтобы она переехала жить к нему или в коттедж со штатом прислуги, на свежий воздух. Он просто жаждал отплатить хоть малой толикой за все то, что она в свое время сделала для него. Но Софья Петровна была бы не Софьей Петровной, если бы приняла все эти заслуженные блага.

Она отказалась наотрез, как всегда в резкой и упрямой форме.

– Ни за что! С ума сошел? Сам живи, как знаешь, а мне уж поздно помещицей становиться! Я никуда не уеду из своей квартиры и от своей единственной «цветочной крыши» в районе.

– Да я построю для тебя оранжереи! – горячо высказывался Леня.

– Ох, я всегда знала, что ты горяч! Возьми себя в руки, сынок! Я – пожилой человек, перемены я уже не приемлю. Я останусь в своей двухкомнатной квартире, и точка! Ко мне приходят мои ученики, мои соседи, мои друзья именно сюда! Что делать с ними? Тоже поселить их рядом со мной? Построишь такой коттеджный поселок под названием: «Все для мамы. Зуб даю»! – рассмеялась Софья Петровна.

– Но, мама!

– Не «нокай», я не лошадь! Я не лезу в твою жизнь, и ты не лезь в мою, дай помереть спокойно!

– Ни за что! Ты же мне в свое время не дала! – возразил Леонид.

– Да уж… вырастила на свою шею, – вздохнула Софья Петровна, лукаво глядя на него, словно что-то знала в этой жизни такое, чего он пока не понял.

Леонид понял одно, что перетащить ее к себе – дело невозможное. Он навещал ее, как можно чаще, приносил продукты, лекарства, насильно заставлял проходить раз в полгода полное медицинское обследование и приглашал к ней девушек из сервисной службы для уборки квартиры. Нельзя не отметить, что в свои семьдесят лет Софья Петровна являлась примером для своих ровесников и людей много моложе ее. Она находилась в прекрасной физической форме, всегда бодрая и энергичная с абсолютно ясным и, что называется, трезвым умом. Болезней у нее, кроме кратковременного повышения давления, не наблюдалось. Софья Петровна ежедневно пробегала в парке по два-три километра и каждое утро обливалась холодной водой, а также организовала группу пенсионеров, которые стали заниматься своим здоровьем вместе с ней. Она активно посещала музеи, выставки, ходила со своими бывшими учениками в ночные клубы и на соревнования сноубордистов, объясняя это себе так, что человек молод душой и способен полноценно жить, пока интересуется жизнью молодежи и пока понимает ее.

– Ведь, в конечном счете, как бы старшее поколение ни ругало молодых, ни осуждало их, но именно молодежь является двигателем прогресса в мире, – говорила неисправимая оптимистка Софья Петровна.

Ей всегда было безумно интересно с молодежью, потому что они могли дать миру что-то новое и интересное. Она словно заряжалась у молодежи энергией и передавала ее своей группе подопечных – группе пенсионеров, часто примиряя их с собственными внуками.

Леонид ходил по овощным и фруктовым рядам рынка, ища малосольные огурчики, которые очень любила его мама. Он уже купил азербайджанские помидоры, свежайшую зелень, красные перцы, орехи, гранаты, килограмм отборного чернослива.

Продавцы всячески зазывали богатого клиента к своим лоткам, расхваливая товар. То, что Леонид был богатым клиентом, ни у кого не вызывало сомнения, даже не из-за того, что он был одет в добротные фирменные вещи, а по тому, как себя вел. Сразу чувствовалось, что это очень уверенный в себе человек, а уверенность эту ему давала его состоятельность.

– Дорогой, подходи, бери яблоки, виноград! Что хочешь выбирай!

– Не стесняйся! Смотри, какие фрукты! Самолетом из Баку! Мандарины пахнут праздником! – наперебой кричали продавцы.

Леонид не любил панибратства, но воспринимал такое обращение как национальную особенность этих продавцов и мило улыбался.

Внезапно раздались крики, и какое-то движение пронеслось по рынку, словно струя воздуха. Это было настолько неожиданно, что Леонид не сразу понял, что произошло.

– Держи! Держи его! Подонок! Стервец! Вор! Убью! Сволочь! Охрану! Сам урою!

Несколько крепких парней в темной одежде метнулись в сторону переполоха, и заварилась какая-то возня. Люди недоуменно и растерянно остановились, с интересом и страхом наблюдая за происходящим.

Леонид сделал несколько шагов по направлению к разборке, мимо него промелькнула какая-то женщина, он заметил только ее спину со светлыми, развевающимися волосами. Еще Леонид четко услышал ее крик:

– Да что же вы делаете?! Это же ребенок! Немедленно прекратите!

Леонид ускорил шаг, а из эпицентра конфликта уже доносились отборная брань и глухие удары. У Лени вся кровь прилила к голове, когда он услышал плач женщины и грязный мат в ее адрес. Тогда он дал волю своим кулакам, отшвыривая упругие мужские тела в разные стороны, сам не зная, к чему он стремился. Раскалывающая череп боль остановила его победное шествие внезапно… Затем темнота ослепила его, и он отключился.

Глава 5

Леня знал, что многие девушки мечтают танцевать стриптиз, совмещая приятное с полезным. Выгодно преподнося свое молодое, упругое тело, зарабатывать на этом неплохие деньги и еще иметь возможность выбирать себе клиентов. Вот с этим пойду, а с этим нет! Попробовала бы она выкидывать такие фортели на трассе Москва – Санкт-Петербург. «Вот в эту фуру сяду, а в эту „шестерку“ ни за что!» Сутенер быстро бы прочистил ей мозги. Поэтому стриптиз – это красиво и желанно, даже модно. Леонид часто председательствовал или являлся просто членом всевозможных конкурсов «Мисс» и «Миссис», а также на лучшую стриптизершу, проводимых в его ночном клубе.

Вот и сейчас Леонид видел перед собой красивую девушку – блондинку, которая просто жаждала обнажиться перед ним. Леня не понимал одного – почему на этот раз конкурс проводится в «свинарнике». Пахло ужасающе, девица быстро обмазалась какой-то гадостью и полезла к нему. Но вместо объятий и приятных, ненавязчивых эротических движений Леонид с ужасом заметил, как девушка снимает с себя туфлю с острым каблуком-шпилькой, потом ощутил на себе в полной мере удары этого адского оружия, причем в голову.

– Очнитесь! Мужчина, откройте глаза! – доносился противный голос до сознания Лени. Он поморщился и открыл глаза. Кроме ударившего в глаза света Леонид увидел какое-то незнакомое женское лицо, перепачканное грязью и кровью, хотя именно это лицо только что ему и привиделось.

– Что? Кто? Кто вы? – прошептал мужчина, не понимая, почему ему так плохо и почему так гнусно пахнет.

– Как же хорошо, что вы очнулись! – всплеснула руками женщина. – А то я думала, что вы того… этого…

– Что?

– Коньки отбросили… У вас так рана на голове кровоточила, я перевязала своей одеждой, – несколько виновато произнесла женщина.

– Чего? – разом потерял свою сообразительность Леонид, приподнимаясь на локтях.

– Своей футболкой, – ответила женщина, – вы не волнуйтесь, она чистая.

Леня понял, что пора завязывать пить, так как второй раз за день он видит перед собой незнакомую женщину, совершенно не помнит, как ее зовут, и самое неприятное, что эта женщина была значительно хуже той… первой, с которой он проснулся утром, словно его рейтинг стал стремительно падать.

– Как-то мне нехорошо, – проговорил он, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

– Да чего уж… хорошего? – вздохнула женщина. – Идти-то можешь?

Леонид осмотрелся, и если бы не присутствие женщины, он закричал бы в голос. Он лежал на груде какого-то мусора и хлама, среди каких-то объедков и еще черт знает чего. Но самым страшным было то, что эта свалка простиралась вокруг на такое расстояние, какое было подвластно человеческому глазу. Только после этого он заметил, что женщина фактически раздета. Если учитывать, что сейчас был март, то женщина явно замерзла, лицо ее побелело, губы стали синими.

– Господи! Где мы? – выдохнул Леонид, не веря своим глазам.

– Городская помойка, свалка, мусорник, я не знаю, как обозначить правильно, – стуча зубами, ответила женщина, поежившись.

– Вижу, что не пляж…

– Привезли сюда и кинули, как собак… – жалобно ответила женщина, – совсем озверели!

Леонид сфокусировал на ней взгляд. Женщина, видимо, была высокая и очень худая и сейчас в такой сложившейся позе напоминала кузнечика, который внезапно проснулся посреди зимы, вернее уже в конце. Она была в ссадинах и грязи, но почему-то Леонид понял, что она значительно моложе, чем показалось ему с первого взгляда. Он осмотрел себя. Его дубленки на нем не было, но с ним поступили более гуманно: оставили джинсы и свитер. Он, морщась и стискивая зубы, стянул через голову свитер и кинул его девушке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное