Светлана Сырнева.

Избранные стихи

(страница 2 из 9)

скачать книгу бесплатно

     где снегу плутать.


     2002




     Вдоль дороги пристанища нет,
     по канавам наметился лед.
     И краснеет осенний рассвет
     за рекой, где шиповник растет.


     Он растет, существует вдали,
     неподвижен и сумрачно ал.
     Берега им навскид поросли,
     только ягод никто не собрал.


     Здесь никто не ходил, не бродил,
     не видать ни чужих, ни своих.
     Ведь плоды не срывают с могил,
     не берут их со стен крепостных.


     Ржавый лист прошуршит у воды,
     безнадежно упавший к ногам.
     Но краснеют на ветках плоды
     по великим твоим берегам.


     Мы, Россия, еще поживем!
     Не сломали нас ветер и дождь.
     В запустении грозном твоем
     есть ничейная, тайная мощь.


     То и славно, что здесь ни следа,
     то и ладно, что здесь ни тропы.
     Мы еще не ступали туда,
     где стена, и плоды, и шипы.


     2002




     Выбилось лето из сил,
     в небе до срока темно.
     Август к окну подступил,
     и запотело окно.


     И остывания пар
     в келье скопился моей,
     словно внесли самовар
     для неизвестных гостей.


     Много таких вечеров
     будет теперь у меня:
     маленький замкнутый кров,
     свет неживого огня.


     Все обращается в прах,
     всюду печаль залегла,
     и дотлевает в лесах
     пламя любви и тепла.


     Возле багряных калин,
     возле седых тополей
     сам ты себя закалил
     к холоду жизни своей.


     И преклонясь головой,
     стал ты на тополь похож:
     вместе с травой и листвой
     счастье свое отдаешь.


     Все потерять заодно,
     приобретая взамен
     это седое окно,
     сон остывающих стен!


     Лед у порога разбить
     и на задворках села
     снег и свободу любить
     больше любви и тепла.


     2003




     Над черной пропастью пруда,
     над темным лесом и над степью
     встает кровавая звезда
     во всем своем великолепье.


     Она царит, в сердца неся
     и восхищенье, и усталость,
     и перед ней природа вся
     ушла во тьму и тихо сжалась.


     И всякий маленький листок
     молчал, и птица затаилась.
     И каждый тихо изнемог,
     еще не зная, что случилось.


     Звезда! Ничтожны пред тобой
     мои поля, мои дубравы,
     когда ты луч бросаешь свой
     для развлеченья и забавы.


     И подойдя, что ближе нет,
     как злобный дух на голос выпи,
     ты льешь на нас разящий свет,
     который днем из нас же выпит.


     И мы молчим из нашей тьмы,
     подняв растерянные лица —
     затем, что не умеем мы
     противостать, оборониться.


     Мы тихо сжались, чтоб пришли
     разруха, войны и неволи
     и обескровленной Земли
     сухая судорога боли.


     Я не ищу судьбы иной
     и не гонюсь за легкой славой:
     не отразить мне свет ночной,
     насквозь пропитанный отравой.


     Но травы, птицы и цветы
     меня о будущем просили.
     И молча вышли я и ты
     навстречу неизвестной силе.


     2003




     Под крылом твоим
     тайные пути.
     Ты лети, как дым,
     птица, ты лети!


     Пусть ведет тебя
     древняя стезя.
     Это ты лети —
     мне лететь нельзя.


     Жизнь у нас одна,
     ты в ней и лети.
     Ну а я пока
     буду взаперти.


     Сквозь трамвайный гул
     не прорвется тишь.
     Мне бы только знать,
     верить, что летишь!


     По твоим лугам,
     по равнинам вод
     то трава цветет,
     то пурга метет.


     Там и мой отец
     под стальной звездой,
     там и я всегда
     буду молодой.


     И оттуда в жизнь
     веселей смотреть.
     Как любила я,
     все, что будет впредь!


     Как я в гору шла,
     тяжело несла,
     никому ни в чем
     не хотела зла.


     Птица, унеси
     к дальней стороне
     не людскую молвь —
     правду обо мне.


     И у той горы,
     у могильных плит
     до другой поры
     правда пусть молчит.


     2003




     И терпенью приходит конец.
     Я тебе благодарна заране,
     неизвестный марийский певец,
     отказавшийся петь в ресторане.


     Смотрит в окна осколок зари,
     все охрипли от водки и лени.
     Выйди вон и один покури
     под кустом первобытной сирени!


     Вымирает твой древний народ,
     разлагается, тлеет и тает,
     а сирень неизменно растет
     и в положенный срок расцветает.


     И все так же природа сильна
     даже в малом, последнем остатке,
     и тебя наделила она статью
     воина в должном порядке.


     Брат, ты вышел из этих дверей —
     и почувствовал силу за дверью.
     Обратися же в сойку скорей
     по природе твоей, по поверью!


     Ты летишь, и тебе нипочем,
     ты крылом задеваешь за ветки по лесам,
     где над каждым ручьем
     жили вольные, смелые предки.


     И гудела в кустах тетива,
     недоступна для чуждого глаза.
     Никого не сгубила молва,
     никого не сгубила зараза.
     Так мы жили без нефти и газа!


     Ты лети, ты неси свою весть,
     спой, как можешь, как сердце велело.
     Ты летишь – тебе некуда сесть:
     все обуглилось, все погорело.


     И на твой бессознательный клик,
     на беззвучный твой шелест крылатый
     выйдет малый и выйдет старик
     с допотопным дубьем и лопатой.


     Вот стоит твоя нищая рать,
     не видавшая белого свету.
     А другой не удастся собрать,
     и надеяться надо на эту.


     2003



   Памяти комиссара А.
Барсукова


     В белый июнь, в холода,
     там, где мы лета не ждем,
     мчалась машина тогда
     вровень с травой и дождем.


     И половодьем воды
     лето тебя обтекло.
     Белые бились цветы
     вместе с водой о стекло.


     В белый июнь, на ходу,
     там, на родной стороне,
     если я песню найду —
     будет она о войне.


     Вдоль скоростного шоссе,
     оборотясь на закат,
     дремлют руины в росе,
     мертвые нивы лежат.


     Тихо выходит из нор
     бледный, усталый народ.
     Наш необученный хор
     песню нестройно поет.


     Дети советской судьбы,
     мы приучились опять
     ставить коней на дыбы
     и из окопов стрелять.


     Видишь, деревни горят,
     бьют по тебе наповал.
     Наш одинокий отряд
     скорость ненужную взял.


     Бросит и в холод, и в жар,
     только назад не гляди!
     И почему Комиссар
     вечно сидел впереди?


     Ныне и в холод, и в зной
     над запустеньем полей
     все ты летишь над землей
     в скорбной машине твоей.


     Сникла товарищей рать,
     но не тебе тяжело:
     счастлив ты нынче не знать,
     сколько их в Думу прошло.


     Вниз не смотри на страну.
     В стане родных и чужих
     пусть ощутят глубину,
     силу ошибок своих.


     Там, где проносишься ты —
     там уже стало светло.
     Белые бьются цветы
     вместе с водой о стекло.


     2003




     В тридцать лет мы не знаем, когда мы умрем,
     нам не стыдно слоняться без дела.
     И в зените над городом,
     над пустырем неподвижное солнце висело.


     Поднебесное облачко бросило тень —
     и опять безмятежна природа.
     Как медлительно, сладостно тянется день,
     весь июль девяностого года!


     Будут август, октябрь. И уже не шутя,
     с удивленьем, с восторгом, с тоскою
     ты насмотришься туч, дорогое дитя,
     ты увидишь еще не такое!


     Твой зенит приходился на самый канун,
     ты обратно не сможешь вернуться —
     лирик, физик, философ, мятежный вещун,
     жертва русских своих революций.


     И уже погрузились в глубокий склероз
     ураганные черные годы.
     И не все ли равно, кто в осколки разнес
     недопитую чашу свободы!


     Ты пройдешь, и тебя не узнают в лицо,
     ты и сам никого не узнаешь.
     Как во сне, обручальное наше кольцо
     на мешок овощей поменяешь.


     Донным илом покрыты колонны и львы,
     перепрели перо и бумага.
     Ничего не прося, не подняв головы,
     ты проедешь в трамвае Живаго.


     Из космических, дальних, нездешних времен
     звездный свет, не дойдя, замирает.
     И безмолвно на твой летаргический сон
     многомудрая вечность взирает.



   Ларисе Барановой-Гонченко


     В зыбучую глубь, в бездонную хлябь
     уводит сия стезя.
     Не надо строить такой корабль
     и плавать на нем нельзя!


     Но вспомни, как сердце твое рвалось
     и кровь играла смелей:
     гигант свободы, стальной колосс,
     он сходит со стапелей!


     Творенье воли, венец ума,
     невиданных сил оплот.
     И дрогнет пред ним природа сама,
     и время с ума сойдет.


     В далекую даль, к свободной земле,
     связавшись в один союз,
     мы тоже шли на таком корабле —
     грузин, казах, белорус.


     В опасный час, на том рубеже
     спастись бы хватило сил —
     но кто-то черный тогда уже
     по трюмам нас разделил.


     Ты вспомни, как бились мы взаперти —
     все те, кто был обречен,
     кто вынужден был в пучину уйти,
     предсмертный выбросив стон.


     Заклятье шло из воды морской,
     сдавившей дверной проем:
     «Пусть будет проклят корабль такой!
     Зачем мы плыли на нем?!»


     Ты вспомни: выжил тот, кто не ныл
     забвения не искал,
     кто переборки наспех рубил
     и на воду их спускал.


     Кто на обломках приплыл к земле
     и там из последних сил
     своих находил, согревал в тепле
     и заново жить учил,


     и кто вписал окрепшей рукой
     в дневнике потайном:
     «Надо строить корабль такой
     и надо плавать на нем!»


     2004




     Уже, чернея в темноте,
     ждала машина у калитки.
     По дому пыль, и в суете
     давно уж собраны пожитки.


     И свет погас. Мы вышли в сад,
     его навеки покидая.
     Кругом тянулась наугад
     земля изрытая, пустая.


     Предзимняя печаль земли,
     от коей ничего не надо!
     И лишь календулы
     цвели, забытые у края сада.


     Они, возросшие в тиши,
     взглянули с пажити опалой,
     как современники души,
     невосполняемо усталой.


     И жизни гнет, и славы тлен,
     убогий слог житейской были,
     итог предательств и измен
     им в этот миг понятны были.


     Мы мчались, обращаясь в прах,
     во тьме кромешной, первородной,
     и я держала на руках
     букет календулы холодной.


     Цветы смотрели на меня
     в моем закрытом кабинете.
     Они увяли за три дня,
     как увядает все на свете.


     2004




     Жизнь обратно меня принесла,
     как река, обращенная вспять.
     И осина с тех пор возросла
     так, что вовсе ее не узнать.


     Но все там же стоит, на краю,
     над провалом осеннего дня.
     Подойду, обниму, постою —
     и она не узнает меня.


     Не припомнит, коль память крепка
     в тонких пальцах расцепленных пут!
     Кто остался – растет в облака,
     остальные по кругу бегут.


     Дай мне силу, родительский дом,
     дай мне волю в пределах Земли,
     в сотый раз возвращая потом,
     где осины мои возросли;


     где шумит мой оставленный сад
     по просторам пустынной Руси.
     Волоки меня, сила, назад
     и, остаться не дав, уноси!


     Одинаковы все города,
     позолочены все купола,
     и нездешняя сила всегда
     отрывает меня от ствола.


     И пророчит, и льстиво поет,
     и всечасно геенной грозит.
     И опомниться мне не дает,
     потому что не насмерть разит.


     2004




     Не завыть ли нынче, как волк,
     на глухое пламя луны?
     Наш расформированный полк
     молча возвратился с войны.


     Из ничейной нивы овса,
     охватившей ваш огород,
     все еще звучат голоса тех,
     кто никогда не придет.


     Что ж твоя печаль тяжела?
     Побежденный ты, но живой.
     Радуйся, что пуля прошла
     где-то над твоей головой!


     Что же ты глядишь с немотой,
     лишний на родной стороне?
     Радости земной и простой
     разучился ты на войне.


     Здесь трава, как в детстве, густа,
     и листва росою полна.
     Но живая вся красота
     без победы нам не нужна.


     Тихие разливы жнивья,
     где легко прожить без утрат!
     И сурово смотрит семья,
     словно ты во всем виноват.


     «Ты зачем покинул крыльцо,
     дома ты не мог бы корпеть?!»
     И родные плюнут в лицо,
     но и это надо стерпеть.


     2004




     Все ушли. И всех не спеша
     ассосала земля сырая.
     Верю я, что бессмертна душа —
     но что ей делать в пределах рая?


     Жить без Родины, без родни,
     вечно жить без слез, без печали.
     Боже! Хотя бы поэтов на землю верни:
     вечного счастья они не желали.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное