Светлана Марзинова.

Бриллиантовая пыль

(страница 5 из 32)

скачать книгу бесплатно

Но они разминулись.


Зоя отыскала в своей сумке ключи и поднялась на четвертый этаж. Вошла, швырнула сумку на тумбочку в прихожей и скинула ботинки с усталых ног. Здесь, в роскошной четырехкомнатной квартире своей тети, Зоя не была давно. Сейчас она не спеша обошла ее всю – у Нины Львовны, как всегда, был идеальный порядок, каждая складочка на покрывале разглажена, каждая пылинка с мебели стерта, каждая чашка вымыта и стоит на своем месте. Девушка заварила себе крепкого чаю, посидела на кухне. Вся во власти тревожных и грустных мыслей, пошла в кабинет тетки, достала из книжного шкафа альбом со старыми семейными фотографиями, тот самый, что разглядывали они вместе с тетей Ниной в один из первых дней ее приезда. Устроившись поудобнее в кресле, принялась перелистывать плотные страницы. Несентиментальная в обычных условиях Зоя, поддавшись драматизму сегодняшнего дня, ударилась в воспоминания.

Вот старый черно-белый снимок двух дедов – братьев Журавлевых, Левы и Леши. Здесь они совсем еще молодые – одесситы, космато-бородатые геологи – стоят в обнимку на фоне палаточного городка. В якутскую тайгу, как рассказывал дед Леша, они пришли в 1954 году, в составе геологоразведочной партии. Именно их экспедиция открыла здесь первую кимберлитовую трубку – месторождение алмазов. А когда на этой промерзлой земле, в этом гиблом месте было решено основать город, братья приняли участие в комсомольской стройке. «Энтузиазм, патриотизм, романтика», – хмыкнула Зоя. Этой фотографией тетя Нина очень дорожила: она была чуть ли не единственной, где запечатлен теткин отец – Лев, позже пропавший без вести в непроходимой вилюйской тайге.

Это – опять дед Леша, чьей любимицей всегда была и остается Зойка. Тут он уже постарше лет на десять, но веселый, хитроватый прищур глаз все такой же, как и на том фото у палаток. На коленях у него сидит девочка – маленькая тетя Нина. А рядом стоит мальчик в школьном костюмчике – его сын Семен, Зойкин отец. Семен и Нина – двоюродные брат и сестра, но росли вместе в деда Лешиной семье, потому что Нина после пропажи своего отца осталась полной сиротой. Темная история была связана и с ее матерью – она сбежала с каким-то командированным. В доме об этом предпочитали помалкивать, но Зойка знала. Семейные неприятности в Мирном не спрячешь, они известны всем и каждому – городок-то маленький. И всегда найдется какая-нибудь доброжелательница, которая, вздыхая и охая, как бы невзначай просветит тебя насчет всех жизненных перипетий твоей родни. Зойка ненавидела это качество, присущее малым городкам, эти сплетни, слухи, домыслы, рождающиеся порой даже и на пустом месте. От этого она тоже стремилась уехать, сбежать, скрыться, когда принимала решение покинуть Мирный. То ли дело здесь, в Москве: никому нет до тебя никакого дела – кто ты, что ты, с кем ты.

Дальше шли школьные фотографии тетки, которые Зоя быстро пролистала – неинтересно. Остановилась на снимке, запечатлевшем, как отец и тетя Нина забирают ее, маленькую Зойку, из роддома.

Отец держит на руках перепеленутый белый сверток, а тетя Нина заглядывает под кружевной уголок. И лица у них обоих нерадостные. Потому что в родах умерла Зойкина мать, а за две недели до этого погибла бабушка, жена деда Леши.

А вот и она, Зойка, уже подросшая. Тощая, коротко обстриженная девчушка держится за руку тети Нины. И обе они улыбаются. Зоя хорошо помнила тетку в своем детстве. Жили они одной семьей в дедовой тесной квартирке, и Зойку, до того как отец женился во второй раз, воспитывала тетя Нина, будучи сама еще девчонкой. Дед все сокрушался по этому поводу – Нинке, мол, пора невеститься, а она как будто замужняя, с дитем занимается. Тетя Нина тогда действительно и готовила на всех, и обстирывала, и Зойку водила в детсад, и рассказывала ей сказки на ночь. Впрочем, иначе, наверное, было и нельзя. «Деда Леша», как звала его Зойка, хотя и было ему к тому времени уже лет пятьдесят, постоянно пропадал в геологических экспедициях. Отец вкалывал по сменам в кимберлитовом карьере, добывая для государства алмазную руду из трубки «Интер». Так что Зойкой, кроме тети Нины, заниматься-то было и некому. Она повсюду таскала маленькую племяшку с собой – то в кино, то в тайгу за ягодами, то на девичьи посиделки к подружкам. Даже на работу в свой «зековский» медпункт иной раз брала.

Когда Зое исполнилось шесть, отец женился на Имъял, красивой оленеглазой якутке. Им сразу дали отдельную квартиру – Зоя рассматривала фото с новоселья. Она была очень странная, эта Имъял. Молчаливая и ленивая. Сидела целыми днями на кровати, раскачивалась взад-вперед и пела свои чудн?е песни. Часто уходила в тайгу, далеко, за десятки километров. Возвращалась через несколько дней какая-то вся шальная, пропахшая дымом. Зойка в такие дни до последнего дожидалась в детсаду «маму Иму», а потом шла домой самостоятельно.

Тетя Нина очень скоро после свадьбы отца уехала в Москву. Откуда ни возьмись появился в ее жизни дядя Андрей, который увез ее с собой. Все соседи и знакомые просто с ума посходили, гадая: откуда он взялся? Когда и как она его подцепила? И что «в этой страшненькой врачихе Нинке» нашел такой видный, такой умный, такой интересный парень? Инженер к тому же. Злые языки даже шептались, что она от него забеременела. Но это было скорее всего неправдой – детей-то у тетки не имелось и по сей день. А судачили в городе о тете Нине долго – Зоя помнит, слишком уж необычно выглядела эта пара. У нее и самой замирало ее детское сердце от восторга: дядя Андрей! Как будто в их таежном захолустье сошел с обложки журнала какой-то киношный герой. А дед-то, дед как гордился, когда они наездами потом в Мирном бывали! «И они мне будут говорить, что наша Нинка не выбьется в люди! – радостно восклицал он. – Да за таким мужиком, как Андрюха, она как сыр в масле! Чтоб я так жил! Ну не красавица, да. Таки умница!»

«Действительно, никогда она не была красивой, – думала Зоя, разглядывая снимок, где совсем еще молодые Нина с Андреем позировали в обнимку на морском берегу. Эта же фотография, только увеличенная, стояла в рамке на полке над письменным столом Нины Львовны. – Даже в молодости лицом какого-то гусенка напоминала. И ростом мала. Только вот фигурка всегда у нее была идеальной. Грудь – что надо. Тонкие, ровные ножки. Ладно скроенные бедра. И вся она – как будто изящная, точеная статуэтка. Даже сейчас, спустя годы, она осталась такой же стройной. А с дядей Андреем ей, безусловно, повезло. Вот случилась в ее жизни такая сказка».

Оценивающим взглядом Зоя окинула портретное фото Андрея Легостаева, которого она все равно считала мужем тетки. Да и какая разница – расписались они или нет? Жили-то вместе. Темноволосый, с четко очерченным контуром лица, с волевым подбородком, может, чуть большеватым носом, который, впрочем, ничуть его не портил. Глаза красивые и взгляд – искренний, открытый. А его баскетбольный рост! Зоя вспомнила, как маленькая тетка рядом с ним смотрелась – игрушечка, девочка. «Конечно, за таким парнем любая не раздумывая уехала бы хоть на край света», – размышляла Зоя. Впрочем, тетка-то, как раз наоборот, с края света подалась в цивилизацию. Это сейчас Мирный более-менее преобразился. После того как компания «АЛМИРА», прибравшая к рукам алмазный бизнес, встала на ноги, развернулась и начала заниматься городом – строить стадионы, кинотеатры, современные дома. А тогда, в восемьдесят шестом году, когда уезжала тетка, Мирный был дыра дырой.

Зойка по тете Нине поначалу очень скучала. А потом забылась – началась интересная жизнь: школа, танцевальный кружок, ребята. Года через три ее отец развелся со странной оленеглазой якуткой и сошелся с Любашей, пышнотелой доброй поварихой. В альбоме лежал снимок, где вся семья – дед, Зойка, отец с Любашей и тетя Нина с дядей Андреем, приехавшие в гости, – жарила шашлыки. С Любашей в доме было хорошо – как-то тепло, уютно. Она проверяла у Зойки уроки, шила ей платья, много болтала. Соседи сплетничали, что она переспала со всем кварталом. Отец Любашу поколачивал иной раз, но прожил с ней долго – до тех пор, пока та не объявила внезапно, что выходит замуж за заведующего фабричной столовой.

«Да. Что-то не везет нашей семье на бабский род. Женщины у нас то помирают, то исчезают. Прямо рок какой-то, – думала Зойка, вспоминая судьбу каждой из известных ей женщин. – Вот теперь и тетя Нина…»

Какое-то время после ухода Любаши они жили с отцом вдвоем – и им вроде было неплохо. Зойка могла бегать по дискотекам и целоваться до одури с Колькой Нитягой, когда отец работал во вторую смену. Отец, конечно, пытался ее воспитывать, иной раз обзывал шалавой, даже ремнем грозил, но за Зойку всегда вступался дед. «Сема! Да неужели ты думаешь, что наша Зойка без царя в голове? Я тебя умоляю!» – насмешничал он. И неистребимый одесский говор деда, как обычно, разряжал ситуацию. «В подоле» вопреки всяческим пересудам она никого не принесла – Колька ей быстро надоел, а школу окончила только с двумя четверками. Кто-то – отец или дед – выслал тете Нине Зойкину фотку с ее выпускного бала.

Из редких теткиных писем Зоя знала, что та сменила профессию – выучилась на юриста. Что ее муж открыл свою фирму, а тетка – свою нотариальную контору, что они купили квартиру, а дядя Андрей постоянно в разъездах. В Мирный они последний раз приезжали почти семь лет назад и то побыли всего дня три. У них были какие-то дела с компанией «АЛМИРА» – что именно, пятнадцатилетнюю Зойку тогда мало интересовало. Зато она оценила, как изменилась тетя Нина от столичной сытой, успешной жизни. Как красиво, с иголочки она была одета. Какие у нее появились необычные, дорогие вещицы: колечки, сережки, часики, сумочки, сапожки – все было как будто из европейских модных салонов. Как уверенно она стала держаться, какие изысканные обрела манеры. В ней было не узнать ту невзрачную маленькую врачиху, что таскала с собой повсюду худющую племяшку.

Так что при выборе будущей профессии у Зойки сомнений не было – только юрист. В мирнинский вуз она поступила легко, хотя были у нее подозрения, что без «мазы» деда Леши здесь не обошлось – ведь где только не было у него всяческих знакомых и корешей, как он выражался.

А вот и снимок недавно появившегося Зойкиного братца. Новая, считай четвертая, жена отца была очень молодой и очень хотела ребенка. Когда он у них родился, отец совсем потерял голову – как же, у него сын! «Старый дурак», – вздохнула Зойка, вспоминая детский ор бесконечными ночами и отцовское заискивание перед этой ушлой девахой, претендующей на звание Зойкиной мачехи. Когда она совсем обнаглела и начала в доме командовать, Зоя дала тете Нине телеграмму и собрала вещички.

Здесь, в Москве, с теткой пришлось знакомиться практически заново. Вроде она была и своя, родная, а вроде и чужая. Разговоры у них никогда не клеились – как-то слишком далеки они стали за прошедшие годы. Слишком разнились они и по складу характера, и по общественному положению, и по отношению к жизни. Что тут удивительного – ведь несколько лет они жили в разных мирах. И все же тетка ей здорово помогала. Если бы не она, Зойке пришлось бы в столице непросто. А теперь вот и рассчитывать больше не на кого. Хорошо хоть деньги у нее есть на первое время. А на самый крайний случай – камешек. Крупный алмаз. Он хотя и необработанный, и со сколом по одной стороне, зато редкий – желтого цвета. И цена его, как говорил деда Леша, очень, очень высока! Только надо знать, кому предложить. Правда, дед, вручая его Зойке перед отъездом в Москву, сказал, что это семейная реликвия, и уж если придется продавать, то только тогда, когда не будет другого выхода и станет очень, очень туго.

И тут до Зойки вдруг дошло, что о теткиной смерти надо же оповестить родню – отца, дедушку Лешу. А Андрею Кирилловичу как сообщить, если он в тюрьме? Муж он ей был или не муж – не важно, ведь они почти шестнадцать лет вместе прожили! А тетка-то какова, а? Молчала как рыба, даже словом не обмолвилась, что его посадили! Зойка о нем даже и не спрашивала, знала, что Андрей Кириллович вечно по каким-то делам подолгу отсутствует. Тетка, конечно, особенно с ней и не делилась личными проблемами, но уж про это могла бы и сказать! «Вообще-то про такое говорить, наверное, стыдно», – решила Зоя, невольно пытаясь оправдать покойницу.

Телефона в Мирном ни на квартире отца, ни у деда Леши не было. А мобильниками они и не думали обзаводиться, считая это дорогим и ненужным удовольствием. Оставалось только дать телеграмму. «Господи! Только бы их черти не унесли на какую-нибудь охоту. А то прочтут ее недели через две, и как я тут похороны устрою? Я же ничегошеньки в этом не смыслю!»

Она собралась на Центральный телеграф, поскольку время было уже позднее и почтовые отделения закрылись. А как не хотелось – ноги так и гудели после блуждания по улицам. «И что я такая несообразительная, – сама себя ругала Зойка, – подумала бы своей головой об этом раньше. А то все мысли только о том, где да как теперь работать. Вот эгоистка я чертова! Ну да ладно, – тут же простила она сама себя, – немудрено тут голову потерять. Не каждый день такое случается».

На телеграфе ей пришлось выстоять очередь. С телеграммой в Мирный проблем не возникло. А вот когда Зоя поинтересовалась, нельзя ли отправить такую же в архангельский следственный изолятор, девушка в окошке как-то странно на нее посмотрела. Телеграфистка перечитала еще раз текст («сегодня погибла тетя Нина тчк застрелена тчк надо хоронить тчк Зоя») и потребовала конкретный адрес. Зоя сказала, что адреса она не знает. Девушка посоветовала выяснить его через милицию. Мужик из очереди за Зоиной спиной, слушая их разговор и заглядывая в текст, уже стал как-то нервничать и весьма подозрительно коситься. «Что ты вылупился, интересно?» – сорвала на нем зло раздосадованная Зойка и покинула телеграф.

По дороге домой ее осенило: ведь адрес архангельской тюрьмы мог и даже наверняка должен быть у тетки! Ну в крайнем случае хоть какие-то сведения. Войдя в квартиру, она кинулась к письменному столу и в первом же ящике обнаружила билет на поезд Москва – Архангельск, аккуратно вложенный в теткин паспорт. Так… Значит, тетка собиралась навестить мужа! Кстати – да, печати в паспорте о регистрации брака и в самом деле не было. А билет-то на послезавтрашний вечер! Машинально сунув документы в карман, она продолжила рыться в столе, но больше ничего, что хоть как-то указывало бы на местопребывание дяди Андрея, не нашла. Обозвав саму себя тупицей, Зоя устремилась к теткиному компьютеру, полагая, что всесильная интернетовская сеть наверняка ей сейчас выдаст адрес этого спецучреждения. Но вход в компьютер был закрыт паролем.

«Что еще можно сделать? – размышляла Зоя. – Может быть, у тетки на работе что-то есть? Может, Заварзина что-нибудь знает? Вообще-то надо было мне у этой мымры поинтересоваться поподробнее, что там да как с дядей Андреем. И ведь я не забрала свою трудовую книжку! Придется мне, видимо, с ней еще раз встретиться». Вспомнив скандал в нотариальной конторе, Зоя поморщилась, но решила все же с утра туда сходить.


Уже лежа в постели Зоя практично задумалась о судьбе теткиной квартиры: «Интересно, она оформлена на имя тетки или на дядю Андрея? Если квартира теткина, то ее наследуют ближайшие родственники. То есть деда Леша, мой отец и я. Надо бы мне этим вопросом заняться… повторить наследственное право… хорошо еще, что я на юриста учусь…»


По плану «Сирена» милицией в течение этих суток были задержаны два подозрительных типа, но при проверке оказалось, что никакого отношения к убийству нотариуса и к брошенному пистолету ПМ ни один, ни второй не имеют.

С самого утра Заморочнов и Саватеев в числе других сотрудников опергруппы были вынуждены выехать на новое место происшествия – в Москве произошло дерзкое нападение на пункт обмена валюты с применением огнестрельного оружия. Осмотр квартиры Журавлевой Нины Львовны и посещение университета, где училась ее племянница, вновь были отложены.


Зоя спокойно приняла утренний душ, выпила чашку чаю с большим бутербродом, модно начесала свои короткие волосы перед зеркалом в голубой ванной, подкрасилась теткиной косметикой, сидя за ее туалетным столиком, и не спеша отправилась в контору за трудовой книжкой.

Бывшие коллеги встретили ее настороженно. Блондинка Ирочка, как-то таинственно сузив глаза, сообщила, что вчера с ней очень хотел побеседовать следователь. Татьяна Николаевна уперла руки в бока и твердо сказала, что трудовую книжку она отдаст только в том случае, если Зоя вернет деньги. А бесцветная Рита вообще при ее появлении предпочла скрыться в коридор и наблюдать за происходящим из-за неплотно прикрытой двери – Зоя видела, как поблескивали ее очки в дверной щели.

– Какие деньги? – Зоя для начала попробовала прикинуться ничего не понимающей.

– А те, что ты из сейфа взяла! До чего наглая, – Татьяна Николаевна обернулась к Ирине, как бы призывая ее в свидетели, – еще делает вид, что она тут ни при чем!

– Чего это я должна их вам возвращать? Они же не в вашем кабинете лежали, – удивилась Зоя.

– А с какой стати ты их вообще прикарманила? Почему ты копалась в чужом сейфе? – бушевала Татьяна Николаевна, надвигая на Зою свою массивную грудь.

– Это деньги моей тетки!

– Как бы не так! Это выручка конторы за субботу! Если некоторые в субботу гуляли, то другие, между прочим, работали, – продолжала наступать Заварзина.

– Хорошо, хорошо! – Зоя успокаивающим жестом выставила вперед руки. – Я же не знала. Деньги я верну. Только с собой их у меня нет.

Деньги она и в самом деле еще вчера оставила дома, чтобы не было соблазна тут же их истратить. Татьяна Николаевна немного сбавила грозный тон, тем более что Зоя, помня о цели своего прихода, не стала ей грубить, хотя острое словцо так и вертелось у нее на языке. Вместо этого она поглубже вздохнула и ровным, даже равнодушным голосом спросила:

– Татьяна Николаевна, а что там стряслось с теткиным мужем? Почему он арестован?

– А что? – подозрительно посмотрела та на Зою.

– Ну, я думаю, что ему надо как-то сообщить о случившемся… Вы говорили, что он в тюрьме, да? Мне бы как-то адрес узнать. У вас нет?

– Нет.

– Можно, я у тетки в кабинете посмотрю, может, там найдется что-нибудь? Может, письмо от него или хоть что-то?

Заварзина, отчего-то смилостившись, разрешительно махнула рукой.

Зоя, не теряя времени, кинула на стул свою сумку и быстрым шагом, пока эта мымра не передумала, направилась в журавлевский кабинет. И опять ее быстрые пальчики зашуршали по потайным полочкам теткиного секретера. Но в этот раз совершенно безрезультатно. Она не нашла ничего, что хоть как-то указывало бы на местопребывание Андрея Кирилловича.

Может быть, это что-то есть в теткином ежедневнике? Но толстый многостраничный ежедневник, обычно лежавший на столе у телефона, исчез. «Наверно, его забрали следователи», – подумала Зоя.

Она вернулась в приемную. Все три женщины о чем-то шушукались.

– Ничего не нашла, – сообщила им Зоя, и они как-то странно на нее посмотрели. – Ну, я пойду? – сказала она, глядя на Татьяну Николаевну, и добавила: – Деньги я вам верну. Сегодня же. А вы подготовьте мою трудовую.

Взяв сумку, Зоя направилась было к двери. И тут вдруг началось такое! Татьяна Николаевна бросилась вперед и перекрыла выход собственной грудью и раскинутыми в стороны руками.

– Девочки, держите ее! – истошно заголосила она.

Блондинка Ирина и бесцветная Рита бросились ей на помощь, схватив Зойку за локти и повиснув на ней с двух сторон. Зойка, растерявшись от неожиданности, сначала посмотрела на них как на сумасшедших, а потом грубо высвободилась:

– Вы что, совсем сдурели? Да верну я вам ваши несчастные деньги! Ну нет у меня их с собой, нет!

– Ты никуда не пойдешь, пока сюда не приедет милиция! – заявила ей Заварзина, мужественно охраняя дверь. Ирина и Рита робко теснились сзади. – Ира! Звони быстро следователю! А то эта паршивка опять улизнет!

– Вы что? Не верите мне? – возмутилась Зойка.

– Пусть с тобой милиция разбирается!

– Ну что ж, отлично! – сказала Зоя, отступая от двери и с деланным спокойствием усаживаясь на стул. – Уж они-то во всем, во все-е-е-м разберутся! И в том, как это вы, Татьяна Николаевна, умудрились заполучить половину теткиной конторы. И в том, как вы отчетность подделывали. Пусть вашу работу как следует проверят. И выяснят, откуда эти деньги вообще взялись, если суббота нерабочая была! – Зойка закинула ногу на ногу и с беспечным видом уставилась в потолок.

Ирина пыталась дозвониться по телефону, оставленному вчера молодым светловолосым милиционером. Татьяна Николаевна, несколько озадаченная и потерявшая бдительность, опустила руки и отошла от двери чуть в сторону. Она вознамерилась было произнести очередную обвинительную речь, но в этот момент в контору зашел посетитель. Как только Заварзина переключила на него свое внимание, Зойка, воспользовавшись ситуацией, мгновенно подхватилась со стула и рванула к выходу. И уже с улицы, крутя у виска пальцем, крикнула столпившимся в дверях женщинам:

– Ну вы совсем, дуры, рехнулись! – и быстрым шагом, не оглядываясь, ушла.


Когда немного улеглось бешено колотившееся сердце, Зоя попыталась понять – что это было? Чего это они на нее налетели как фурии? Милицию даже хотели вызвать. Ну залезла она в сейф, ну и что? Она просто пыталась выяснить, правду ей сказала Заварзина или нет и кто хозяин помещений. Должна же она была знать, ст?ит писать заявление об уходе или еще есть шансы остаться? Кстати, мымра все же испугалась, когда Зойка пригрозила ей проверкой. Ну и глупый же у нее был вид – как рыба рот открывала, а слов произнести не могла! Ладно, деньги Зойка вернет. Не зря у нее на душе была такая противная щекотка, когда она их брала. Может, там и были теткины личные средства, но от греха подальше надо отдать все и побыстрее. А то будут думать о ней, Зойке, черт знает что. Вот прямо сейчас она пойдет домой, возьмет их и возвратит в контору. И будет даже лучше, если там действительно окажется милиция – уж она-то постарается ее просветить насчет подозрительной деятельности этой мымры! И пусть только попробует не отдать ей трудовую книжку! И так, что называется, без выходного пособия ее выперла…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное