Светлана Лубенец.

Формула первой любви

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

– Заходи, – сказала она, открыв дверь кабинета.

Исмаилов зашел в класс с независимым лицом и руками, сунутыми в карманы стильных черных штанов, названия которым Антонина Петровна не знала.

9-й «А» с интересом следил за учительницей и Сеймуром. По порозовевшим девчоночьим лицам и блестящим глазам, по настороженно прищуренным – мальчишеским классная руководительница поняла, что все уже были в курсе перевода Исмаилова и ждали их прихода.

– Вот, – Антонина Петровна кивнула на бомбу замедленного действия, уже не решаясь положить ему руку на плечо, – в нашем классе теперь будет учиться Сеймур Исмаилов.

– Да ну?! – не утерпел Румянцев. – А он таблицу умножения-то хоть знает?

Класс весело хохотнул.

– Шестью восемь – сорок восемь, шестью шесть – тридцать шесть, – процедил сквозь зубы Исмаилов и смерил его презрительным взглядом.

– Молодец! – похвалил Румянцев, совершенно не прореагировав на выразительный взгляд Сеймура. – Жаль, забыл, что пятью пять – двадцать пять!

– А я тебя проверял, – не остался в долгу Исмаилов.

– Хватит заниматься ерундой! Не в детском саду! – раздраженно прервала их классная руководительница и подумала, что, скорее всего, теперь постоянно будет находиться в подобном состоянии раздражения. – Садись, Сеймур, к Люде Павловой. Видишь, на предпоследней парте свободное место!

Исмаилов, ни на кого не глядя, прошел между рядами и шлепнулся рядом с Людой – и та увидела, как абсолютно все девчонки обернулись назад и посмотрели на нее завистливыми взглядами.

Люда скосила глаза на Сеймура. Его профиль был таким точеным, хоть на монетах чекань. Ей почему-то вдруг сделалось холодно. Она поежилась, отвернулась от него, записала на полях тетради в клетку число и уставилась на доску, где Антонина уже чертила систему координат.


Все уроки Сеймур Исмаилов молчал. Люда видела, что на математике с физикой он не успевает за классом. Его щеки покрывались бордовым румянцем, а к вискам липли тонкие прядки волос. Он покусывал яркие губы, раздувал красиво вырезанные ноздри, но все-таки не успевал. Люда видела оборванные примеры, недостроенные графики, и ей было его очень жаль.

На переменах девчонки 9-го «А» старались кучковаться рядом с Исмаиловым, который не замечал их или делал вид, что не замечает. В конце концов местная красавица Арина Дробышева не выдержала и обратилась к нему:

– Ну, и как тебе, Сеймур, в нашем классе?

– Никак! – отбрил ее Исмаилов.

Арина решила не обижаться и продолжила:

– А почему тебя к нам перевели?

– А чтоб тебе было о чем поговорить, – бросил ей он и вышел из класса.

– Подумаешь, какая важная птица! Нацмен! – крикнула ему вслед Арина.

Ответом ей был такой испепеляющий взгляд, что она очень пожалела о последнем вырвавшемся у нее слове.

– Ты, Аринка, язычок-то попридержала бы! – посоветовала ей Надя Власова. – Восточные люди – они горячие!

– Да какой он восточный? Полукровка! Метис! У него мамаша русская, а отец то ли кореец, то ли китаец, а может, вообще какой-нибудь из наших… бывших… Киргиз или казах.

– Это не имеет значения, – покачала головой Надя. – Честно говоря, я таких красивых людей вообще еще не встречала.

– Можно подумать, что ты очень много повидала за свою многотрудную пятнадцатилетнюю жизнь, – усмехнулась Дробышева.

– Много не много, а телевизор регулярно смотрю, журнальчики модные разглядываю и в Интернет, бывает, выхожу! Вот честное слово, по Сеймуру Исмаилову Голливуд плачет! Слышь, Людмилка, – Надя обернулась к Павловой, – как он тебе?

– Кто? – переспросила Люда, хотя прекрасно поняла, о ком идет речь.

– Кто-кто!! Ясное дело – Исмаилов! Как он? Чего говорит?

– Ничего не говорит.

Молчит.

– А ты?

– Что я?

– Сама с ним поговори!

– Я?… А о чем с ним разговаривать?

– Ну… Придумай что-нибудь! Попроси химию списать.

– С ума сошла! Мы же уже по учебнику десятого занимаемся! – возмутилась Люда и почему-то покраснела.

– Да это я так… К примеру… – с досадой махнула рукой Надя. – После химии русский будет, так ты можешь, например, спросить, как он знаки в упражнении расставил. Русский нам одинаково преподают: программа одна и та же.

– Может, им другое упражнение задавали… – засомневалась Люда.

– Вот и завяжи разговор: мол, то… да се… да ой-ей-ей… А я, мол, и не догадалась, что упражнения могут быть разными! Главное, не теряйся! Ты у нас девушка-краса, длинная коса! Мусульмане – они на таких ведутся!

– С чего ты взяла, что он мусульманин? – подскочила к Наде Дробышева. – Ты это точно знаешь?

– Ну тебя, Аринка! – рассмеялась Власова. – Это я так… Откуда мне знать, какого он вероисповедания! Может, он вообще воинствующий атеист!


После уроков к Люде домой опять заявился Пономаренко.

– Ну как Сеймур? – спросил он прямо с порога.

– Нормально, – ответила Люда.

– С кем посадили?

– Представь, со мной.

– Да ну! А почему?

– Ты же знаешь, что я с пятого класса одна сижу за партой. Других свободных мест нет.

Пономаренко Людино сообщение явно не понравилось.

– Могли бы и рокировку какую-нибудь провести! – недовольным голосом заметил он. – Посадили бы к Кондратюку, чтобы тот его сразу под свой жесткий контроль взял.

– Чего его брать? Сидит себе тихо – никого не трогает.

– И что, скажешь, не выступает?

– Говорю же, сидит тихо. Молчит.

Вова с трудом запихнул свое большое тело в кресло, сложил руки на пухлом животе и заключил:

– Это он пока молчит. Пока не привык.

– А что он обычно делает, ну… когда привыкает?

– Говорю же, выступает: высмеивает всех, издевается.

– Знаешь, Вова, – Люда с сожалением окинула взглядом огромную фигуру Пономаренко, плотно сжатую со всех сторон маленьким креслом, – если он смеялся над тобой, то… ты, конечно, извини, но он прав!

– Да? – Вова хотел резво вскочить, но изящная мебелина не позволила. Он еще пару раз дернулся и счел за лучшее остаться внутри кресла. – И это говоришь мне ты, которая… для которой… С которой я провел все свое детство. – Он не договорил и безнадежно махнул рукой.

– Да, Вовка, именно я это и говорю, и всегда говорила, что если ты не перестанешь трескать все подряд десять раз на дню, то над тобой будут издеваться все, а не только Исмаилов! И не вздумай мне ничего говорить про свои гены, – не дала она вырваться возражениям из Вовиной широкой груди. – Нормальные у тебя гены, как у всех. И родители у тебя нормального объема!

– Ты просто не видела мою бабушку, которая в Могилеве живет! – затравленно пролепетал Пономаренко, но Люду его жалкий вид не остановил:

– Сто раз уже видела ее фотографию! Забыл, что ли? Не будешь же ты всю жизнь предъявлять всем для оправдания портрет своей могучей бабушки из Могилева! В общем, так: с завтрашнего дня начинаем бегать по утрам! Мне тоже не повредит!

– Как это по утрам? Утром же в школу надо! – Пономаренко так огорчился, что пробкой выскочил из сжимавшего его кресла. – Утром – это я не согласен! Во сколько же надо вставать, чтобы бегать?

– Всего на полчаса раньше! – продолжала наступать на него Люда.

– Это что же… В половине седьмого, что ли? – В Вовином голосе слышался уже настоящий ужас.

– Вот именно! Всего в половине седьмого! Не помрешь!

– Нет, Люсенька… Ты, конечно, извини… Ты знаешь, что я для тебя на многое готов, но не на такое…

– Тогда и не жалуйся, что над тобой издеваются!

– Да я ж только тебе пожаловался, как другу, а ты… Эх ты!

– Вовка, скажи, – решилась вдруг Люда. – Тебе ж в прошлом месяце уже пятнадцать исполнилось! Неужели тебе до сих пор ни одна девочка не нравится… в классе там… Или еще где?

– Почему не нравится? – залился здоровым румянцем Пономаренко. – Ты мне, например, всегда нравилась…

– Я – это другое! Я не считаюсь! Мы – просто друзья детства. А по-настоящему тебе кто-нибудь нравится, ну… чтобы страдать… ну… Словом, неужели ты еще ни разу не влюблялся?

– Слушай, – насторожился Пономаренко, – а почему ты про это спрашиваешь? Неужели уже успела в Исмаилова втрескаться?

– С чего ты взял? – вздрогнула Люда.

– С того! У нас все девчонки от Сеймура в отпаде! Только имей в виду, Людка, что он ненавидит весь ваш женский пол скопом. Не знаю, кто уж его так довел, может, кстати, и Элеонора, а только… и не рассчитывай, понятно?

– Ничего я и не рассчитываю… Не говори глупостей! А спросила я для того, чтобы предупредить!

– О чем? – Вова упер свои мощные руки в крутые бока и стал похож на великана Горыню с обложки Людиной детской книжки русских народных сказок.

– О том, что если ты вдруг захочешь взаимности от девочки, которая тебе понравится, то… Тоже, знаешь, не рассчитывай!

– Это почему же?

– Все потому же! Худеть надо – вот почему! Сам же сказал, что все ваши девчонки от Сеймура в отпаде. Вот и представь: из такого, как ты, пятерых Исмаиловых можно сделать!

– Неужели вы все такие? – с презрением процедил Пономаренко и опять запихнулся в кресло.

– Какие?

– Такие! Вам только красавчиков подавай, чтобы глазки, бровки, щечки! А настоящие мужчины вам, значит, не интересны?

– Настоящие мужчины – они тоже других размеров!

– Да? А как же штангисты? Метатели молота?

– По-моему, ты не штангист и не метатель! Ты бы еще борцов сумо вспомнил! Среди них ты, пожалуй, и затерялся бы.

– Ладно, Людмила! Я думаю, будет и на моей улице праздник! – обиженно пробурчал Пономаренко. – Я думаю, найдется такая, которая не посмотрит…

– Я тебе, Вовка, от души желаю, чтобы нашлась, но все-таки… на твоем месте… Подстраховалась бы!

Поскольку разговор таким образом перетек в мирное русло, Пономаренко спросил:

– Люд, а вас заставляют стихи с рассказами писать на школьную олимпиаду по русскому или не пристают, поскольку вы все крутые математики?

– Еще как пристают! Сегодня наша Юлия пол-урока трещала о том, что мы должны гармонично развиваться, что должны не только примеры решать, а еще и приобщаться к великому и вечному.

– Ну и как?

– Что как?

– Ну… будешь приобщаться?

– Издеваешься, да? Я же без тебя ни одного сочинения не написала!

– А на уроке?

– На уроках, конечно, приходилось, но больше «трояка» я никогда не получала.

– Значит, не будешь?

Люда отрицательно покачала головой:

– Нет, мне совершенно неинтересно рассуждать на тему «Фамусовское общество» или, к примеру, почему Софья влюбилась в Молчалина.

– Неужели у тебя нет на этот счет собственного мнения?

– Откуда оно у меня может быть, если я не жила в этом ископаемом фамусовском обществе! Сейчас уже какой век? Двадцать первый! А пересказывать на пяти страницах, что на этот счет написано в учебнике или что думает наша литераторша, – честное слово, скучно и времени жалко!

– Да я не про это… Я про Софью с Молчалиным… Ну, почему она в него влюбилась, как ты думаешь?

– Думаю, что у нее выбора не было. Она же в четырех стенах сидела: школу не посещала, на дискотеки не ходила, в подъездах не тусовалась…

– Скажешь тоже! – не согласился с ней Пономаренко. – Балы небось покруче дискотек были!

– А ты вспомни, какие на балу у Фамусова «уроды с того света» собирались! И потом, балы, наверно, не часто случались. А Молчалин – единственный из молодых в окружении Софьи и постоянно рядом. В кого же ей еще было влюбляться?

– Я вот тоже постоянно с тобой рядом, между прочим, – заметил Вова и очень выразительно посмотрел на друга детства, – и тоже молодой! Чего же ты в меня не влюбляешься?

– Софья с Молчалиным в одной коляске не ездила. Он ей на новенького, понял?

– Ну… допустим… Убедила про Молчалина. А как остальные ваши? Будут участвовать в олимпиаде?

– Не знаю. Девчонки вроде вдохновились стихами про любовь. Может, чего и напишут. А парни – вряд ли. Хотя… кто его знает… Я с ними не очень общаюсь… Только с Кондратюком, да и то из-за игры.

– Ну и как игра? Движется?

– Движется! Сейчас буду переход на третий уровень разрабатывать, а Владик должен над всяческими препятствиями подумать.

– Ишь ты – Владик! – передразнил ее Пономаренко. – Это у тебя такие с ним близкие отношения, что он для тебя уже и Владик?

– Дурак ты, Вовка! У него просто имя такое!

– Меня почему-то ты Вовиком никогда не называла!

– Тоже мне Вовик нашелся – в сто килограммов!

– Да твой Владик не меньше весит!

– Он просто высокий.

– Я, знаешь ли, тоже не низкий!

– Все, Вовик, – Люда с издевкой произнесла уменьшительно имя Пономаренко, – ты мне надоел! Брысь отсюда! У меня дел по горло!

– Смотри, пробросаешься мной! Кто тебе сочинения писать будет? Не Владик же! От него, кроме иксов с игреками, ничего не дождешься!

– Куда ты от меня денешься! – рассмеялась Люда. – Сегодня же вечером с химией приползешь!

– А можно? – сразу сменил тон Пономаренко.

– Если сейчас же не уберешься, то будет нельзя, поскольку я не успею!

– Понял! Не дурак! – Вова поднял вверх руки с растопыренными толстыми пальцами, с трудом вытащил себя из кресла и отправился восвояси.

Люда подперла голову обеими руками и задумалась. Сегодня действительно все в классе обсуждали школьную олимпиаду по русскому и литературе. Раньше от них никогда не требовали в ней участвовать. Они всегда готовились только к точным наукам. А сейчас эта олимпиада оказалась в струю. Люда чувствовала, что из-за Исмаилова. Как и одноклассницы Пономаренко, девчонки 9-го «А» вплотную заинтересовались Сеймуром и намеревались, как они говорили, взять сей «Исмаил» приступом. До его прихода в класс «ашники» только и делали, что учились, серьезно и много. Влюбляться и мечтать им было особенно некогда. Учителя даже иногда подшучивали над 9-м «А», что они запаздывают жить и что первая любовь у них всех, возможно, случится не раньше, чем лет эдак через сорок. Литераторша Юлия не любила с ними обсуждать любовные сцены классических произведений и говорила, что не представляет, как она будет с такими прямолинейными и прагматичными математиками изучать «Евгения Онегина», где сплошная любовь. Конечно, девятиклассники симпатизировали друг другу, не без этого, но все было как-то спокойно, без драм, слез и выяснения отношений. Влад Кондратюк, например, вне школы встречался иногда с Ариной Дробышевой, но, похоже, сумасшедшим огнем они оба не горели и, скорее всего, были просто близкими друзьями.

С появлением Сеймура Исмаилова в классе моментально запахло влюбленностью, сплетнями и интригами, а Люда Павлова оказалась в самом эпицентре этого завихрения эмоций. Она вдруг стала нужна всем девчонкам сразу, даже Аринка целый день крутилась с ней рядом и явно набивалась чуть ли не в подруги. А как она, Люда, может им всем помочь? Да никак! Исмаилов даже не смотрит в ее сторону и молчит. Конечно, прошел всего лишь один день его пребывания в 9-м «А», но Люда чувствовала, что и последующие дни вряд ли будут серьезно отличаться от сегодняшнего.

Она опять решила посмотреть на себя в зеркало. Девица-краса, длинная коса? Какая там краса? Она никогда не понравится Сеймуру Исмаилову. Такие принцы не для нее. Не стоит и мечтать.

Люда включила компьютер и принялась за игру, которую они с Владом Кондратюком собирались выставить на олимпиаду по информатике. Вообще-то игру изобрела она, Люда, но Кондратюк, поднаторевший, как все парни, на компьютерных играх, здорово придумывал всякие препятствия, которые надо было преодолеть герою. Героя, маленького смешного человечка в очках, они назвали Лювликом, соединив первые буквы своих имен с суффиксом – ик. Лювлик, пройдя три уровня, должен был отыскать сокровища, которые представляли собой сундучок с тремя логическими задачами, которые тоже придумала Люда, а Кондратюк усовершенствовал – одну из них очень красиво упростив, а другую, наоборот, запутав так, что изобретательница сама с трудом ее решила.

Принципиальное отличие этой игры от обычных состояло в том, что все трудности и препятствия, с которыми надо было справиться герою, имели еще и физико-математическое воплощение. Например, если Лювлик скатывался в глубокую яму, то, чтобы выбраться из нее, он должен был за минимально короткое фиксированное время решить в уме задачу: какое количество материалов различной плотности понадобится, чтобы заполнить ее до краев. Как и в обычной игре, ловкость могла помочь Лювлику благополучно избежать попадания в яму. Кроме того, можно было выкупить себя за счет очков, набранных на других этапах. Были в игре задачи и попроще, и посложнее. Одни, как задача про яму, должны были быть решены в уме, на решение других отводилось до двадцати минут, к третьим прилагалось решение, но надо было найти другой способ.

Люда с Владом проверяли первые два уровня на своих одноклассниках. Всем здорово понравилось. Ребята даже соревновались, кто быстрее их пройдет, и вносили в игру свои коррективы. Игра обрастала подробностями, новыми условиями, расширялась, усложнялась, и 9-й «А» уже целых два месяца, прошедших с начала учебного года, жил ею.

Люда как раз вносила в компьютер данные новой задачи для Лювлика, когда в дверь позвонили. Она решила, что Пономаренко тащит свою химию, но это оказался не Пономаренко. Впервые за все годы учебы к ней домой пожаловали целых три одноклассницы: Арина Дробышева, Надя Власова и Муська Чернова, которая нацепила новые серьги до плеч в виде огромных серебристых колец.

– Знаешь что, Павлова, – начала Муська, поскольку была самой бойкой, – ты должна нам помочь!

– Вот как? – удивилась Люда. – И чем же?

– Мы решили устроить дискотеку нашего класса, и ты должна уговорить Исмаилова на нее прийти.

– С ума сошли! Как это я его уговорю, когда он со мной не разговаривает?

– Ну, Людмилочка! – Дробышева взяла Люду под руку и приблизила к ней свое красивое, ярко накрашенное лицо. – Кому же, как не тебе, если ты с ним сидишь?

Люда освободилась от руки Арины и решительно сказала:

– Нет. Я не могу, да и не умею… Он меня и слушать не станет!

– А ты все-таки попробуй, а мы… – начала Надя и осеклась, увидев на экране компьютера Лювлика. – Ты уже на третьем этапе?

Люда кивнула.

– Ой! А можно посмотреть? – пискнула Муська и, не дожидаясь разрешения, бросилась к компьютеру. За ней устремились Арина с Надей.

Все-таки у девчонок физико-математического 9-го «А» не было за плечами никакого опыта в любовных делах, а компьютерный опыт давил огромной массой и легко отвлекал от всего остального. И они вчетвером, забыв про сказочного Сеймура Исмаилова, занимались проблемами Лювлика битых три часа. Перед тем как скрыться за дверью квартиры Павловых, Арина Дробышева все-таки напомнила Люде, что она обязана раскачать Исмаилова на дискотеку, поскольку все девочки 9-го «А» на нее очень рассчитывают.

Честно говоря, в физико-математическом классе девочек было всего шесть. Две оставшиеся, которые не явились на дом к Люде Павловой, на Сеймура явно не зарились. Одной была малюсенькая Таня Прохорова, росточком с первоклассницу и одновременно – химический гений, которая, кроме реакций гидролиза, а также окислительно-восстановительных, ничем в жизни не интересовалась. Второй была Настя Клюева, очень некрасивая особа, с большим лошадиным лицом. Возможно, ей тоже понравился Сеймур, но надежды, что он обратит на нее внимание, у нее, как и у Люды, явно не было никакой. Да и вообще непонятно, на что нужна дискотека 9-му «А» при таком малом количестве девочек? Обычно они проводили праздники всей параллелью девятых классов, где все перепутывались. Нет, все-таки у дискотеки, о которой мечтали Надя, Арина и Муся Чернова, не было никаких перспектив.

Глава 3
Старт крупномасштабной любовной атаки

Дни шли за днями. Ни о какой классной дискотеке с участием Исмаилова не могло быть и речи, поскольку он по-прежнему ни с кем не разговаривал: ни с девочками, ни с ребятами. Молча приходил, садился на свое место рядом с Людой, молча переходил из кабинета в кабинет и так же, не говоря никому ни слова, уходил домой. Некоторые перемены он проводил со своими бывшими одноклассниками, но чаще всего его вообще нигде не было видно. Понятно, что такой ореол таинственности, которым он себя окружил, разогрел интерес к его персоне до невероятной температуры.

– Ничего не понимаю, – горячилась Арина. – За что перевели в наш класс такое безобидное существо? Чего только про него не наговорили! Чуть ли не граф Дракула! А что оказалось на самом деле? Благовоспитанный пай-мальчик! Слышь, Людмилка, а может, он кусается? Или отщипывает от тебя кусочки по-тихому?

Люда только смущенно улыбалась. Что она могла сказать? Ее для Исмаилова не существовало точно так же, как и для всех остальных. Она чувствовала, что он весь сосредоточен только на том, чтобы догнать класс по математике, но у него пока ничего не получается. Каждый урок был для него мукой, если не сказать – пыткой. Антонина пока не вызывала его к доске, но все понимали, что бесконечно так продолжаться не может. Когда-нибудь выйти к доске и прилюдно опозориться ему все-таки придется. Когда палец учительницы скользил по журнальному списку, Сеймур бледнел и даже несколько раз с треском переламывал то карандаш, зажатый в руке, то шариковую ручку.

За очередную самостоятельную Антонина не поставила ему единицу, пожалела, хотя в работе не было ни одного правильно решенного примера. На самостоятельной Люда наблюдала, как Исмаилов метался от задания к заданию, терял время, силы, но так ничего и не решил. Она пыталась помочь ему: несмотря на то, что заданий, как всегда, было очень много, умудрилась решить пару примеров и его варианта. Сеймур с презрением взглянул на подсунутый ему листок и брезгливо, локтем, отодвинул его обратно на ее половину парты. Люда видела, как мучительно он переживает свое унижение, как напрягаются его скулы, слышала нервный хруст пальцев. Однажды она не выдержала, после уроков подошла к нему в гардеробе и, сильно смущаясь, предложила:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное