Светлана Демидова.

У счастья ясные глаза

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

Если вы обобщите все вышеизложенное, то сделаете вывод о безусловной внешней привлекательности Славика Федорова и будете правы.

При виде моей новой прически цвета розового дерева Славик не смог удержаться от изысканного комплимента:

– Какой у вас нынче замечательный цвет волос, Наташенька! Прямо вино утренней зари!

Именно в этом месте стоит вам заметить, что от комплиментов номер второй вообще не умеет воздерживаться. Даже если бы я предстала перед ним с месяц не мытыми, засаленными волосами, свалявшимися в петушиный гребень, Славик не прошел бы равнодушно мимо. Он наверняка разразился бы чем-нибудь вроде: «Какая у вас экстремальная прическа, Наташенька!»

Обычно я проходила мимо его комплиментов, дежурно пожав плечами или пробормотав: «На том стоим!», сегодня же решила нарушить давно сложившийся ритуал.

– Вам и правда нравится? – спросила я Славика и фривольно облизнула губы кончиком языка по примеру раскрепощенных порнодив.

Станислав Яковлевич остолбенел. Отлаженная программа дала сбой, и он совершенно растерялся. Из его рук выскользнул реферативный журнал «Механическая обработка резаньем» и подбитой серой птицей спланировал на пол. Разумеется, наши руки, в соответствии с классикой отечественного и зарубежного кинематографа, встретились, когда мы оба одновременно попытались его поднять.

– О! У вас и ногти в цвет утренней зари! – вынужден был промямлить Славик.

– У меня еще масса других достоинств, – доверительно шепнула ему я прямо в испанскую бородку (поскольку до уха не доставала) и, покачивая бедрами в кожаных обтягивающих брюках, продолжила свой путь в библиотеку. Затылком я чувствовала, что Федоров провожает меня глазами, как намедни провожал Беспрозванных. Что ж, кажется, стрельнув по двум зайцам, я попала в обоих! Валерий Георгиевич здорово струхнул, а что произошло со Славиком, выясним немного позже. Главное, не форсировать событий!


Баклажановая Альбинка привела своих мышиных библиотекарш в состояние полнейшего ступора. На абонементе скопилась целая очередь жаждущих технической литературы, потому что две ее товарки путали стеллажи и книги, то и дело оглядываясь на колер волос моей подруги. Сама Альбинка гордо восседала посреди зала, занимаясь изыманием из каталога карточек устаревшей литературы. Я подошла к ней и спросила:

– Ну как?

– Супер! – восхитилась Альбинка. – И как называется твой цвет?

– Кое-кто назвал его «вином утренней зари».

– Красиво. А кто назвал?

– Образец № 2.

– Что еще за образец?

– Ну… это… говоря условно… В общем, так назвал мой цвет волос один очень импозантный мужчина.

– Тот, про которого ты вчера рассказывала?

– С ума сошла! Разве я тебе рассказывала про импозантного?

– А про какого?

– Про нестандартного.

– А разве это не одно и то же?

– Конечно, нет. Импозантных – пруд пруди, а нестандартных… В общем, в нашем паршивом техническом бюро и его окрестностях всего один такой.

– Слушай, Наташа! – Альбинке показалось, что она снизила голос до шепота, на самом деле зашипела настолько змеевидно, что половина очереди повернула к нам свои головы, жаждущие технической литературы и ничего не имеющие против ознакомления с чужими секретами, раз уж все равно пока нечего делать.

– Давай выйдем, – сказала я подруге, и мы под ручку вышли из зала.

– Ну! – прижала я ее к стене коридора. – Что опять учудил твой ощипанный филин?

– Не в нем дело! Вот посмотри! – Альбинка вытащила из кармана джинсов газетку «Будни тяжелого машиностроения» и сунула мне в нос последнюю страницу.

Я терпеливо отвела ее руку от своего лица, сказав, что давно уже не интересуюсь ни машиностроением, ни его буднями, а заодно и праздниками.

– Да там… на последнем листе… внизу, – засуетилась Альбинка, – то, что надо для этого… ну который нестандартный…

Я недоверчиво покосилась на смятый газетный листок.

Внизу значилось: «Легкий флирт – дело нелегкое!» Мне пришлось еще раз вернуться к первому листу газетенки, чтобы удостовериться, что легким флиртом заинтересовалось именно машиностроение.

– Это про отношения поставщиков с заказчиками? – спросила я подругу.

– Это про то, как заставить сослуживца обратить на себя внимание!

– А зачем это машиностроению?

– Сейчас я тебе статью популярно изложу, – пообещала Альбинка и тут же начала излагать. – Понимаешь, копаясь в причинах полного упадка тяжелого машиностроения, некоторые аналитики пришли к выводу, что начать его возрождение необходимо с укрепления коллективов. Надо, чтобы человеку хотелось не только идти на работу, но и работать с большой самоотдачей. А работать с большой самоотдачей может только тот человек, который уверен, что на рабочем месте обязательно оценят его старания. Поскольку наши начальники не всегда догадываются оценить, в деле повышения производительности труда большое значение теперь придается легкому флирту на рабочем месте.

– То есть?! – не удержалась я от восклицания.

– Разъясняю! Допустим, тебе нравится в вашем паршивом техническом бюро какой-нибудь мужчина, и ты, чтобы произвести на него впечатление, начинаешь работать с огоньком. Это же просто, как дважды два!

Я вспомнила вяло висящий на мониторе моего компьютера ротор турбогенератора и способом недоуменного пожимания плечами усомнилась в выкладках аналитиков. Однако распалившаяся Альбинка моего недоумения не заметила и с большим воодушевлением продолжила:

– Оказывается, флирт создает в голове человека доминанту, и в этом все дело!

– А доминанта по отношению к флирту – это как?

– Доминанта – всегда доминанта, в отношении чего ее ни рассматривай! Вот как ты понимаешь, на что способен человек, находящийся в состоянии флирта?

– На что? – Я решила спросить, а не отвечать, потому что, кроме фривольного облизывания языком губ, на которое я недавно оказалась способна, явно флиртуя со Славиком Федоровым, ничего другого в голову не приходило.

– Ну как же! Для человека, находящегося в состоянии флирта, звезду с неба достать – не проблема! Цветы под снегом отыскать – запросто! Землю с орбиты сместить – пожалуйста! А уж написать отчет по проведенной работе за первый квартал – вообще пара пустяков, потому что это возвысит его в глазах того, с кем он флиртует на рабочем месте! Таким образом, мозг оказывается не в оппозиции к нашим целям и задачам, а также нуждам тяжелого машиностроения, а в содружестве с ними! А доминанта – это такое состояние психического аппарата, когда все потенциальные возможности направлены на решение одной основной задачи. Вот если ты сможешь возбудить в себе эту доминанту, то…

– Ша, Альбинка! – остановила я подругу. – Вот теперь-то все стало ясно, как день.

Она очень обрадовалась, что мне не надо объяснять два раза одно и то же, и ткнула пальцем в последнюю колонку статьи:

– А вот тут я обвела для тебя красными кружками пункты, в которых объясняется, что нужно делать женщине, чтобы приглянувшийся ей мужчина обратил на нее внимание, не отрываясь от рабочего процесса.

– Да ну! – поразилась я революционному перевороту в отечественном машиностроении, выхватила у Альбинки газету и принялась читать.

«Пункт 1. Вы должны как можно чаще находиться в поле зрения выбранного объекта. Для этого стоит несколько раз в течение рабочего дня подходить к нему с просьбами о разъяснении технологических процессов, устройства оборудования и его рациональной загрузки. Желательно, чтобы расстояние между вами не превышало пятидесяти сантиметров. Только в этом случае происходит соприкосновение и взаимопроникновение биополей и настройка одного человека на волну другого.

Пункт 2. При обсуждении рабочих моментов старайтесь, будто бы невзначай, коснуться объекта рукой, рукавом или любой другой частью одежды. Люди придают слишком мало значения тактильным ощущениям.

Пункт 3. Приглашайте объект выпить с вами чашечку свежезаваренного кофе в благодарность за то, что он бескорыстно уделяет вам бесценные минуты своего рабочего времени.

Пункт 4. В непринужденной беседе выясните, нравятся ли объекту парфюмерные ароматы, и исключите их из употребления, если они вызывают у него раздражение…»

Да-а-а… «Будни тяжелого машиностроения» – это вам не дебильный журнал для домохозяек «Шарм»… Тут все взвешено и рассчитано, как при введении легирующих элементов в сталь. Все-таки наше машиностроение за просто так не задушишь, не убьешь!

– Альбина Александровна! – высунула в коридор нос заведующая библиотекой. И сморщила его при виде наших смешавшихся прядей убийственно экстремальных цветов. А затем потребовала, чтобы подруга немедленно вернулась к исполнению своих должностных обязанностей, добавив сурово: – Вы все время забываете, что не при социализме работаете! – И нос заведующей скрылся на абонементе.

– Прочитаешь – вернешь! – пискнула мне в ухо Альбинка и бросилась вслед за носом заведующей.

Я шла на рабочее место и обдумывала только что прочитанное. Как все верно! Вот что значит научный подход! Вчера я несколько раз находилась возле Беспрозванных на расстоянии не более пятидесяти сантиметров, и он, что называется, ел с руки. Стоило только ему сегодня отгородиться от меня раскуроченным системным блоком, как наши биополя разошлись, и все, вчера завоеванное, пошло псу под хвост.

Или взять инцидент со Славиком. Когда наши руки соприкоснулись на реферативном журнале, я сразу почувствовала взаимопроникновение биополей и смешение аур, но по серости своей не поняла, что произошло именно это. Я только подумала, что Федоров – очень сексапильный мужчина. Стоп! Я даже приостановилась в коридоре. А вдруг и Славик в отношении меня почувствовал то же самое? Не зря ведь он жег мне взглядом затылок! И что же теперь делать? Продолжать атаку на Беспрозванных с расстояния не более пятидесяти сантиметров или закрепить успех со Славиком? Честно говоря, несмотря на стильный терракотовый низ Валерия Георгиевича, испанизированный и волоокий верх Станислава Яковлевича привлекал меня гораздо больше. Хотя… у Беспрозванных есть еще в запасе смородиновые глаза…

Ладно! Сделаем так: если сегодня я еще раз ненароком встречу в коридоре Федорова, то постараюсь закрепить успех. Если же в течение рабочего дня он больше ни разу не попадет в поле моего зрения, значит, судьба пока благоволит к Беспрозванных.

Возле самых дверей нашего паршивого технического бюро мне встретился Валерий Георгиевич собственной персоной и сразу попал в притягательное поле моих пятидесяти сантиметров. Он стрельнул смородиновыми глазами и, тряхнув перед моим носом листом бумаги, сказал:

– Я… это… к сетевикам… Юлия подписала…

Не говоря ни слова, я пошла с ним рядом ноздря в ноздрю и по совету «Будней тяжелого машиностроения» через каждые три минуты ненароком касалась его замызганного свитера то локтем, то, особо изощрившись, плечом. Сетевики обещали обдумать наше письмо в течение недели. Я даже вставила какую-то неглупую фразу в наш разговор, за что в награду получила еще один выстрел смородиновым дуплетом.

На достигнутом я не остановилась. Когда мы с Валерием Георгиевичем детсадовской парой вернулись в наше паршивое техническое бюро, я, в соответствии с пунктом № 3 выкладок аналитиков от машиностроения, поблагодарила Беспрозванных за то, что он бескорыстно уделил мне драгоценные минуты своего времени.

– Да я вроде и не бескорыстно… Моя же спецификация гикнулась…

– Сегодня, Валерий Георгиевич, ваша гикнулась, завтра – может моя то же самое сделать. А вы самоотверженно приняли огонь на себя. И я предлагаю за это выпить по чашечке кофе. У меня, – шепнула я, придвинувшись к самому его уху, сократив таким образом сакральные пятьдесят сантиметров до пяти, – есть очень неплохой растворимый кофе. Немецкий! «Davidoff»! Стопроцентная арабика!

Как и обещали «Будни тяжелого машиностроения», Беспрозванных не смог отказаться. Честно говоря, Валерий Георгиевич не смог бы отказаться от кофе и без моего интимного шепота и касания рукавами. Он кофе любил и по собственной инициативе целыми днями глушил «Nescafe». А тут «Davidoff»! Не хухры-мухры! Разве от такого откажешься?

За стопроцентной арабикой я ненавязчиво попросила совета образца № 1 по части дамского парфюма. Я прямо так и сказала:

– Валерий Георгиевич, какие женские духи, по вашему мнению, не раздражают мужское обоняние?

Беспрозванных поперхнулся кофе и уставился на меня с таким ужасом, будто я спросила его, какие женские гигиенические прокладки он предпочитает: с крылышками или без. И тут я сообразила, что аналитики тяжелого машиностроения не все свои выкладки проверили на практике. Теория у нас, к сожалению, еще часто с ней расходится. Я уже не чаяла выйти из самой же созданного неловкого положения с достоинством, когда в наше «еврокафе» за стеллажами явилась Юлия Владимировна.

– Наталья Львовна! – процедила она сквозь блестящие серебристые губы. – Мне кажется, что я уже второй день вижу на мониторе вашего компьютера одну и ту же картинку. Это не только не делает вам чести, но и очень нерасчетливо в свете нестабильного состояния промышленности в целом.

Вообще-то ротор томился на моем мониторе третий день, а что касается промышленности… то начальница явно не читала «Будней тяжелого машиностроения» и ничего не знала про доминанту. Я начала было соображать, каким образом ей ответить в свете предложений газетных аналитиков, но Беспрозванных успел раньше меня.

– Юлия Владимировна! Мы с Натальей Львовной как раз рассуждаем о том, не поменять ли нам радиус галтели у бочки ротора! – на черносмородиновом глазу заявил мой образец № 1.

Я поняла, что Валерий Георгиевич, как честный человек, отрабатывал кофе «Davidoff», и кинула на него взгляд, в несколько раз горячей нашей стопроцентной арабики. Это не укрылось от внимания начальницы, и она самым мстительным образом велела нам идти обсуждать сей животрепещущий вопрос не за чашками кофе, а возле монитора, чтобы сразу вносить изменения в чертеж. Я хотела было предложить ей кофе, но посмотрела на банку и решила, что там и так уже мало осталось.

После окончания рабочего дня из Большого Инженерного Корпуса мы с Беспрозванных вышли если еще и не рука об руку, то настолько вместе, что ожидающая меня у хлебобулочного киоска Альбинка округлила свои бледные глазенки до состояния глаз самой большой собаки из сказки «Огниво».

– Это кто? – с ужасом спросила она, когда Беспрозванных, кивнув мне на прощание давно не стриженной головой, побежал к маршруткам.

– Это он!

– Кто?

– Образец № 1 – нестандартный мужчина.

– Да уж… очень нестандартный, – презрительно скривилась Альбинка.

Я вспомнила, как Валерий Георгиевич самоотверженно защитил меня от Юлии, и обиделась за него:

– Чего уж в нем такого ужасного, что у тебя аж челюсть на сторону свернуло?

– Да он прямо парижский клошар…

– И давно вы, Альбина Александровна, из Парижу? – скривилась и я от едкой иронии, так и сквозившей в моем голосе.

– Не остри. Я их такими представляла, когда книжки французские читала.

– Французские клошары – это то же самое, что русские бомжи. Не хочешь же ты сказать, что Беспрозванных похож на бомжа?

– Так он еще и Беспрозванных к тому же…

– Слушай, подруга! – рассердилась я уже не на шутку. – Валерий Георгиевич, конечно, не идеал мужчины, но ничем не хуже твоего чухонца!

– Ничего не понимаю… – помотала головой Альбинка. – Зачем тебе при стрижке цвета вина утренней зари сдался этот обтерханный мужик в лисьих штанах?

– Почему в лисьих?

– Рыжих потому что. Цвета драной голодной лисы.

– А я на нем… если хочешь знать… проверяю выкладки статьи «Легкий флирт – дело нелегкое!».

– Нашла на ком! Такого стоит только пальцем поманить.

– Ошибаешься, подруга. Этот «клошар» – убежденный холостяк и женщин на дух не переносит. Если уж на него подействует, значит… ну… ты понимаешь…

– Ладно, – махнула рукой Альбинка. – Проверяй, на ком хочешь, только газету отдай.

– Тебе-то зачем? Ты со своим Дюбаревым все пункты инструкции уже отработала в законном браке.

– Не мне… Понимаешь, Сонечка влюбилась. У них там, в училище, есть один мальчик… Он на Сонечку не обращает никакого внимания, а она ночами плачет…

– Альбинка! Сонечке всего семнадцать лет! Пусть поплачет! Будет, что в старости вспоминать! Неужели тебе хочется, чтобы она, как ты, вляпалась в замужество практически в детстве?

– Что? Так сильно действует? – Альбинка с испугом посмотрела на листки газетки «Будни тяжелого машиностроения».

– Ты же видела этого «клошара»… Готов на все! – бодро соврала я, чтобы эта ненормальная мамаша не перекрыла дочке святые слезы первой несчастной любви.

На том мы с Альбинкой и расстались, потому что подошел ее автобус.

Я ехала домой в маршрутке и размышляла о Беспрозванных. Неужели он производит на посторонних такое тяжелое впечатление? Видимо, Валерий Георгиевич мне как-то примелькался в своих… лисьих штанах. Вот вам и благородная терракота… И все-таки штаны штанами, а смородиновых глаз у него никто не отнимет!

И… опять же… он в два счета внес изменения в чертеж опротивевшего мне ротора, который наконец покинул поле моего монитора. Я только не очень поняла, обрадовалась Юлия, что чертеж наконец созрел, или огорчилась, что у одного компьютера подозрительно долго копошились целых два сотрудника. Но какое мне до этого дело! И вообще: дотянуть этого «клошара» до себя – в этом что-то такое есть…

Я в возбуждении даже поерзала на сиденье маршрутки, чем привела в негодование рядом сидящего дедка с негабаритной тарой на коленях. Но что мне его тара, когда передо мной открывались чудовищные горизонты и радужные перспективы! Это же просто Бернард Шоу: «Пигмалион» наоборот. Я – профессор Хиггинс, Альбинка – полковник Пикеринг, Валерий Георгиевич Беспрозванных – неотесанная цветочница Элиза Дулиттл. А Слон, пожалуй, сойдет за Фредди. Или нет! Для Фредди Никифоров слишком умен. Пусть Фредди будет Славик Федоров!

Я представляла, как отучаю Беспрозванных бухтеть и прихлебывать на все бюро кофе, как мы стрижем ему волосы в модном салоне «Витязь» и покупаем красивую дорогую одежду. И обязательно рубашку с запонками. До чего же мне нравятся запонки! Зря их сейчас почти не носят! Особенно детально я представила себе сабантуйчик нашего паршивого технического бюро, который теперь велено называть корпоративной вечеринкой. Мы приходим туда рука об руку с Беспрозванных. Я в маленьком черном платье и на шпильках, Валерий Георгиевич – в темном костюме-тройке и в светлой рубашке с запонками и с галстуком. Вы, конечно, догадываетесь, что дальше идет немая сцена. Уже по Гоголю. Где до него Бернарду Шоу! И еще вы наверняка догадываетесь, что все остальные непродегустированные мною образцы во главе с волооким Славиком Федоровым в данный момент съежились и поблекли в моем воображении. Вряд ли они смогут предложить мне что-нибудь более изысканное. Решено! Я останавливаюсь на № 1 – на Беспрозванных Валерии Георгиевиче!

– Того и жди, пойдут дожди в Испании… – попытавшись вспомнить цитату из Бернарда Шоу, заявила я дедку с тарой, на что он мгновенно среагировал:

– А что им, этим испанцам! У них там жара! А вот у нас уже третью неделю кряду льет… Того и жди, что Нева выйдет из берегов!


Весь следующий день я советовалась с Валерием Георгиевичем на предмет нового чертежа, изменения в который мне надо было вносить. Несколько раз в процессе переговоров мы пили мой кофе и разговаривали о жизни, плавно переходя на допуски, посадки и шероховатости стальной поверхности, когда мимо нас проходила Юлия. Я уже надеялась на то, что после работы мне удастся затащить его перекусить блинчиками в соседнюю забегаловку «Чайная ложка», когда мимо нас прошел наш сослуживец Володька Бондарев и кинул всего одну фразу, которая отбросила меня назад на два дня, на состояние висящего на мониторе ротора:

– Окучиваешь Валерку, Натаха? Успеха тебе на этом нелегком поприще!

Вы бы видели, что сделалось с Беспрозванных! Смородиновые глаза потемнели до антрацитового цвета, лицо пошло красными пятнами. Он нервно отставил к стене нашего обеденного пластикового столика чашку с синим павлином и сухо сказал:

– Я думаю, что больше не нужен вам, Наталья Львовна. – И вернулся к своему компьютеру.

Я с ненавистью посмотрела на Володьку Бондарева, который походя разрушил мою мечту о немой сцене по Гоголю. А ко мне тут же подсела Надя Модзалевская и без спросу насыпала себе в чашку моего «Davidoffа». Помните Надю? Это она назвала брюки Беспрозванных отрыжкой красных революционных шаровар.

– Наташка, ты что, в самом деле положила глаз на Валерика? – спросила она, прихлебывая стопроцентную арабику.

– А что? – ответила я вопросом на вопрос.

– Это же дохлый номер!

– Точно. Особенно если мимо будет шастать Бондарев и совать свой нос куда не надо! – зло добавила я.

– Бондарев сделал то, что и должен был сделать настоящий товарищ, – вдруг неожиданно заявила Надя.

Мои глаза, видимо, приобрели еще более округлые и внушительные размеры, чем были у Альбинки, когда она увидела нас с Беспрозванных, потому что Надя, по-матерински приобняв меня за плечи, проникновенно сказала:

– Ну не надо так расстраиваться! Валерка – закосневший холостяк. Володька только намекнул на то, что ты покушаешься на его свободу, и Беспрозванных проявил себя во всей красе. Поэтому, если ты на самом деле решила разработать этот пласт, то должна действовать более тонко. Хотя… – Модзалевская убрала с моих плеч свои материнские руки. – На кой черт он тебе сдался? Тебя тут уже два раза Славик Федоров домогался. Бросаться в омут с головой – так хоть с красавцем, чтобы потом всю оставшуюся жизнь об этом вспоминать и детям рассказывать!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное