Светлана Демидова.

Цветы для первого свидания

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

Алена бросила последний взгляд на свою неказистую фигуру и зашла в курилку. В маленькой комнатке уже дымили два сотрудника из соседних отделов. Ни один даже не предложил Алене огня, и ни один не поднялся со стула. Она для них не женщина. Она никто. Безгрудый средний род. Курить среди чужих сотрудников ей как-то сразу расхотелось. Алена с силой захлопнула дверь курилки и вернулась в свой отдел. Остановившись у компьютера Любимова, она сказала ему в спину:

– Я согласна.

– На что? – не оборачиваясь, процедил сквозь зубы он.

– На бартер.

– Когда?

– Сегодня в 20.00. Подходит?

– Вполне.

Алена кивнула любимовской спине и принялась за работу.


С верхнего балкона на Аленин тонкой струйкой лилась отвратительная жидкость, по запаху напоминающая растворитель. Впрочем, не только по запаху. Эта гадкая жидкость натуральным образом растворяла яркие брошки Bumble Runble, а с них стекала уже на нежные венчики голубой лобелии эринус. Прямо на глазах своей хозяйки они съеживались и чернели. Алена взвыла, потрясая кулаками вверх:

– Ур-р-род!!! Подлец!! Негодяй!!

Тоже с риском для жизни перевесившись через перила, она вывернула голову вверх и зычно проревела:

– Эй, вы!!! Как вас там!!! Что вы делаете, мерзавец эдакий!!!

«Эдакий мерзавец» не отозвался. Алена, кусая губы, чтобы опять не разрыдаться в голос, помчалась к нему на этаж. Но сколько бы она ни давила на кнопку звонка, дверь никто так и не открыл. Видимо, сосед еще не пришел с работы. Алена стукнула напоследок кулаком по кнопке звонка так, что та застряла в своем гнезде. И спустилась к себе. Ну ничего... Погоди, любитель растворителей! Вот Стасик придет, он уж врежет тебе в самое рыло! Прямо между наглых бесстыжих глаз! Да-а-а... Врежет! Мало не покажется!!! Стасик... он крепкий... Он может... Он все зубы пересчитает, как обещал... Стасик, он... Черт!!! Его же надо будет покормить... Пора браться за курицу... И вообще, про свои несчастные цветы и этого... недомерка... лучше на время забыть. У нее сегодня свидание... да... Прежде чем отправлять Любимова разбираться с соседом, они с ним должны заняться любовью... С Любимовым любовью... Тавтология, черт возьми... А и не будет никакой любви и, соответственно, никакой тавтологии! Она его не любит... Безусловно, не любит... Значит, они займутся сексом, что, в общем-то, тоже неплохо. Надо только себя раскочегарить, но... Это потом... Сначала курица и салат из кальмаров!

Когда всю квартиру уже заполнил одуряющий аромат курицы с особыми специями, распарившаяся у плиты Алена юркнула в душ. Она будет благоухать гелем с ночной фиалкой. Конечно, неизвестно, будет ли чем-нибудь благоухать Любимов... Но... если что... можно и ему предложить фиалку. Ничего страшного, что гель женский. Зато не произойдет смешения ароматов... А как быть с бельем? Надевать или нет? С одной стороны, мужчинам, кажется, нравится раздевать женщин, с другой стороны, это так чувственно, когда под тонким халатиком нет белья...

Пожалуй, лучше без белья... Конечно, без белья... Вот она только подумала об этом, и ей уже хочется, чтобы рука Любимова поскорее пробежалась по ткани халата, и он догадался бы, что под ним ничего нет... Да где же он, этот Стасик?! Неужели опоздает?!

Словно в ответ на ее призыв, раздался звонок в дверь. Алена улыбнулась своему отражению в зеркале. Выше нос! Сегодня праздник! Вкусная еда и мужчина, который умеет быть ласковым, когда захочет! Она, как и решила, накинула нарядный халатик на обнаженное тело и побежала к дверям.

Через порог переступил очень торжественный Любимов, расчесанный на пробор и в новой нарядной рубашке с блестками. В одной руке он держал букет бордовых гладиолусов, в другой – прозрачную пластиковую коробку с нарядным тортом. Под мышкой у него была зажата бутылка шампанского. Алена приняла у Стасика букет и торт, а шампанское он сам понес вслед за ней на кухню. Поставив бутылку на стол, Любимов вдруг задвигал ноздрями, как собака, учуявшая дичь.

– Да... – довольно улыбнулась движению любимовских ноздрей Алена. – Ты все правильно понял. Я приготовила свое фирменное блюдо. Ту самую курицу с... впрочем, я не буду говорить с чем... Это мой кулинарный секрет. В общем, тебе понравится!

– Ты думаешь? – с сомнением произнес Стасик.

– То есть? – Вся тонкая фигура Алены изобразила собой вопрос и возмущение. Он еще смеет сомневаться в ее способностях! Да у нее все просят этот рецепт, а она, между прочим, отнюдь не всем его дает!

– Слушай, а ты, случаем, в запарке... не того... не в олифе свою курицу кипятила?

– Чего-чего?

– Да, понимаешь, куриный аромат здорово перешибается запахом какого-то растворителя... Может, пролилось где? Давай посмотрим!

– А-а-а! – махнула рукой Алена и прикрыла форточку. – Это с балкона! Этот подлец... ну... сосед сверху... все цветы мне опять залил какой-то дрянью... Очень может быть, что и олифой...

– А ну пойдем поглядим! – тут же распорядился Любимов. – Ведь кто-нибудь может на твой балкон еще и горячий пепел уронить! Представляешь, полыхнет! Твой сосед-то курит?!

– Не знаю... Вроде нет... Хотя кто его знает... Я за ним не слежу...

– Ну, если и не он, так кто-нибудь другой может непотушенную сигарету бросить! Пошли!

И они оба бросились на балкон.

– Да, Аленка, растворитель, – обнюхав почерневший цветок, уверенно заявил Любимов. – Предлагаю убрать эту лужу от греха. Да я помогу, не бойся! Тащи пару тряпок и таз с какой-нибудь обезжиривающей жидкостью. Даже посудное средство подойдет!

Когда изуродованные цветы были вырваны с корнем и уложены в полиэтиленовый пакет, Стасик, помогая Алене вытирать с балконного пола растворитель, вдруг на полуслове перестал трещать без умолку о том, как он однажды, когда еще жил в институтской общаге, тоже пролил олифу на казенную ковровую дорожку и что из этого вышло. Алена подняла на него глаза. Стасик, застыв с тряпкой в руках, во все глаза смотрел на нее. Она осторожно перевела взгляд себе на грудь. Ее халатик без единой пуговицы, перевязанный одним лишь пояском, призывно распахнулся, и сослуживец имел удовольствие видеть ее практически всю в первозданном виде. Алена поднялась во весь рост и, не запахивая халат, поскольку руки были грязными, сказала:

– Да... для тебя вот... разделась... Как договаривались... Бартер, в общем...

Именно в этот интимный момент с верхнего балкона раздалось:

– Очень прошу меня простить... у меня тут пролилось... но я сейчас спущусь с тряпкой и все уберу...

Любимов, с большой неохотой оторвав взгляд от соблазнительно розовеющего тела сотрудницы, перевел его наверх и проревел:

– Ага! Я тебе сейчас так спущусь!!! Так спущусь! Век не забудешь!

Он перевесился через перила и вывернул голову примерно таким же образом, как это обычно делала Алена, когда переругивалась с соседом. Она обрадовалась, что этот мерзавец наконец получит по заслугам. Ради этого счастливого момента можно даже повременить с интимными удовольствиями. Алена запахнула халатик и скрестила руки на груди, забыв, что они дурно пахнут растворителем. Ну, держись, недомерок! Бесстыжий губитель сортовых цветов!

Любимов же, вместо того чтобы погрозить кулаком или хотя бы обозвать соседа сверху как-нибудь особенно забористо, вдруг неприлично разулыбался и закричал чуть ли не на весь Аленин двор:

– Петруха?! Ты, что ли?!! Не может быть! Сколько лет, сколько зим!

– Стасяра! – раздалось сверху не менее радостно. – Вот так номер?! Ты что, здесь живешь?!

– Не-е-е... Я это... я в гости... – Любимов обернулся к Алене, руки которой тут же бессильно упали вдоль тела. – Понимаешь, Аленка... это ж Петруха Астахов! Мы с ним в институте учились! В одной группе! В той самой общаге вместе жили, где я олифу пролил! Ну... я тебе только что рассказывал... Мы с ним сто лет не виделись! Вот такой мужик!!! – И Стасик поднял вверх большой палец правой руки. Потом он опять вывернул шею и крикнул: – Слушай, Петька! А ну давай живо спускайся к нам! Мы тут с Аленкой...

– Только через мой труп он сюда спустится! – процедила Алена.

Любимов бросил на нее виноватый взгляд и опять крикнул вверх:

– То есть это... ты пока не спеши, пожалуй... Я сейчас к тебе сам поднимусь! Давай, Петруха, дверь открывай! Я мигом!

Потом Стасик еще более виновато посмотрел на Алену, сказал:

– Я это... вернусь минут через десять... Ну через двадцать самое большее... Мы, понимаешь, не виделись с самого выпуска... – И бочком протиснулся мимо нее в комнату. Рукой с тряпкой он зацепил полу Алениного халатика, и молодая женщина оказалась перед ним почти совсем обнаженной, но Любимов этого даже не заметил. Он так и ушел с пахучей тряпкой в руках.

Когда за Стасиком смачно захлопнулась входная дверь, Алена промчалась в кухню, схватила со стола букет гладиолусов, который так и не успела поставить в вазу, и, вернувшись на балкон, со всего размаха выбросила его вниз. Туда же полетела и прозрачная коробка с нарядным тортом, а потом и шампанское. Люк уже давно был закрыт, а потому любимовское добро упало туда, куда надо, то есть прямо на асфальт. Конечно, бутылкой с шампанским можно было запросто размозжить голову какому-нибудь ни в чем не повинному случайному прохожему, но Алена, к стыду своему, ни о каких прохожих беспокоиться никак не могла. Закрыв балкон на шпингалет, она слышала, как кто-то по-черному ругался снизу, но старалась не зацикливаться на этом, и правильно делала. Раз человек ругается, значит, жив. А шампанское что! Оно запросто отстирается. Алена сколько раз в Новый год проливала его себе на наряды, а потом отстирывала.

Она прикрыла форточку в комнате, потом на кухне, потом закрыла входную дверь на оба замка, отключила дверной звонок, мобильник, выдернула шнур телефона и... достала курицу из духовки. Она наложила себе полную тарелку жареной картошки, сверху водрузила истекающий пряным соусом кусок курицы, рядом расположила живописную кучку кальмарового салата, посыпала все это великолепие мелко нарезанной зеленью и принялась за еду. Некоторые на нервной почве не могут есть. Алена могла и всегда ела. Много. Только корм был не в коня. Поправиться она так и не могла. Видимо, калории сжигались бушующим внутри нее пламенем обиды или злости.

Ну ничего!!! Этот гад Любимов еще обо всем пожалеет! Черта с два Алена теперь станет прикрывать Стасика перед шефом, когда он проспит на работу! И в новой программе ни за что не поможет разобраться! Этот Стасяра еще повертится на своем крутящемся стуле перед компом, как уж на сковородке! Вот уж она посмеется так посмеется! И не далее чем завтра! А уж на интим с ним Алена (как сейчас говорит молодняк) забьет такой болт, что ничем не вытащишь! Прощай, Стасик Любимов! Как же ты пожалеешь, что так неосмотрительно сбежал от нее к этому недомерку!

Алена очень удивилась мгновенно опустевшей тарелке, немного над этим поразмыслила, потом положила себе еще один кусок курицы с очередной порцией жареной картошки, но уже без салата, быстренько съела все это, бросила грязную посуду в мойку и пошла в комнату. Она вывернула на пол весь ящичек с лекарствами и все-таки нашла среди них яркий тубус с быстрорастворимым шипучим снотворным, которые оставила мать, когда приезжала погостить. Так... Сколько выпить, чтобы сразу отключиться? Может быть, пару таблеток? Точно! Выпьет парочку... С двух не умрет, зато не придется томиться воспоминаниями о погибших цветах и оскорбительном поведении Стасика Любимова.


– Ну, будь ты человеком, прости, прости, – канючил на следующий день Любимов, отираясь возле Алениного компьютера.

Она угрюмо молчала, яростно щелкая мышкой.

– Я тебе и звонил в дверь, и стучал, и все без толку! – продолжил Стасик через пять минут, опять подкатившись к ней на своем стуле. – Я ведь вернулся, как обещал, через двадцать минут, ну от силы... через тридцать... Клянусь, Ален...

– Отвали... – процедила она.

– Ну почему сразу отвали? Между прочим, Астахов вовсе не так к тебе плохо относится, как ты думаешь...

Алена оторвала тяжелый взгляд от экрана, перевела его на Стасика, который под ним как-то мгновенно съежился, невинно порозовев намечающимися залысинами, и сказала:

– Вот и катись к своему Астахову!

– Ален! Ну что за глупости! Я же традиционной ориентации, а Петруха – он просто мой старинный приятель! Мы все пять лет учебы в институте дружили с ним, в одной общаговской комнате тусовались! Можно сказать, ели из одной тарелки! В общем, что называется, однокашники! Настоящие!

– Значит, так! Слушай сюда, однокашник хренов! – убийственным тоном призвала его Алена. – Чтобы духу твоего возле меня через минуту не было, ясно? И не вздумай со мной консультироваться насчет той программы, которую нам вчера установили! Шиш ты от меня чего услышишь, понял?!

Любимов тяжко вздохнул и ответил:

– Понял, не дурак... Только ты все напрасно... Право, зря... И халатик на тебе вчера был классный, и это... курица хорошо пахла... И торт я купил самый дорогой! И шампанское, между прочим, тоже! А уж о цветах я и не говорю!

– Проваливай, Стасяра! Думаю, не обеднеешь! – гневно бросила ему Алена и отвернулась к компьютеру.

Стасик еще раз вздохнул и «провалил».


Уже во время утреннего разговора со Стасярой Алена чувствовала ломоту во всем теле. Через час она заметила, что поминутно трет глаза, в которые будто кто-то сыпанул песку. Кроме того, ее жутко тянуло в сон. Она отнесла странности, происходящие с организмом, на счет передозировки маминого снотворного и изо всех сил старалась держаться огурцом. Кто ее заставлял пить две таблетки? Никто! Значит, нечего демонстрировать окружающим свое неприличное недомогание.

К концу рабочего дня Алена поняла, что самым вульгарным образом заболела. Во рту сделалось сухо и горько, из носа потекло, щеки разгорелись ярким пламенем, а плечи между тем сотрясало от озноба. Хорошо, что была пятница. За выходные она постарается прийти в себя.

После работы Алена зашла в аптеку, купила аспирина с витамином С, средство от насморка и весь оставшийся путь до дома мечтала только о том, чтобы побыстрей лечь в постель и уснуть. Сегодня ей не понадобится снотворное. И как она умудрилась простудиться в такую жару? Хотя... неудивительно. Везде проветривают, кругом сквозняки. Вот она, Алена, сейчас ехала в автобусе, так в нем были открыты не только все окна, но и верхние аварийные люки. Простужайтесь, господа пассажиры! Болейте на здоровье! Не жалко!

На лестничной площадке совершенно измученная Алена поняла, что заснуть в ближайшее время вряд ли удастся. Откуда-то неслись громкая музыка и заливистый женский смех. Алена прикинула, у кого из соседей могла быть тусовка, и решила, что звуки раздаются из квартиры снизу, где такую же однокомнатную квартиру, как у нее, снимают вскладчину две студентки. Наверняка празднуют благополучное окончание летней сессии. Конец экзаменов – это, конечно, дело святое, но у Алены так ломит виски...

Войдя в квартиру и еще раз хорошенечко прислушавшись, она поняла, что музыка, женский визг и громогласный мужской хохот доносятся не снизу, а сверху. От него... От мерзавца, недомерка и мозгляка! Да как к нему могут ходить в гости какие-то женщины, когда на него и смотреть-то противно: маленький, худосочный, чернявенький, вдобавок вечно небритый и в отвратительной черной майке... Мальчикообразный мужчина. Мужеподобный юноша... Фу-у-у... Что за чушь лезет в голову...

Алена прошла на кухню, налила в стакан воды из чайника и положила в рот таблетку аспирина. От взрыва хохота гостей соседа сверху таблетка встала у нее поперек горла. Алена закашлялась. Аспирин вылетел у нее изо рта и угодил обратно в сумку, из которой минуту назад был вынут. Нет! Это уже ни на что не похоже! Это же форменное издевательство! У нее температура, а они... Нашли тоже время! И какой-то ведь праздник откопали, когда у всей страны никакого праздника и в помине нет!

Алена сунулась в сумку за сгинувшей в ней таблеткой, но почему-то там ее так и не обнаружила. Пришлось выдавить из упаковки вторую таблетку прямо в рот. Она протянула руку к сушилке за чашкой и с гадливостью отдернула руку. По дверце сушилки ползли горючие слезы. Алена подняла голову вверх. На потолке опять расплылось отвратительное пятно, покрытое не менее отвратительными и вполне созревшими каплями. Время от времени капли без всякой последовательности срывались вниз и попадали аккурат на дверцу чуть приоткрытой сушилки для посуды. Алене показалось, что температура у нее подскочила градусов до сорока. Она смачно выплюнула в мойку подтаявшую во рту кислую таблетку аспирина и бросилась из квартиры. К ее счастью, прямо против дверей остановился лифт, и Алене, которая тут же шмыгнула в кабину, не пришлось бежать вверх по ступеням на слабеющих с каждой минутой ногах. То, что в лифте осталась авоська с продуктами соседки Антонины Прокофьевны, ее нисколько не смутило. Подумаешь, авоська... Тут жизнь летит ко всем чертям!

На жуткий перезвон, который она устроила своему соседу, дверь открыл совершенно посторонний мужчина с высоким стаканом в руках. Он вопросительно уставился на Алену.

– Мне бы этого... как его... – пробормотала она, судорожно вспоминая фамилию того, которого она про себя чаще всего звала недомерком или иногда, смотря по обстоятельствам, мозгляком. Фамилия не вспоминалась.

– Ну и кого же вам, красавица? – спросил мужчина и сделал из своего стакана хороший глоток.

Алена по-детски шмыгнула текущим носом и продолжила бормотание:

– Ну... этого... а-а-а... кажется, Петруху... да... Петра, значит...

– Так бы и сказали, – отозвался человек со стаканом и зычно крикнул в комнату, из которой раздавался очень громкий и очень пьяный разговор: – Пе-е-етька!!! Петру-у-уха! Тут к тебе пришли-и-и!

Мужчина посторонился, приглашая Алену пройти, но она сделала рукой протестующий жест. В логово врага – ни ногой!

Через пару минут из комнаты вышли два Петрухи, как показалось Алене, которую уже слегка пошатывало от растекающегося по всем членам жара.

– Вы... вы совершенно... обнаглели... – заявила она на всякий случай обоим Петрухам сразу. – Устроили тут... оргию... на весь дом... прямо стыдно, честное слово...

– Чего это мне стыдиться? – удивился один из Петрух. – У меня сегодня сдача объекта была! Удачная, между прочим! Имею право праздновать! – Он взглянул на наручные часы и добавил: – Сейчас и не поздно еще! Время еще детское!

– Вы... Вы... – Алена с трудом фокусировалась на том Петрухе, который с ней разговаривал, – никакого права не имеете...

– Почему это?

– Да потому что вам... – Она, опять-таки на всякий случай, ткнула пальцем сначала в одного Петруху, потом в другого, а затем для верности и в мужчину со стаканом. – Вам надо деньги не на пьянки пускать, а это... того... копить...

– Да ну?

– Не может быть! – одновременно восхитились двое мужчин, а третий самым издевательским тоном спросил:

– Это на что же?

– На новые трубы и новую сантехнику! – как могла громко выпалила Алена и очень пожалела об этом. В затылке что-то щелкнуло и противно заныло.

Щелчки в Аленином затылке не произвели на ни одного из Петрух никакого впечатления. Один из них подбоченился и, гордо задрав вверх невыразительный подбородок, программно заявил:

– На что хочу, на то и трачу собственные деньги! И не вам меня учить!

– Молодец, Петруха! – похвалил его собрат и добавил: – Здорово отбрил! И вообще! Чего ты на нее смотришь! Гони отсюда эту... – он гадливо сморщился, – образину... этого... гнусного... ха-ха... харька!

Он именно так и выразился – хАрька – через «а», и Алена не поняла, имеет ли он в виду известное животное или что-нибудь похуже... Уточнений получить не удалось, потому что дверь тут же захлопнулась перед самым ее носом. Алена хотела начать в нее барабанить и продолжать это действие до тех пор, пока сосед не пойдет в магазин за новыми трубами и унитазом, но поняла, что надолго ее не хватит. В затылке уже не просто щелкало. В нем ломило. Что-то внутри головы оттягивало ее назад, и Алена испугалась, что рухнет на спину прямо перед дверью подлого недомерка. Этого нельзя было допустить. Она ведь не собирается сдаваться. Она вот только немножко собьет температуру, а после ему покажет, кто здесь хАрек... через «а»... а кто еще и похуже будет...

Несолоно хлебавши, Алена развернулась и, держась за стену, чтобы не упасть, принялась спускаться с лестницы. Дома она вылущила из упаковки еще одну таблетку аспирина и запила ее водой, стараясь не обращать внимания на мокрый потолок и льющую слезы сушилку. Потом с удовольствием трубно высморкалась, закапала в нос лекарство, с трудом разделась и натянула на горячее тело прохладную ночную рубашку. Утром ей не хотелось убирать постель, и теперь это оказалось как нельзя кстати. Алена рухнула на диван, сунула голову под подушку, чтобы не слышать воплей гостей недомерка, сверху еще накрылась одеялом и мгновенно отключилась.


Утром Алена проснулась от звонка будильника в мобильном телефоне. Вот ведь не отключила! Суббота же... 7.00. Рано еще. Она выпростала голову из-под одеяла и вспомнила, что вчера у нее неожиданно поднялась температура. Тряхнув головой, Алена поняла, что чувствует себя гораздо лучше, хотя из носа... кажется, все еще течет. Она спустила ноги с дивана. В затылке опять что-то хрюкнуло. Значит, температура еще есть. Непременно надо отлежаться, потому что больничные листы нынче не в чести. Запросто можно вылететь с работы. Больные и убогие никому не нужны.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное