Светлана Борминская.

Люблю. Ненавижу. Люблю

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – Валду Рейтель? – прочел он, показав оскал кипенных зубов.
   – Да, и что?… – Я рассказала про домработницу, сдававшую белье.
   – Он богатый человек, – почесав губу, наконец, сказал Растаман. – Его контора на улице Пик – недвижимость и все такое… Попроси у него работу и…
   – И что? – поторопила его я. – Что дальше?…
   – Он даст тебе ее, ведь кто-то из его семьи виновен в смерти твоего мужа. – Растаман сказал это настолько тихо, что я скорее угадала слова по розовым губам с антрацитовой каймой, чем услышала их.
   – Значит, я должна раскрыть свои карты? – переспросила я. И сама же ответила: – Но я не могу… И я не умею просить!
   – Научись, в чем дело-то? – пожал плечами Растаман. – Но вообще-то ты можешь и не говорить ничего, просто попытайся устроиться к нему на работу.
   – И что?
   – Понимаешь, тебе нужно быть неподалеку, чтобы воспользоваться при случае… – совсем недолго подумав, произнес Растаман.
   – Чем воспользоваться-то?… – перебила я, глядя, как негр закуривает.
   – Ты ведь хочешь вендетты? – устало спросил меня Растаман, выпустив изо рта огромный клуб вонючего дыма. – Ты думаешь о мести?…
   Я кивнула.
   – Значит, он ответит за все, – усмехнулся Растаман, снова затягиваясь сигаретой. – Не сомневайся!
   И я снова поразилась его самоуверенности, равной его наглости.
   – Понимаешь, я просто хочу разобраться, – осторожно начала я и закашлялась.
   – Все хотят… Действуй, – махнул рукой Растаман, разгоняя дым. – И больше не приходи сюда, от меня уже ничего не зависит. Строй свою судьбу сама, Сашка. Иди, чего стоишь?… – добавил он, показав зубы.
   Я молча постояла и направилась к двери. Денег у меня было в обрез, и платить я не собиралась.
   – Твой кофе давно выкипел! – сказала я напоследок, ну, чтобы последнее слово осталось за мной…
   Растаман вскочил и кинулся на кухню, из которой шел кофейный дым пополам с гарью. Я мстительно улыбнулась и вышла, раскрыв дверь ногой.
   «Сашка… Сашку нашел, – ворчала я, обходя замерзшие лужи на пути к казарме. – Мне уже сорок лет!»
   Серый грязный кабысдох сидел на середине дороги и выл. Увидев меня, он вскочил и попросил есть. Кабысдохи безрассудно умны, и я отдала ему все конфеты, какие были у меня в карманах.
   …Мы шли и разговаривали до самой казармы.


   Улица Пик. Респектабельный офис.
   «Стильно и дорого», – поморщилась я, глядя сквозь стекло паба – по здешнему пуба – на сияющую золотом табличку «Валду Рейтель инкорпорейтед» на особняке через дорогу и заказала пиво. К офису полчаса назад свернул обтекаемый вишневый минивэн «Мерседес-V-280».
Только сейчас я вспомнила, что шла целых три улицы за ним – он ехал почему-то очень медленно, словно в нем перевозили драгоценный китайский фарфор с вкраплениями из больших бриллиантов.
   «Тупой пижон, – подумала я про водителя. – Лучше бы ты тогда ехал медленно… Людоед».
   Популярный среди жителей Тапы пуб «Магнетик». Я сидела в нем и разглядывала минивэн через стекло, рядом с вышеуказанной солидной конторой, а на меня изредка смотрел лысый бармен с желтой кожей на щеках. Я не стала улыбаться ему, но потом все же показала все свои зубы, – их осталось не больше двадцати пяти! Лысый бармен охотно показал мне свои прокуренные и без клыков… Мы успокоились и продолжили каждый свое занятие, я – смотреть в окно, а бармен – разливать пиво и виски и разглядывать меня, когда клиенты отворачивались, чтобы быстро опрокинуть в себя налитое им…
   Я встала минут через пять, устав от его взглядов, и вышла на улицу, но потом снова, самым позорным образом, вернулась! Просто я никак не могла взять себя в руки и войти в офис Рейтеля. Взять и войти!..
   – У Бурундукайтиса снова запой, – услышала я слова господина в комбинезоне через два столика, и почему-то именно они придали мне уверенности. Я поднялась, положила на край стола деньги за выпитое и вышла из пуба на подгибающихся каблуках!..
   Итак…
   Никто не обратил внимания, как я вышла и сделала несколько шагов к офису Валду Рейтеля. Ни одна собака с человеческим лицом.
   Пока я сидела в пубе, услышала, что, во-первых: «Валду Рейтель любит покупать антикварные драгоценности для жены» и, во-вторых: «У Рейтелей есть дочь, нимфетка лет пятнадцати…»
   Я почти не думала об этих людях, никаких конкретных мыслей о них у меня просто не было, но после этого я стала их ненавидеть. Они уже начали обрастать подробностями, вольные или невольные убийцы моего мужа Ильи. Илья в могиле, думала я, распаляясь все больше и больше, а жена Рейтеля в антикварных драгоценностях поит своего прыщавого и слащавого супруга кофе – изо дня в день…
   Бр-р-ррр!..
   Обтекаемый серый минивэн проехал мимо, едва не задев меня блестящим крылом. Я отшатнулась с проезжей части на тротуар. Тот, вишневый или бордо, уже стоял у офиса. Похоже, вся семья Рейтелей предпочитает минивэны, внезапно разозлилась я. Из автомобиля вышла женщина-магнит и взглянула на меня. На ее длинной шее бесстыдно переливалось и золотилось что-то антикварное… И я снова вернулась в пуб.
   «Броская бессовестная потаскушка и вдобавок, черт, крайне довольна собой!» – поторопилась я с выводами и снова заказала пиво. Модельное прошлое жены Рейтеля было видно за километр.
   Поход в офис «Валду Рейтель инкорпорейтед» снова откладывался – на время посещения мужа его женой… Я шумно сдула пену и проглотила горькое, как полынь, пиво.


   Побережье…
   Он быстро шел, почти не оставляя следов… Маленький краб у берега поднял клешни и погрозил ему, но мужчина быстро прошел мимо, не заметив крошечного врага. Краб долго щурился и глядел вслед, пока человек не скрылся, после чего попятился обратно в море.
   Он машинально взглянул на свои стертые подушечки пальцев и улыбнулся.
   «Я мечтал быть агентом – в черном костюме… Я стал им, одним из них, мне тридцать девять, а я до сих пор агент. Порой я не знаю даже цели, с которой выслеживаю объект, зато это знает мой босс. Правда… тоже – не всегда!
   Не за горами сороковник, а я никогда ничего не решал – даже в своей судьбе, ну, разве только – стать агентом…
   Зачем я когда-то мечтал стать им?…
   Не знаю, не знаю, но это, похоже, была самая бестолковая мечта моей жизни, которая осуществилась наяву!»
   Агент по кличке Фуат быстро приближался к развилке четырех дорог – там его ждал неприметный автомобиль цвета пирога с вытекшей земляничной начинкой…
   Подержанный костюм известной марки и часы на правой руке тускло сияли. Задание, которое предстояло выполнить ему в ближайшие дни, требовало вложения колоссальных сил, правда, в основном – умственных.
   Фуат вздохнул и подошел к едва тронутому ржавчиной авто земляничного цвета…


   Пока он ехал, в голове складывалась картина приключившегося…
   К сожалению, то, что произошло в лесу на болоте к югу от Тапы, не поддавалось простому и пошлому описанию… Агент Шамшаркин, посланный в Тапу сразу после катастрофы, не вышел на связь неделю назад, и ожидать дальше не имело никакого смысла.
   «Крушение самолета в воздухе – на дом падали трупы, в живых остался только грудной младенец…» – передавали мировые агентства несколько часов подряд, пока не случилась другая катастрофа, далекая от Тапы, в которой три члена Европарламента сели в вертолет, который спустя полтора часа упал в Босфор. И про упавший в эстонское болото «Боинг» тотчас забыли…
   Фуат вздохнул и поглядел на приближающийся город в дымке тумана. Агент Шамшаркин, похоже, пропал тут навсегда, снова пришло ему на ум.
   – Впрочем, не факт. – Фуат включил радио и дождался прогноза погоды.
   Смеющийся негр в разноцветной хлопковой шапке привлек внимание Фуата… Негр ехал ему навстречу на пожилом «Линкольне» – на пару с какой-то толстой бабой. Странная парочка свернула в лес, и сразу же раздался визг тормозов… Фуат вывернул шею, провожая их изумленными глазами, и сам едва не угодил в овраг. Остановив машину, он вытер пот со лба и закурил.
   Итак, хроника событий…
   В ночь на католическое Рождество в небе над Тапой взорвался самолет.
   Довольно старый «Боинг», взятый в аренду одной из частных авиакомпаний, совершал чартерные рейсы и был приписан к Таллинскому аэропорту.
   Фуат вздрогнул – мимо из леса снова проехала та же парочка – уже обратно… Баба хохотала!
   – О, господи, – пробормотал Фуат.
   Итак, продолжим…
   В «Боинге» был всего пятьдесят один пассажир плюс два пилота, три стюардессы и бортинженер. Итого, пятьдесят семь человек, включая фельдъегеря по фамилии Орлов, везущего «дипломат» с документами из российского консульства. Фельдъегеря сопровождал полковник ГРУ в отставке Виктор Хаверь.
   Катастрофа произошла ночью… Видимо, совсем небольшой взрыв в хвостовой части позволил пилоту какое-то время удерживать «Боинг» в воздухе, и самолет не сразу развалился на три неравные части на небольшом болоте в середине тапского леса.
   Спасатели отметили, что сохранность тел после крушения была феноменальной. Все пристегнутые пассажиры умерли, получив травмы, несовместимые с жизнью, при этом тела оказались без особых при такой аварии повреждений. А младенец на руках матери выжил и до сих пор находился в больнице лишь потому, что остался полным сиротой…
   Фуат взглянул на часы, они показывали шесть вечера.
   На месте катастрофы среди трупов не были обнаружены: американский гражданин эстонского происхождения – Хэнк Лихута и полковник ГРУ в отставке Виктор Хаверь, который сопровождал фельдъегеря с секретными документами. У фельдъегеря Орлова отсутствовала одна рука, та, к которой был пристегнут наручником «дипломат».
   Через час Фуат въехал в город… Медленно, не останавливаясь, он пересек Тапу, запоминая улицы, на которых почти не осталось примет прошлого. Остановился он в другом конце города, именно там ему предстояло легализоваться в соответствии с приказом.
   «Частная лодочная станция» – значилось на голубой вывеске над чугунными воротами, за которыми стоял небольшой домик с двумя приветливо горящими окнами… Ветер противно завывал в трубе над покатой крышей. Фуат набрал побольше воздуха в легкие и засвистел мелодию из «Тореадора», ту самую, известную каждой собаке.
   Легализация должна была произойти в ближайшие полчаса… Серый грязный кабысдох сидел на дороге и смотрел круглыми вытаращенными глазами на незнакомую машину и агента в ней.
   Агент Фуат подъехал прямо к воротам и через минуту уже стучался в закрытую дверь лодочной станции. На пороге возник пожилой, лысый, с огромным брюхом человек.
   – Ну? – неласково спросил он по-эстонски. – Чего тебе надо, хмырь болотный?…
   Фуат, ни слова не говоря, отодвинул его плечом и вошел внутрь.
   Через полчаса от лодочной станции отъехала старая, цвета земляничного пирога машина, за рулем сидел тот самый плешивый толстяк, на лице его играла счастливая улыбка, а из допотопного радио зажигательно пел король рок-н-ролла, с труднопроизносимой эстонской фамилией – Пресли…


   Таллин, улица Дождя, неприметное здание с бесцветными окнами. В закрытом кабинете на втором этаже сидит и вздыхает клерк… На мониторе плазменного ПК перед ним – схема аварии «Боинга». Того самого «Боинга», который свалился в болото в центре тапского леса на прошлое католическое Рождество.
   – Фельдъегерь с «дипломатом»… прикрученным к руке наручником, – тихо ворчал он, глядя на экран. – И где его рука с «дипломатом»?! Черт!..
   Клерк некрасиво сморщился и добавил мерзким дискантом:
   – Хотел бы я знать… на какой икс понадобилась кому-то эта самая рука? Ну, взяли б дипломат… печатку сняли бы, но руку-то… зачем?… На какой икс им – рука фельдъегеря предпенсионного возраста?! Черт!..
   На улице Дождя вдруг пошел дождь со снегом, весьма похожим на град. Из здания с непрозрачными стеклами вышел одетый для холодной погоды клерк и, перебежав дорогу, сел в ветхий «Мерседес-144» цвета спелых помидоров и отъехал в сторону Тапы.
   Фамилия клерка была Шипп, и выглядел он весьма отдаленным красавцем, в общепринятом смысле этого слова. Издали – ничего, а вблизи – испугаешься. Хотя на вкус и цвет, сами знаете, – ни-че-го а-на-ло-гич-но-го не бывает.


   Красный чай в пиале на краю дубового стола… Тапа, центр, фешенебельный район, дом из числа отгроханных до войны – с евроремонтом и охраной. За столом в кабинете сидит Дед…
   Дед – это не родственная категория и не принадлежность к парочке внуков и седым детям… Глава национальной мафии – вот это кто такой.
   Дед, цедя сквозь зубы, с отвращением допил душистый и бархатный чай.
   – Уравновешенность приходит с возрастом. – Он с грохотом поставил пиалу и вытер пот со лба.
   Дед был на вид типичный сорокалетний эстонец (на самом деле – намного старше) – длинный, похожий на моль и бесцветный… Когда-то Дед сидел в Казахстане в колонии общего режима, по серьезной экономической статье, именно оттуда – чай в пиале, лукум и халва в глубоком блюдце…
   То, что в упавшем самолете не обнаружили американского гражданина эстонского происхождения Хэнка Лихуты, не давало Деду покоя с самого католического Рождества. Дед был приверженным и строгим лютеранином, и пропажа одного из бостонских сподвижников для него была равнозначна потере указательного пальца… Дед покосился на компрессионный перелом родного ему пальца на левой руке и вздохнул: Хэнк Лихута с Бостонщины был самым удачливым мошенником на протяжении всего существования эстонского клана бостонской мафии.
   Дед зажмурился, вспоминая самые головокружительные аферы Лихуты Хэнка Арнольдовича… К примеру – перевоз драгоценностей в кишечнике верблюда транзитом через Турцию. Бостонский клан эстонской мафии обогатился тогда ровно на полтора миллиона долларов.
   – Легко, – проворчал Дед. – А сепаратное соглашение, которое провернул Хэнк, помирив два враждующих бедуинских племени, тогда бостонскому клану эстонской мафии удалось за полгода наладить переправку девушек пустякового поведения из Эстонии в Египет без предварительной договоренности!.. О-о-о… – Дед налил из расписного чайника полную пиалу чая и приступил к ее осушению в очередной раз… Вытерев пот со лба, Дед снова вздохнул. Пропажа Хэнка Лихуты была невосполнимой.
   – Дядя Элгуджа, – набрав тринадцатизначный бостонский номер, сказал Дед, – проблема не решена до сих пор!
   – За три месяца-а-а?! – прокаркал Дон Элгуджа Пярнусский, смотрящий по Бостону от Эстонии. – Не нашли нашего дорогого Хэнка?… Хорошо же вы там окопались…
   Разговор происходил на эстонском языке.
   В Бостоне шел затяжной кислотный дождь с мелким снегом, а в Тапе – снег без дождя.
   И тут Дед от внезапного предчувствия положил трубку и отключился.
   Перед ним все еще лежали пожелтевший от времени список пассажиров того самого «Боинга», а также распечатка фотографий всех пассажиров и пилотов. Взгляд Деда случайно выхватил вдруг – два похожих лица.
   – Ага… Полковник ГРУ в отставке – Виктор Хаверь! Как же он похож на Лихуту, – задумчиво пробормотал Дед, сверяя две нечеткие фотографии. – Странно… Ведь обугленных останков там точно не было!.. А если Лихуту и Хаверя украли, как ненужных и опасных свидетелей?… Но вот что они такое увидали?!
   Дед вздохнул и отключился. Проще говоря, заснул. В кабинете было тихо, лишь шли, поскрипывая, часы на дубовом столе. Мухоловка с лакированной ручкой валялась на полу, справа от кресла, в котором спал Дед.


   На том самом болоте, куда упал «Боинг» на Рождество, – стоял дом под крышей из дырявого от времени химического волокна. В доме постоянно никто не жил уже так давно, что все позабыли его прежних хозяев, но как раз во время аварии там, совершенно случайно на первый взгляд, находились три человека… Муж, жена и ребенок – они приехали всего на несколько часов забрать кое-какие вещи, в числе которых был сундук со старым дедовским барахлом.
   Дым!.. Гарь!.. Пробитая крыша дома, разрушенные дворовые постройки и хозяин с семьей, которые чудом остались живы, в недоумении и растерянности стояли неподалеку от упавшего хвоста самолета… «Боинг» рухнул в самом центре болота, примерно в километре, и уже без хвоста.
   Им хватило ума скрыться от разрушенного дома еще до приезда спасателей, полиции, бостонского клана эстонской мафии, спецслужб двух сопредельных государств и толпы любопытных зевак из числа местных обывателей.


   – Заснула?… – Надо мной возвышался человек с рыжими волосами из мясистых ноздрей. «Ага, бармен!» – вспомнила я и огляделась – в пубе было людно, и воздух переливался всеми оттенками сигаретного дыма. Напротив за соседним столом сидел какой-то тип с пенковой трубкой и весело дымил в мою сторону. Я чихнула, и «трубочник» состроил мне страшную рожу.
   – Я тебя знаю, ты – Саша, – добавил бармен. – А меня зовут Йон Римашевский. Будешь еще заказывать?…
   Я кивнула, но не заказала больше ничего, а, не торопясь, расплатилась и зашла в туалет. В маленьком накуренном баре было не протолкнуться.
   У офиса Рейтеля ни вишневого, ни серого минивэна уже не было… Похоже, Рейтели уехали домой, вздохнула я и пешком направилась в пригород. Потом какой-то черт вернул меня обратно, и я внимательно оглядела каждое из четырех окон офиса. Мне показалось, там внутри кто-то есть, словно свет за плотно прикрытыми жалюзи был включен, и какое-то угадываемое стремительное шевеление происходило там!
   Было третье марта, и по брусчатке улицы Пик мчался ледяной ветер… «Тише, мыши – кот на крыше, а котята еще выше!» – пел мне Илья с черного облака, я подняла голову и доверчиво прислушалась.
   Кирха Святого Бенедикта, открытая дверь, я поднялась по мокрым ледяным ступенькам, чтобы поставить свечку. С облака мне продолжал петь Илья, я, честное слово, слышала его песенку про мышей…


   Прямо на Тапу из космоса лил тихий дождь… Я стояла у окна и смотрела сквозь черное полупрозрачное стекло, считая капли на нем… Тихий городок доверху затопили космические потоки воды, похожие по цвету на глаза пришельцев.
   «А если я ошиблась?» – думала я всю ночь и с утра зашла в комиссариат к следователю, который вел дело о наезде на Илью.
   В длинном коридоре комиссариата было безлюдно, у стены стояла парочка стульев и стремянка… Я с минуту вспоминала и вспомнила – в какой кабинет заходила в первый раз, тогда, осенью, и толкнула дверь, забыв постучаться.
   За столом сидел и сладко зевал тучный пожилой мужчина в синем костюме и розовой рубашке с голубым галстуком.
   – Здравствуйте, – сказала я по-эстонски.
   Следователь величественно кивнул. Про себя я повторила его имя и фамилию, чтобы не забыть – Тайво Рунно.
   Я присела на стул и попросила поднять дело Котова. Следователь, пробормотав: «Не вопрос», – поднялся и стал разминать руки, словно собирался делать производственную гимнастику. Я устала ждать, когда он подойдет к шкафу или, к примеру, позвонит в архив, но он, фамильярно похлопав меня по плечу, сказал:
   – Вам надо, во-первых, быть в ладу с собой… А во-вторых, – он сдержанно зевнул, – ваша страна – Россия – не обустроена ни для жизни, ни для смерти!.. Чего не уезжаешь, а?…
   Я покраснела и уронила сумку.
   – Глупышка! – Следователь хмыкнул и повернулся ко мне спиной.
   Я покосилась на нависший над воротником жирный складчатый затылок, подумав: «О чем это он?»
   – Я вас очень прошу, скажите, кто сбил моего мужа? – тихо повторила я. – Я имею право знать, господин Рунно.
   Следователь возвышался надо мной и дышал, словно слон после небольшой пробежки по саванне. Показав в улыбке прокуренные зубы, он невозмутимо спросил:
   – Да? – потом подумал и сказал что-то похожее на речь: – В России, как в сумасшедшем доме, прав только один главврач… Кто сегодня в России главврач?… А завтра – кто главврач?… Главные врачи изредка сменяются в России, а больные дохнут и дохнут… и дохнут…
   И я подумала, причем весьма серьезно, что господину Рунно самому, вероятно, нужен психиатр.
   – А вы похоронили своего мужа?… – не убавляя пафоса, вдруг спросил он.
   Я кивнула.
   – А сейчас многие не хоронят… – Следователь, похоже, угадал мои мысли и заметно напрягся, разглядывая меня из-под очков.
   – Вы о чем говорите-то?… – сквозь зубы уточнила я. Разговор с каждой секундой становился все неприятнее.
   – В морге лежат чьи-то останки, – вздохнул следователь и не стал продолжать. Так я и не узнала, чьи там останки лежат в морге… Может, он и сам не знал?
   За окном шел холодный дождь со снегом, я вздохнула и, немного подумав, посмотрела Рунно в глаза, и у него задрожал уголок рта.
   – А если бы ваш муж попал под раздачу наркоманов?… На окраине. Он ввязался… и его убили, и – что?… Вам не все равно, кто задавил его, Александра Ивановна? – вдруг спросил следователь.
   – Нет, – твердо сказала я. – Я имею право знать.
   – Дело приостановлено за отсутствием состава лиц, которым можно предъявить обвинение, – сухо обронил следователь и уже в который раз повернулся ко мне спиной.
   Я в последний раз попросила поднять дело, чтобы уточнить фамилию и имя того человека, но, так и не дождавшись, встала. Следователь зевнул и выразительно глянул на дверь. Я вышла и обессиленно опустилась на твердую скамью перед его кабинетом. Я не слышала, как за закрытой дверью Рунно долго набирал номер какого-то телефона.
   – Значит, его сбил Рейтель или кто-то из его семьи?… Да, на пересечении двух улиц – Глинки и Айвазовского, – проворчал он в трубку. – Да? Да!.. Я тут ни при чем, она сама пришла ко мне… Да!.. Котова – вот кто!..
   Положив трубку телефона, Тайво Рунно отдышался и заварил траву шалфея – у него болели зубы… Прополоскав отвратительным на вкус настоем рот, он вздохнул и решительно позвонил Рейтелям.
   – Хорошо, я передам хозяевам, что вы звонили, господин Рунно, – вежливо сказала домработница. – Не беспокойтесь, – и пошла пить чай.
   На улице Маринеску в тот день не было ни дождя, ни солнца…
   В это время я стояла под козырьком соседнего здания.
   «Меня нет, Илья… Осталась только моя любовь к тебе», – разглядывая капли на своих руках, повторяла я. Я смотрела сквозь дождь и думала, что счастье окончательно оставило меня…


   «Зря я приехал в этот город», – думал Фуат, легализовавшись в качестве сторожа лодочной станции. Он в совершенстве владел эстонским и, переодевшись в местную одежду, выглядел вполне аутентично.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное