Светлана Борминская.

Дай погадаю! или Балерина из замка Шарпентьер

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – А вы тоже заметили, что он полуживой? – заторопилась я. – Выходит, помощь нужна ему? Лучше бы он не приходил больше, я его боюсь.
   – Какой он? Полуживой? – Магиня вопросительно взглянула на меня. – Полуживой, говоришь?– изумленно пробормотала она и, всплеснув руками, исчезла, и я осталась в салоне одна.

   Я подскочила, услышав стук. Такой громкий, словно кто-то изо всей силы стучал по забору палкой, но это был всего лишь очередной клиент – второй за сегодняшний день... Он ушел через полчаса, мерзко похихикивая и сжимая в руке пакетик с «приворотным зельем» – из ванили и корицы. И не заставил себя ждать третий страждущий – его замучила сглазом собственная теща. Он ушел через час с микстурой для буйных тещ – настойкой пустырника и десятком афоризмов, которыми можно любезно отбрить зарвавшуюся родственницу и не получить в глаз.
   Так к вечеру, несмотря на непредвиденные обстоятельства, план был перевыполнен.
   – Опять сухой корм, – ворчала я, возвратившись в сумерках домой и поглядывая на сухари на подоконнике.
   Сестры Хвалынские, пока я целый час тщилась уснуть, дружно храпели за стеной, и я решила вымыть голову, раз уж мне не спится.
   Из старинного душа пылевидной струйкой текла вода с ржавчиной. Я обождала, когда она станет по-настоящему теплой, и, охнув, залезла в ванну. «Мыться я люблю...» – стуча зубами от холода, подумала я.
   «А неплохие они все-таки...» – засыпая, думала я, прислушиваясь к спокойно журчащей ругани проснувшихся среди ночи сестер.
   А Эвридика и Марианна Юрьевны в эти минуты делили роли предстоящего жизненного спектакля, кульминацией которого было «удушение ближайшей ночью этой чертовой гадалки».Детально расписав, кто из них входит первым, кто держит веревку, а кто ноги, и кто предварительно закрывает форточку, чтоб ночные прохожие не услыхали криков умирающей, они забылись сном. А утром, оживши, попили чаю и отправились на улицу, прихватив каждая по кошелке для сбора бутылок. Сестры Эвридика и Марианна были дряхлы телом и памятью и напрочь забыли о расписанном до мелочей убийстве своей квартирантки.


   В то утро, проснувшись ни свет ни заря, я решила побродить где-нибудь в нешумном месте, чтобы провести ревизию своей души. Я мало знала соседей по дому, в котором жила, и не спешила расширять ареал случайных знакомств. Причиной была моя работа – мне не хотелось лишних вопросов о ней, как второгоднику, который не знает ответа почти ни на один вопрос по школьной программе. Даже со своими квартирными хозяйками я общалась вскользь, потому что уходила рано и приходила уже ночью, когда они спали.
   Весьма приятным исключением был бухгалтер ресторана «Ганнибал» Бениамин Маркович Баблосов, с которым мы познакомились однажды на лестнице у служебного входа... Седенький, в мешковатых подвернутых джинсах и растоптанных сандалиях, он приезжал из дома на мотороллере, который подолгу не заводился.
Святой человек Бениамин Маркович здоровался, что-то такое говорил, какой-нибудь спич, и на душе у меня становилось спокойнее.
   Однажды я его спросила:
   – Беня, а вы еврей?
   Бениамин Маркович взглянул на меня и фыркнул... Передо мной сидел немолодой мужчина с лицом счетовода, глазами добряка, похожий на сенбернара из средней полосы России.
   – Если Беня, то еврей? Ах, Света. – Беня почесал затылок. – А я думал, что на сенбернара похож, вы же мне говорили на той неделе.
   В свободное от работы время мы иногда пили чай, ведя содержательные разговоры в основном на отвлеченные темы – о любви и дружбе.
   Ну и изредка заходил погадать на свою жизнь гравер Носальский. Вот и все мои знакомые к тому утру.

   Итак, был конец июня. Нешумных мест в Москве почти не осталось. Я тихо выскользнула из квартиры, предвкушая сладостное одиночество где-нибудь на скамейке под столетним деревом, но опоздала – на улице уже было полно народу. По пешеходному переходу навстречу мне бежал рыжий щенок. Увидав меня, он подбежал знакомиться, вихляясь на пушистых лапах.
   В аптеке стояла очередь за таблетками, я зашла туда, и, поддавшись ажиотажу, набила карманы аскорбиновой кислотой с глюкозой. Выходя, в дверях я столкнулась с молодым мужчиной. В руках у него была алюминиевая сетка с яйцами.
   Весь этот месяц у меня на душе кошки скребли из-за поступающего извне негатива. Я вдруг поняла, что если еще побуду самозваной колдуньей, то ею и стану. Нет, колдовать-то я не научусь, а вот злой сделаюсь, как самая настоящая ведьма. Все к этому шло, ведь магическая работа – весьма зыбкая трясина. Так стоит ли мне продолжать добычу денег таким древним способом, если я чувствую порой, что схожу с ума?
   Быстрым шагом я направилась к перекрестку, в окне моего салона на втором этаже ветром трепало флаг, на нем сияло слово «МАГИЯ». Я мельком взглянула на него и отвернулась...
   «Стоит ли овчинка выделка, Свет?» – Я даже споткнулась от невнятного предчувствия на абсолютно ровном асфальте, и метущий тротуар дворник стремительно отскочил от меня.
   – Ходют тут ведьмы всякие, – зло сплюнул он, потрясая метлой.

   «Вот темнота-то. Я колдовать все равно не умею», – обиделась я, выслушав его долгий трехэтажный мат, и присела на скамью в начале бульвара.
   Мимо шли люди, не обращая на меня никакого внимания, и только тут, на этой самой скамье, я поняла, что происходит: меня грызла совесть и, видимо, догрызла этим утром.
   «Это всего лишь работа, причем временная, – повторила я нехитрую на первый взгляд формулировку раз пятьдесят, и мне стало полегче. – Про страусиную ферму в Рузском районе ты, конечно, загнула... Но хотя бы накопишь денег и купишь себе какое-нибудь жилье!» – Погоревав еще, я решила заскочить в кофейню на углу.

   В кофейне, несмотря на утро, яблоку негде было упасть...
   Напротив меня за столиком хлебал чайной ложкой горячий шоколад мужчина, похожий на испанского короля. На нем был легкий светлый костюм в синюю клетку. «Сколько себя помню, с детства я была влюблена...» – вспомнила я и, заказав кружку горячего шоколада, с трудом заставила себя отвести глаза от мужчины. «До чего же он хорош! Просто натуральный Бобер с грустными глазами... Вот бы такого! – машинально подумала я и, вытащив из кармана зеркальце, быстро глянула на себя. – Вообще-то мы неплохо смотрелись бы рядышком. Ну почему я не могу околдовать его?»
   По соседству с ним тянули горячий шоколад из керамических кружек папа, мама и два взрослых сына. Эта четверка походила на семейство кабанов. Я даже сморгнула от удивления, до того они аппетитно уминали пирожки с яблоками!
   И тут к Бобру подсела блондинистая Нимфа в прозрачной распашонке поверх продранных на бедрах джинсов. Аккуратно сложив ножки и положив на стол ручки с устрашающим маникюром, она что-то спросила у мужчины, и он улыбнулся! Я давно заметила, что рядом с некоторыми людьми словно бьет ток высокого напряжения – к ним притягивает этим самым током. Я допила шоколад и встала, но похожий на испанского короля Бобер так и не посмотрел в мою сторону. Пришлось походя уронить на него сумку с банкой огурцов... Нечаянно. Очень сожалею, что не было второй сумки – для блондинистой Нимфы.
   Забыла сказать, я сделала это мысленно. Ведь кофейня с Бобром и Нимфой осталась за спиной...

   «Представляете, сколько людей живет с одними, думая о других?» – спрашивала я каждую вторую дамочку, приходящую ко мне в салон за приворотом. Сама же я живу одна уже бессчетное количество лет.
   Я шла, никуда не торопясь, вниз по Плющихе и вдруг отчетливо поняла, что период моего вынужденного одиночества затянулся. Последние пять лет у меня не было даже намека на свидание с мужчиной. Неужели мужчины мне опротивели? Вроде бы нет. Я – пуританка? Нет, просто мне чуть за сорок, и я живу в России.
   Как же я жила последние годы? Так и жила – одна.
   Я обернулась на кофейню... По ступенькам в нее входили люди, желающие выпить горячего шоколада.
   «Харизматик какой, царь породы, – снова вспомнила я Бобра и даже поежилась. – Вот ведь запал в душу и никуда не хочет уходить».
   А ведь после развода мне ни разу не захотелось снова стать замужней клушей – так я устала от несвободы в своем браке. Видимо, я не влюблялась, чтобы не утонуть в иллюзиях вновь?
   «А полезно поспрашивать саму себя и получить ответы на свои же вопросы!» – думала я, сворачивая к офису.

   Но самое забавное случилось через четверть часа, когда, схватив веник, я решительно стала выметать пыль у себя из-под стола. Я торопилась до прихода первого клиента, но... Звякнул колокольчик, и я услышала интеллигентное покашливание у себя за спиной, обернулась и не поверила глазам – на пороге стоял он, похожий на испанского короля Бобер, в светлом костюме в синюю клетку.
   – Извините, что без стука, – улыбнулся Бобер, – но дверь была открыта, и я зашел... Чернов Петр Мартынович, – представился он.
   – Мурзюкова Светлана, – улыбнулась я, продолжая мести. – Садитесь, вы, наверное, погадать пришли? Ужо я вам погадаю. – Я поискала глазами колоду старых игральных карт, успев заметить после двухмесячной практики, что чем колода засаленней, тем больше трепета она внушает клиентам; хотя, как можно верить засаленным картам, представить себе не могу.
   – Не гадайте, не надо, – пожал плечами гость и попятился назад. – Ни к чему это...
   – А что же вы хотите тогда, Петр Мартынович? – Я настороженно осмотрела гостя, назвать его обычным клиентом, ввиду нашего утреннего рандеву в кофейне, у меня не поворачивался язык.
   И, положив веник, я предложила гостю сесть.
   – Больше всего меня раздражает и злит собственное несовершенство, – произнес мой гость, усаживаясь в соломенное кресло.
   «Харизматик какой, – снова подумала я. – Вон как велеречиво говорит, а из кармана торчит газета „Русский патриот“... Неужели читает?»
   – Неправда, что люди учатся только на своих ошибках, – на всякий случай завела я свою обычную песню. – Умный человек способен учиться и на чужих. Поделитесь со мной проблемами, и как знать, может, я вам помогу..
   – Не уверен, – мягко перебил меня гость.
   – Если вы расскажете о вашей проблеме, думаю, что смогу вам посоветовать нечто эдакое, что вам и в голову не придет, – пробормотала я, несколько уязвленная. – Ведь вы – мужчина, а я – женщина.
   – Скажите, а вы настоящая колдунья? – улыбнулся гость.
   И так как он мне понравился еще в кофейне, я отрицательно покачала головой и произнесла решительное «нет».
   – Я так и думал, – кивнул он, – значит, все проще.
   – Что проще, Петр Мартынович? – перебила я. – Загадки загадываете.
   – Я пришел не за советом. – Тут мой собеседник привстал и запустил руку в карман своего пиджака.
   – А за чем? – Я внимательно следила за его рукой.
   – Вы понравились мне еще в кафе. – Петр Мартынович осторожно достал из кармана пиджака прозрачную емкость и положил передо мной. В маленькой коробочке цвела янтарная орхидея размером с бабочку. – Можно пригласить вас куда-нибудь? – улыбнулся гость. – Просто так.
   – Расскажите о себе, Петр Мартынович – в ответ улыбнулась я, но моя настороженность, несмотря на милый подарок, не исчезла.
   – Охотно, – кивнул мой гость и произнес всего одну фразу: – Я живу один.
   «Без любви сгорает свечка!» – с переборами пел цыганский ансамбль в ресторане на первом этаже.
   – Я заканчиваю работу с уходом последнего клиента, но в ресторане, который внизу, к полуночи все подчистую съедают грузины с близлежащего рынка, так что...
   – Грузины так прожорливы? – Петр Мартынович нахмурился. – Я не знал.
   – Как-то я зашла заморить червячка в половине первого ночи, – посетовала я, – так ничего, кроме горчицы, там не осталось, представляете?
   – Я вам позвоню, – улыбнулся Петр Мартынович, вставая. – «Порто Мальтезе» вас устроит?
   И я не стала отпираться... До этой минуты я не знала, как это женщины загораются лишь от одного восхищенного взгляда.
   – Знаете, – пробормотала я, – а в созвездии Гидры на днях произошел большой взрыв, и для нашей с вами галактики наступит конец света через несколько миллиардов лет... Ну, когда волны взрыва дойдут до нас...
   – До свидания. А вы милая, – напоследок сказал Петр Мартынович и ушел.
   В моей голове что-то щелкнуло, и я машинально подняла совок.
   – Только любви мне не хватало, – ворчала я, заканчивая уборку. – Интересно, а сколько ему лет?
   Петр Мартынович Чернов выглядел лет на пятьдесят с хвостиком.


   Бобер не пришел, хотя я прождала его до полуночи. Наконец я сообразила, что уже слишком поздно, и стала собираться домой.
   «Он сказал, сегодня или завтра, кажется?» – Я попыталась вспомнить, что именно говорил мне Петр Мартынович Чернов у двери, но бросила это неблагодарное дело через пять минут.
   «Меня атакует любовь? Или я просто устала от одиночества?» – задала я себе нелегкий вопрос и не ответила на него.
   Между аптекой и колбасным магазином целовалась парочка, я люблю, когда целуются люди, значит, у них на тот момент душевная и сердечная связь зашкаливает все мыслимые пределы, вдобавок, не скрою, меня это раззадорило.
   «Куда ж он пропал?» – думала я.
   Бар «Гибралтар» на углу. Я зашла и выпила кружку пива, что для меня вообще не характерно... Потом не спеша я дошла до дома и услышала в раскрытую форточку, как, звеня стаканами, бранятся сестры Хвалынские, я зашла в подъезд. На душе было тускло.
   Поставив кипятить чайник в тесной, заставленной пустыми бутылками кухне, я чуть не забыла про него, потому что, вытащив зеркальце, стала придирчиво разглядывать себя. Я себе не понравилась!
   Сестры доругивались. Наконец они замолчали и разошлись по комнатам спать. Видела я их не часто, и лишь однажды они меня удивили, когда на Первое мая оделись прилично и куда-то уехали, приговаривая:
   «Эмилия... Пантеон... Ваганьковское кладбище...»
   Или мне послышалось тогда? В общем, я не могу поручиться за услышанное.
   «Мы на Ваганьково», – вроде бы обронила одна из сестер.
   «Ведь это очень известное кладбище?» – подумала я в тот раз.
   – Пантеон... – бормотала я, засыпая. – Эмилия... Бобер!


   За четыре последующих дня я пристрастилась к горячему шоколаду, начиная каждое утро в кофейне на углу.
   Время летит быстро, если не любишь. Сейчас же оно тянулось, как засахаренный мед. Ведь каждую минуту я ждала звонка от Бобра, поглядывая на увядающую орхидею и прислушиваясь к шагам за дверью.
   Сколько ни живу, столько удивляюсь притяжению между людьми, и притяжению не к принцу Чарльзу или к папе Бенедикту XVI, к ним-то как раз полнейшее равнодушие, а вот похожий на бобра человек взял и без разрешения поселился в моем сердце... Абсурд длился уже неделю, поэтому пресловутая «банка огурцов» все-таки должна упасть на него и разбиться, когда он наконец появится.
   Он пришел в понедельник, и это была третья наша встреча.
   – Извини, – сказал он как ни в чем не бывало, садясь в соломенное кресло напротив меня.
   – Мы уже на «ты»? – подскочила я, обрадовавшись.
   – Мне уйти? – поднял брови Бобер, внимательно глядя на меня.
   На что я улыбнулась.
   – Петр Мартынович, – сказала я, – оставайтесь...
   – К тебе или ко мне? – сразу определился Бобер, и мне это очень понравилось.
   – Ко мне ближе! – Я вскочила, был уже вечер, и ни одного клиента в дверях.
   Тут надо сделать важное отступление. Вот оно, в двух предложениях: когда женщина влюблена, она наступает на одни и те же грабли постоянно. И не думайте, что она потеряла ум, – просто она влюблена!
   Чуть ли не рысью мы добежали до дома номер 14/7, вошли в подъезд, я открыла дверь, и мы оказались у меня в комнате...
   На кровати спала Клеопатра – облезлая кошка сестер Хвалынских. Ненавижу.
   – Киска, брысь, – прошипела я, сконцентрировав всю свою вежливость на слове «киска».
   – А кто здесь еще живет? – прислушался к голосам за стеной Петр Мартынович.
   – Сестры Хвалынские, – стряхнув босоножки, я прыгнула на дощатый пол и с интересом взглянула на своего кавалера. – Иди сюда.
   – Бывшие балерины, да? Как интересно. – Петр Мартынович ослабил петлю галстука и обнял меня. – Расскажешь мне о них потом?
   – Бывшие кто? – возмутилась я, прижатая к груди Петра Мартыновича. – А ты ничего не путаешь?
   Говорить сегодня про старух, которые походили на двух разжиревших крольчих, никак не входило в мои планы.
   – Я о них все равно ничего не знаю!
   Мы стряхнули еще по какой-то части гардероба, я чуть больше, Петр Мартынович, как истинный джентльмен, чуть меньше. Он долго и с видимым удовольствием целовал меня в губы.
   – Нежные, как цветы, – счел нужным сообщить Петр Мартынович и спросил: – А зачем так много бегоний? – В самый ответственный момент он оглянулся на подоконник.
   Я не стала отвечать, и внезапно он бросил меня на кровать. Я от такого сюрприза прикусила язык, а пружины старушки-кровати жалобно скрипнули и больно впились мне в спину, и тут меня, не иначе, укусила какая-то муха...
   – Если мужчина позволяет себе исчезнуть на неделю, не звонит и никак не проявляет себя, то подозреваю, что и секс с ним – такое же фуфло! – абсолютно без пиетета очень тихо ляпнула я, устав неделю ждать Петра Мартыновича. – Какой мужчина в брюках, такой и голый, разве не так, Петр Мартынович? – добавила я, тоже далеко не ангельским тоном.
   Петр Мартынович пожевал губами и медленно надел уже спущенные было брюки. Печально щелкнув подтяжками «Milton», вышел на улицу, забыв про пиджак.
   А мне стало мучительно стыдно, хотите верьте, а хотите нет.
   – А пиджачок? – беззвучно заикнулась я, как самая настоящая растяпа.
   «Ну вот, даже не убедилась в правильности собственной гипотезы...»
   И еще, пока не заснула, я думала:
   «А разонравился он мне. То ли у любовницы целую неделю обретался, то ли в компьютер играл...»
   Эвридика Юрьевна и Марианна Юрьевна дружно храпели за стеной, когда я попыталась уснуть.
   «Что мне предстоит? – думала я, ворочаясь полночи. От своей внезапной любви я не ждала ничего хорошего, а оставленный пиджак, как ни крути, означал продолжение нашей с Петром Мартыновичем истории. – Словно путешествую на воздушном шаре, его несет, и меня вместе с ним бултыхает в корзинке...»
   Под утро что-то мне померещилось за окном, я открыла глаза и увидала, как с улицы на меня кто-то пристально смотрит и подмигивает!
   – Петр Мартыныч вернулся! – обрадовалась я.
   Петр Мартынович, не глядя, протянул мне букет вялых ромашек, а потом влез сам, подтянувшись на руках и чудом не задев сдвинутые на угол горшки с бегониями. Он был сильно выпивши и выглядел изрядно помятым.
   – Я за пиджаком, у меня там кредитки, – буркнул Петр Мартынович. – Извини меня, Света, что пропал, ты права, но так получилось.
   – Ты качаешься, ложись, – предложила я, с ужасом понимая, что он сейчас уйдет. – А я на работу схожу ненадолго и вернусь!
   – Колдовать, да? – уточнил Петр Мартынович.
   – Порчу напускать, – кивнула я. – Ты ложись.
   – Нет уж, чего я тут? – вздохнул он, красноречиво поводив глазами по углам. – Я лучше на улице тебя подожду. – И, сняв со стула пиджак, вышел из комнаты.

   Не буду скрывать, но этот день запомнился мне как сумасшедший. Уже через десять минут, сжимая в руках тяжелую сумку с приворотным зельем, в пакетиках была заблаговременно расфасована обычная сыроватая ваниль, я вышла в общий коридор. Пока я возилась с ключом, закрывая свою комнату, прошло не меньше минуты...
   – Света? – хрипло позвал меня кто-то из сумерек коридора.
   – А? – подскочила я.
   Сзади в одинаковых халатах с оттопыренными карманами стояли сестры Марианна и Эвридика Хвалынские, зевая по очереди.
   – У тебя там мужчина через окно влезал? – кашлянув, спросила Эвридика Юрьевна, подозрительно щурясь. – Мы видели.
   – Он ушел только что, – не стала отпираться я. – Я ж не замужем, бабы... Да вы не беспокойтесь, он тут жить не будет – как зашел, так и выйдет!
   Эвридика Юрьевна и Марианна Юрьевна переглянулись.
   – Пусть живет, – кашлянула Марианна Юрьевна, покосившись на сестру. – Мы не против, если платить за двоих будешь...
   – Обойдусь. Это просто знакомый, – как можно лояльнее сказала я.
   – Знакомый? – зафыркали сестры. – Который лазит к тебе в окно?
   Я кивнула и вышла на улицу.
   Чернов стоял у подъезда и курил.
   – Я спешу, – торопливо чмокнув меня в щеку, он попрощался и пошел в сторону метро, а я, ошеломленная, постояла и зачем-то свернула за ним, словно меня притягивал невидимый магнит, который был в кармане брюк Петра Мартыновича, не иначе... И за углом я увидела пыльный новенький автомобиль, в который садился Чернов.
   Тут в голове у меня что-то щелкнуло.
   «Что же ему нужно-то? – мелькнула тревожная мысль. – Без всякого сомнения, я – весьма симпатичная гадалка, но догадываюсь, сколько стоит его „Бентли“...» Ох уж эти пораженческие комплексы, которые не дают женщинам за сорок окончательно сойти с ума от любви! При всем этом я б не сказала, что интуиция в тот раз меня выручила. «Гори все огнем, а я ему отдамся!» – думала я, решительно поворачивая к своему магическому салону.

   На скомканный половик у порога я не обратила никакого внимания, просто поправила его ногой, и все. Однако удивилась, почему долго не открывается новый замок. Я проворачивала в нем ключ, пока не устала рука... Замок неохотно клацнул, и дверь в конце концов открылась, я толкнула ее, занесла над порогом ногу... В салоне было перевернуто абсолютно все, начиная со стола до сорванных со стен двух картин. Вдобавок меня чуть не сбил с ног ветер, с гулом вырвавшийся из комнаты...
   «Вот, – подумала я, перекрестившись. – Кто ж тут побывал-то?» И пока устанавливала все уцелевшие предметы интерьера по местам, чутко прислушивалась к каждому звуку на улице.
   «Конкуренты или банальные хулиганы?» – Я присела и огляделась. Окно было закрыто, значит, непрошеные гости забрели через дверь? Тут я заметила, что правый угол двери покрыт копотью от вероятного поджога, и последующие четверть часа усердно выметала обломки цветочных горшков и куски от растоптанного алтаря.
   – Снова поджог... – тихо бормотала я, наводя последний глянец.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное