Светлана Борминская.

Дай погадаю! или Балерина из замка Шарпентьер

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   «ОТКРЫТО» – повесила я табличку на ручку двери, села и уставилась в окно. Мой клиент не заставил себя долго ждать. Колокольчик над дверью дзинькнул, я подняла голову и похолодела – на пороге стояла магиня в кокетливой шляпке-таблетке из велюра.
   – Здравствуй, – сказала она, и я кивнула в ответ.
   У меня сердце заколотилось так, что я слова не могла вымолвить.
   – Знакомый камешек, – мадам Ингрид мельком взглянула на кусок гудрона на моем столе.
   – Это – ва-а-ш. А-а-а... шляпка вам очень идет! – Я двумя пальцами подвинула к ней гудрон, она взяла его и, смяв в руках, словно это была губка, снова положила на край стола.
   Я тронула пальцем камень, он вновь был твердым и холодным, и меня вдруг прошиб озноб – я очень боюсь таких штучек...
   «А вдруг она ведьма? – испугалась я. – Я-то дурака валяю, по большому счету, а она? Заколдует, и что? Прощай, жизнь? А так все хорошо начиналось!»
   – Разве я обязана вступать в Лигу? – стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, как можно скандальнее поинтересовалась я.
   Магиня скинула велюровую шляпку с пучка и хмуро покосилась на меня:
   – Мне здесь предложат сесть?
   – Кресло за вами, – вскочила я. – Извините!
   Она присела в соломенное кресло, а я опустилась на свой жесткий стул. Посмотреть на нее я долго не решалась и, сцепив дрожащие пальцы под столом, сначала косила глазами в один угол, потом в другой... И только успокоившись, я быстро, всего лишь на пару секунд, взглянула на магиню.
   Она спала!
   Старушка сидела, прикрыв глаза, и дышала тихо-тихо, как во сне. Я вдруг успокоилась. Пусть поспит, подумалось мне. Если ей не миллион лет, то точно триста-четыреста... Пока шла сюда с проверкой на Плющиху, наверное, умаялась, сердешная...
   И только я перевела дыхание, как услышала:
   – Свеча потухла. К тебе приходит кто-то погадать – ты зажигаешь свечу, и, если она тухнет – человека будут преследовать несчастья.
   – Вы серьезно? – вскричала я. – Надо запомнить!
   – Лучше запиши, – ворчливо посоветовала странная гостья и открыла глаза. – Какая же ты наглая!
   – Ну и что? – не обиделась я. – Зато я не ханжа и не лицемерка.
   – Что есть, то есть, – так же ворчливо согласилась магиня.
   – А как вы меня нашли? – спросила я на всякий случай.
   – По флагу и вывеске, – кивнула на окошко магиня, в котором развевался белый флаг с надписью «МАГИЯ». – Эти камни лежат, чтобы их брали, – снова взяла кусочек гудрона со стола магиня. – Они притягивают человека к себе.
   – Значит, я его не украла? – обрадовалась я. – Спасибо, с души отлегло.
   – Украла-украла, но – ничего. – Магиня внимательно оглядела комнату, в которой мы сидели. – Так заведено, что тебя, скорее всего, будут не любить, – добавила она через минуту.
   – Я привыкла к этому, – хмыкнула я. – Тоже мне – открытие!
   – Тебя будут не любить твои новые коллеги, – помолчав, расшифровала мне суть сказанного магиня.
   – А-а-а... – протянула я. – Пускай не любят, я, кроме вас, и не знаю никого!
   – Это опасно, – сквозь зубы сказала старушка. – Ты знаешь, как защищаться?
   И тут мне снова стало как-то неуютно, если не сказать – очень страшно.
Потому что я вдруг разобралась, она пришла не пугать, а, скорее всего, предупредить меня.
   – Спасибо вам... И что мне нужно делать? – спросила я, ощущая холод между лопатками.
   – Ничего сверхъестественного, – сказала магиня. – Запомни лишь: никому, ни при каких обстоятельствах не делай и не желай зла.
   – Даже очень плохому и злому человеку? – пробормотала я, вспомнив парочку клиентов, которым не помешало бы порекомендовать отправиться походить по перилам какого-нибудь железнодорожного моста в Мытищах.
   – Даже такому, – твердо сказала магиня.
   – А если он придет меня убивать? – как можно непринужденнее спросила я.
   – Защищай свою жизнь, но, если такой человек пришел спросить у тебя совета или просто поговорить, ты обязана дать ему самую оптимальную рекомендацию, насколько это возможно с твоим не самым далеким умом!
   Я надулась.
   – И еще, различай пришедших – у кого горе и кто сам хочет принести кому-то горе, так вот...
   – Что?!
   – Привороты-отвороты умеешь делать? Нет? Я так и думала. Значит, используй ваниль, корицу и... лимонную кислоту. И самое главное – не вмешивайся туда, где не сможешь помочь. Люди живут, страдая...
   Магиня посидела, повздыхала, поспала еще минут шесть и ушла, оглянувшись на меня от дверей. В салоне витал легкий сладковатый запах, которого раньше не было. Я чихнула и посмотрела в окно, чтобы увидеть, на какой машине она подъехала к моему салону.
   – Ах, – быстро сказала я.
   Темно-синий «Порше» мягко тронулся с места и через несколько секунд исчез, влившись в хаос автомобилей на перекрестке.
   Сзади меня кто-то тихо кашлянул. В раскрытых дверях на одной ноге стояла незнакомая мне бабуся и часто моргала, другую ногу она зачем-то подняла, словно нащупывая ею невидимую ступеньку в воздухе, да так и замерла, глядя на меня прозрачными синими глазами... Я улыбнулась ей на всякий случай и поприветствовала:
   – Добрый денек.
   – А он точно добрый? – спросила бабуся, опуская ногу.
   – Без сомнения, – кивнула я. – Чем могу вам помочь?
   – У моего младшенького, – сказала она, тяжело опускаясь в кресло, – склонность к насилию.
   – Приводите его, – встрепенулась я. – А сколько, если не секрет, вашему младшенькому?
   – Тридцать пять, – пожала плечами бабушка, пряча покрытые синяками руки в карманы. – И с бутылкой не расстается!
   – Тогда лучше принесите его фотографию, – быстро сказала я, потому что вступать в скандал с тридцатипятилетним пьяницей не имело смысла. – Я почитаю молитвы, чтобы он успокоился. Платить не надо, – предупредила я, когда она вытащила видавший виды кошелек и из него фотографический снимок размером с ладонь.
   Бабушка недоверчиво взглянула мне в глаза и почти весело пошла к выходу, оставив фотокарточку.
   – А фото ребенка не подходит. – Я вынуждена была вернуть снимок, разглядев детсадовского мальчугана с трубкой телефона в руке.
   «Когда-то был мальчик-улыбка», – подумала я.
   – Илья не любит фотографироваться, – вздохнула бабушка, пряча снимок.
   – Хорошо, я попробую на этой, – пообещала я, и хотя понимала, что мои слова иллюзорны, положив на снимок руки, попросила бога избавить этого человека от пьянства.


   В Москве работающий человек скорее пойдет со своей проблемой к гадалке, чем в кабинет к психологу. Ведь офисы магов и гадалок расположены на каждой улице, а кабинет врача надо еще поискать.
   Время со скрипом раскручивало свою радужную спираль, а я практиковала уже второй месяц и частенько подумывала о том, что мне не хватает приемной, в которой можно было поставить несколько стульев. Но заработок все же был крайне нестабилен, хотя на жизнь мне, безусловно, хватало. Ведь людей до умопомешательства волнуют отношения с другими людьми, болезни, которые не проходят, и безответная любовь к абсолютно посторонним и чужим людям, с которыми им ничего и никогда не светит по судьбе... И еще многих душит злоба на все что угодно, буквально на все, что шевелится и дышит. Поэтому, испробовав все мыслимые и немыслимые гнусности в отношении недругов, они отправляются к последнему средству, то есть к магу. И я беру за это деньги: за нездоровый процесс разговора с озлобленными на весь свет людьми, потому что их ожесточение безгранично. Я успокаиваю их и умело направляю недобрую силу в безопасное русло. Я научилась этой нехитрой манипуляции, пока работала проводником скорого поезда. Это несложно, переключить человека на что-то хорошее сочувствием. Правда, ненадолго. Навсегда перевести зло в добро не удается даже господу богу, я же и не ставила перед собой таких неосуществимых задач...
   К исходу первого месяца я начала морально уставать от работы и даже покрылась сыпью от переживаний. В конце концов я твердо решила, что заработаю энную сумму, сверну к черту магическую шарашку и открою ферму по выращиванию страусов где-нибудь в Рузском районе. Придя ночью после магических сеансов в свою комнату в доме номер 14/7 на Плющихе, я совсем выпустила из памяти, что опять ничего не купила себе на ужин.
   – Зато похудеешь, Мурзюкова, – сердито ворчала я, направляясь в ванную. – Сухого корма поешь, – вспомнила я про пакет с сухарями на подоконнике и приободрилась немножко.
   Из комнат сестер Хвалынских слышался заливистый храп, как безутешный стон о чем-то недостигнутом, и я внезапно вспомнила, что дочка постоянно жалуется, что свекровь входит к ним ночью и смотрит, как они спят.
   – Зачем она это делает, а? – спрашивает меня Дарья из раза в раз, вот и сегодня позвонила с утра, напуганная не на шутку.
   – Ну, она входит, когда что? – в первый раз уточнила я.
   – Поздно ночью, когда мы спим, – заторопилась Дашка. – Я проснулась как-то часа в три, а она стоит у кровати и смотрит на нас... Жуть, мам. На ведьму похожа.
   – Ты ей сказала что-нибудь? – хмыкнула я, представив седую и неулыбчивую родительницу зятя.
   – Нет, а что бы я ей сказала-то? – поперхнулась Даша. – Типа: «Мама, вы чего?»
   – Да, – вынуждена была согласиться я. – Да... Странно. А какое у нее было лицо, ты не помнишь? Доброе? – Тут я снова представила сватью в спальне молодых, и меня передернуло.
   – Темно, мам, я не разглядела! – задумалась дочь. – А что?
   – А если закрывать вашу дверь на ключ? Ты Сашке-то говорила? – Тут я вспомнила своего всегда неунывающего зятя.
   – А вдруг Сашка возмутится, что я наговариваю на его мать? – рассердилась дочка. – Право, не знаю, что и делать, если только его разбудить, когда она войдет опять?
   И я согласилась, что лучше не надо пока об этом говорить Сашке, ведь ситуация была из разряда неприятных тайн.
   «Наверное, Дашка сильнее меня», – порой приходила в голову мысль.


   У подъезда в то позднее утро сидели две бабки и вязали носки. Сестры Хвалынские на мой вопрос, что за две седые пигалицы постоянно вяжут носки у подъезда, растолковали мне, что одна из пигалиц носит ничем не примечательную фамилию Жужжалина, а вторая – фамилию Моргалина.
   – Вся жизнь утыкана ими, – уныло перечисляла одна из бабок, громко стуча спицами и кося глазами по сторонам, – обязанностями и долгами. Так и живем...
   «Жизнь прошла, а тетки состарились и стали похожи на тощие привидения», – тихо и цинично подумала я, ускоряя шаг.
   – Ведьма пошла, – беззлобно кивнула бабка Жужжалина. – Слышь, Верк, она над рестораном «Ганнибал» шабашем занимается.
   – Да ты что?! – Бабка Моргалина вздрогнула.
   – А чего у тебя салон-то Розовый называется? Для лесбиянок, че ли? – спросила меня Верка Ивановна, подмигнув.
   «Ну надо же, – подумала я, – а ведь точно. Надо будет срочно переименовать салон, оставив лишь надпись „Магия на Плющихе“. Может статься, название-то не привлекает, а отпугивает».

   Итак, я поднялась к себе, переобулась в удобные тапки, положила на видное место гудронный камень, который стянула у магини, а также пару стеклянных шариков и стала ждать...
   Дом качнулся от проезжающего мимо «КамАЗа», и шарики, подпрыгнув, скатились на пол. Я юркнула под стол их искать, облизываясь от запаха шашлыка, который через вытяжку влетал ко мне в магический кабинет из ресторана. На мне был все тот же типовой костюм гадалки и ведуньи, что-то вроде спецодежды для магического спецназа – черное платье в пол и турецкая шаль со звездами – презент одного веселого челночника в бытность мою проводницей на скором поезде.
   Алчущие приворотов еще не толпились с кошельками у дверей, и я решила подмести под столом, раз уж все равно туда влезла и обнаружила кучу пыли. Схватив веник, я какое-то время недоуменно смотрела на него, отчего-то мне было не по себе...
   Итак, я вышла мочить веник, а когда вернулась, в моем офисе, спиной ко мне, стоял одинокий посетитель и рассматривал пейзаж на стене – цветущий мандариновый сад, написанный карандашом в стиле модерн.
   Я кашлянула, посетитель обернулся, и тут у меня перехватило дыхание...
   – Это салон Розовой магии? – утвердительно спросил он писклявым голосом.
   – Нет-нет-нет, – быстро пробормотала я, и у меня появился новый опыт – общение с полуживым человеком один на один.
   Полуживые люди, я видела их пару раз за свою работу проводником и научилась безошибочно, с первой же секунды определять их, способны на все. Если не вглядываться в багрово-коричневый оттенок их глаз, полуживой человек даже хорош собой, но только если не вглядываться! Что-то там шевелилось в его зрачках, какой-то вращающийся круг отсчета в никуда, отчего хотелось закричать, не сходя с места, чтобы не терять ни одной драгоценной секунды.
   Пока я приходила в себя, посетитель уселся и кивнул мне, чтоб я тоже села.
   – Ничего себе, – пробормотала я, поставив мокрый веник обратно в угол. – Извините, но прием на сегодня окончен, – старательно глядя в сторону, чтобы не встречаться глазами с полуживым, как можно равнодушнее сказала я.
   – Прямо с утра? – хохотнул он, показав неприличных размеров белый мертвый язык.
   – Ну да, – огрызнулась я, кивнув на веник. – Санитарный день, уборщиц не держим, а что вы хотели-то, гражданин?
   – Я хочу убить жену, – быстро отчеканил клиент и вытащил пачку денег, помахав ею у меня перед носом. Пальцы его предательски дрожали. – Я отдам их, если мы с вами договоримся, – злорадно добавил он, кидая деньги на стол и припечатав сверху фотографию женщины. – Моя любимая супруга сейчас дома, мы живем на Стромынке, так что заходите, проклинайте ее или обливайте кислотой, или... скидывайте с четвертого этажа, на ваше усмотрение! Вот, кстати, чтобы не забыть, – он достал из кармана два ключа, – адрес говорить? И не рассказывай мне сказки, что ты не убиваешь за деньги, хе-хе...
   Я промолчала, выказывая видимость спокойствия, и машинально взглянула на деньги – их было много.
   «Так я и знала, что все этим кончится, так я и знала. Похоже, меня сглазили еще в детстве, и я начала притягивать неприятности еще в младенческом возрасте!» – мелькнула шальная мысль.
   – Чем же она вам так насолила? – мирно поинтересовалась я. – Сами только что назвали жену «любимой»...
   – Она мне изменила, – выплюнул клиент. – Измену можно простить, но невозможно забыть!
   Тут я опешила.
   – Кстати, не отпирайтесь, я знаю про вас все, – фыркнул клиент, сверля меня взглядом. – Вы – Мурзикова!
   «Капец полный, – подумала я. – Значит, мне все-таки не померещилось, что вчера до подъезда кто-то за мной шел».
   – Я – Мурзюкова, а не Мурзикова. – Автоматически открестившись от чужой неблагозвучной фамилии, я трясущимися руками зажгла свечу на алтаре. – И я не принимаю заказов на убийство, заберите деньги, а то позвоню в милицию! – выдвинула я последний аргумент и щелчком отшвырнула пачку от себя.
   Деньги, получив ускорение, заскользили по полированной поверхности стола.
   – Цену набиваешь? – Глаза полуживого внезапно налились кровью и стали напоминать бычьи. – Хорошо же, – протянул он и без перехода спросил: – Миллиона рублей хватит?
   Тут уж у меня глаза полезли на лоб.
   – Уходите сейчас же! – вскочила я и быстро задула свечу на алтаре, которая оглушительно трещала.
   Но полуживой и не почесался, продолжая сверлить меня взглядом.
   Я с надеждой покосилась на дверь, на какую-то долю секунды мне вдруг почудилось, что в коридоре кто-то есть, но мои надежды не оправдались, мы были одни.
   – Если ты, Мурзикова, не убьешь ее, то я убью тебя, – сварливо пообещал клиент, не сводя с меня глаз, и тут вдруг я поняла, что он пьян, а я, возможно, ошиблась. И клиент не полуживой, а просто не вышел из запоя.
   – А потом себя? Вам надо, вы и убивайте, – быстро вставила я. – А лучше сходите в церковь.
   – Я в бога не верю, – огрызнулся клиент.
   – Может, он в вас поверит, – пробормотала я. – Бог и безбожникам помогает.
   Сказать мне ему больше было нечего, помочь я тоже не могла, ведь некоторые творят зло, не задумываясь, изо дня в день, и уже не могут остановиться, так что...
   – Да бросьте вы ее, в конце-то концов, – вдруг улыбнулась я. – Ну что за бред, заказывать убийство собственной жены за измену? Средневековье, что ли, на дворе? Очнитесь, ведь любовь – это лишь добровольная форма рабства, а развод – это самый славный выход из положения. Ну, честное магическое, выгоните ее на улицу, оставьте без гроша и радуйтесь. Это ли не расплата за измену?
   – А она снова выйдет замуж? – неподдельно возмутился клиент. – Я уже был у колдунов на Стромынке, им я оставил в два раза больше, – хвастливо кивнул он на деньги.
   Тут уж я обиделась. «Что еще за колдуны на Стромынке, надо бы выяснить», – подумала я.
   – А зачем тогда вы пришли ко мне? Возможно, они уже убили вашу жену, а вы тут... Непорядочек. – Я сидела ни жива ни мертва.
   Наконец-то он взял деньги со стола и сунул их в карман, а я с грехом пополам успела разглядеть снимок его жены, обнаружив поразительное сходство этой женщины с молью. Бывает же такое...
   Когда стихли шаги на лестнице, я бросилась к двери и закрыла ее на ключ, потом подбежала к окну. От дома отъезжали сразу две машины, в какой же уехал клиент? Нет, вот он, только что вышел и быстро, не оглядываясь, уверенной походкой потенциального убийцы направился в сторону сквера. Мой личный скромный «магический» опыт подсказал мне, что этот человек одержим убийством и готов натворить много бед. Я посидела с минуту, размышляя и глядя на телефон, прочла молитву, собралась и поехала на Стромынку поглядеть для начала на тех самых колдунов.

   На улице было до изнеможения жарко...
   Я не очень хорошо знаю Москву и интуитивно свернула к старым серым домам, медленно обходя дом за домом, пока наконец не увидала ступеньки и раскрытую настежь дверь в подвал одного из пустых заколоченных зданий.
   «ГИЛЬДИЯ КОЛДУНОВ И ЧАРОДЕЕВ» – значилось на маленький деревянной табличке, сделанной, похоже, на коленке каким-то усердным выжигателем. Подумав минуты две, я стала спускаться вниз, намереваясь зайти и спросить что-нибудь, но внезапно в нос мне ударило такое невыносимоеамбре из серы и фекалий, что я решительно, в три прыжка, преодолела все восемь ступенек наверх и снова оказалась на асфальте.
   «Даже не вздумай! Беги отсюда! – стучало в голове, пока я, оглядываясь, быстро шла к метро. – Значит, он заходил сюда, и здесь его заказ приняли! Что же мне делать теперь?»
   С третьей попытки я поймала такси и поехала к мадам Ингрид в Лигу независимых астрологов.
   – А она в командировке, – улыбнулась мне секретарша магини, симпатичная девушка с неправильным прикусом и острыми ушками.
   В милицию я не пошла, решив подождать до завтра и обдумать, что буду говорить и как объясню им свое занятие. Я снова вернулась к себе, закрыв дверь от клиентов. Что-то невыносимо скребло на душе, я была напугана, причем настолько сильно, словно шла через кладбище и оступилась в свежую могилу. Я огляделась и увидела кусок гудрона, который прямо на глазах менял цвет – из черного он становился прозрачным.

   Я почувствовала дуновение воздуха в закрытой комнате, и появилась она... Я нисколько не удивилась, что передо мной из воздуха материализовалась хрупкая старушечья фигурка магини в синем старомодном платье с оранжевыми шашечками, подпоясанном ремешком.
   Магиня сердито взглянула на меня, покачав головой.
   – Ты ж ничего не умеешь и взялась за это? Я предупреждала тебя! – воскликнула она, плюхаясь в кресло. – Ты помнишь, надеюсь?
   – У меня есть опыт жизни – очень тяжелой. Я живу, справляясь со всеми трудностями, – я вздохнула и пожала плечами, – и мне есть что сказать почти на любой житейский вопрос. Я ничего не придумываю, я просто делюсь своим жизненным опытом.
   – Выходит, ты совсем не боялась во все это ввязываться? – проворчала магиня, недоверчиво на меня щурясь. – И не боишься до сих пор?
   – Нет, я справлюсь, – удивилась я вопросу, – жить обычной жизнью трудней, чем быть самозваным магом. Обычная жизнь совсем не спокойна, она скорее скучна и однообразна. И еще, любой человек, у которого есть ум и нежадное сердце, может помочь другому, что я и пытаюсь делать.
   – Может быть, может быть, – пробормотала магиня, пожевав губами, как обычная старуха где-нибудь в деревне. – Нежадное сердце, говоришь? А знаешь, я догадывалась об этом. Когда не жалко поделиться ясностью, с которой ты смотришь на мир, так?
   – Да, на свете много замороченных людей, им просто нужно дать толчок добрым словом, и кто хочет, тот обязательно услышит.
   Магиня, поморщившись, кивнула.
   – Хорошо, – сказала она уже мирно, – работай. Но ты обязательно должна выбрать себе второе имя, это одно из неизбежных условий.
   – Зачем? – пожала я плечами.
   – Ну, вот как ты представляешься? – Мадам Ингрид открыла сумочку и вытащила портсигар.
   – Мурзюкова, волшебница со стажем. – Я отказалась от предложенной папиросы без фильтра. – А что?
   – Так нельзя, – твердо сказала магиня. – Какой у тебя стаж на сегодня? Напомни-ка мне.
   – Моему магическому стажу почти два месяца, – с гордостью отчеканила я. – А вы говорили, что я прогорю!
   – Ну да, – без улыбки кивнула магиня. – Так вот, прислушайся к совету, возьми фамилию... ну, к примеру, Финтифлюшкина, а что?
   – Знаете, у меня серьезное предубеждение против смешных фамилий – они характеризуют человека как дурачка, разве не так? – возмутилась я.
   Мадам Ингрид неожиданно прослезилась от смеха.
   – Я поняла ход твоих мыслей, но смешная фамилия отводит от человека и зло в том числе. – Мадам Ингрид поискала глазами пепельницу. – И если ты собралась работать дальше, тебе обязательно нужно взять псевдоним.
   Я удивилась про себя, ну как, скажите, такая бестолковая фамилия, как Финтифлюшкина, может спасти человека, то есть меня, от зла? С помощью смеха, что ли?
   – А ту даму, которую пытался «заказать» муж, ее можно спасти? – задала я встречный вопрос.
   – Ты же не приняла заказ, и не думай об этом. Я же предупреждала, что не надо вмешиваться туда, где ты не сможешь помочь, – пожала узенькими плечами мадам Ингрид. – А давай-ка выясним, жива ли эта дама и сколько ей еще осталось коптить небо? – И, прищурившись в угол за моей спиной, где был сооружен на скорую руку алтарь с распятием, мадам Ингрид что-то сказала на незнакомом мне хриплом языке.
   Я терпеливо ждала.
   – Она жива и собирается в Италию, – пробормотала магиня, – и, похоже, с ней все будет в порядке.
   – А с ним? – не унималась я. – Он же не в себе...
   – А ему, похоже, несдобровать, – проворчала магиня после долгого молчания. – Но это не твоя миссия, если он снова не придет к тебе. Мне повторить?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное