Владимир Свержин.

Воронья стража

(страница 4 из 36)

скачать книгу бесплатно

Я воочию мог наблюдать восшествие королевы Британии на пестро изукрашенный к визиту государыни корабль. Рейли не стал запирать двери. Он лишь оставил в почетном карауле четверых испанских алебардиров, предварительно сообщив, что под их охраной находится сам Генрих Наваррский. Когда б существовало в палате мер и весов место для разнообразных взглядов, то эталоном плотоядного взора вполне могли служить те, которыми одаривали меня неусыпные стражи.

Неспешно ступая, королева шествовала по сходням на борт удачливого капера. Невысокая, худощавая, отличавшаяся природной легкостью и грациозностью движений, она казалась ожившей статуей, механической куклой в своем невероятном платье из серебряной парчи и алого бархата с высоченным стоячим кружевным воротником, точно подожженным ярко-рыжими локонами. Расшитый жемчужными нитями тортильон[15]15
  Тортильон – женский головной убор в виде перевитого драгоценной нитью венчика с сеткой, покрывающей прическу.


[Закрыть]
поверх ее волос казался драгоценной сетью, улавливающей живое пламя. Вышагивающий впереди Елизаветы Уолсингам галантно придерживал кончики пальцев ее величества, дабы, не дай бог, не позволить ей оступиться. Оба корабля, пришвартованные как раз напротив Тауэра, снова и снова оглашались нестройными воплями «Виват», и королева, милостиво кивая, поощряла верноподданнический порыв разряженного по случаю праздника морского сброда.

Хитрец Рейли, напустив на себя вид смиренного благоговения, преклонив колено, держал в руках обтянутую лазурным шелком подушку. Небольшую, квадратную, с золотыми кистями и бахромой. На ней красовался переливающийся всеми цветами радуги жреческий венец – тот самый, который он все эти дни гордо носил в ознаменование блестящей победы.

– Как верный пес, отосланный рукой хозяина, чтобы принести из воды пронзенную стрелой дичь, так и я спешу припасть к вашим стопам, дабы преподнести сей ничтожный дар, сию корону, венчавшую верховных правителей Вест-Индии. И хотя блеск камней, покрывающий сию языческую корону, способен лишить рассудка всякого в тех заморских землях – он ничто, блеск от стеклянного осколка близ совершенного бриллианта, перед красотой и великолепием моей королевы.

Я горько усмехнулся. Увы, что поделаешь, Елизавета была тщеславна. До дрожи, болезненно тщеславна. Должно быть, детство и юность, проведенные в жестком, холодном отлучении от двора, годы, проведенные в ссылке, почти что в заточении, наложили на ее характер неизгладимый отпечаток. Будучи хорошенькой лет в четырнадцать, она довольно долго слыла красавицей, впрочем, не совсем заслуженно. На ее беду, оспе нет дела до королевского величия, и, невзирая на все усилия лекарей, следы ужасной болезни все же виднелись на щеках королевы.

Сейчас ей было сорок или что-то около того. Девичья прелесть ее уже весьма поистерлась, и нынешняя красота была нарисована на лице румянами, белилами и сурьмой, превращавшими лик августейшей «девственницы» в безжизненную маску. Но горе тому, кто бы не преисполнился восторга и не пленился неземным сиянием, исходящим от ее величества Елизаветы I, хранительницы веры, королевы Англии, Ирландии и Уэльса и прочая, прочая, прочая. Рейли был не из таковых. Заслужив благосклонный кивок и улыбку государыни, сменившей тортильон на лучезарную диадему, он, казалось, просиял так, что затмил на мгновение собственный подарок.

– Мой дорогой брат Эндрю здесь? – негромко произнесла королева, и я скорее прочитал по ее губам, чем услышал, этот вопрос.

– О да, ваше величество! – куда громче ответил Уолтер, вновь склоняясь в поклоне. – Он приносит свои нижайшие извинения, что не явился сюда лично, дабы выразить глубочайшее почтение к своей венценосной сестре. Но особая щекотливость его положения…

Корсар умолк и выразительно покосился на дюжих телохранителей королевы, сопровождавших государыню на борт коробля. Их было всего пятеро. Остальные продолжали стоять на берегу. И хотя десяткам головорезов абордажной команды вряд ли составило бы труд покончить с построившимися за спиной Елизаветы стражами, поднимать шум раньше времени не входило в планы сладкоголосого пирата.

Конечно, ему в этом можно было бы помешать, выскочив на палубу с криками «Измена! Западня!» или что-нибудь в этом роде. Возможно, такая проделка поломала бы коварные замыслы Рейли, но на моих собственных планах такое поведение неминуемо поставило бы точку. Даже не точку – крест. Почти тот самый, о котором не так давно говорил д’Орбиньяк. И не столько на планах, сколько на мне самом. А потому оставалось лишь выжидать, переговариваясь на канале закрытой связи с Лисом и транслируя все происходящее в Париж пану Михалу.

Верно оценив намек недавнего фаворита, Елизавета небрежным жестом велела охране покинуть корабль и ждать ее возвращения на берегу. Та повиновалась с четкостью настроенного механизма, отгромыхав сапожищами по сходням, едва что не чеканя шаг. А продолжающий рассыпаться в любезностях корсар, почтительно указывая дорогу властительной госпоже, повел ее к месту заточения «августейшего брата». Таким же вот образом ловит бессмысленных мошек хищный цветок росянка, любезно раскрывая наивной жертве свои прелестные лепестки и маня ее благоухающей капелькой сладкого липкого нектара. Один лишь миг – ловушка захлопнется, и никто больше не увидит несчастную букашку, позарившуюся на дармовое угощение. И не вспомнит никто.

Стража у входа в мою каюту единым движением салютовала королеве, вскидывая на плечо древки алебард и с грохотом опуская их на палубу. Слаженность действий безмолвных испанцев снискала очередной благосклонный кивок королевы, и спустя мгновение она шагнула в предупредительно распахнутую Уолтером дверь, наконец-то переступая порог любезно расставленной им западни. Горько поджав губы от собственного бессилия, я поклонился, приветствуя Елизавету.

– Мой дорогой брат! – голосом звонким и, пожалуй, чересчур юным для ее возраста начала королева, щуря глаза, привыкая к царившему в моих апартаментах полумраку. – Признаться, я удивлена! Никак не ожидала увидеть вас здесь. Что же привело в мои владения повелителя Наварры?

Я выпрямился во весь рост, невольно сознавая, что участвую в сцене трагической, одной из тех, которые с таким талантом порождал гений Шекспира. Впрочем, пока еще совсем мальчишки.

– Ваше величество! Прошу вас, не величайте меня ни чужим именем, ни чужим титулом. Я не Генрих Наваррский. Увы, такова моя злосчастная судьба. Я – его брат Шарль, герцог де Бомон.

– Шарль?! – Французский моей собеседницы был великолепен, но на этом вопросе у нее перехватило дыхание, и дальше она продолжила уже по-английски: – У Генриха есть… О, крестная сила! Какого черта, Уолтер? – Королева попыталась стремительно развернуться, но платье, с трудом прошедшее в дверь каюты, не позволяло совершить ей этот маневр так быстро, как она желала. Рейли был куда проворней! Короткий шаг – и вот одна его рука выхватывает шпагу из ножен Уолсингама, а другая вырывает из прорезного рукава золоченой ливреи уже знакомый мне пистоль.

– Елизавета Тюдор, маркиза Дорсет! Вы низложены! – рявкнул Рейли, радуясь случаю произнести в глаза обидчице давно выношенные слова. – Вопреки божеской воле и людским обычаям вы преступно занимали священный трон Британии. Часы вашей тирании остановлены!

– Слазь с бочки, Сильвер! Ты больше не капитан! – немедленно поспешил добавить к исторической тираде недолюбливающий пафосные сцены Лис. – Ну шо, Капитан, занавес?! Касса переполнена – публика в экстазе! Этот умник таки нас не обманул. Никаких мятежей, что вы, что вы! Все чинно, благородно! Маленький государственный переворотец. Оч-чень маленький и очень государственный.

– Это верно, шановнэ панство, – вздохнул донельзя огорченный нашим просчетом Мишель Дюнуар. – Впрочем, пся крев, точку ставить еще рано. М-да! Посмотрим, что он намерен делать со всем, что наворотил, дальше. Пока же – никаких активных действий!

– А если он, скажем, решит нас малехо в расход пустить? – встревоженно поинтересовался д’Орбиньяк, не слишком любивший приказы начальства, связывающие его творческую инициативу. – Нам ему глазки прикажете строить?

– Пан Сергей! Во всей Европе, кроме вас, никто не умеет готовить блюда из картофеля, и, судя по тому, что мы знаем о Рейли, сей знаменательный факт будет вам крепкой броней. Вальдар для него тоже весьма ценен, но это долгая история.

Все то время, пока наш потайной триумвират оживленно переговаривался на канале закрытой связи, Елизавета Тюдор, белая как снег, затаив дыхание, глядела на торжествующего корсара. Ворвавшиеся по его знаку испанские наемники немилосердно приперли нас с Уолсингамом к стене каюты, чтобы не дать ни малейшей возможности вмешаться в ход событий. Я чувствовал, как алебарда одного из них, должно быть, уроженца Пиренеев, прорвав колет, впивается мне в плечо – почти случайно, но весьма ощутимо. Королева по-прежнему хранила молчание. Отвага никогда не составляла первейшего из ее достоинств, но все же отсутствие воинской храбрости она вполне компенсировала тюдоровским упорством и несгибаемым чувством собственной правоты.

– Я намерен сохранить вам жизнь, сударыня, – не дождавшись слез и причитаний, несколько обескураженно промолвил Рейли. – Если вы будете повиноваться, то вам ничего не будет угрожать вплоть до приговора суда, который один лишь вправе решить вашу участь. Пока же извольте отдать приказ констеблю Тауэра сложить оружие и открыть ворота.

– Ни-ко-гда! – медленно и очень четко проговорила беспомощная королева и повторила еще раз. – Ни-ко-гда!

Глава 4

Законное правительство то, у которого превосходство в артиллерии.

Карел Чапек

Когда бы вдруг нелегкая занесла на борт «Дерзновения» кого-нибудь из мастеров современного психологического портрета, он бы обомлел, завидев столь восхитительные типажи, собранные в таком малом помещении. Бледное лицо Елизаветы Тюдор, выражающее непреклонную решимость, свойственную, должно быть, ее свободолюбивым валлийским предкам, задавленная ярость Уолсингама, моя отрешенность, хищное злорадство испанцев, одним разом пленивших и королеву Британии, и короля Наварры, и глумливая почтительность Рейли, гордого совершенством вероломного плана.

– Ни-ко-гда! – повторил он вслед за королевой. – Сколько мощи! Сколько порыва! Прекрасно! Браво, Бэт! Браво! Диана и без стрел остается храброй охотницей! Но «никогда» – это слишком долго. С вашего позволения, – Рейли изобразил почтительный поклон, – я несколько ускорю события. Сэр Френсис, малая королевская печать у вас с собой?

– Нет! – не разжимая зубов, процедил личный секретарь ее величества.

– К чему эти игры, милорд? – Рейли покачал головой. – Дьявол вас раздери, я хорошо знаю двор, и мне известно, что вы обязаны всегда носить ее с собой.

– На указе о капитуляции Тауэра должна стоять большая королевская печать, – надменно усмехаясь, промолвила Елизавета. – А также печати обеих палат парламента.

– О да! И это мне ведомо! – согласился дерзкий мятежник. – Но для того, чтобы взять под стражу испанского адмирала, вполне можно обойтись и малой печатью. Извольте достать ее, господин секретарь! Вы же не хотите, чтобы испанские псы раздели вас донага, ища, куда вы припрятали эту прелестную штучку. Вы же видите, я не шучу. Так что поспешите. Вам надлежит составить распоряжение, повелевающее содержать дона Эстебана и все такое Ортега графа де Корвовеккьо, адмирала испанского флота, а также его офицеров в Кровавой башне Тауэра. Впрочем, мне больше нравится ее прежнее название – Садовая. Но быть может, ваше величество желает поселить сих достойных людей в Домике Королевы? Хотя о чем это я? Безусловно, вам он подобает более, чем им.

Лицо Елизаветы передернулось. Как и Кровавая башня, Домик Королевы имел прежнее название. Когда-то его величали Домиком Лейтенанта и в нем обитал помощник констебля Тауэра. И продолжалось так довольно долго, покуда вышеозначенному офицеру не пришлось уступить свои покои несчастной Анне Болейн, королеве Англии, по утверждению покорных государю судей, изменнице короны и ведьме, околдовавшей Генриха VIII, Анне Болейн – матери нынешней королевы Елизаветы.

Натешившись достигнутым эффектом, Рейли вновь повернулся к Уолсингаму:

– Милорд, поспешите отыскать печать! После того, что ищейки учинили в моем доме, я горю желанием помочь вам в поисках. О! Вот она и сыскалась! А теперь садитесь за стол и пишите – я вам буду диктовать. И запомните, милорд, и вы, сударыня: если хоть в чем-то мой план сорвется – я подниму паруса и выйду в море. В суматохе, которая начнется после исчезновения государыни, ровным счетом никто не посмеет меня остановить. А далее от вас уж будет зависеть, быть ли высаженными в шлюпку где-нибудь посреди океана или же отвезенными в качестве пленников на Тортугу. То-то береговое братство обрадуется столь знатной гостье! – Он мечтательно улыбнулся и, мурлыча что-то себе под нос, шагнул к столу.

– У вас ничего не выйдет! – сдвинув брови, жестко отчеканила королева. – Я оценю вашу голову, я велю всем честным англичанам не повиноваться вам! Вас самого закуют в цепи и бросят за борт! Это мое королевское слово!

– Вот как?! – усмехнулся Рейли. – Как это у классика… «Багей подал писцу грамоту, в которой были слова: „Персы! Царь Дарий запрещает вам служить телохранителями Орета!“ А те, услышав это повеление, опустили свои копья перед Багеем. Багей же, увидев, что телохранители повинуются царскому приказу, ободрился и дал писцу последнюю грамоту, которая гласила: „Царь Дарий повелевает персам в Сардах умертвить Орета“. Как только телохранители услышали это повеление, они обнажили свои короткие мечи и убили сатрапа на месте». – Последние слова были произнесены с драматическим подвыванием и явной насмешкой. – Геродот, «История», книга третья, раздел сто двадцать восьмой. Попробуйте, ваше величество, попробуйте. Это ваш шанс.

Но следует помнить, что испанцев на обоих кораблях примерно столько же, сколько англичан. Да плюс к ним еще голландцы, португальцы, французы и прочий сброд. Лишенные моего покровительства, вы умрете куда раньше, чем полагаете. Пишите распоряжение, сэр! – резко меняя тон, скомандовал Уолтер. – А вы, моя прекрасная госпожа, потрудитесь собственноручно подписать его.


На шканцах «Дерзновения» были установлены кресла для того, чтобы позволить капитану и его вельможным гостям любоваться предстоящим зрелищем, не упуская малейших деталей.

Вокруг плотным полукольцом выстроилась стража в сияющих кирасах, готовая разорвать любого, дерзнувшего отвлечь внимание драгоценных зрителей. На огромном чеканном блюде, с трудом удерживаемом двумя матросами, меж драгоценных кубков и оправленных в серебро бутылей с прохладительными нектарами из диковинных заморских плодов красовалась здоровенная глиняная миска, в которой среди поджаристых шкварок горою миниатюрных китов-альбиносов высилось произведение Лисовского кулинарного гения – «ле варэник с картоплэю». Но, вопреки ожидаемому, ни Елизавете, маркизе Дорсет, ни ее злополучному секретарю Френсису Уолсингаму, ни мне, ни даже Рейли не было дела до изысканного блюда. «Трюфели Дианы» сегодня рисковали безнадежно остыть, став по вкусу, как озабоченно бросил Лис, «шо ота подошва».

– Ну шо они медлят?! – тихо сокрушался д’Орбиньяк. – Все ж стынет!

А между тем на тщательно выбранной вероломным режиссером сцене театра военных действий разворачивался третий акт трагедии, еще не обретшей названия, но уже вполне достойной благожелательных отзывов критики. В начале представления эскорт ее величества, увидав свою повелительницу, как ни в чем не бывало занимающую место в зрительном зале, приветствовал государыню, радостно воздевая к небесам длинные острые пики.

– Какие доблестные воины! – помогая королеве сесть, восхитился Рейли. – А вон тот, в черненом доспехе с золотыми арабесками – это, несомненно, Роберт Дадли, граф Лестер?! Ну конечно же, это он! Кто еще смог бы так ловко и беззаботно гарцевать перед эскортом ее величества! Как жаль, сударыня, что вы не пригласили его сиятельство на мой корабль. – Он сделал ударение на слове «мой», то ли напоминая Елизавете о ее незавидном положении, то ли давая понять, что прекрасно осознает, чьим наветом он обязан нынешнему своему положению мятежного корсара.

Пожалуй, ни для кого в Британии, от обрывистых скал Корнуэлла до отрогов Чевиотских гор, не было секретом, что обершталмейстер ее величества Роберт Дадли был, вероятно, первым, но уж точно постоянным любовником королевы-«девственницы». Довольно долго придворные и простолюдины шептались о том, что со дня на день Дадли может стать мужем огнекудрой Бэт и королем Англии. Но королем Роберт не стал. Уж больно его пылкая возлюбленная дорожила привольным статусом незамужней девицы. Но стоило теперь королеве хотя бы и в шутку приблизить к себе кого-либо из придворных кавалеров – и тот уже мог, не сомневаясь, числить графа Лестера среди своих заклятых врагов. А уж если кавалер оказывался не только хорош собой, а также умен и ловок, ненависть Дадли не знала границ. Как, скажем, к Рейли.

По иронии судьбы именно он представил молодого авантюриста ко двору в надежде потешить госпожу рассказами о боях с испанцами во Фландрии и коронации Генриха Анжуйского в Реймсе. И он же, заметив благосклонность ветреной Дианы к обаятельному смельчаку, сделал все возможное, чтобы стереть того с лица земли.

Между тем колонна военнопленных, окруженная многочисленным английским конвоем, обвешанным оружием с ног до головы, беспрепятственно обойдя барбакан, с красующейся на нем батареей, вошла во Врата Изменников и скрылась из виду. Я не мог знать наверняка планов дерзкого заговорщика, но богатый опыт участия в захватах крепостей позволял предположить, что по какой-либо надуманной причине часть конвоиров останется у ворот. Во-первых, чтобы удержать их после начала боя, а во-вторых, по странному замыслу фортификатора, возводившего эти стены, именно в Башне Предателей, через которую еще во времена короля Эдуарда I попадали в Тауэр его будущие узники, находился механизм, снабжавший водой всю крепость. Такой сладкий кус Рейли уж точно мимо рта пронести не мог.

Я смотрел, как скрывается за воротами хвост колонны, и с тоской вспоминал виденные в ранней юности боевики с лихими парнями, которым ничего не стоило в три движения разметать вооруженную толпу, а четвертым финальным рывком восстановить попранную справедливость и возвратить ее на законное место.

– Пришла пора кудрям валяться! – недобро хмыкнул Лис, услышав на канале связи мои сетования. – Не суетись под клиентом, Капитан! И на нашей улице грузовик с конфетами перевернется. Сдается мне, наш корефан не по глотке ломоть кусает. Оно как бы в сортир не опоздать!

Речь моего друга была несколько сумбурна, но суть происходящего была схвачена верно. Невзирая ни на что, сейчас нам следовало выжидать. Как говаривал великий мастер Ю-Сен-Чу, провожая мимо себя удары учеников: «Умеющий противопоставить силу силе может победить, а может быть побежденным. Но тот, кто способен направить силу противника в никуда, – непобедим!» Прикрыв глаза, я представлял себе маршрут каперского десанта, без малейших затруднений минующего готовые к яростному штурму или многомесячной осаде крепостные стены. Вот, пройдя мимо Архивной башни, машкарадные узники подходят к башне Мартина. Вот, едва задержавшись в воротах, отделяющих внешний периметр куртин от внутреннего, приближаются к башне Байворда. Оттуда уже свободный доступ в крепостной двор. Лишь только Белый Тауэр, грозно возвышающийся над всей округой, способен удержать мятежников. Надолго ли? Артиллерии в нем нет, большая часть гарнизона расположена на внешних укреплениях. Даже если изрядная часть Королевских Йоменов сумеет добраться до цитадели, можно держать пари, что для этого случая у Рейли заготовлена какая-нибудь очередная каверза. Не зря же утром он разливался соловьем, расписывая историю лондонской твердыни.

Тоскливо-обиженно взвыл сигнальный рожок на сдвоенной, точно бинокль, башне Байворда. Взвыл и осекся, должно быть, выпав из мертвых рук. А вслед за этим тревожным звуком, поднимаясь над стенами, полетел над городом яростный вопль атаки, звон оружия и гул тревожного колокола.

– Вот и началось, – поднимаясь с места, вздохнул Рейли. – Вот и прекрасно. Как говорится, Господь не оставит правых.

Встревоженные шумом боя, доносящимся со стороны Тауэра, всадники королевского эскорта начали приподниматься в стременах, точно надеясь увидеть через стену происходящее в крепости. «Неужто испанцы осмелились напасть на стражу? – вероятно, роилось в их головах. – Что за нелепость?!»

Я был уверен, что все тридцать рыцарей почетной стражи ее величества были отчаянными рубаками и, несомненно, желали оказаться в эту минуту там, где кипела сеча. Но оставить без защиты королеву?! О нет, никак невозможно! Между тем бой в Тауэре продолжался, и выстроенные у сходней всадники начинали заметно нервничать.

– Ко мне, Дадли! – Властный крик августейшей пленницы на долю секунды заглушил все иные звуки, висевшие над причалом. – Измена!

От неожиданности я невольно с силой втянул воздух, готовясь к краткой и, вероятно, последней схватке с конвоем, замершем позади нас. Но нет. Лишь только Рейли, не спуская язвительной улыбки с губ, неспешно захлопал в ладоши, демонстрируя свое восхищение. Вот первый всадник, повинуясь королевскому приказу и зову чести, оказался на деревянных мостках, связывающих корабль с причалом, флажок на его склоненной пике трепетал в предвкушении боя…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное