Владимир Свержин.

Воронья стража

(страница 2 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Слушай, Вальдар! Мне этот старикан определенно не нравится, – возмутился на канале связи Лис. – Шо он, в натуре, понты колотит?! Мы тут гребли, как в корму укушенные, торопились, винчика подогнали, а он ни тебе «здрасьте», ни мне «до свиданья»!

Между тем адмирал погладил рукой грудь, точно проверяя – на месте ли заветный барашек ордена Золотого Руна, выглядывающий из-под жабо, и вперил в меня свой немигающий взор.

– Монсеньор! – Я еще раз поклонился. – С вашего позволения, я капитан де Силва, офицер штаба доблестного герцога Альбы. Уже две недели, как наш корабль вышел из Антверпена в Бильбао. Но, увы, едва лишь мы покинули воды английского канала, на экипаж напала неведомая хворь, погубившая три четверти матросов «Святого Януария». Хвала Всевышнему, проклятая лихорадка отступила, но те люди, которые, по счастью, выжили, измождены до крайности. Поглядите на них! Здесь почти все, кто еще способен держаться на ногах. Мы уже четвертый день в дрейфе, ибо экипаж не в силах управлять кораблем. Сам Господь послал вас нам навстречу!

– Хорошо поёшь, черт побери! Тебе б в переходе подаяние просить – озолотился бы! Дави из него слезу на полную катушку!

Старина Лис всегда умел найти в нужный момент душевные слова поддержки. Сделав вид, что ничего не слышу, я открыл было рот, чтобы продолжить стенания и жалобы на злую судьбу, но дон Ортега досадливо отмахнулся, делая знак неуемному трескуну замолчать.

– Не слишком-то они измождены, как я вижу, – бросил он вскользь, глядя на крепышей, притащивших тяжелую корзину с бутылями, и выстроившихся у трапа гребцов. Команда бараса, собранная из отборных абордажников, прижав к груди шляпы, скромно дырявила взглядами палубу. Как подобает пусть верному, но все же голландцу перед испанцем. – Чего же вы хотите от меня, де Силва?

– Быть может, у вас, ваше сиятельство, найдутся люди, которые с вашего позволения перейдут на борт «Святого Януария», чтобы усилить его команду?

– Люди?.. – скривился граф де Корвовеккьо. – У нас нет лишних людей. Если вы спешите, можете оставаться здесь. Правда, мы идем не в Бильбао, но через неделю, в худшем случае – дней через десять, вы уже будете в Испании. А вашему голландскому шкиперу, если можете, передайте, чтобы он покрепче гонял своих лодырей. Пеньковые припарки – лучшее средство от лени.

Стоит ли говорить, что идея остаться на борту адмиральского флагмана не слишком вязалась с моими дальнейшими планами. Я перевел лжеголландцу прочувствованную речь доброго хозяина, и Рейли выругался себе под нос на том непереводимом наречии, на котором изъясняются жители побережья Па-де-Кале.

– Прошу простить меня, сударь! – демонстрируя на лице отчаяние, воскликнул я. – Но мне необходимо быть именно в Бильбао! Я везу адмиралу Буссю секретные сведения о планах предводителя морских гёзов Дирозоона!

– Это еще что за хрен с бугра? – удивленно осведомился Рейнар. – Где ты этого Зоодирола выкопал?

– Мой дорогой друг, да будет тебе известно, что в сентябре текущего года, во всяком случае, в нашем времени, флотилия голландского адмирала Дирозоона разгромила численно превосходящую эскадру Буссю.

А судя по тому, что сейчас май, какие-то мыслишки на эту тему у гёзов уже наверняка крутятся.

– Пустое! Что могут гёзы против мощи испанского флота! – окончательно просыпаясь, отрезал Ортега. – Они трусы и только то умеют, что нападать исподтишка!

– О! Верно-верно! – на ломаном испанском произнес за моей спиной Рейли. – Грандиозно верно!

– Даже он согласен. – Адмирал ткнул пальцем в Уолтера, во время своей фландрской кампании нахватавшегося испанских словечек и теперь применявшего их к месту и не к месту.

– Гёзы задумали нападение на Бильбао! – на ходу начал импровизировать я. – Гугеноты Ла-Рошели готовы им в этом помочь. Я должен быть в порту как можно быстрее! Сами понимаете, монсеньор, если вдруг станет известно, что вы перед лицом неминуемой угрозы вторжения отказали посланцу герцога Альбы, король будет весьма недоволен!

– А кстати! – не давая мне закончить задуманную речь, выпалил Лис, донельзя тяготившийся своей безмолвной ролью. – Дон Карлос, между прочим, родственник нашему любимому королю. Так шо сами соображайте, какой хай начнется!

– Очень дальний! – поспешил я успокоить недобро зыркнувшего адмирала и, активизировав канал закрытой связи, с красочными пожеланиями счастья и долгих лет жизни, поинтересовался у напарника:

– Рейнар! Что это тебя проняло?

– А шо он, в самом деле, тут пальцами разводит? Ты ж у нас, типа, брат-близнец Генриха Наваррского, а он, между прочим, женат на королеве Марго.

– Я что-то об этом слышал, – хмыкнул я, припоминая нашу последнюю встречу с Маргаритой.

– Ну дак, а родная сестра нашей Маргоши замужем за этим самодержцем. Филя. Зовите меня просто Филя, – ни с того ни с сего завершил он.

– Так и быть, – скривился дон Ортега, точно принятое решение требовало от него отсечения одной из конечностей. – Дам вам людей из абордажной команды. Дальше уж сами думайте.

Я вновь отвесил грациозный поклон:

– Ваша доброта не знает границ, монсеньор! Я не премину упомянуть об этом на аудиенции у его величества.

– Изволите отобедать с нами? – сухо отозвался дон Эстебан.

– С превеликим удовольствием! – улыбнулся я.

– Распорядись! – прикрывая глаза и возвращаясь к прерванной углубленной медитации, кивнул адъютанту граф де Корвовеккьо.

– Слушаюсь, монсеньор! – выпалил тот, бросаясь исполнять приказания начальства.

– Одной шпагой меньше, – хозяйственно подытожил Лис.


Все разворачивалось как нельзя лучше. Три шлюпки, заполненные абордажниками – отчаянными рубаками на твердой почве, но никудышными матросами, отвалили от борта «Святого Антония», направляясь к безлюдному, точно корабль-призрак, «Дерзновению». Матросы, расстававшиеся с приятелями, ставшими за месяцы плавания уже совсем родными, махали им вслед шляпами, крича напутствия. Ярд, еще ярд. Шлюпки были все ближе и ближе к заветной точке. И вот…

Стон, не то отчаяния, не то недоумения, не то уж совсем звериного чувства осознания захлопнувшейся западни, огласил палубу. Пушечные порты «Дерзновения» открылись как по мановению волшебной палочки, и борт его ощетинился жерлами заждавшихся своей вокальной партии орудий.

Гггах!!! – басовито рявкнули пушки, салютуя испанцам картечью. Белый сладковатый дым заволок фрегат, пряча от слабонервных зрителей и хладнокровных убийц, и их не успевшую ничего понять жертву. Для нас открывание портов было сигналом к началу действий.

– Вперед! – Голос Рейли на долю секунды опередил орудийный залп.

В тот же миг «изможденные» голландские матросы, выстроенные в две шеренги, отбросили шляпы, демонстрируя скрываемые под ними абордажные пистоли. Не дожидаясь дальнейших распоряжений, первая линия корсаров рухнула на колени, стреляя по ногам горделивым алебардирам, охранявшим покой монсеньора адмирала. Вторая, паля на ходу, бросилась к обоим трапам, ведущим на ют. Звук выстрелов слился с орудийной канонадой, и, должно быть, от этого испанцы лишь через мгновение уразумели, что происходит у них на борту. Но этого мгновения было достаточно, чтобы проиграть бой. Спустя считанные секунды кормовая надстройка была захвачена, канониры сброшены за борт, тесаки и пистоли, припрятанные в корзине под винными бутылями, расхватаны, а фальконеты развернуты для стрельбы вдоль палубы.

– Хладнокровней, граждане, это налет! – возбужденно орал Лис. – Руки на затылок! Стоим, молчим, улыбаемся!

Оторопевший от произошедшего адмирал схватился было за подлокотники кресла, силясь встать, однако, наткнувшись взглядом на острие шпаги Рейли, лишь молча заскрежетал зубами и возвратился в исходную позицию.

– Переведите ему, ваше высочество! – насмешливо глядя на незадачливого вельможу, оскалился Уолтер. – Мое имя – Уолтер Рейли. Я – корсар ее величества королевы Елизаветы. Пусть прикажет своим людям сложить оружие, и я даю слово джентльмена сохранить им жизнь. И ему, кстати, тоже.

– Проклятье! – отрешенно выслушав столь убедительный текст ультиматума, процедил дон Ортега. Затем, сделав несколько глубоких вдохов, точно проглатывая столь не заслуженный на старости лет позор, хрипло выкрикнул так, чтобы его слышали на палубе. – Делайте то, что он велит! Мы сдаемся!

Глава 2

– И ты Брут?

– И я, Цезарь!

– Не ждал.

– Сюрприз!..

Псевдо-Октавиан

Мы ели, или, по выражению шевалье д’Орбиньяка, «хряцали», жареную картошку, и суровые боги ацтеков, выстроенные у стены каюты почетным караулом, с явным неодобрением взирали на это святотатство. Должно быть, они полагали более правильным сначала угостить их, а уж потом вкушать от заморских плодов самим. Данной трапезе предшествовала следующая история.

Когда возбужденный легкой добычей Рейли решил присоединить к своему призу следовавшие за галеоном пинасы, он и подумать не мог, какая добыча ожидает в трюмах этих кораблей. Он вполне искренне полагал, что, невзирая на приказ адмирала Ортега о капитуляции, легкие на ходу испанские купцы поставят все паруса и бросятся наутек, оставляя англичан с носом. Откуда же ему было знать, что испанские пинасы попросту не в силах развить сколь-нибудь значительную скорость, ибо по самую палубу нагружены серебром с мексиканских рудников, золотыми идолами древних ацтекских богов и многим, многим другим драгоценным скарбом, прихваченным конкистадорами в местных храмах. Вроде той усыпанной сапфирами и изумрудами солнечной диадемы, коей увенчал себя Рейли в ознаменование великой победы.

– Куда ж все это грузить, милорд? – убивался уже знакомый нам боцман, руководивший перемещением драгоценностей из трюмов пинас на борт «Дерзновения» и «Уарспайта» – «Боевой Ярости». Именно такое название отныне носил блаженной памяти «Святой Антоний».

– Все лишнее за борт! – командовал торжествующий победитель.

– Слушаюсь, милорд, – рявкнул боцман, резвым аллюром отправляясь ревизовать залежи «лишнего», подлежащего принесению в жертву кокетливым русалкам.

Верный слову джентльмена, Уолтер приказал сохранить жизнь испанцам. И даже более того – тем из них, кто отказался перейти под его знамена, а таких оказалось что-то около двух третей, предоставил в полное распоряжение освобожденные от груза пинасы. Правда, до этого он распорядился перегрузить на свои корабли все найденное продовольствие и велел напрочь обрубить весь бегучий такелаж… Однако насчет целости кораблей и провианта никаких обещаний не было.

Боцман появился на капитанском мостике минут через двадцать, чтобы задать сакраментальный вопрос:

– А цветочки-то, поди, тоже за борт?

– За борт, – кивнул Рейли.

– Что за цветочки? – лениво поинтересовался я, скорее из досужего любопытства, чем действительно интересуясь, откуда на борту королевского корсара взялись цветы.

– Да я рассказывал! – отмахнулся самодовольный триумфатор, созерцающий, как матросы радостно срывают крышку ящика с пернатым богом Кецалькоатлем. – Экое страшилище! Ко мне тащите. В каюту. Мы тут давеча одного портогаса[11]11
  Портогас – португалец.


[Закрыть]
перехватили. А у того в трюме клубни каких-то цветов из Нового Света. Думал милашке Бетси отвезти, да ничего, обойдется наша Диана-Вирджиния без заморских веночков.

– Клубни? Это тюльпаны, что ли? – решил блеснуть эрудицией д’Орбиньяк.

– У тюльпанов, кажется, луковицы. Да и не растут они, по-моему, в тех краях, – усомнился я.

– Нет, не тюльпаны, – мотнул головой Уолтер. – Португалец, кажется, именовал их «пататы». Ну что ты встал? – Корсар отвлекся от созерцания оскалившегося идола и грозно рыкнул на боцмана: – Дьявол тебе в корму! Сказано же – за борт!

– А ну стоять! – заглушая последние слова капитана, заорал Лис. – Какой «за борт»?! Охренел, что ли? «Пататы, пататы»! Картоха!!! Да я вам такое из нее приготовлю!

– Из цветов? – Брови Рейли удивленно поползли вверх.

– Ага! Из пестиков и тычинок! Дикие люди! Не знают, что такое картошка!

– Лис! Я ничего не хочу сказать, но в нашем мире именно Рейли познакомил европейцев с этими корнеплодами.

– А?! Вот оно как! А я уж думал, что он совсем мозгами поистерся. Не, ну классно! Это мы хорошо попали! Картошка – это правильно! А то я тут от местных каш уже опух.

В устах моего друга сообщение о том, что он опух, звучало по меньшей мере спорно. Его тощая жилистая фигура не являла ни малейшей склонности к полноте. И вот теперь мы ели жареную картошку, и трофейные боги уныло созерцали быстро пустеющее серебряное блюдо.

Именно в этот миг, когда охота на ломтики жареной свинины подходила к концу и наша троица, обретшая теперь нового собеседника в лице пленного адмирала, готовилась к поглощению десерта, на канале закрытой связи, знаменуя трубный глас руководства, возник институтский резидент и наш добрый друг Мишель Дюнуар, коронный шляхтич пан Михал Черновский. Сей достойный муж, официально представляющий при французском дворе особу короля Речи Посполитой – Францишка, бывшего герцога Франсуа Алансонского, руководил операциями Конторы по всей Европе и еще неделю назад искренне полагал, что сделал все необходимое для обеспечения спокойной эвакуации отработавших агентов, то есть нас. Как бы не так! С тех пор каждый день пан Михал появлялся на канале связи с однообразным вопросом. Узнали ли мы что-нибудь новое о планах Рейли?

Что я мог ему ответить?! Мы шли в Англию. Должно быть, умилостивившись выброшенным за борт хламом, Нептун сменил гнев на милость, и наши корабли поймали ветер. Мой рассказ о богатой добыче, захваченной у испанцев, кажется, успокоил резидента. Поэтому, сообщив, что тайный агент в Лондоне позаботится об освобождении сановных пленников, пан Михал, любезно попрощавшись, отправился вершить дела европейской политики, жонглируя тронами и сердцами, как заправский циркач кольцами.

– Клянусь кисточкой с хвоста Люцифера, – макая кусок лепешки в аппетитный жир, покрывающий дно блюда, прочувствованно бросил Рейли, – шевалье, я и помыслить не мог, что вы обладаете столь изысканным кулинарным талантом!

– Ну это еще что, вы еще деруны не пробовали! – снисходительно махнул рукою д’Орбиньяк, и то ли пламя фонаря, качнувшись, странно осветило его лицо, то ли он действительно зарделся от похвалы. – Да с солеными огурчиками! Я их знаете, как солю, – пальчики оближете!

– Очень может быть! – в тон ему подтвердил корсар, слизывая с перстов ароматную мясную подливку.

– Огурчики, знаете, такие маленькие, в пупырышках. Один к одному – прямо не огурцы, а гвардейцы! Я туда чесночок кладу, лаврушечку, вишневый лист, перчика добавляю…

Глаза испанского адмирала округлились так, что по ним можно было проверять форму спасательного круга. Для простоты общения мы разговаривали по-французски, и хотя даже этот язык дон Ортега понимал с трудом, слово «перец» он уяснил вполне.

– Вы что же, кладете в это варварское блюдо драгоценный перец?

– Адмирал, ты шо, в натуре?! Тебя в детстве бешеный краб покусал? Кто ж огурцы без перца солит?

– О-о-о! – со смешанным чувством восхищения и осуждения выдавил флотоводец.

– Зато ж они такие ядреные выходят, шо хоть пламя выдыхай! А под первак, ну, виски по-вашему, ва-аще идет – закачаешься!!!

– Да… – протянул Рейли. – Редкостный талант!

Рейли вытер пальцы о бархатную скатерть и поднялся из-за стола:

– Благодарю вас за приятную компанию, господа. Все было замечательно, но, увы, я вынужден вас оставить. Монсеньор принц! Я весьма настоятельно прошу вас составить мне компанию на капитанском мостике.

Уолтер и в прежние времена, во дни службы под моим командованием, не отличался особой почтительностью, посреди моря же и вовсе думать забыл о куртуазности поведения.

– Идемте, месье! Я хочу с вами посекретничать.

– Так вы говорите, в вашей стране много перца? – уже за моей спиной начал допрашивать разоткровенничавшегося Рейнара граф де Корвовеккьо.

– Да ну просто завались! – заверил его д’Орбиньяк, наверняка ощущавший себя в эти минуты прежним Сергеем Лисиченко. – И черного, и красного, и этого – болгарского сладкого, паприкой кличут! Шо грязи!!!

– О-о-о! – вновь выдохнул ошеломленный таким изобилием адмирал.

Я молча вздохнул. Пожалуй, третья бутылка виски, да под качку, для моего напарника была лишней.

Мы возвращались в Англию. Плененный галеон под английским флагом плелся точно привязанный за кормой «Дерзновения». Время от времени по правому борту виднелся берег охваченного смутой французского королевства. Государства без государя, страны, раздираемой на части сторонниками различного прочтения древних баек. Не мне, конечно, судить, но Сын Божий, вероятно, дал бы распять себя вторично, узнай Он о мерзостях, творимых Его именем. И учеников бы своих велел забросать камнями, лишь бы те ничего за Ним не записывали. А уж тем более не проповедовали. Дивное существо человек… Тяга к преодолению запретов – вот единственное, что вынес он из райских кущей. И, как показывает опыт последних тысячелетий, кровавое искупление ему не пошло на пользу.

Уолтер Рейли стоял на капитанском мостике «Дерзновения», широко расставив ноги и вцепившись руками в покрытый резной арабеской бордюр, точно силился оторвать от него эту потемневшую от соленого ветра доску.

– Вы хотели говорить со мной, Уолтер? – неспешно оглядывая горизонт, сказал я, присоединяясь к задумчивому корсару.

– Да. – Рейли повернул ко мне лицо, моментально стирая с него следы тяжелых размышлений. – Я только что восхищался дарованиями вашего адъютанта, но, сир, еще более я поражен вашими дарованиями! Это было просто грандиозно!!!

– О чем вы? – поинтересовался я.

– Ну как же?! Какой великолепный спектакль вы устроили там, на галеоне. Знаете, когда я учился в Оксфорде, я частенько наблюдал, как балаганные лицедеи представляют люду древних королей. Но чтобы настоящий король так достоверно и убедительно сыграл какого-то безвестного офицеришку… – Мой собеседник восхищенно прищелкнул пальцами.

– Благодарю, – кивнул я, активизируя связь и вызывая Дюнуара. – Но только я уже имел честь сообщить вам, сэр, что я отнюдь не король Генрих Наваррский, а лишь его брат – Шарль.

Рейли лишь пожал плечами, пропуская мои официозные объяснения мимо ушей.

– Тогда, в лесу Анесени, в одиночку, со шпагой против строя, были вы?

– Я. – Согласный кивок вдохновил корсара на новые воспоминания.

– И на Реймсской дороге тоже вы? И тогда, в марте, против Гиза?..

– И в Лувре, и в Реймсе, и против Гиза – все это действительно я. Ну и что с того?

– Должен сказать вам, как добрый подданный, вы были образцовым королем, сир!

– На все воля Божья! – прервал я. – В любом случае, когда б Господь судил мне тяжесть королевского венца, он бы распорядился по-другому.

– Как знать, как знать? – с сомнением покачал головой Рейли. – Лишь для глупцов, разумом своим малоотличимых от коров и свиней, идущих им в пищу, Всевышний ставит легкие задачи. Для тех же, кто воистину наделен умом и волей, у него приготовлены вопросы позаковыристее, но и поинтереснее!

– Быть может, – глубоко вдыхая наполненный йодом свежий морской воздух, согласился я. – Я не силен в теологии.

– Сделаю вид, что вам верю. Но зато вы прирожденный актер! И я бы очень просил вас, когда мы прибудем в Лондон, какое-то время вновь побыть тем, кого вы так гениально играли столь долгое время – вашим братом Генрихом.

Я вздохнул. Смысла объяснять этому отчаянному авантюристу обстоятельства, побудившие меня весь прошлый год носить чужое имя и титул, не было. Тем более что открывать ему всю правду и вовсе не с руки. Но, как говорится, карты на стол!

– Такие предложения не делаются из любви к искусству. Для них должна быть веская причина. Насколько мне известно, ни один драматург еще не сочинял пьес с участием Генриха Наваррского. Откровенность за откровенность – вы что же, Уолтер, намереваетесь поднять мятеж против вашей королевы?

– Я? Мятеж?!

 
Да славится чудесный и безмятежный свет Дианы,
Да славятся росы, которыми она увлажняет землю.
Да славятся ее лучи, эта слава ночи.
Да славится ее сила, которой исполнены все прочие силы,
Да славятся ее нимфы, которыми она украшает леса,
Да славятся ее рыцари, в которых живет истинная честь.
 

Кстати, я сочинил! По-моему, весьма недурно.

– Пожалуй. Но вы не ответили на вопрос.

– Мятеж против Елизаветы – полное безумие. Мой старый приятель – Генри Перси, граф Нортумберленд вместе с еще одним безумцем – графом Вестморлендом года три тому назад попробовали устроить нечто подобное. Поверьте – это было жалкое зрелище! Фарс, переросший в трагедию! Всю весну и лето их войско, именуемое Армией пяти ран Христовых, громило и грабило север страны. Когда же настала осень, промозглая погода разогнала весь этот вооруженный сброд под теплые крыши. Генри бежал в Шотландию, но был изловлен и возвращен прямо в руки огнекудрой Бэт. С тех пор его голова украшает Лондонский мост. Вестморленду повезло больше. Он до сих пор где-то скрывается. Однако все его владения уже перешли в казну. Большая утрата для рода Невиллов. Нет, монсеньор, мятеж – это безумие!

Я облегченно вздохнул. Что и говорить, мне десятки раз самому приходилось участвовать во всякого рода заговорах, некоторые организовывать и даже возглавлять, но отчего-то мысль о мятеже против великой королевы казалась нестерпимо отвратной. Но если Рейли не злоумышляет против ее особы, то дело приобретает совершенно иной оборот. Да и действительно, к чему, спрашивается, ему покушаться на государыню? Он возвращается победителем, и даже если королевская часть приза плюс компенсация расходов на снаряжение «Дерзновения» съедят половину добычи, Уолтер все равно останется одним из богатейших людей королевства. А богатством лучше всего пользоваться при спокойной, сильной власти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное