Константин Станюкович.

Матросский линч

(страница 3 из 3)

скачать книгу бесплатно

   – Не припомню, ваше благородие! – хмуро отвечал боцман.
   – Федосеев сказывал, что ты с англичанами дрался?
   Боцман на секунду вытаращил удивленно глаза, но вслед за тем с живостью проговорил:
   – Дрался, ваше благородие!.. Виноват…
   Василий Иваныч сразу догадался, что на англичан взвели напраслину, но дальнейших расспросов не продолжал и ушел, пожелав боцману скорей поправиться и впредь с англичанами не драться.
   Щукин отлеживался целый день. Был уже вечер, когда в каюту к нему вдруг шмыгнул Леонтьев.
   – Кто здесь?
   – Леонтьев, Матвей Нилыч!
   – Тебе что? – сердито спросил боцман.
   – Я, Матвей Нилыч, пришел доложить вам по секрету, потому как я завсегда уважал вас и, кроме хорошего, ничего от вас не видал… Я знаю, кто это с вами так подло, можно сказать, поступил. Я, если угодно, свидетелем под присягу пойду… Это Федосеев всему зачинщик… Я сам слышал, Матвей Нилыч, как он…
   – Подойди-ка сюда поближе! – перебил его Щукин.
   И когда матрос приблизился, боцман вдруг поднялся с койки и со всего размаха закатил здоровую затрещину Леонтьеву, никак не ожидавшему такого сюрприза.
   – Вот тебе, подлецу, по секрету! Ах ты, мерзавец эдакий!.. С чем подъехал!
   И грозный боцман, охваченный негодованием, снова поднял свой здоровенный кулак, но Леонтьев благоразумно поспешил исчезнуть.
   – Ишь ведь, подлый! – прошептал боцман, опускаясь на койку.

   После происшествия в Гонконге Щукин, по словам матросов, стал гораздо «легче на руку». Он дрался редко, и если дрался, то с «рассудком». Ругался же он по-прежнему артистически и нередко восхищал самих обруганных матросов неожиданностью и разнообразием своих импровизаций.
   С Федосеичем он был в хороших отношениях, и они нередко вместе пьянствовали потом на берегу. Зато Леонтьеву доставалось-таки от боцмана. Слух о поступке франта матроса сделался известным, и вся команда относилась к нему недружелюбно.


   Несколько лет тому назад я жил летом в Кронштадтской колонии, близ Ораниенбаума.
   Гуляя как-то вечером, я зашел на Ключинскую пристань полюбоваться недурным видом на море. Там дожидался щегольской катер с военного судна, а на пристани стояла группа матросов в белых рубахах, среди которой выделялась чья-то низенькая коренастая фигура в измызганном, оборванном куцем пальтишке.

   – …А ты думал как?.. Меньше как по двести линьков у него, братец ты мой, не полагалось порции… В иной день, бывало, половину команды отполирует… Одно слово – орел!..
   Этот сиплый, надтреснутый, старческий басок показался мне знакомым, сразу напомнив давно прошедшие времена.
Я подошел поближе и в оборванном старике узнал бывшего нашего лихого боцмана Щукина. Он сильно постарел. Испитое бурое его лицо было изрезано морщинами и заросло седой колючей бородой. Потускневшие глаза еще более выкатились. Платье на нем было самое жалкое, сапоги дырявые, и старая матросская шапка, надетая по старой привычке на затылок, была какого-то вылинявшего вида.
   – Или взять теперь боцманов… Рази теперь боцмана?! Шушера какая-то, а не боцмана! – продолжал, оживляясь, Щукин. – Один срам… Чуть что – сичас фискалить на матроса, если матрос не даст ему рупь-целковый… Тьфу! Или теперя матрос… Какой он матрос?.. Ему только и мысли, как бы под суд не попасть… Напился – под суд! Портянки паршивые пропил – под суд! Сгрубил ежели – под суд! Это небось порядки?..
   Щеголеватый молодой унтер-офицер, слушавший ламентации Щукина с снисходительной улыбкой, с важностью заметил:
   – Нонче другие права… При вас закону не было, а теперь на все закон…
   – Закон?! – презрительно выпячивая губу, повторил Щукин. – А что фитьфебеля у вас нонче от матросов деньги берут да при часах ходят – это закон?! Выйдет это он: фу-ты на! Павлин, да и только… «Вы да вы», а от матроса рыло воротит – в господа лезет… Форцу-то много, а если прямо сказать, так одно слово шильники!.. Нет, братец ты мой, ежели ты боцман, ты учи матроса, бей его с рассудком, но только и совесть знай… А то из-за портянок ежели человека несчастным сделать – это закон?! Или ежели за всякую малость на матроса жаловаться, – это, по-твоему, закон?!. Нет, брат, это не закон… Это – тьфу!.. – энергично окончил старик, сплюнув и выходя из кружка.
   – Здравствуйте, Щукин! – проговорил я, подойдя к старику.
   Щукин оглядывал меня, видимо не узнавая. Я назвал себя.
   – Вот где довелось встретиться, ваше благородие! – радостно приветствовал меня Щукин. – Вы, значит, вышли из флота?
   – Вышел.
   – Да и какой теперь флот, ваше благородие! Вы вот спросите: умеет ли он брамсель крепить… так он и брамселя-то не видал, а тоже матросом называется… Ишь ведь, тверезые они нонче какие! – насмешливо прибавил старик, кивая на матросов. – А унтер-то у них?.. При цепочке… деликатного обращения… все больше чай с алимоном… Другой народ пошел, ваше благородие!..
   – А вы чем занимаетесь?
   – А сторожем здесь, при кладбище, да вот пристань караулю, чтоб не сбежала… Спасибо, исхлопотал мне это Василий Иванович… Он не забывает старого боцмана… заместо отца родного… Вот вышел окуньков половить… С десяток уж наловил, ваше благородие…
   – Выпить-то ему не на что, вот он и ловит окуней на сорокоушку! – насмешливо проговорил унтер-офицер, приблизившись к нам.
   – Небось у тебя не прошу, у сволочи! – сердито отвечал Щукин и пошел к своей удочке.
   Я купил у Щукина окуньков, и он мгновенно удалился. Через четверть часа он снова явился на пристань совсем охмелевший, и скоро в вечерней темноте снова раздавался его пьяный, осипший голос:
   – Одно слово – лев был… Рука – во!.. У нас на «Фершанте» в три минуты марселя меняли… А ты?.. Какой ты унтерцер? Тебе бы только компот в штанах варить, а не то что как прежде бывало… Или когда мы на клипере взаграницу ходили… Небось служба была… Василий Иваныч понимал, какой я был боцман… У меня – шалишь, брат…




скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное