Константин Станюкович.

Похождения одного матроса

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Предосторожность эта была нелишняя. К концу вахты Чайкина в океане уже ревел шторм, один из тех штормов, которые пугают опытных и бывалых моряков.
   Благоразумие предписывало выдерживать шторм под штормовыми парусами, держась в бейдевинд, но тогда бриг двигался бы вперед не особенно быстро, а капитан Блэк, напротив, хотел воспользоваться штормом и, так сказать, удрать от него.
   И потому, вместо того чтобы лечь в бейдевинд, он спустился совершенно по направлению ветра, то есть на фордевинд, и «Динора» под зарифленными марселями, фоком и гротом неслась как сумасшедшая с попутным штормом, по временам зарываясь носом и черпая бортами. А громадные волны так и гнались сзади, грозя обрушиться на корму и задавить своею тяжестью маленький двухмачтовый бриг.
   Но «Динора» убегала от попутной волны и, поскрипывая от быстрого хода всеми своими членами и раскачиваясь направо и налево, летела так, что замирал дух.
   На руле стоял Чайкин, подручным у него был Долговязый.
   Положение рулевого было ответственное. Надо было не зевать и глядеть во все глаза, чтобы не дать «рыскать» носу; в противном случае волны могли залить нос судна.
   Шторм разыгрывался все сильнее и больше, а капитан Блэк, стоявший наверху, и не думал «приводить» к ветру. Словно бы играя и наслаждаясь опасностью, он стоял на ютовой площадке, и его дерзкое, самоуверенное лицо, обыкновенно суровое и бесстрастное, теперь было возбуждено, а глаза искрились, точно в них был и вызов и удовольствие сильных ощущений.
   Чайкин правил отлично, и капитан Блэк, обыкновенно скупой на похвалы, крикнул Чайкину.
   – Хорошо!.. Очень хорошо правите, Чайк… Останьтесь и на следующую вахту до восьми… а потом отоспитесь.
   – Слушаю, капитан!
   – Отчего вы, Чайк, бежали с вашего судна?
   – Я не бежал… Я опоздал и остался на берегу…
   – Боялись порки?
   – Да, сэр.
   – А Абрамсон вас подловил?
   – Да, сэр…
   – Вы, кажется, порядочный человек, Чайк, и я жалею, что вы попали на «Динору». Не зевайте, Чайк!
   Действительно, Чайкин чуть было не прозевал, и небольшая волна окатила Чезаре, Сама и еще одного матроса на баке. Те сердито отряхнулись от воды.
   Им было не до сильных ощущений, особенно Чезаре. Он понимал опасность положения и сильно трусил. Трусил он, кроме того, и предательства Сама, в чем он почти не сомневался, увидав негра выходящим из капитанской каюты. Но, готовя жестокую месть Саму, он и виду не показывал, что видел выход негра от капитана, и таким образом несколько усилил беспокойство предателя.
   – Этак и к акулам легко попасть, Сам? Как ты думаешь, обезьяна? – проговорил Чезаре.
   – Все попадем, Чезаре… все попадем! Этот капитан совсем сумасшедший, – жалобно отвечал великан, с трепетом глядя на бушующий океан.
   – И ничего нет легче… Только зазевайся на руле… Гибель!
   – Гибель!.. – повторил и третий матрос.
   – Зачем же он ведет нас на гибель?.. – говорил Чезаре. – И какие же мы будем дураки, если позволим ему вести нас на гибель… И какие же мы будем подлые трусы, если не скажем ему об этом… Пойдемте, ребята, подговорим других и явимся к нему.
А если этот дьявол не согласится…
   Чезаре оборвал речь и вспомнил, что этот «дьявол» – отличный моряк и что в шторм нет расчета бунтовать против капитана. Для этого нужно выбирать тихую погоду.
   Тем не менее страх перед гибелью заставил его обратиться к проходившему боцману и сказать:
   – Плохи дела, боцман!
   – Он ничего не боится! – ответил боцман, тоже перепуганный.
   – А мы боимся.
   – Неужели? – насмешливо спросил боцман, сорокалетний янки с худощавым энергичным лицом, вид которого свидетельствовал о злоупотреблении алкоголем и вообще о жизни, проведенной не особенно правильно.
   – То-то… На жаркое к акулам мы не хотим попасть.
   – А вам бы давно пора, Чезаре.
   – Этот вопрос рассмотрим, боцман, в другое время, а теперь мы покорнейше бы просили вас доложить капитану, чтобы он привел в бейдевинд.
   – Докладывайте сами, а я не согласен.
   – Боитесь этого дьявола? – с насмешливою улыбкой протянул испанец.
   – Боюсь, как бы после моего доклада он не прострелил вашего черепа, Чезаре. И рано или поздно, а это случится! – сказал со смехом боцман и отправился на бак.
   Чезаре, однако, не принял к сведению этого предостережения. Разыгравшаяся буря и этот дерзкий бег «Диноры» внушали ему серьезные опасения попасть к акулам на жаркое. И, охваченный страхом, он прошел на бак и стал подговаривать других матросов объявить «дьяволу», что погибать они не желают.
   Все слушали испанца, казалось, одобрительно. Никому не нравилось это жуткое зрелище бушевавшего океана, среди которого «Динора» неслась с попутным штормом, зарываясь носом и нагоняемая сзади громадными валами. Но никто не решился, однако, протестовать открыто.
   Тогда Чезаре юркнул вниз, чтобы возбудить неудовольствие остальных матросов.
   Но только что он начал было объяснять об опасном положении «Диноры», как боцман сошел вниз и сказал, что капитан его требует.
   Как ни трусил Чезаре попасть на жаркое к акулам, но предстоящее объяснение с капитаном навело на него еще больший страх. И он подошел совсем бледный к мостику.
   – Хотите плетей, испанская собака? – крикнул капитан.
   Чезаре весь съежился.
   – Так они вам будут, если еще раз уйдете с вахты! А пока ступайте проветриться на марс! Посмотрите, не видно ли чего впереди! – насмешливо проговорил Блэк.
   Идти на марс в такую дьявольскую бурю не представляло для трусливого испанца ни малейшего удовольствия, и потому он униженным тоном произнес:
   – Но, капитан, позволю вам доложить, что я болен…
   – Лжете… Лезьте, трусливая тварь, а не то…
   Капитан опустил руку в карман…
   – Иду, иду, капитан…
   И Чезаре благоразумно попятился назад и, цепко держась за вантины, трусивший и полный ненависти к капитану, полез на грот-марс.
   Там, на высоте, размахи качающегося на волнах брига были еще сильнее, чем размахи внизу. Чезаре, крепко уцепившийся за перила, держался на площадке, замирая от ужаса. Вид сверху на бушующий океан, освещенный выплывшею из-за туч луной, был действительно потрясающий, и Чезаре с суеверным страхом шептал молитвы, и в то же время в голове его пробегали мысли о мщении.
   О, он непременно убьет этого дьявола капитана… Но прежде накажет предателя Сама… Только бы не погибнуть всем…
   И вслед за словами молитвы из уст Чезаре вылетали самые ужасные ругательства, заглушаемые воем ветра и гулом шторма.
   А шторм все свирепел и свирепел, и капитан Блэк все напряженнее всматривался то вперед, то назад за корму. Положение действительно было очень серьезное, и он это отлично понимал. Неосторожность рулевых – и бриг будет залит волнами… Но эта игра в опасность, казалось, тешила его, и он не менял своего решения удирать от шторма, пользуясь его же силою.
   Все чаще и чаще попадали волны на нос брига, и раз или два верхушки громадных валов, осаждавших «Динору» сзади, вкатились с кормы, смывая все на своем пути.
   Никто не спал в эту ночь.
   Инстинкт самосохранения выгнал подвахтенных наверх, на палубу. На открытом месте казалось не так жутко, как внизу, где ничего не видишь и где воображение преувеличивает опасность. А наверху как будто могла еще быть если не надежда, то иллюзия спасения. Иллюзия эта – бушующий океан.
   И все эти попавшие из разных уголков мира люди, большею частью неудачники с самым сомнительным прошлым и с большим запасом греховных дел на совести, молчаливые и серьезные, сбившись в кучку у грот-мачты, со скрытым отчаянием, охватившим их души, смотрели вокруг и чувствовали, что смерть страшно близка. Чувствовали и сильнее жаждали жизни, той жалкой жизни несчастных отверженцев, которая едва ли для кого-нибудь из них не была злой мачехой, невольной, роковой.
   И у многих из этих людей всплывали те воспоминания, те эпизоды из ранних лет жизни, которые теплом согревают сердце даже самого ожесточенного судьбою человека, показывая его самого в том виде, когда житейская грязь не оставила еще на нем больших следов.
   И этот Сам, напоминающий скорее животное, чем человека, и тот, в ужасе вращая белками, с чувством проговорил, обращаясь к соседу:
   – У Сама в Потомаке дочь и сын есть. У Сама и жена есть… И Сам их никогда не увидит. «Динора» непременно потонет в океане! И Сама съедят рыбы! И жена и дети не узнают никогда, где Сам… Они будут думать, что Сам бросил их и никогда не вернется!
   Капитан Блэк не покидал палубы всю ночь и не спускал с марса Чезаре, зная, что Чезаре трус и может только навести еще большую панику на матросов, и без того напуганных жесточайшим штормом. Не отходил от руля и штурман Гаук. Он стоял на штурвале, имея подручными Чайкина и рыжего Бутса, и трое с трудом удерживали штурвал.
   Чайкин хоть и видал на «Проворном» штормы, но такого, какой ревел в эту ночь, он не испытывал никогда, и ему было жутко. Рыжий Бутс, напротив, был спокоен и сосредоточенно молчал, мечтая о золотых россыпях.
   К утру шторм усилился настолько, что волны сзади нагоняли «Динору» и все чаще и чаще вливались верхушками через корму. «Динора» отставала от волны. Приходилось или привести в бейдевинд, или рискнуть на опасную меру: прибавить площадь парусности, чтобы бриг помчался скорее, удирая от волны.
   И капитан Блэк решился на последнее и повелительно крикнул в рупор:
   – Рифы у фока отдать!
   Все ахнули. В первое мгновение никто не тронулся с места.
   – Оглохли, что ли? – раздался гневный голос Блэка.
   Несколько человек кинулось отдавать рифы.
   Большой нижний парус, надувшийся теперь во всю свою площадь, прибавил ходу, и бриг понесся с большей быстротой, весь вздрагивая от быстрого хода и скрипя всеми своими членами. Но волны уже не догоняли судна. Зато бриг зарывался носом, и бак обливался водою. Фок-мачта, казалось, нагибалась чуть-чуть под тяжестью парусов. Опасность от оплошности рулевых увеличивалась еще более. Могла и треснуть фок-мачта.
   Но капитан словно бы ничего не боялся, и что-то дерзкое до наглости было в его лице. И он улыбнулся, как бы торжествуя победу над свирепым штормом, которым воспользовался, и только по временам перегибался с высоты юта и кричал вниз, где у штурвала стояли рулевые:
   – Не зевайте, Гаук… Дело серьезное.
   – Вижу, капитан.
   – Лупим отлично.
   – Превосходно, капитан.
   – Можем прямо и к дьяволам попасть… Как вы полагаете, Гаук?
   – Весьма легко, капитан!
   – А я этого не хочу, Гаук. Еще не время! – самоуверенно крикнул Блэк.
   И снова смолк, посматривая вперед.
   – Отчаянный человек этот капитан… Не правда ли, Чайк? – проговорил рыжий Бутс.
   – Да… Много в нем храбрости…
   – Терять ему нечего… В Сан-Франциско у него все потеряно: и деньги, и репутация, и женщина, которую он любит…
   К полудню шторм стал «отходить», и все повеселели.
   – Спустите, Гаук, эту испанскую каналью с марса. Теперь уж он не будет своею трусостью смущать других.
   – Есть, капитан.
   – Становитесь на мое место, а я посплю час-другой… И Чайку хочется, верно, спать? Пусть его сменят!
   С этими словами он спустился вниз, сопутствуемый своим бульдогом, и, войдя в каюту, запер ее и проговорил, обращаясь к собаке:
   – Сторожи меня, пока я буду спать!
   Собака весело мотнула хвостом и легла у двери.
   Блэк выпил рюмку рома и, бросившись на диван, моментально заснул.
   А набравшийся на марсе страху, голодный и невыспавшийся Чезаре в это время посылал втихомолку проклятия капитану. Спустившись вниз и забравшись в койку, он долго не мог заснуть, придумывая, как бы пожесточе расправиться с предателем Самом и как бы потом взбунтовать команду и выбросить за борт этого дьявола-капитана, прежде чем тот прострелит его, Чезаре, голову.


   Прошло после шторма восемь дней.
   Погода все это время стояла прелестная. Ветер дул ровный, но не свежий, и «Динора» подвигалась вперед узлов по пяти в час, грациозно поднимаясь с волны на волну и слегка раскачиваясь.
   С полуночи до шести часов утра на вахту вышли штурман Гаук, Чезаре, Сам, рыжий Бутс, Чайкин и старый ирландец Маквайр.
   Чайкин и Бутс стояли на руле, а так как править было легко, то они коротали свою вахту в разговорах.
   Говорил, впрочем, больше Долговязый, а Чайкин слушал, изредка вставляя замечания или обращаясь за пояснениями, когда не понимал слов.
   Другие вахтенные дремали, пользуясь спокойною вахтой и уверенностью, что Гаук и рулевые не проглядят опасности, если такая встретится в виде ли шквала, или встречного судна, с которым надо разойтись.
   Великан негр, сбитый с толку вполне приятельским отношением к себе Чезаре за эти три дня, несколько успокоился и думал, что ночное посещение его капитанской каюты не было замечено испанцем и, следовательно, ему не предстоит суда Линча, жестокость которого он узнал по опыту, когда служил на другом купеческом корабле.
   Тогда за воровство, свершенное им у товарища, его до полусмерти отодрали плетьми в глубине трюма, чтобы ни капитан, ни штурман не слышали отчаянных его криков. А узнай матросы о том, что он шпион, ему, разумеется, грозила бы смерть. Это Сам хорошо знал, так как давно уже служил на купеческих кораблях и знал суровые обычаи моряков.
   И он, исполняя теперь обязанности часового, который должен смотреть вперед, беспечно заснул, сидя на носу брига, у самого бугшприта.
   Чезаре не спал и, словно тигр, сторожил намеченную им жертву. Во избежание огласки он решил без суда Линча расправиться самому с негром.
   Что же касается до плана Чезаре убить капитана и завладеть судном, то исполнение его Чезаре решил отложить, ввиду того что капитан теперь предупрежден и, следовательно, удвоит бдительность.
   И Чезаре рассчитывал, что лучше завладеть «Динорой» на обратном пути из Австралии. Тогда добычи будет больше, так как капитан получит деньги за груз.
   Все матросы, за исключением боцмана, Чайкина и Бутса, были посвящены в дело, задуманное Чезаре, и вполне ему сочувствовали, предоставив только Чезаре главное: убить капитана.
   И Чезаре почти не сомневался, что это дело увенчается успехом, если только удастся как-нибудь подсторожить капитана и напасть на него врасплох, всадив ему в живот нож.
   А штурман Гаук под угрозой быть выброшенным за борт, конечно, примет на себя управление «Динорой» и доведет бриг к берегу, чтобы, потопивши судно, можно было безопасно добраться на шлюпках.
   Мысли об исполнении этого плана не покидали Чезаре с самого выхода «Диноры» из Сан-Франциско, а в последние дни владели им еще сильней, и он злился, что благодаря Саму надо отложить свое намерение.
   Но в эту ночь Чезаре занят был главным образом Самом.
   А ночь была чудная теплая и нежная. Мириады звезд ласково мигали сверху.
   В такую ночь всякого человека охватывает доброе, хорошее настроение, и преступные мысли, казалось, не могут закрадываться в голову.
   Но Чезаре давно уже очерствел сердцем и, ожесточенный за свои личные неудачи, давно уже озверел и, подобно зверю, жил инстинктами.
   И он чуть слышно подкрался к Саму.
   Тот сладко всхрапывал во сне.
   Тогда Чезаре сильным ударом руки хотел столкнуть Сама за борт.
   Но Сам внезапно проснулся и каким-то чудом удержался.
   Повернув голову, он увидал Чезаре, понял в чем дело и, в свою очередь, уцепился своими могучими руками за горло испанца.
   Несколько секунд между ними шла глухая борьба, и вслед за тем Чезаре полетел за борт…
   Через минуту за кормой раздался отчаянный крик о помощи.
   Чайкин вздрогнул от ужаса. Рыжий Бутс сказал:
   – А ведь это Чезаре за бортом!
   Гаук уже командовал убирать фок и обстенить фор-марсель, чтобы лечь в дрейф.
   Крики раздавались сильнее и жалобнее.
   Они потрясли до глубины души Чайкина, и он, весь охваченный внезапно каким-то необыкновенно сильным чувством, не рассуждая, что и зачем он делает, подбежал к борту и бросился в океан спасать человека.
   Все только ахнули. Всегда хладнокровный Бутс изумленно пожимал плечами.
   А Гаук проговорил:
   – Чайк спятил с ума!
   И с этими словами сам побежал помогать матросам убирать паруса и спускать на воду большой ял.
   Капитан Блэк уже был наверху со своей собакой.
   Когда он узнал в чем дело, то направил бинокль за корму и не отрывал глаз. Луна светила вовсю, и Блэк разглядел быстро плывущего Чайкина и в некотором отдалении черную голову Чезаре.
   Когда ял был спущен и под управлением боцмана отправился в направлении, указанном капитаном, Блэк проговорил, обращаясь к Гауку:
   – Если бы не этот дурак Чайк, не стоило бы останавливаться и спускать шлюпки из-за этого мерзавца Чезаре.
   – И я того же мнения, капитан. Но из-за Чайка можно и остановиться, сэр. Хороший матрос Чайк…
   – Только дурак… Нашел, кого спасать. И как тот упал за борт… Кажется, трусливая каналья.
   – Верно, заснул, капитан, и как-нибудь со сна…
   – Странно… Позовите Сама!
   Когда явился Сам, капитан по его испуганной физиономии догадался, что тут не без его участия дело, и спросил:
   – Ты не видал, как упал Чезаре?
   – Не видал, капитан.
   И капитан более не спрашивал, рассчитывая узнать причину падения Чезаре потом, когда Сам явится тайно в его каюту.
   А Чайкин, бывший хорошим пловцом, не спеша плыл «саженками», рассекая небольшие волны, на крик, не перестававший раздаваться среди тишины беспредельного океана. Наконец он был в нескольких саженях от Чезаре и как раз вовремя. Испанец, плохо плававший и, кроме того, от испуга совсем растерявшийся, видимо, уже терял силы и отчаянно барахтался в воде, не переставая кричать.
   – Hallo! Hallo! – крикнул Чайкин, желая подбодрить Чезаре. – Сейчас помогу вам!
   Этот крик, раздавшийся совсем близко, пробудил в Чезаре надежду на спасение, и он старался разглядеть, кто это мог броситься в океан, чтобы спасти его. Он вполне был уверен, что ради него не спустят даже шлюпки, что капитан рад будет отделаться от него и оставит его на съедение акулам, и вдруг нашелся человек, который рискнул жизнью, чтобы спасти такого человека, как он.
   «Ужели это правда… Но где же, где же этот спаситель?»
   – Ну, вот и я, Чезаре! – воскликнул, подплывая, Чайкин.
   – Вы? – выговорил Чезаре, изумленный, что человек, которого он не терпел и которого чуть было не задушил, не заступись Бутс, его же спасает.
   Ничего подобного ведь он не видел в жизни, и сам он не рискнул бы ничем для другого… А этот тщедушный матрос…
   – Я самый. Не бойтесь, Чезаре… Ложитесь на спину, а я вас буду поддерживать, пока не подойдет шлюпка.
   – И шлюпка… Значит, я буду жив?..
   И на лице Чезаре вместе с выражением радости мелькнуло что-то мягкое, заменившее жестокость его лица.
   Он послушно лег на спину, а Чайкин, держась около, его поддерживал, взглядывая на бриг с обстененными парусами, покачивавшийся недалеко.
   – Вот и шлюпка отвалила! – проговорил Чайкин.
   – Отвалила?.. Идет сюда?..
   – Сюда.
   – Кричите, Чайк… Кричите, прошу вас… Будем кричать вместе, а то…
   И Чезаре стал дико кричать.
   – Чего вы боитесь?.. Со шлюпки заметили нас…
   – А акулы… Вы их разве не боитесь, Чайк?..
   При мысли об акулах и Чайкин пришел в неописуемый ужас.
   И он начал кричать, думая криком поторопить шлюпку, и, охваченный страхом, ждал, что вот-вот его за ногу схватит акула и увлечет в глубину.
   «Господи, спаси!» – мысленно молился он.
   Шлюпка приближалась. Это увидел Чезаре и смолк. Смолк и Чайкин.
   – А Сам в шлюпке? – спросил вдруг Чезаре.
   – Сама нет…
   – Большой мерзавец этот Сам! Знайте это, Чайк. После я расскажу… А вы… вы, Чайк, спасли мне жизнь, а я хоть и большой негодяй, никогда этого не забуду… Верьте этому! – прибавил Чезаре, и голос его чуть-чуть дрогнул.
   В эту минуту подошел ял, и обоих матросов подняли на шлюпку.
   Гребцы с удивлением смотрели на Чайкина.
   А боцман сказал, подавая ему фляжку с ромом:
   – Выпейте, Чайк… Оно полезно после ванны…
   И тихо прибавил, крепко пожимая Чайкину руку:
   – Вы вполне джентльмен, Чайк!
   Чайкин отпил из фляжки и передал ее Чезаре. Тот жадно прильнул к ней.
   – Счастливый вы, Чезаре! – насмешливо обратился к нему боцман, отнимая у него флягу…
   – Какое счастье, когда вы не дали сделать нескольких глотков.
   – Будет с вас, я не про то хотел сказать.
   – А про что?
   – Не будь на «Диноре» вот этого молодца, – указал боцман на Чайкина, – не пить бы вам никогда рому… Впрочем, кому быть повешенным, тот не утонет… Вы – живое доказательство! – смеясь прибавил боцман.
   Засмеялись и другие.
   Когда ял вернулся к бригу и был поднят, Чезаре сконфуженно вышел на палубу и был встречен следующими словами капитана:
   – Если вы опять доставите мне удовольствие упасть за борт, то знайте, что шлюпки за вами не пошлю…
   И, обратившись к Чайкину, прибавил:
   – А вам, Чайк, не советую впредь спасать таких джентльменов, как Чезаре. Он еще покажет вам свою благодарность, эта испанская собака! Ну, тогда уж я с ним сам рассчитаюсь. Пусть он это знает! А теперь переоденьтесь, и к своему делу!
   Через несколько минут «Динора» снова плыла прежним курсом, и капитан спустился к себе.
   Разошлись и подвахтенные. Внизу они еще несколько минут толковали о происшествии. Удивлялись, как это Чезаре мог свалиться за борт, и еще более удивлялись поступку Чайкина.
   Ни одна душа не знала о столкновении Чезаре и Сама, и Чезаре всем объяснял, что свалился за борт, бывши сонным. Сам тоже ничего не рассказывал.
   Вахтенные снова задремали. Заснул и Чезаре, примостившись у марса-фальной кадки.
   Но сидевший на носу Сам не смыкал глаз. Он, видимо, находился в большом беспокойствии и при малейшем шорохе пугливо озирался.
   Чайкин опять занял свое место у штурвала рядом со своим подручным Бутсом.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное