Константин Станюкович.

Два брата

(страница 29 из 35)

скачать книгу бесплатно

   – Да вы не сердитесь! Пожалуйста, не сердитесь и не примите моих слов за кокетство! – прибавила она, дотрогиваясь рукой до его руки. – Этого бы еще недоставало! Я в самом деле за вас боюсь. Вы, сколько я вас знаю, впечатлительны, легко увлекаетесь и к тому же… Говорить ли?
   – Говорите.
   – Самолюбивы, очень самолюбивы. Вас гложет червь. Вы ждете от жизни чего-то особенного. Вам хочется славы, вам хочется известности. Не так ли?
   – Положим, и так.
   – Вот в том и беда! Вам показалось, что вы любите, и вы, недолго думая, руку и сердце.
   – Что же дальше?
   – А дальше вот что. Если бы будущая ваша жена была похожа… ну, положим, на меня, такая же скучающая натура, тогда ничего, не беда. Мы бы скоро надоели друг другу и разошлись в разные стороны; но ваша невеста, сколько я знаю, не такая. Она лучше нас с вами! Она любит, верно, вас так, как мы с вами не умеем, так, как, говорят, можно и должно любить.
   – Говорят, – подчеркнул Николай.
   – Да, говорят! Ну, и что ж тогда? Вы сделаете одним несчастным человеком больше. Вот и все!
   – Какая мрачная картина! Разве можно знать, что случится? Я люблю, а что будет вперед… будь что будет!
   – Будь что будет. Вот Лаврентьев ваш так бы не сказал. Он любит, а кто любит, тот так не говорит!..
   – А как же?
   – Иначе…
   – Вы слышали, как?
   – Полно шутить! А впрочем, не верьте мне… право… Я сегодня мрачно настроена и, быть может, слова мои слишком жестки… Согрейте их в вашем любящем сердце, и дай бог вам славы, хорошеньких детей и согласия!.. – сказала она как-то задушевно.
   – Вы нынче в особенном настроении.
   – Так, стих такой напал, желать всем счастья! – улыбнулась она.
   – А самой не давать ни другим, ни себе?
   – Кому как… Однако давайте лучше чай пить…
   Она позвонила и приказала подать чай.
   – А история скучающей женщины? Вы ее расскажете?
   – Не боитесь хандры? А впрочем, похандрите… Это не мешает! Я расскажу вам эту историю… Пожалуй, можете сообщить какому-нибудь беллетристу… Сюжет пикантный… Но только пусть он не делает из героини какой-нибудь демонической натуры. Выйдет глупо, это вы и сами увидите. Это вместо предисловия, а вам и в виде предостережения!
   – Уж я сам выведу заключение, не беспокойтесь…
   – И откровенно произнесете свой приговор?
   – Еще бы!..
   – Ну, начинаю… Детство оставим в стороне… И неинтересно и долго. Замечу только, что моя героиня выросла в роскоши. Институт тоже в сторону. Начнем с того времени, когда нашей героине минуло восемнадцать лет, она выезжала и влюбилась в одного молодого человека.
Он был юный, увлекающийся, порывистый. Он был недурен, богат надеждами и беден. Она тоже была бедна… Состояние после отца расстроилось. Они дали друг другу слово в вечной любви, а через несколько месяцев она уже венчалась с одним богатым чиновным стариком. Он был сдержан, очень умен и не говорил о любви. Ему нужна была жена…
   – И она сознательно пошла замуж?
   – Сознательно или нет, а пошла и даже очень была рада… подите! Она, моя героиня, любила роскошь, любила блеск, а это все было. Тогда как у молодого человека… одни надежды. Вдобавок…
   – Просьбы матери?
   – Отчасти… Но только отчасти. Не воображайте самоотвержения… вообще раздирающих сцен… Ничего этого не было. Мать взглянула на вопрос практически и рассказала все шансы… Она выслушала и не мешала устройству свадьбы…
   – А после?..
   – Вы ждете драмы?.. – усмехнулась Нина Сергеевна. – Никакой драмы не случилось. Муж был, как я вам сказала, умен, внимателен и понимал людей… Он умел скрывать свою ревность – а он был очень ревнив! – и никогда не говорил ей о любви. Во-первых, он был всегда занят, а во-вторых, понимал, что она его не любила и не могла любить! Он не стеснял ее свободы; она выезжала, кокетничала, за ней много ухаживали, она была недурна…
   – Что так скромно?.. Она была красавица! – воскликнул Николай.
   – Допустим! – улыбнулась Нина. – Жизнь проходила, как обыкновенно проходит жизнь светской женщины… весело и пусто. Она не имела времени скучать, хоть изредка хандрила и была верной женой.
   – А что же случилось с рыцарем? И его клятва оказалась пустым словом?
   – О нет. Он, бедный…
   – Застрелился?
   – Вы угадали… Верно, слышали об этой истории? – тихо проговорила Нина.
   – Слышал! Что же она?
   – Пожалела.
   – И только?
   – А что же больше? Не в монастырь же идти! Муж догадался свезти ее за границу. Они пробыли полгода и вернулись. Между тем светская жизнь начинала надоедать моей героине. Люди казались скучными, все эти ухаживания – однообразными. Она стала читать, сперва от скуки, а там увлеклась. Стала больше хандрить. Попробовала было заняться филантропией, но скучно стало. В один прекрасный день умер муж, и она осталась вдовой с состоянием. Сперва она обрадовалась – она не жалела о муже! – но скоро опять стала скучать. Одно время ей даже пришла сумасбродная мысль сделаться доктором, но вскоре и эта мысль показалась ей нелепой. К чему? Для чего? Разве ей нужно доставать средства? О, в это время разные сумасбродные мысли лезли в голову. Она старалась рассеяться, рисовала, читала, пробовала слушать лекции Присухина и Горлицына, – они сейчас же руку и сердце. Тоска…
   – Итак, ваша героиня никого не любила?
   – Так… один обман… а, впрочем, история не кончена…
   – Начинается только?
   – Случайно она встретилась с человеком, непохожим на тех, кого она встречала, ее заинтересовал этот человек… и…
   – Она стала делать опыты?
   – Сперва, а потом…
   – Полюбила?
   – Вроде этого. Если хотите, полюбила даже!
   – Чем же этот замечательный человек увлек вашу героиню?
   – Всем: энергией, умом, характером, отсутствием фразы. Все в нем было непохоже на то, что она встречала в других. Случайно она еще узнала его прежнюю историю, и он заинтересовал мою скучающую женщину. Она попробовала его изучить, а потом незаметно увлеклась, тем более что он не обращал на нее вначале ни малейшего внимания. Все поклонялись, а он хоть бы какое внимание. Это ее взорвало, – она тоже, как вы, самолюбива! Она познакомилась с ним ближе, стала слушать его. Так было страшно, ново и заманчиво. Он все искал бурь, и вся жизнь его была – буря. Она увлеклась, а он принял это как нечто должное, даже и не удивился. Натура деспотическая, упрямая, без уступок. Моя героиня было подумала: вот оно настоящее… вот око счастье. В ней вспыхнула страсть. Вначале тревоги, беспокойства, ожидания… было жутко и весело, а после, когда они ближе узнали друг друга, когда он поставил вопрос прямо, она испугалась и его и бурной жизни. И вот, в один прекрасный день, после многих дней, когда чувствуется, что приближается начало конца, они решили, что довольно… и… разошлись.
   – Нашла коса на камень? Сошлись две беспокойные натуры?
   – Сошлись, приняли порыв страсти за любовь, обманулись и разошлись!
   – И конец?
   – Конец. Между ними большая разница. Он ищет борьбы, а она ее боится. Она слишком избалованная женщина.
   – И не расстанется с таким уютным гнездышком, как, например, ваше?
   – Да и к чему? Здесь так тепло, уютно, не правда ли? А там… Бог знает что там!
   – И он, в свою очередь, сюда не придет!
   – Еще бы! Да и здесь он будет не на месте, так же, как я там! – заметила Нина, смеясь. – Ведь было бы смешно, если бы я, например, вот этими самыми руками стала готовить кушанье. Зачем я буду это делать и портить руки! Глупо и скучно! – усмехнулась Нина Сергеевна. – Вот вам и история. Вы ждали большего? Не правда ли?
   – И этого довольно. Благодарю вас!..
   – А приговор?
   – Самый строгий! – улыбнулся Николай.
   – Какой же?
   – Выйти замуж за господина Присухина!
   – За Присухина? – воскликнула Нина и рассмеялась. – Вы придумали моей героине действительно ужасный приговор!
   – Впрочем, я милостивый судья и, пожалуй, дам снисхождение! Она и так довольно наказана.
   – Вы думаете? – промолвила Нина, осторожно макая сухарик в чашку.
   – Еще бы! Ведь не удалось приручить рыцаря? Всех приручала, а вот наконец нашелся таинственный рыцарь без страха и упрека, из-за которого наша гордая красавица, пожалуй, не раз омочила слезами свои насмешливые глазки. Вам этих подробностей героиня не сообщала, Нина Сергеевна? – говорил, посмеиваясь, Николай, любуясь в то же время ослепительной красотой Нины. – Она не говорила вам? Были слезы? А тайные свидания при лунном свете бывали, где-нибудь в беседке?
   – Верно, – усмехнулась Нина.
   – И знаете ли что? Ваша героиня из хищных натур, да к тому ж из артистических. О, она умеет художественно играть с людьми, и вдруг не удалось. Ее соблазнила новизна, заманчивость; она думала, что и этот рыцарь поддастся ей, и… не удалось. Не оттого ли она и хандрит теперь? Пожалуй, она до сих пор неравнодушна? Признаться, Нина Сергеевна, я даже рад, что ваша героиня получила урок…
   – Ну, мой строгий моралист, сознайтесь, вы бы обрадовались еще более, если бы моя героиня вас помучила? – насмешливо промолвила Нина. – Вам досадно, что не вы на месте героя?
   – Куда мне! – вспыхнул, задетый за живое, Николай. – Слава богу, я незнаком с этой барыней, а то, чего доброго, если б от скуки ей вздумалось удостоить меня своим вниманием, пококетничать, я был бы несчастнейший человек. Слава богу, вы хоть, Нина Сергеевна, смягчились и не намерены разрушить моего семейного счастия, – иронически прибавил Вязников. – Сердце у меня мягкое, доверчивое. Я бы поверил ей сразу и… и полюбил, да как полюбил!.. Все забыл бы ради вашей милой хищницы. За один ее поцелуй, за ласку я готов был бы на самые ужасные жертвы… ну, хоть слушать лекции Горлицына. Я, как раб, ждал бы ее слова, ее взгляда. Я шептал бы ей страстные речи, от которых содрогнулся бы… сам Присухин и понял бы, что такое молодая горячая страсть. А она, ваша гордая красавица, принимала бы эту дань как недурное лекарство от скуки. О, мне остается только радоваться, что ваш сфинкс не удостоивает вниманием обыкновенных смертных.
   Облокотившись на стол, чуть-чуть отвернув голову, слушала Нина, не прерывая, эту саркастическую речь Николая. В тоне его голоса звучала не одна насмешка. Страстные звуки незаметно вырывались из его груди, лаская слух и щекоча ее нервы. Она тихо повернула голову, взглядывая украдкой из-под ладони на свежее, молодое, красивое, вызывающее лицо Николая. Странная, загадочная улыбка пробежала по ее оживившемуся лицу. В глазах загорался огонек, грудь задышала быстрее. Она как-то вся потянулась, жмуря глаза.
   Николай замолчал и взглядывал на Нину, стараясь заметить впечатление своих слов, но лицо ее было прикрыто рукой. Она не подымала головы и молчала.
   Когда наконец она тихо отвела руку и повернулась к Николаю, она была совсем спокойна. Только румянец алел на ее розоватых щеках. Она посмотрела на молодого человека насмешливым пристальным взглядом и, словно бы нехотя, проговорила:
   – Напрасно вы так иронизировали, Николай Иванович! Моя героиня никогда бы и не подумала серьезно вас сделать своим рабом. Во-первых, рабы скоро надоедают, а во-вторых…
   Она остановилась на секунду, как бы в раздумье.
   – А во-вторых, – продолжала она, – вы верно заметили: хищница, и даже артистическая. Мне кажется, ее даже и при скуке не заняла бы слишком легкая победа над таким юношей, как вы. Вам не пришлось бы ждать ее поцелуев. Напрасная трата времени! – прибавила она холодно.
   Нина нанесла жестокий удар самолюбию нашего молодого человека. Он старался было под смехом скрыть досаду, но смех вышел ненатуральный. Он посмотрел на Нину со злостью. В голосе звучала раздражительная нотка, когда он проговорил:
   – А ваша героиня, как видно, очень самоуверенна и раздает поцелуи только…
   С уст его чуть было не слетело имя Прокофьева. Но он вовремя остановился.
   – Только очень интересным людям! – прибавил он ядовито. – И, верно, тайно, чтобы никто не знал.
   – Как видите… самоуверенна. Избаловали ее!.. Однако довольно о ней. Оставим ее в покое.
   – В ожидании нового рыцаря? – ядовито добавил Николай.
   – Пожалуй, если найдется подходящий!.. Жить ведь хочется!
   – О, за этим дело не станет. Стоит поискать только.
   – Да вы, кажется, очень недовольны моей героиней? Я и сама ею недовольна… Расскажите-ка лучше о себе, Николай Иванович. Вы только что так хорошо говорили о вашем будущем счастье, о любви, о надеждах, что я готова еще раз прослушать… Я ведь очень люблю слушать счастливых людей.
   Николай вспыхнул. В словах Нины Сергеевны звучала тонкая ирония. Над ним, очевидно, потешались, как над школьником.
   – С удовольствием бы рассказал, Нина Сергеевна, да боюсь: вам будет, пожалуй, завидно чужому счастью.
   – О, я не завистлива.
   – Да и поздно. Посмотрите, уж первый час в исходе. Вот как мы заболтались.
   – А что ж, и слава богу!.. Я всегда рада поболтать с вами… Впрочем, не смею задерживать вас. Вам теперь столько хлопот.
   – Хлопот много! – отвечал, подымаясь, Вязников. – Ах, чуть было и не забыл!.. Вот вам и обещанное прошение.
   Он положил бумагу на стол.
   – Благодарю вас! – проговорила Нина, пробегая глазами бумагу. – Отлично. Коротко и ясно.
   – А имя молодого человека вы все еще, видно, не припомнили? – значительно заметил Николай, прощаясь.
   – Оно вас, кажется, очень интересует?
   – Нет. Так! – протянул Николай. – Какое мне дело до чужих имен и тайн.
   – Какие тайны? – промолвила, чуть-чуть краснея, Нина.
   – Я так, под впечатлением истории вашей героини. Она, кажется, любит тайны. А впрочем, бог с ней!.. Прощайте, Нина Сергеевна. Желаю вам не хандрить и поскорей быть такой же веселой, как в деревне. Помните? Ну, да за этим дело не станет, надеюсь?
   – Разумеется!.. Зачем «прощайте»? Я не прощаюсь с вами, а говорю: «до свидания», надеясь изредка видеться. Часто заходить не прошу: вам, счастливым влюбленным, не до того; а изредка загляните, я поболтать с вами всегда рада… Надеюсь, вы познакомите меня с вашей женой?
   – Непременно! – церемонно проговорил Николай.
   – Ну, а затем, дай бог вам всего хорошего! – проговорила Нина, и снова в ее голосе зазвучала задушевная нота.
   Она дружески-крепко пожала ему руку и прибавила:
   – Да смотрите, не очень сердитесь за скучную историю героини. И сами не походите на нее!
   Николай ушел от Нины Сергеевны раздраженный, в скверном расположении духа. Теперь в его глазах она потеряла значительную долю прежнего обаяния.
   «Просто самодовольная кокетка!» – подумал он.
   – А хороша, дьявольски хороша! – проговорил он с досадой, припоминая ее лицо, плечи, шею и грудь.
   Нина Сергеевна долго еще сидела у маленького столика. Наконец она поднялась и тихо прошла в спальню.
   – Теперь не скоро придет! – проговорила она, и насмешливая улыбка показалась в ее глазах.
   Она зевнула и приказала горничной раздевать себя.
   – Нравится, Анна, тебе этот господин? – спрашивала она, ложась в постель.
   – Очень. Такой красивый, славный молодой человек, Нина Сергеевна. Он будет, верно, у нас часто бывать?
   – А что? – усмехнулась Нина.
   – Я так, к слову.
   – Нет, не будет, Анна! – проговорила Нина, подавив легкий вздох.
   Анна взглянула с недоумением на барыню.
   – Он женится… А то бы часто бывал! – усмехнулась Нина, потягиваясь.
   Анна, давно служившая у Нины, с участием взглянула на барыню, пожелала ей спокойной ночи и вышла из спальни не без досадного чувства, что барыня упустила такого премилого любовника. Прежний ей не очень нравился.


   На другой день, при встрече с Леночкой, Николай несколько смутился, когда Леночка сказала ему, что вчера ждала его.
   Он рассказал ей о своем свидании с Лаврентьевым, потом об его извинении («верно, он от Васи узнал, что мы женимся!») и, обнимая Леночку, воскликнул:
   – А ты, Лена, и не знала, что из-за тебя мы собирались драться на дуэли?
   – Не знала, – солгала Леночка, краснея.
   – И что меня могло не быть сегодня на свете? Я не хотел тебя тревожить, Леночка, и мы обещали не говорить тебе о дуэли. Ну, видишь ли, все кончилось отлично. Лаврентьев пожелал нам счастья! – весело говорил Николай, не догадываясь, кому он обязан тем, что история с Лаврентьевым уладилась. – А ты что? Опять сегодня у тебя лицо какое-то нехорошее. Худо спала ночь?
   С любовью и гордостью Леночка смотрела на Николая и проговорила:
   – О нет, я здорова. Так, сегодня дурно спала. Зубы болели! Теперь, Коля, милый мой, из-за меня тебе более не придется рисковать жизнью!
   – Теперь Лена… теперь… Да какая же ты добрая, хорошая моя! – прошептал Николай, глядя на тихо сияющее, счастливое лицо Леночки. – Теперь давай скорей устраивать наше хозяйство и сегодня же пойдем искать квартиру.
   Они вышли на улицу. Николай, между прочим, рассказал, что вчера вечером он был у Нины Сергеевны по важному делу. Надо было написать ей прошение.
   Он объяснил какое и прибавил смеясь:
   – От скуки к министрам ездит. Все по крайней мере, может быть, доброе дело сделает! Вообрази, она желает с тобой познакомиться, Лена, и с Васей.
   – Бог с ней!
   – Не нравится она тебе?
   – Нет! И что ей у нас делать?
   – Да и мне, Лена, она не нравится. Пустая женщина!..
   Этот отзыв порадовал Леночку, и она поспешила прибавить:
   – А впрочем, если хочет познакомиться, отчего же? Быть может, она и добрая женщина!


   Я попрошу теперь читателя перенестись в большую залу дворянского дома губернского города С., присутствовать на открытии чрезвычайного губернского земского собрания.
   К общему изумлению, гласные на этот раз собрались охотно. Зала быстро наполнялась. На хорах было довольно публики. В ожидании приезда губернатора земцы оживленно беседовали, разбившись по группам. Председатель собрания, губернский предводитель дворянства, казался несколько смущенным и о чем-то горячо говорил с нашим старым знакомым Иваном Андреевичем Вязниковым, высокая фигура которого с седой львиной гривой выделялась среди окружавшей их группы.
   В залу быстрой, военной походкой вошел губернатор. Разговоры смолкли. Это был небольшого роста, сутуловатый генерал, лет под пятьдесят, с резким, недовольным лицом, обрамленным седыми бакенбардами, сменивший несколько месяцев тому назад губернатора-статистика. Новый губернатор приехал подтянуть губернию. В короткое время его превосходительство успел проявить свои несомненные административные дарования, хотя, надо сознаться, энергия, с которой его превосходительство подтягивал вверенную ему губернию, успела навести на с-их жителей значительную робость. Мирные обитатели вдруг почувствовали себя как будто виноватыми.
   Его превосходительство знал хорошо впечатление, которое он произвел на край своей энергией, и был очень этим польщен. Человек добросовестный, несомненно честный, «солдат прежде всего», как он сам называл себя, исполнительность которого имела за собой целую легенду в полку, которым он командовал перед тем как приехал управлять губернией, – он взглянул на свое назначение и понял совет «действовать с мудрой твердостью», – совет, данный ему в Петербурге, – как на миссию очистить край. Его предшественник «распустил нюни», по выражению его превосходительства, а по мнению генерала, время было такое, что нужна была, напротив, железная рука Бисмарка [73 - …железная рука Бисмарка. – Отто Бисмарк, князь фон Шенгаузен (1815-1898) – крупный государственный деятель.].
   Несколько заикаясь и опустив глаза вниз, генерал произнес краткую, но энергичную речь. Он пожелал собранию заняться делом, а не разговорами, и, объявив собрание открытым, так же быстро вышел из залы, как и вошел.
   Эта краткая речь произвела на земцев не особенно приятное впечатление. Все как-то переглянулись, раздался иронический смех.
   Председатель, толстый, почтенный господин, занял свое место. Он, очевидно, был встревожен, беспокойно взглядывая то на большую тетрадь, лежавшую перед ним, то на старика Вязникова. Наконец он проговорил:
   – Милостивые государи! Наш почтенный и высокоуважаемый товарищ, Иван Андреевич Вязников, представил мне записку, которую просит доложить собранию, прежде чем откроются прения по вопросу, составляющему цель нашего заседания. Хотя записка эта и относится к делу, но предварительно я должен доложить собранию, что она написана в таком направлении, что я бы просил собрание, ввиду возможных случайностей, отклонить ее чтение, – прибавил председатель взволнованным голосом.

   Все на минуту притихли и взглянули на Вязникова. Он тихо поднялся, обвел собрание спокойным взглядом и проговорил громким, твердым голосом:
   – Мне кажется, что господин председатель не имеет права делать такое предложение. Я прошу собрание выслушать мою записку.
   – Читать! Читать! – раздались голоса.
   – Не надо! Не надо!
   – Читать! Читать!
   – Я снова должен предупредить собрание, – проговорил дрожащим голосом, весь бледный, председатель, – что записка нашего почтенного сотоварища едва ли должна быть прочитана.
   Последние слова председателя, его испуганный, растерянный вид произвели впечатление. Собранием как будто овладело недоумение. На лицах отразился испуг. Все молчали, беспокойно взглядывая в ту сторону, где возвышалась седая голова Ивана Андреевича.
   – Мне очень прискорбно, но еще более удивительно, – начал он, взглядывая на бледного председателя с улыбкой, полной презрения, – что господин председатель настаивает на своем незаконном предложении. Собрание знает меня и может быть уверено, что в записке моей нет и не может быть ничего такого, что могло бы компрометировать собрание, и я снова позволю себе спросить господина председателя, недоумевая, что такое в названной записке могло так… так обеспокоить нашего председателя? Пусть он выскажется яснее. Мы собрались сюда высказать свое мнение по вопросу очень серьезному, милостивые государи, вы очень хорошо это знаете. Было бы странно, недостойно собрания, если бы оно побоялось выслушать слово своего товарища единственно на том основании, что господин председатель находит его мнения несоответствующими своим взглядам. Как, господа, мы ни стеснены в своих узких рамках, но тем не менее неужели мы сами же наденем на себя намордники и даже не посмеем отвечать в тех редких случаях, когда нас спрашивают?!
   Громкая, страстная речь благородного старика возбудила собрание. Речь его была покрыта громкими рукоплесканиями.
   – Читать, читать! – раздались крики, покрывая голоса, протестовавшие против чтения.
   Большинство, очевидно, было за чтение.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное