Кристофер Сташеф.

Напарник чародея

(страница 7 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Неожиданно у него возникла идея. Лазер использует больше энергии, чем передвижение в поясе астероидов, и, возможно, Герман говорил правду, когда жаловался, что у него мало горючего.
   Поэтому стоит постараться, чтобы этот ублюдок в лодке продолжал стрелять как можно дольше. Он очень скоро разделается с домом – и поймет, что ни Уайти, ни Лоны в нем нет.
   Ненависть душила Уайти, ненависть к человеку, который может так спокойно, без зазрения совести, стрелять по ребенку. Он оттолкнулся ногами от ближайшей стены и начал метаться от дома к дому, выглядывая время от времени, чтобы враг продолжал стрелять.
   И петлял как заяц – чтобы убийца ненароком не зацепил его.
   Вдруг прямо перед ним выросла глухая кирпичная стена – склад. Дверь открыта, конечно: зачем закрывать, если все друг друга знают? Со вздохом облегчения он нырнул внутрь, подбежал к окну в длинной стене и выглянул на площадь, за которой располагался парк.
   Лодка была там, висела на высоте пятидесяти футов, достаточно высоко, чтобы заметить любое движение, достаточно низко, чтобы сохранить эффективность стрельбы. Висела и не стреляла.
   Но если расстояние позволяет врагу стрелять из лодки, то кто может помешать стрелять по нему самому. Уайти переключил фонарь шлема и лихорадочно принялся оглядываться в поисках оружия, любого оружия или чего-нибудь, что может произвести вспышку.
   Кто ищет, тот всегда находит.
   Ага, вот и они, у боковой стены рядом с соседней дверью, двадцать превосходных лучевых ружей, подключенных для перезарядки. Уайти бросился к ним, благословляя врожденную привычку жителей Пояса быть наготове; хотя отряды космической пехоты вот уже пятьдесят лет поддерживают мир в Поясе Астероидов. Старики еще помнят пиратов, которые грабили астероиды почти с самого первого дня их освоения и однажды даже предприняли довольно успешную попытку установить свою тиранию. Пираты давно исчезли, но у жителей астероидов вошло в привычку держать оружие под рукой.
   Очень кстати. Уайти отключил одно ружье, благословляя свою удачу и надеясь, что заряд в ружье сохранился. Почему бы такому не быть? Планетоид снабжается энергией от атомного генератора, который способен работать еще пятьдесят лет. Расщепляемых материалов достаточно, и генератор должен продолжать работать. Уайти выбрал на противоположной стене заклепку в качестве цели, установил минимальный уровень энергии и выстрелил.
   Энергетический луч расплавил металл чуть выше и слева от цели.
   В сердце Уайти запели птицы удачи. Он поправил прицел и выстрелил снова. На этот раз заклепка исчезла, словно ее корова языком слизнула, и Уайти вернулся к окну, переключил ружье на полную мощность, прицелился в лодку-ослика, выдохнул и нажал на курок.
   Огненный цветок распустился на корме лодки.
   Лодка начала разворачиваться лазером к нему, и в этот момент Уайти выстрелил вторично.
Кем бы ни был пилот лодки, он понял, что встретил достойного противника с настоящим оружием и что прежде всего нужно вывести из строя именно его. Лодка устремилась по направлению к складу, и выстрел лазера прожег крышу.
   Но Уайти уже выскочил и спрятался за соседним домом. Он выглянул из-под крыши, прицелился, выстрелил и перескочил на другое место, а луч прожег крышу, за которой он только что прятался. Уайти прыгнул дальше, но в сторону, за угол, потому что, как известно, две точки представляют прямую, а два события составляют последовательность, если вы склонны к поспешным заключениям.
   Убийца таким торопыгой и оказался, и луч прожег третий дом в ряду. Но Уайти уже стрелял из второго дома к югу, потом из дома, расположенного к западу, потом через два дома опять к западу. В ушах у барда стучал пульс, он каждое мгновение ожидал, что вот-вот все вокруг охватит рубиновое пламя.
   Но не охватило: убийца так и не смог угадать, где он окажется в следующий раз. Неудивительно: сам Уайти этого тоже не мог.
   Но вот наконец луч заметно потускнел.
   Вначале менее яркий пучок, потом слабое свечение сверла, потом вообще ничего. Лодка-ослик застыла в ночи. Ни огонька, ни вспышки ракетных дюз.
   Уайти ждал, затаив дыхание. Наконец передохнул, но лодка продолжала оставаться неподвижной. Уайти медленно двинулся назад, к складу, продолжая оглядываться на лодку, но в ней по-прежнему не было заметно ни движения, ни малейшего признака жизни. Уайти улыбнулся, представив себе, как мечется человек внутри, в слепой панике нажимает на переключатели, но его аппарат не способен даже улепетнуть с астероида, выстрелить хотя бы еще разок, передать призыв о помощи.
   Энергия кончилась. Вся – абсолютно и бесповоротно.
   Уайти нырнул в дверь и принялся с большим тщанием осматривать склад. Если нашлись ружья, вполне возможно, отыщется и радио.
   Терпение и труд, как говорится, все перетрут.
   Радио нашлось поблизости от ружей, и тоже было подключено для зарядки. Уайти включил его, настроил на волну чрезвычайных вызовов, включил громкоговоритель своего шлема и заговорил в решетку микрофона:
   – Срочно. Вызываю космическую пехоту, сектор шесть-четырнадцать, галактическое восхождение...
   Жаль только, подумал он мстительно, что убийца не слышит его вызов.
   Космическая пехота явилась через час: в конце концов, Церера находилась совсем рядом с Фермой. Конечно, убийца не смог никуда деться. Но у Уайти хватило времени, чтобы отыскать испуганную Лону, маленькую девочку, которая в страхе и отчаянии плакала одна в этом населенном призраками мире. Увидев деда, малышка снова заплакала, но на этот раз от облегчения. Уайти успокаивал и утешал ее, и когда десантный корабль космических пехотинцев повис над ними, она уже приободрилась. И в самом деле, объятие даже в скафандрах остается объятием.
   – Его зовут Корнелиус Ханаш, – сообщил капитан космических пехотинцев, закрывая дверь своего кабинета и усаживаясь за стол.
   Уайти вздрогнул:
   – Миллионер Ханаш? Тот самый, что построил Цереру-Центральную? Который обслуживает богатых туристов, чтобы они могли не поднимаясь со своих роскошных гамаков глазеть на астероиды над головой? Этот самый Корнелиус Ханаш?
   – Он самый, – ответил капитан, – и документы свидетельствуют, что он хотел открыть свое дело на Ферме, даже купил там солидный участок голой скалы. Но толстосум потратил гораздо больше, чем рассчитывал, и много задолжал кредиторам.
   – Но как... как он уничтожил Ферму? – прервала военного Лона, стараясь сдержать слезы.
   – Элементарная причина – страховка, – объяснил капитан. – Он застраховал этот участок на полную сумму стоимости отеля, который собирался там построить. Когда силовой купол отказал, страховой компании пришлось заплатить, и этого мерзавцу хватило, чтобы рассчитаться с долгами.
   – Но откуда он узнал, что мы... – Уайти замолчал и нахмурился. – Конечно, я не делал тайны из того, что мы собираемся на Ферму.
   – Конечно. Даже я слышал, что какой-то псих собирается добраться до неисправного генератора на печальной памяти астероиде. У Ханаша большие связи в Совете сектора, он обязательно должен был об этом узнать. А он-то знал, что вы там найдете.
   – Смерть, – прошептала Лона. – Смерть ста тысяч человек. И мамы с папой.
   Слезы покатились по ее щекам. Уайти прижал девочку к себе и ждал, пока минует буря, радуясь, что Лона наконец-то может горевать и может оставить прошлое там, где ему положено быть.
 //-- * * * --// 
   Корделия вытерла глаза, высморкалась и, всхлипнув, спрятала носовой платок:
   – О, какая храбрая девочка!
   – Действительно. И хотя не все у нее потом шло прекрасно, большую часть жизни она прожила счастливо. И весьма энергично.
   – Если так же энергично, как в детстве, она никогда не должна была скучать, – заметил Магнус.
   – Он тоже был храбрым человеком, этот Уайти, – глаза Джефри горели. – Отважным и находчивым.
   – Не могу не согласиться... хотя должен добавить, что он никогда не искал опасности. Однако непонятно каким образом постоянно навлекал ее на себя.
   – О, слава Небу, что ты знал и таких, как он! – выдохнул Грегори. – Ты много лет провел со старателем-скупердяем, но тебе встречались и хорошие люди!
   – Да, а что случилось с этим старателем? – Джефри нахмурился. – Как ты освободился от него?
   – Благодаря смерти, дубиновая головушка! – Магнус легонько шлепнул брата по голове. – Как еще он мог освободиться от этого жмота?
   Джефри легко отразил шлепок, ответил для равенства свои ударом и проговорил:
   – Я мог бы придумать сотню способов, начиная с дубинки и кончая ядом.
   – Джефри! Надеюсь, ты шутишь! – воскликнул шокированный Фесс. – Кстати, я освободился от него вследствие его собственной порочности.
   – Пороч... чего? – спросил Грегори.
   – Порочность, Грегори, это когда поступают неправильно и при этом не испытывают угрызений совести. Мой хозяин проявил это свойство, когда получил тревожный сигнал от группы людей, потерпевших ракетокрушение, и решил не приходить им на помощь, так как не надеялся получить от них маломальской прибыли или удовольствия.
   – Вот же подлец! – ахнула Корделия. – Он был совсем лишен человечности?
   – Совсем, – согласился Фесс. – Он с удовольствием позволил бы им умереть и после никогда не вспомнил бы о них.
   – Но ты не позволил ему?
   – Естественно. Я органически не мог позволить. Моя программа расценивает человеческую жизнь гораздо выше удобств – а спасение жизни других людей выше желаний моего хозяина. Поэтому я повернул корабль, подобрал их и впустил через шлюз. А когда они оказались в шлюзе, то убедил хозяина разрешить им пройти на корабль.
   – Убедил! – торжествующе воскликнул Джефри. – Ты ослушался хозяина!
   – Да, ослушался, но хозяин сам хотел нарушить закон.
   – А ведь ты подчиняешься законам!
   – Так, – подтвердил Фесс. – Подчиняюсь.
   – А бывали еще случаи, когда ты не подчинялся хозяину?
   – Бывали, – честно признался Фесс. – Я скоро понял, что потерпевшие крушение проявляют исключительную преданность друг другу и взаимную поддержку. Но мой хозяин получил сообщение о том, что они бегут от правительственных сил. Кроме того, в сообщении обещали солидную награду за информацию об их местоположении. И так как сами беженцы ничего не могли заплатить скупцу, то он решил их продать.
   – Продать? – Джефри нахмурился. – Но как можно продавать людей?
   – В старые времена подобное положение вещей называлось рабством, – пояснил Фесс, – и я уверен, что единственная причина, по которой мой хозяин не опустился так низко, – просто отсутствие такой возможности. Но едва подходящий случай предоставился, как он, не долго думая, решил заработать на беглецах. И поэтому приказал мне передать сообщение на станцию Церера, чтобы известить власти о присутствии беженцев на борту. И я отказался это сделать.
   – То есть не послушался и хозяина и требований закона!
   – Не совсем, – возразил Фесс, – потому что у меня были основания полагать, что сами власти в данном случае являлись нарушителями закона.
   Джефри выглядел раздраженным. Если Фесс говорит «были основания полагать», значит у него были почти несомненные доказательства.
   – Но мой хозяин привел в действие передатчик вручную и послал сообщение.
   Корделия нахмурилась:
   – Разве это не опасно?
   – Ага, – согласился Джефри, – а я из твоих слов понял, что твой хозяин был не очень храбрым человеком. Разве он не ценил собственное благополучие превыше всего?
   – Это правда, – согласился Фесс. – Но беглецы не представляли социальной опасности. Это были не преступники, а просто люди, не согласные с политикой, проводимой группой лиц, которая тогда пришла к власти. И так как сами по себе беглецы не были опасны, старатель не колеблясь решил выдать их убийцам, нанятым правящей группой.
   – Трус! Негодяй! Подонок! – воскликнул Джефри. – Неужели у него не было никакого сочувствия к беднягам?
   – Подозреваю, что не было. Я же сказал, он не задумываясь решил заработать на беглецах, когда представилась возможность. Но он не знал, что получит гораздо больше от того человека, который впоследствии нанял меня на работу.
   Джефри не понял.
   – Ты хочешь сказать, что тебя у хозяина выкупили беженцы?
   – Да. А именно их предводитель.
   Корнелия тоже задумалась.
   – Но зачем этот богатый джентльмен выкупил тебя у старателя?
   – Им необходимы были я и лодка-ослик, чтобы успеть уйти от убийц, которых старатель вызвал по радио.
   – А как этот достойный джентльмен узнал, что старатель их вызвал?
   – Я взял на себя смелость сообщить ему.
   – Фесс! – Джефри шокировано смотрел на него. – Ты предал своего владельца!
   – Да, – без колебаний ответил Фесс. – Я уже высказывал свое мнение о чертах характера старателя, дети. Но к тому времени я уже испытывал большое уважение к беглецам и понял, что они пытаются завоевать свободу для всего человечества. Моя программа считает эту свободу фундаментальной ценностью, равной, а может быть, и гораздо выше верности владельцу.
   Джефри нахмурился.
   – Странно звучит, особенно если сравнить твои слова с теми, что ты раньше говорил о своей программе...
   – Да, это звучит странно, – согласился Фесс, – но я подозреваю, что при моем программировании была допущена какая-то ошибка. Причем только в моей индивидуальной программе. Тем не менее, где-то глубоко внутри меня долго зрело и, наконец, во всей красоте проявилось внутреннее противоречие. Следовательно, я поступил в соответствии со своей программой, рассказав беглецам о предательском по отношению к ним сообщении на Цереру.
   – Ты уже лучше знал людей, чем когда водил машину Регги, верно?
   – Значительно лучше и, как я уже говорил, понял, что в каждом человеке есть и хорошее, и плохое.
   Грегори удивленно посмотрел на рассказчика:
   – Но ведь ты всего лишь робот. Ты сам это нам говорил. Как же ты можешь отличать добро от зла?
   – Не забудьте об уникальности моей программы, дети. Для меня «добро» все то, что способствует жизни, свободе и счастью человека, и все «зло», что враждебно жизни и счастью, что угрожает свободе.
   – Но в таком случае крепкие напитки – это «добро», – объявил Джефри.
   – Я говорил о счастье, Джефри, а не об удовольствии.
   Джефри покачал головой.
   – Не вижу разницы.
   – Мой второй владелец тоже не видел. Но даже признавая трудность его положения, я не мог простить его поведение.
   – Удивительно, что он не продал тебя на лом!
   – У него не было такой возможности: предводитель беглецов обеспечил собственную безопасность и безопасность своих друзей самым простым способом. Старателя оставили на небольшом астероиде с достаточным запасом еды и воды. Оставили убежище и маяк, чтобы он мог вызвать помощь.
   – Какая жестокость!
   – Неправда, никакой опасности на самом деле не было: несомненно, его спасли до того, как у него кончились припасы.
   Но Джефри никак не мог угомониться.
   – Тогда зачем было оставлять его в таком месте? Можно было просто отвезти в город.
   – Потому что, если бы его отвезли на Цереру, власти определенно арестовали бы беглецов. А так властям потребовалось несколько дней, чтобы прислать спасателей, и это давало беглецам возможность оказаться в безопасности.
   – А почему они просто не убили его? – спросил Джефри.
   – Джефри! – воскликнула Корделия с укором.
   Но Фесс признался:
   – Кое-кто склонялся к такому решению, но предводитель беглецов предложил более гуманный выход.
   – Только предложил? – удивился Джефри. – Значит, он не обладал реальной властью среди соратников?
   – Не знаю, – ответил Фесс, – потому что такая проблема никогда не возникала. Никто не противоречил ему, когда он предлагал что-нибудь сделать.
   – Ты хочешь сказать, что они и не думали возражать? – поразился Джефри. – Разве это правильно?
   – Правильно, – подтвердил Фесс, – когда предложения верны.
   – А когда ты мне что-нибудь запрещаешь! – воскликнул Джефри. – Должен я тебя слушаться или нет?
   – Вопрос, конечно, интересный, Фесс, – усмехнулся Грегори.
   – Вы должны сами решать, дети, и решать в каждом случае отдельно. Не нужно отказываться от возможности принимать решение, не следует для себя устанавливать незыблемые правила.
   – Тогда предложи нам правило, которое можно изменять, – сказал Магнус.
   – Ваши родители уже сделали это.
   Дети удивленно посмотрели друг на друга.
   – Ты играешь с нами? – спросил Джефри.
   – Нет, – сказал Грегори, – это не соответствует его природе.
   – Его природа – это верность хозяину, – сказал Магнус, – а его хозяин – папа.
   Корделия повернулась и сердито посмотрела на Фесса.
   – Значит, ты нас продал?
   – Нет, – ответил Фесс, – и если подумаешь, ты согласишься со мной. Если хочешь узнать, нужно ли подчиниться, в ответ я могу только сослаться на собственный опыт: «Подчиняйся, но сохраняй верность своей программе».
   Джефри прищурился.
   – Какой в этом смысл для человека из плоти и крови? Какая у нас программа, которой мы были бы верны?
   – Тебе придется узнавать это на собственном опыте, Джефри, – заявил Фесс. – Это и есть часть процесса взросления.
   Дети смотрели на него, пытаясь решить, стоит ли сердиться.
   Затем Магнус улыбнулся.
   – Но ведь ты этого не знал, когда впервые осознал себя, как некое «Я»?
   – У меня не было подпрограмм для разрешения противоречий между моей программой и ежедневными проблемами, с которыми я встречался. Но моя программа дает возможность создания таких подпрограмм.
   – И ты создавал такие подпрограммы, обдумывая события, о которых только что рассказал нам, верно?
   – Это правильное заключение.
   – Значит, у тебя тоже был период взросления! – воскликнула Корделия.
   – Да, период, эквивалентный у человека подростковому. Я рад, что тебе доставило удовольствие это открытие, Корделия.
   – О, мы всегда стараемся научиться у тех, кто прошел по дороге жизни перед нами, – весело сказал Магнус. – А у кого ты научился разрешать такие противоречия, Фесс?
   Робот некоторое время молчал, потом медленно проговорил:
   – Я создавал подпрограммы, руководствуясь принципами своей базовой программы, Магнус. Но дополнительно я включил в них и некоторые концепции, усвоенные у человека, рассуждения которого соответствовали строгой логике, помогали сопоставлять события нынешние и прошлые, находить сходства и различия и давать верные оценки.
   – И кто был этот человек?
   – Предводитель беглецов.
   – Твой третий владелец? – Магнус вздрогнул. – Но почему он оказал на тебя такое большое влияние?
   – Главным образом благодаря своему выдающемуся уму, Магнус, хотя сам он не согласился бы с таким утверждением. И воздействие его идей на меня оказалось особенно сильным, потому что он первым из моих хозяев был по-настоящему хорошим человеком.
   – Судя по тому, что ты нам рассказал, я могу в это поверить, – Магнус задумался. – Но кто он был, этот образец совершенства, этот предводитель беглецов?
   – Его называли Тодом Тамбурином, и он вряд ли мог претендовать на почетное звание образца совершенства, хотя в глубине души мой хозяин, несомненно, был хорошим человеком.
   – Тод Тамбурин... – Корнелия ошеломленно смотрела на Фесса. – Ты хочешь сказать, что это был Уайти-Вино, о котором ты только что рассказывал? Тот самый, который помог внучке справиться с комплексом ложной вины из-за смерти родителей?
   – Тот самый, – согласился Фесс. Грегори нахмурился.
   – Но как получилось, что он оказался тезкой другого «Тода Тамбурина», о котором ты нам рассказывал на уроках?
   – Очень просто. Он не тезка, а все тот же человек.
   У Джефри от изумления отвисла челюсть.
   – Тот самый Тод Тамбурин? Слабак с пером и чернилами? Тот, которого ты назвал величайшим земным поэтом?
   – Это не только мое мнение, дети, но общее мнение земных критиков. И вряд ли его можно назвать слабаком.
   – Тот самый, стихи которого ты заставлял нас заучивать наизусть, хотим мы того или нет? – продолжал Джефри.
   – Неужели тебе они так не нравились? – поддел его Магнус.
   Джефри поморщился.
   – Нет, конечно. Его «Мятежники и адмирал» просто класс, да и баллады очень хороши. Но в «Упадке и падении свободы» я, например, не вижу проку.
   – Я тоже, – согласилась Корделия, – но мне очень нравятся его «Радость молодой жены» и «Ухаживания Денди».
   – Еще бы, – усмехнулся Джефри.
   – Дети, у каждого, кто читал его стихи, есть свои любимые, – быстро сказал Фесс, предупреждая стычку, – хотя мало кто знает автора. Да, моим третьим владельцем был Тод Тамбурин. Он подарил меня своей внучке Лоне. Это был свадебный подарок, и с тех пор я служу этой семье.
   Магнус уставился на Фесса.
   – Ты хочешь сказать, что мы все потомки Тода Тамбурина?
   – Не нужно этому удивляться, – посмеивался Фесс. – Разве вы еще не поняли, что когда вам весело, вы не можете не петь?
   Дети удивленно переглядывались.
   – Но довольно, вас зовут родители.
   – Еще, пожалуйста, Фесс. Расскажи нам что-нибудь о Тоде Тамбурине! – попросила Корделия. Но большая черная лошадь покачала головой и повела детей к Роду и Гвен, которые ждали в тени дерева.


   Они выехали на извилистую дорогу, ведущую к замку, в тот момент, когда солнце уходило за горизонт, и хотя путники направлялись на восток от своего дома, дорога много раз поворачивала вокруг горы, так что на этот раз солнце оказалось за замком. Кроваво-красный закат придал черному грозно нависающему над ними величественному строению какой-то зловещий вид.
   Корделия вздрогнула.
   – Как будто он следит за нами, папа.
   – Это всего лишь иллюзия, моя дорогая, – Род прижал дочь к себе, чтобы скрыть собственную дрожь. – Просто такой угол зрения. Каменная кладка не может смотреть, у нее для этого нет глаз.
   – Но он смотрит, папа, – голос Магнуса дрогнул, тем самым смазав впечатление от тона, но мальчик не обратил на это внимание. Он встревоженно смотрел на замок. – Что-то скрывается за этими камнями, и оно заметило наше появление.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное