Кристофер Сташеф.

Напарник чародея

(страница 23 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Граф пытался встать, но был слишком тяжел. Он ревел в гневе, пробовал перевернуться, но ему пришлось несколько раз пинаться и отталкиваться, прежде чем он сумел набрать достаточно инерции. В этот момент он напоминал жука-навозника, дрыгающего лапками в воздухе.
   Кто-то из придворных фыркнул.
   – Я... я... отомщу! Я жутко покараю, – задыхаясь пообещал граф, с трудом вставая на ноги. Зрелище согбенной спины и жирного зада вызвало у двора пароксизм открытого смеха. Осмеянный сперва стушевался, сник, но потом выпрямился и повернулся, положив руку на рукоять меча. – Молчать, олухи!
   – Меч, – прошептал Род.
   Магнус кивнул.
   Граф потянул за рукоять.
   Ничего у него из этого не вышло.
   Потянул снова, нахмурился и изумленно уставился на ножны. Клинок не поддавался. Граф напрягся и сильно рванул меч из ножен. Лезвие сверкнуло, описало в воздухе круг, потянув его за собой, и прирожденный комик снова упал, запнувшись за свою ногу.
   Придворные просто заливались хохотом.
   Побледнев, граф снова попытался подняться, повернувшись к Соле обвислым задом. Она громко хохотала.
   – Я не должна...
   – Сделай это! – подбодрила ее Гвен. – Ты должна ему гораздо больше!
   Глаза Солы сверкнули.
   Граф с трудом встал на четвереньки.
   Сола шагнула вперед, взмахнула своей изящной ножкой и...
   Граф снова растянулся на полу, как большая жирная жаба, и весь просторный зал задрожал от хохота.
   – Муж мой, я понимаю, что смеяться над бедой ближнего низко, но, во-первых, граф заслужил это наказание смехом, – наклонилась к супругу Гвен, пытаясь сдержать смех.
   – Во-вторых, он нам совсем не ближний, – Род повернулся к Магнусу и намекнул. – Разве на этих пирах не присутствуют своры собак?
   Собаки тут же появились, выскочив с хриплым лаем из-под столов. Они принюхивались к графу и с отвращением отворачивались. Одна вцепилась ему в штаны и тут же отскочила, кашляя. Остальные повернулись к поверженному хозяину задом и принялись загребать лапами грязь с пола и засыпать ею графа. Тот взревел, конечно, но его больше никто не слышал.
   – Позвольте мне присоединиться к веселью, – сказала Гвен, и неожиданно рядом с графом появился его двойник, приблизился к Соле, но нос у того еще больше покраснел и разбух, а на злобном лице застыло глуповатое выражение. – Смотри внимательнее, милорд!
   Настоящий граф развернулся на четвереньках и уставился на себя самого.
   Себя самого, каким его видели окружающие. Тот же брел к красавице, вытянув раздутые лапы, и бормотал:
   – Ну, моя красавица, неужели ты не хочешь повышения?
   – Конечно, милорд, – ответила девушка-призрак и легко увернулась.
   Призрак с трудом остановился, размахивая руками, а Сола со смехом смотрела на него.
Ничего угрожающего в насильнике и прелюбодее не осталось. Он снова повернулся, глуповато улыбаясь, ощупью шаря вокруг руками. Это был просто уродливый, отвратительный, выживший из ума старик.
   Но настоящий граф Фокскорт неожиданно рассмеялся:
   – Кто этот старый дурак?
   – Кто?! – с восторгом откликнулась Гвен. – Неужели ты ослеп? Так вот тебе зеркало!
   Тут же перед Фокскортом появилось большое, во весь рост, зеркало. Он не мог не заглянуть в него, отвернулся, посмотрел на своего двойника, снова вгляделся в зеркало. Так он переводил взгляд с зеркала на двойника раза три, и вся его фигура начала обвисать.
   Потом лицо графа исказилось от гнева.
   – Нет, ты не смеешь смеяться надо мной. Все мои люди, нападайте! Или хотите быть изгнанными?
   Смех стих, словно отрезанный, призраки в ужасе начали переглядываться. Все знали, что их ожидает в случае неповиновения.
   – Вперед! – крикнул граф, и все начали с мрачными лицами приближаться к Гэллоугласам.
   – Помните, они могут только испугать вас, – сказал Род детям. – Каждый берет на себя десяток и делает их нестрашными.
   – Как этого? – спросил Джефри, и призрак сэра Боркаса поскользнулся и упал.
   – Да, примерно так. Держитесь!
   Сэр Дилиндаг извлек меч и обнаружил вместо него маргаритку. Пехотинец взмахнул алебардой, но она продолжала вертеться, таща его за собой по кругу и он завопил от страха.
   – Хорошая мысль, – заметил Род, и еще одна алебарда завертелась, потом медленно поднялась, как ротор вертолета, и воин выпустил ее из рук, а потом упал, завывая от ужаса.
   Фесс гневно заржал, встал на дыбы и обрушился на приближающихся рыцарей.
   Это оказалось ошибкой: такое поведение противника было им понятно. Рыцари с криками набросились на Фесса, в несколько секунд окружили его и стали оттеснять в угол, размахивая мечами и боевыми топорами.
   – Ну вы, бездельники, прочь от моей лошади! – закричал Род, видя такую угрозу старому другу, и начал пробиваться сквозь схватку.
   Он добрался вовремя, чтобы увидеть, как Фесс застыл, колени его подогнулись, голова опустилась и повисла.
   – Приступ, – застонал Род. – Слишком много противников, слишком быстро нужно было принимать решения.
   – Кого подстрелил эльф? – послышался дрожащий голос.
   – Лошадь, – ответил баритон. – Но кто стрелял?
   – Никто из нас, – заметил фальцет, и Род отступил, не веря своим глазам: множество маленьких призраков карабкалось по стенам, возникало в воздухе, прозрачных и многоцветных, не более фута ростом.
   – Мама, – ахнула Корделия, – это призраки эльфов!
   – Но как это возможно? – удивилась Гвен. – У эльфов нет души.
   – Это сделал он, госпожа! – дама-эльф указала на Магнуса. – Он воззвал к памяти тех из нас, кто жил здесь когда-то.
   – Но кто мог убить тебя и всех остальных из Волшебного Народца? – завопил Грегори. – Эльфы бессмертны!
   – Нет, если нас пронзит холодное железо, а жестокий граф и его люди охотились на нас и убивали кинжалами!
   – Прекрасная была забава, – со свирепой улыбкой рявкнул Фокскорт. – И будет повторена еще раз, если вы не уберетесь отсюда!
   – Уберемся, – усмехнулась эльфская дама, – но на этот раз забавляться будем мы! Для чего, ребята, используем графа?
   – Для считалки! – отозвалось несколько голосов. – Можно пересчитать его кости.
   И в темноте появился скелет, он глупо улыбался, сохраняя каким-то образом сходство с графом Фокскортом.
   – Как вы смеете! – закричал граф, бледнея от гнева.
   – Теперь ты не сможешь нас убить, подлый граф, – назидательно сказал старший эльф, злорадно улыбаясь, – потому что все мы уже мертвы. Чем ты защитишься от нас, Волшебного Народца?
   Послышался смех, и в темноте возникло кольцо из смеющихся эльфских рожиц, в колпачках с колокольчиками. Эльфы кружили хоровод и пестрели разноцветной одеждой. Аудитория же состояла из шутов и клоунов.
   Фокскорт не мог устоять на ногах: пол под ним качался. Один раз он буквально перевернулся через голову, а Сола все смеялась и смеялась, прижав руку ко рту, по щекам ее катились слезы.
   А позади придворные лихорадочно отмахивались мечами, у которых вырастали крылья и цыплячьи головы. Головы тут же начинали негодующе пищать. Рыцарям все время приходилось поддерживать бронированные штаны, которые непрерывно спадали, а пехотинцы скользили на раздавленных фруктах, перезрелых персиках и сливах, которые бросали им под ноги шуты. Зал дрожал от смеха.
   – Что болит, милорд? – спросил кто-то. – Поди приступ подагры обуял?
   – Спокойной ночи, дурной рыцарь! – кричал другой. – Если не можешь держаться на ногах, ложись в постель!
   – Но он и там не удержится! – ответил третий голос.
   А четвертый крикнул:
   – Почему ты упал, сэр Боркас? Подражаешь своему господину?
   – Да он барахтается!
   – Нет, барахтается рыба!
   – Да, у него отросли плавники и хвост!
   – Кто уронил графа? – послышался новый голос. Ему ответили:
   – Граф упал сам!
   – Нет, вот он встает!
   – Да из него считалка не получится!
   – Значит, можно не обращать на него внимание?
   Побледнев от унижения и ярости, граф отступил к рядам своих приближенных.
   – Нет, – сказала Гвен, – нельзя уходить, пока веселье еще не кончилось!
   Толпа придворных отступила, а ухмыляющиеся, кричащие шуты надвинулись, со смехом снова окружили графа.
   – Будьте вы все прокляты! – закричал он в отчаянии, но аудитория только рассмеялась, и кто-то воскликнул:
   – Брат, он хочет наклониться?
   – Нет, встать!
   – Но если согнется, он никогда не разогнется снова!
   – Да он не вставал с детства!
   – Нет, с самого рождения!
   – Что, разве он родился?
   – Да, родился во славе! Посмотрите на его благородную осанку!
   И, конечно, граф снова поскользнулся и шлепнулся на зад.
   – Прочь! – крикнул граф. – Убирайтесь, чудовища!
   – Он что, говорит о себе?
   – Не показать ли ему подлинную сущность его души?
   – Нет! – в панике заверещал граф. – Оставьте меня в покое! Убирайтесь отсюда!
   – Куда, куда?
   – Куд-куда, куд-куда!
   – Откуда здесь куры?
   – У меня не только куры, но и петухи!
   – У меня тоже. А зачем они нам?
   – Чтобы снести яйца!
   – А яйца нам зачем?
   – Сейчас увидишь!
   В воздухе промелькнуло яйцо, ударилось о голову графа и желтое с белым потекло по дряблым щекам. Он в отчаянии взвыл и обратился в бегство, но бежать смог только на месте.
   – Есть только одно направление, в котором ты можешь двигаться, – жестко сказала Гвен.
   – Куда угодно! Везде лучше, чем с этими негодяями!
   – Везде? Тогда уйди в ноль!
   – Надо его уменьшить!
   – Да. Посмотрим, как он это выдержит.
   И призрак начал уменьшаться, он продолжал кричать на бегу, но оставался на одном и том же месте на возвышении, становясь все меньше и меньше, а толпа мучителей преследовала его, они тоже уменьшались, пока все не исчезли.
   Гэллоугласы молча прислушались.
   Слабый призрачный смех прозвучал в замке, но не злой, а веселый.
   – Мы победили, – недоверчиво прошептал Магнус.
   Род кивнул.
   – Я знал, что мы победим, если не испугаемся. Запечатленные воспоминания не могут причинить вред, они могут только заставить тебя самого испытать страдания.
   – Но если это только воспоминания, как мы смогли их победить?
   – Мы противопоставили им свои воспоминания, – объяснила Гвен. – А теперь, если зло графа снова возникнет в сознании твоего брата, вместе с ним возникнут и эти сцены унижения, и граф снова убежит в ноль. Потому что в жизни он искал только власти. Гордыня графа возвышалась лишь тогда, когда он унижал других. В этом было истинное наслаждение подлеца – в ощущении своей власти над другими. А больше всего он наслаждался, насилуя беззащитных женщин и вступая во внебрачные связи.
   Глаза Корделии вспыхнули.
   – Но здесь, в этом зале, несколько минут назад он сам подвергся унижению, и его мучает стыд.
   – Да, к тому же он испытал унижение от своей же жертвы.
   – И обнаружил, что у него нет власти, чтобы побольнее ударить в ответ. Неудивительно, что он бежал. Хотя, конечно, мерзавец это все заслужил.
   – Если действительно это была его душа, – нахмурился Магнус. – Но если это только воспоминания, воплощенные в камне и вызванные мною, мы наблюдали только иллюзию.
   – Но даже если так, – сказал Грегори, – его душа уже лет двести поджаривается в аду.
   – Грегори! – ахнула Гвен, пораженная словами своего восьмилетнего сына.
   Грегори посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.
   – Добрые отцы произносят такие слова с кафедры, мама. Почему мне нельзя?
   Род решил избавить Гвен от ответа.
   – Я думаю, пора оживить Фесса.
   – О, да! – Корделия подскочила к лошади. – Пожалуйста, папа! Как я могла о нем не подумать?
   – Мы все были немного заняты, – объяснил Род.
   Он подошел к Фессу и поискал под седлом переключатель – отросток «позвоночника». После того, как кнопка была нажата, робот медленно поднял голову и помигал пластиковыми глазами.
   – У ммм... енн... яя... ббб... ыл ппприссс... тупп?
   – Да, – ответил Род. – Подожди немного, все пройдет.
   – У меня проходит быстрее, чем у человека, – медленно сказал робот. Он осмотрел пустой зал, мальчиков, разжигающих огонь, Корделию, гладившую его гриву.
   – А где же призраки?
   – Ушли, – подтвердил Род. – Мы вызвали в их среде такое замешательство, что они решили поискать себе новое жилище.
   Корделия поморщилась.
   – На них подействовали призраки эльфов, папа.
   – Призраки... эльфов?
   Магнус кивнул.
   – Я воспользовался тобой, чтобы вызвать их.
   – Мной? Но как я мог тебе помочь?
   – Эльфы решили, что твой приступ вызван эльфским выстрелом, – объяснил Грегори, – и когда ты замер, эльфы пришли поискать стрелка.
   – Но призраки эльфов – это всего лишь иллюзия!
   – Ты прав, – согласилась Корделия, – но разве граф и его люди тоже не иллюзия?
   – Но если все призраки иллюзии, – сказал озадаченно Джефри, – как мы могли, сражаясь, изгнать их?
   – Противодействуя им, – ответил Фесс. – Поверь мне, Джефри, я хорошо знаком с подобным процессом.
   Род удивленно поднял голову. Он не замечал аналогии между компьютерными программами, сходства психометрических и записанных в электронике эмоций, но, конечно, они в принципе одинаковы.
   – Значит призрак Солы на самом деле не ее душа?
   Гвен развела руки.
   – Не могу сказать. Но душа это была или сон, я думаю, сейчас она освободилась и улетела на небо.
   – Все равно, – размышлял Род, – не помешает пригласить на обед отца Боквилву. – Он разбирается в компьютерах, и у него всегда с собой святая вода.
   Далеко где-то послышались отголоски хриплого мужского смеха, но эхо постепенно стихло. Наступила тишина.
   – Все чисто? – негромко спросила Гвен.
   Магнус нахмурился, подошел к креслу Фокскорта и прочно взялся руками за подлокотники. Немного погодя он кивнул.
   – Ни следа не осталось, ни от него, ни от застарелого страха и тревоги.
   И неожиданно Сола оказалась с ними, светящаяся в темноте, дрожащая, живая и еще более прекрасная, чем всегда.
   – Сделано, ты поработал прекрасно!
   Магнус только очарованно смотрел на девушку.
   Поэтому вопрос задала Корделия:
   – Злой лорд бежал?
   – Да, навсегда, – Сола повернулась к ней, светясь не только физически. – Фокскорт понял, что над ним вечно будут смеяться, если он посмеет задержаться здесь, поэтому он убежал в другой мир, уверенный, что там ему хуже не будет.
   Род спросил:
   – Разве ему никогда не рассказывали об адских огнях и сере?
   – Да, поэтому он пригласил священника, исповедался в своих грехах, когда почувствовал, что умирает, но та его часть, что осталась здесь, все время стремилась к прежним утехам.
   – Негодяй! – возмущенно воскликнул Джефри. – Неужели и на небе нет справедливости? Разве с ним не поступят, как он заслужил?
   – Конечно, поступят, – Гвен положила руку ему на плечо. – Он может освободиться, но сначала должен осознать всю глубину своего падения и глубоко, от всего сердца, раскаяться. Ему долго предстоит пробыть в чистилище, сын, если он вообще до него доберется. Может, он раскаялся неискренне, когда уменьшился до размеров микроба.
   Джефри не был убежден в словах матери, но промолчал.
   – Конечно, я хочу справедливости, – сказала Сола, – но рада и тому, что кончились его злые деяния. Благодаря вам, добрые люди, больше никто не будет страдать от жестокости графа Фокскорта. Вы отомстили за смерть моего отца и брата, вы отомстили за страдания моей матери. Вы сделали их судьбу достойной, потому что они способствовали падению злодея!
   Род посмотрел на домочадцев.
   – Вы должны меня простить, если я испытываю чувство удовлетворения.
   – Ты имеешь на это право, благородный человек, – Сола подошла, вытянув руки, словно хотела обнять всех сразу. – Искренне благодарю вас всех: вы избавили меня от страданий, – она повернулась к Магнусу. – Но больше всего я благодарна тебе, добрый юноша, потому что знаю, что ты больше всех хотел помочь мне. Ты открыл передо мной дорогу, и теперь я могу оставить земной мир и завершить свой путь на небо.
   – Я... ты оказываешь мне честь...
   – А ты мне! И если я заслужу Благословенный Мед, ты всегда будешь моим другом!
   Тут она повернулась, подняла руку.
   – Прощайте, друзья, и молитесь за меня!
   И исчезла.
   Зал потемнел и затих, слышался только треск в очаге.
   – Я буду молиться, – прошептал Магнус, глядя на то место, где только что стояла красавица, – и пусть путь твой будет недолгим и легким, прекрасная девушка.
   Но Род понимал, что Магнус стремится совсем не к дружбе с красавицей.
   В зале стихло. Корделия и младшие мальчики закончили расставлять мебель, упавшую при появлении призраков. Джефри, конечно, непрерывно жаловался:
   – А почему Магнус не помогает нам, мама?
   – Тише, – сказала Гвен. – Пусть твой брат немного побудет наедине. Его разорванное сердце должно снова срастись.
   Корделия удивленно посмотрела на мать:
   – Значит, у него было разбито сердце?
   – Скажем так, чувства у него обострились с одной стороны, и слишком притупились с другой, – уклончиво ответил Род. – Ему нужно привести их в равновесие.
   – Это не имеет смысла, – проворчал Джефри и в поисках здравого смысла отправился к Фессу.
   Гвен выглянула в одно из узких стрельчатых окон и с высоты разглядела небольшое старинное кладбище прямо у стены замка.
   – Что ты видишь? – негромко спросил Род.
   – Нашего мальчика, – так же тихо ответила она. – Он стоит неподвижно и смотрит на могильный камень.
   – Ага, – кивнул Род. – Несомненно, это могила Солы. Бедный мальчик. Я понимаю, что он испытывает.
   Гвен удивленно посмотрела на него.
   – Что ты говоришь?
   Род заглянул ей в глаза и слегка улыбнулся.
   – Конечно, дорогая, – сказал он тихо. – Ты ведь помнишь, когда мы встретились, тебе пришлось залечивать мое сердце.
   Она смотрела на него, потом тоже начала улыбаться. Обняла мужа, прижалась спиной к его груди, положила голову ему на плечо, продолжая смотреть на юношу, стоявшего внизу лицом к лицу со смертью.
   – Найдет ли он когда-нибудь ту единственную, кто его излечит?
   – Можем только надеяться, – ответил Род, – надеяться на то, что он все-таки встретит женщину, которая заставит его считать незначительными все прошлые сердечные раны.
   Ведьма-жена посмотрела Верховному Чародею в глаза, в ее зрачках горели звезды.
   С другого конца зала Корделия задумчиво и печально смотрела на родителей.
   – Фесс!
   – Да, Корделия?
   – Мама – единственная женщина, которая влюблялась в папу?
   – Я уже говорил тебе, что не нужно задавать вопросы о личных делах твоего папы в прошлом, – Фесс сразу стал строг и официален. – Такая информация является строго конфиденциальной. Ты должна попросить рассказать об этом своего отца.
   – Но он никогда не расскажет мне о том, что действительно важно, Фесс!
   – Тогда и я не расскажу, Корделия.
   – Но неужели мы больше ничего не узнаем о странствиях папы? – спросил Грегори.
   Фесс немного помолчал, потом сказал:
   – Не могу ответить, дети. Все зависит от разрешения вашего отца, конечно.
   – А он никогда его не даст! – возмущенно выпалил Джефри.
   Фесс промолчал. Корделия заметила это и спросила:
   – Ты думаешь, он может согласиться, добрый Фесс?
   – Заранее нельзя сказать, Корделия. Даже я не могу догадаться, на что согласится твой отец, когда наступят походящие обстоятельства и время.
   – Значит, возможны новые рассказы? – с надеждой спросил Грегори.
   – Конечно, они будут! У вас много предков, дети, и далеко не все из них прожили скучные жизни. Когда пожелаете, но только...
   – Сейчас же!
   – Расскажи о других предках, Фесс!
   – Они ведь все наши!
   – Рассказывай!
   – Ну, не немедленно, – возразила лошадь. – Даже я нуждаюсь в отдыхе и размышлениях после такого сражения с графом Фокскортом.
   – Значит, перед сном?
   – Перед сном или завтра, – согласился Фесс.
   – Завтра наступит новый день, – жизнерадостно заявила Корделия.


   Хосе встал, чтобы пойти доложить управляющему. Конечно, он лишится работы, но это лучше, чем если неправильно запрограммированный робот убьет кого-нибудь.
   Он постучал в дверь.
   – Ал?
   Дверь оказалась открытой. Ал встал и улыбнулся.
   – Привет, Хосе. Что случилось? – но тут увидел выражение лица вошедшего и выпрямился. – Входи. Тебе нужно сесть?
   – Боюсь, что да, Ал, – Хосе осторожно сел, чувствуя себя стариком.
   – Ну, так что случилось?
   – Я записал Декларацию независимости в мозг робота вместе с операционной программой.
   Ал сидел совершенно неподвижно, но глаза его округлились. Потом он спросил:
   – ЧТО ты записал?
   – Декларацию независимости.
   Ал взорвался хохотом.
   Хосе растерянно смотрел на него, потом нахмурился.
   – Это не смешно, Ал! Нужно найти этот мозг, прежде чем его установят в корпус.
   – Я... прости... – еле смог выговорить Ал. Потом лицо его снова разошлось в улыбке, и он опять захохотал. Откинувшись в кресле, он держался за живот и хохотал.
   Хосе вздохнул и принялся ждать. Он начал на что-то надеяться.
   Наконец Ал взял себя в руки, наклонился вперед и улыбнулся.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное