Александр Соловьев.

Первые Лица

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Родился 25 мая 1968 года в Ереване, где с золотой медалью окончил школу. Экономический факультет МГУ также окончил с отличием, учился на бизнес-курсах в Италии, Франции и США. В 1991 году стал одним из основателей инвестиционной компании «Тройка Диалог», в которой занял пост начальника отдела по первичному размещению ценных бумаг. Одним из первых в России получил лицензию для работы на фондовом рынке – под порядковым номером три. В 1992 году возглавил «Тройку Диалог», с тех пор каждый понедельник на собрании коллектива лично поздравляет именинников и представляет новых сотрудников. В 2001 году вошел в составленный журналом Fortune список 25 восходящих звезд бизнеса нового поколения. С 2002 го да был гендиректором, с 2004 года – председателем совета директоров ОАО «Росгосстрах». Входит в бюро правления РСПП, руководит комитетом по корпоративному управлению и рабочей группой по реформе электроэнергетики. В рамках РСПП инициировал разработку Кодекса корпоративного поведения для акционерных обществ. Участвовал в создании некоммерческого партнерст ва «Национальный совет по корпоративному управлению».


   Группа компаний «Тройка Диалог».
   Группа компаний «Тройка Диалог» создана в 1996 году на основе ЗАО «Инвестиционная компания „Тройка Диалог“» и ЗАО «Управляющая компания „Тройка Диалог“». В нее также входят ЗАО «Финансовый консультант „Тройка Диалог“» и ЗАО «Финансовый брокер „Тройка Диалог“». Группа имеет представительства в более чем десяти городах России, а также в Киеве, Нью-Йорке и Лондоне. Занимается операциями с ценными бумагами, инвестиционно-банковскими услугами и доверительным управлением активами, общая сумма которых в 2005 году составила $2 млрд. Модель бизнеса предполагает, что около 3/4 доходов зарабатывается на клиентском обслуживании. Является финансовым советником Республики Северная Осетия и Республики Армения, Олимпийской сборной России, спонсирует Благотворительный общественный фонд содействия отечественной науке. В 2003 году заключила с Пенсионным фондом РФ договор доверительного управления средствами пенсионных накоплений. По итогам 2005 года оборот группы составил $74 млрд. «Тройка Диалог» неоднократно признавалась ведущими российскими и зарубежными СМИ лучшей инвестиционной компанией России.


   19 октября 2006 года управляющая компания (УК) «Тройка Диалог» объявила, что 2006 год стал самым успешным за ее историю – активы выросли в 2,2 раза и превысили $3 млрд.
   8 ноября сумма активов паевых фондов УК превысила $1 млрд, компания заняла первое место на рынке ПИФов (32,8 % рынка).
   21 ноября фонд Russia New Growth Fund, находящийся под управлением «Тройки Диалог», купил 50 % плюс две акции факторинговой компании Eurokommerz.
   30 ноября УК начала предоставлять своим клиентам доступ ко всем кредитным продуктам American Express.
   На 1 января 2007 года «Тройка Диалог» показала лучшую доходность доверительного управления средствами военной ипотеки – 55 % годовых.
   19 февраля «Тройка Диалог» за $400 млн продала 40 % акций компании «Арбат-Престиж» ее гендиректору Владимиру Некрасову.
   22 марта «Тройка Диалог» и ФГУП «Рособоронэкспорт» завершили первый этап ликвидации перекрестной собственности АвтоВАЗа.
   5 июля консорциум инвесторов при участии Troika Capital Partners купил 51 % акций турецкого химического холдинга Petkim Petrokimya Holding A.S.
за $2,05 млрд. 19 июля инвестиционная компания (ИК) «Тройка Диалог» заняла первое место в рейтинге организаторов облигационных займов агентства Cbonds по итогам первого полугодия. Компания разместила 19 выпусков на 45 млрд руб.
   23 июля управляющим директором и председателем совета директоров ИК «Тройка Диалог» назначен Андрей Шаронов, 13 июля покинувший пост статс-секретаря министерства экономического развития и торговли.

   Арина Бородина
   Коммерсантъ № 178 (3509) от 25.09.2007.




   За последние пару лет санкт-петербургский инвестбанк «КИТ Финанс» превратился в одного из крупнейших игроков на российском фондовом рынке, скупив к весне 2007 года около 40 % акций ОАО «Ростелеком», в результате чего котировки компании за год выросли на 253 %. О своих интересах на фондовом, телекоммуникационном и медиарынке, а также о том, почему банк хочет купить русский Forbes, – гендиректор банка Александр Винокуров.


   – Вы неоднократно заявляли о готовности банка провести IPO. Правда ли, что «КИТ Финанс» намерен листинговаться на ММВБ уже этим летом?
   – Как-то я сказал, что, скорее всего, мы сможем сделать листинг наших акций на ММВБ, поскольку небольшой free-float у нас есть. Однако консультанты нам сказали, что это не самое хорошее решение. Если мы выйдем на биржу при небольшом free-float, вряд ли получим справедливую оценку акций банка. Беру условные цифры. Предположим, справедливая цена наших акций – $3. При free-float 0,5–1 % они начинают торговаться при входе на биржу по $2, а потом мы выходим на настоящее размещение и пытаемся убедить инвесторов, что на самом деле они стоят $3. Можно сделать и так, чтобы наши акции при входе торговались по $5–6. Но и эта ситуация не сработает в плюс при настоящем размещении. Приходим мы к инвесторам и говорим: «Возьмите наши акции по $3». А они спросят: «А почему они сейчас торгуются по $5–6?» Поскольку большой необходимости для прохождения листинга на ММВБ сейчас у нас нет и тем более мы можем получить не очень адекватную историю торгов, мы пока отказались от этой идеи.
   – То есть этим летом IPO «КИТ Финанс» не будет?
   – Да. Зачем вообще может быть нужно IPO? Во-первых, если кто-то из акционеров собирается выйти из бизнеса и ему нужно получить справедливую оценку стоимости своего пакета. В настоящее время ни я, ни мои партнеры не планируем выходить из бизнеса. Во-вторых, когда не хватает денег для развития бизнеса. С этим у нас тоже пока все в порядке. Капитал только одного банка у нас больше 10 млрд руб., а ипотечный портфель – 21,5 млрд руб. При таком капитале мы можем безболезненно увеличить свой портфель еще в три-четыре раза. Хотя есть причины, которые заставляют нас думать об IPO. Например, очень хороший оценочный коэффициент банка (P/E, соотношение стоимости компании и ее чистой прибыли – Ъ). И здесь мы, как инвестиционные банкиры, обязаны вести себя иначе: если есть деньги, которые можно взять, надо их брать. Да, мы вырастем, но оценочный коэффициент будет снижаться к общеевропейским цифрам. Мы не то чтобы жадничаем, но рассматриваем возможность взять деньги в капитал с хорошим коэффициентом, и поэтому мы размышляем по поводу IPO. Мы стараемся вести бизнес так, чтобы быть готовыми к IPO: постоянно повышаем качество корпоративного управления, систематизируем международную отчетность, подбираем команду. А каковы будут причины проведения IPO и его условия, будет видно позже.
   – Сколько времени вам потребуется для выхода на биржу, если такое решение будет принято?
   – Чтобы провести IPO в Лондоне, нам надо еще месяцев шесть для того, чтобы начать соответствовать требованиям LSE. Но нужно ли проводить IPO на LSE, когда такую же сумму можно привлечь не менее эффективно и на ММВБ? Только около 5 % иностранных инвесторов не может сделать покупки на ММВБ из-за требований британского либо американского законодательства – пенсионные, паевые фонды. Чем могут быть компенсированы эти 5 %? Допустим, российскими паевыми фондами, которые интенсивно набирают вес и которые не смогут купить акции банка на LSE. Листинг на ММВБ мы можем сделать через два месяца. Только не будем этого делать – пока не дозрели.
   – Рассматривается ли возможность привлечения в «КИТ Финанс» стратегического инвестора? Может ли им стать, например, Fortis, с которым у банка уже есть СП?
   – Мы не видим для себя вариант привлечения в банк стратега, потому что хотели бы остаться самостоятельным россий ским игроком. Если привлекаешь стратега, рано или поздно станешь его дочерней компанией. Это однозначно. Что же касается Fortis Investments, у нас партнерство только в области asset management (управление активами – Ъ). Других договоренностей и опционов не предусмотрено. Fortis предложила схему сделки, которая нам понравилась. Как правило, если предложение делает крупный западный партнер, ему нужно стопроцентное присутствие в бизнесе, локальный партнер им не нужен. У Fortis же стандартная практика – создание СП на развивающихся рынках. Так было и в Китае, и в Турции. По-моему, они сейчас ведут переговоры в Нигерии.
   – Почему была сделана именно такая структура СП – 50 на 50 с регистрацией за рубежом, а не в России?
   – Изначально Fortis предполагал сделать СП в российской юрисдикции, но потом обнаружился недостаток, который просто непреодолим, – у нас нельзя построить партнерство 50 на 50. Даже если организовать бизнес на паритетных началах, кто назначает председателя совета, тот, грубо говоря, и рулит. А в голландском законодательстве можно зафиксировать все взаимоотношения. Это бизнес на равных. Никаких других причин для того, чтобы создавать СП в Нидерландах, не было. А в остальном от голландской юрисдикции только, наверное, дополнительные хлопоты. Чтобы провести совет директоров, надо лететь в Амстердам, физически там находиться, чтобы не было нарушений.
   – Предусмотрен ли опцион на продажу Fortis ваших 50 %?
   – Нет. Предусмотрен только механизм возможного выкупа акций одним из партнеров в случае тех либо иных действий. Опциона в чью-либо сторону нет, чем мы и гордимся.
   – Зачем вам вообще понадобилось это партнерство?
   – В отличие от других бизнесов asset management (управление активами) – бизнес глобальный. Допустим, вы стали нашим пайщиком. Три года были довольны ростом стоимости пая. Однако Россия медленно, но уверенно превращается из развивающейся страны в развитую, а фондовый рынок развитой страны отличается тем, что он уже не растет на 80 % в год. И в принципе логично, если наши клиенты захотят получить диверсификацию своего портфеля. Например, вложить деньги в китайский, индийский, бразильский, европейский либо американский рынки. В настоящее время мы технологически сделать это не можем. Как тот же Китай купить? Я там даже названия предприятий не могу прочитать. Теперь же, если вы захотите вложить деньги в Китай, управлять ими будут наши партнеры из Fortis, где у него СП. Вторая история. Бельгийские бабушки и дедушки копят деньги на пенсию. Они тоже читают газеты, которые пишут, что в России рынок растет на 80 % в год. Они тоже хотят купить российские бумаги, приходят в свой родной Fortis, а там им говорили, что такого фонда нет. Теперь же им говорят, что команда, работающая по нашим стандартам, уже организовала такой фонд. Люксембургский фонд для бельгийских бабушек и дедушек уже работает, в нем уже около $30 млн, и наш инвестиционный центр им управляет. Соответственно, мы имеем глобальную дистрибуцию.
   – Fortis в России будет работать только с вами?
   – Не обязательно. Страховую компанию они открыли самостоятельно. Это абсолютно по-капиталистически организован ная компания – для каждого направления свой подход. Теперь в России есть региональный представитель Fortis Group Маартен Пронк, который курирует все направления – и страхование, и ритейл, и коммерческий банковский бизнес. Они все эти возможности для себя рассматривают.
   – Что ждет российский банковский рынок в связи с экспансией западных банков?
   – Ничего ужасного, кроме усилившейся конкуренции. Но они нас окончательно не победят. И это не лозунг, это опыт работы на рынке, на котором уже несколько лет присутствует Ситибанк. Когда он только начал развивать сеть отделений, скажу честно, мне было страшновато. И мы даже не помышляли о том, что при наличии Ситибанка, Сбербанка, Райффай зенбанка и Альфа-банка можно что-либо делать в ритейле. Но наш текущий опыт показывает, что конкурировать можно. Безусловно, в инвестиционно-банковском бизнесе конкуренция гораздо бо лее сильна со стороны глобальных игроков, на что есть объективные причины. Если говорить, например, о размещении евро-бондов «Газ прома», то мы, как локальный игрок, уже никогда не сможем справиться с этой задачей. У нас нет глобальной дистрибуции, контактов с инвесторами по всему миру. Но в России тоже есть много инвесторов, и количество их денег постоянно растет, может, быстрее, чем в той же Европе. И как инвестбанк мы сможем заработать денег при размещении части бондов «Газпрома» в российском сегменте рынка. В России у нас больше опыта, мы делаем больше звонков в те же управляющие компании, пенсионные фонды и т. д. Вряд ли мы сможем дорасти до глобальных объемов Lehman Brothers и Morgan Stanley, но быть эффективными мы сможем. Где-то возможности пропадают, где-то они появляются.
   – Пару лет назад вы заявляли, что хотели бы войти в пятерку российских инвестбанков. В 2005 году на рынке облигаций вам это удалось. Однако впоследствии вы растеряли позиции в этом сегменте. Чем это вызвано? Измени лись приоритеты? Инвестбанковский бизнес нестабилен или розница выглядит более привлекательно?
   – Думаю, что по многим показателям нам удалось это сделать. Где-то это уже и выше, чем пятерка. Если посмотреть последние рейтинги ИД Ъ, по ряду рынков это второе и первое места. А розница – так случилось, что банк, в названии которого есть слово «инвестиционный», оказался вовлечен в ритейловый бизнес. Когда мы начали создавать управляющую компанию, нам надо было дистрибутировать собственные паи. И мы начали открывать сеть отделений. Другого варианта просто не было – пришли в Сбербанк и предложили продавать наши паи, но нам сказали: «До свидания!» То же самое тогда сказали и Ситибанк, и многие другие банки. И мы были вынуждены создавать свою сеть по продаже паев. Но такая сеть окупается довольно долго. Мы занялись ипотекой и теперь намерены расширять набор продуктов. Мы размышляем о бизнесе, основанном на открытой архитектуре. В нашей сети будут продаваться продукты других банков и других провайдеров. Нам кажется, что такой формат продажи финансовых услуг будет наиболее востребован потребителями. Будем продавать и страховые продукты, кредиты и кредитные карты других банков, и паевые фонды разных компаний. Уже есть соглашение с «Тройкой Диалог» и «Ренессансом», на подходе соглашения еще с четырьмя УК. Для нас это одно из приоритетных направлений, не менее важное, чем наш основной инвестиционно-банковский бизнес. Хотя инвестиционный бизнес остается самым крупным, самым доходным и самым главным.
   – Более выгодным, чем, например, девелоперский? В 2006 го ду вместе с ПО «Ленстройматериалы» вы приобрели ОАО «Судостроительная фирма „Алмаз“», на площадях которого будет построен крупный жилищный комплекс.
   – Этим проектом занимается УК «Невский Кэпитал Парт нерс», а «КИТ Финанс» является владельцем части паев фонда. Для нас это инвестиция, а для УК девелоперский проект. Мы не занимаемся девелоперским бизнесом и никогда не будем им заниматься, но инвестировать в девелоперские компании нам интересно. Это может принести более значительный доход, чем, скажем, инвестиции в облигации «Газпрома».
   – Это правда, что реализация проекта по переводу мощностей «Алмаза» на другую площадку приостановлена в связи с тем, что «Алмаз» может получить крупный китайский контракт на строительство кораблей типа «Зубр»?
   – Окончательного решения еще нет, и пока контракт не будет подписан, ничего определенного сказать нельзя. Я уверен, что УК будет принимать решение о переносе площадки исходя из экономической целесообразности. Насколько мне известно, достигнуты договоренности об объединении двух «Алмазов» – ОАО «Судостроительная фирма „Алмаз“» и ОАО «Морской завод „Алмаз“», чтобы судостроительные контракты можно было реализовать на территории второго предприятия.
   – Не может это затянуть реализацию проекта?
   – Ничего страшного не произойдет. В девелоперском бизнесе много разных нюансов. Возможно, раньше 2012 года и строить-то не надо. Объем строительства на площадях, принадлежащих 2 «Невский Кэпитал Партнерс», может быть от 600 тыс. до 1 млн м.
   Надо еще найти такое количество людей, которые захотят туда переселиться.
   – А на площадке бывшего пивоваренного завода «Бава рия», прилегающей к «Алмазу», уже идет строительство?
   – Нет, никакого строительства пока не идет. Это я могу точно сказать.
   – Говорят, вы создаете фонд private equity? Куда этот фонд будет инвестировать средства?
   – Есть несколько отраслей, которые нам кажутся привлекательными. Это ритейл – недавно приобретенная сеть магазинов модных аксессуаров «Пур Пур». Это печатные СМИ – у нас есть фонд для инвестиций в медийные активы, где партнером является Ирина Силаева, бывший гендиректор Axel Springer. Мы владеем пакетом компании «Креатив Медиа», которая издает журнал «Личный бюджет» и по лицензии управляет журналом «Женские секреты». Есть планы по увеличению количества изданий.
   – Это правда, что вы хотите купить русский Forbes?
   – Это, безусловно, интересное издание. И мы выражали свою заинтересованность в этой покупке. Но там все очень сложно. Нужно спрашивать у Axel Springer, поскольку, на мой взгляд, они сами еще не решили, как и что продавать.
   – Какие еще медийные активы вас интересуют?
   – Все, кроме радио.
   – УК «КИТ Финанс» сделала несколько паевых фондов, которые впоследствии она передала другим УК («РВМ Капи тал», «Невский Кэпитал Партнерс»). Для чего это делалось? В чьих интересах создавались эти фонды?
   – Клиенты нашей УК могут иногда принимать решение перевести управление фондами на другую компанию и делать это по абсолютно разным причинам. Чаще всего из-за удобства, по скольку ЗПИФы – это во многом структурные сделки, аналог удобного холдинга. Наши клиенты тоже хотят структурировать свои активы в виде ЗПИФа. Иногда они по объективным причинам принимают решение перевести их на другую компанию. Многие просто устают платить комиссию за управление и делают свою компанию. Это совсем недорого.
   – Менялись ли пайщики при переходе от одной компании к другой?
   – Во-первых, не знаю, а во-вторых, сказать не могу. Вот кто пайщики нашего фонда «Российская электроэнергетика»? Их, по-моему, тысяч двадцать.
   – В ряде ПИФов, которые находятся под управлением «КИТ Финанс», есть крупные пакеты Транскредитбанка и банка «Возрождение». Для чего вы инвестировали в банковский сектор?
   – Акции банков были и все еще остаются привлекательным объектом для инвестиций. Акции «Возрождения» у нас находятся как минимум в четырех ПИФах. Акции Транскредитбанка были, наверное, только в одном из фондов. Если бы акции этого банка можно было поместить во все фонды, мы, безусловно, сделали бы это. Но поскольку они не торгуются на бирже, их можно только купить на ЗПИФы. Не знаю, остались ли они у нас или нет. Для меня, как для банкира, это инвестиции, которые принесут комиссию УК. Не более того. «КИТ Финанс» не является акционером Транскредитбанка ни прямо, ни через ПИФ, это я точно могу сказать. Мы, как инвестбанк, долгое время помогали нашим клиентам. Я даже представлял их интересы в совете директоров Транскредитбанка. Мы структурировали владение, оформили его надлежащим образом и действовали в интересах инвесторов. Сам банк и его акционеры никогда не владели этими акциями. Более того, и наши клиенты уже продали акции «Транскреда». Кто в настоящее время ими владеет, я не знаю.
   – Аналогичная ситуация произошла со скупкой «КИТ Фи нанс» акций «Ростелекома»?
   – Совершенно верно. У нас есть клиенты, которые приняли решение инвестировать в отрасль связи. И мы уже год или больше помогаем им это делать по аналогичной схеме: сформировали инвестиционный портфель и теперь помогаем им управлять.
   – А также не раскрывать информацию об истинных владельцах этого актива?
   – Ну это не входит в наши задачи. Могут быть абсолютно разные причины раскрывать информацию о владельце либо не раскрывать. Условно говоря, если Уоррен Баффетт начнет скупать акции какой-то компании, до тех пор, пока не скупит не обходимый пакет, он прячется. Не потому, что он уголовный преступник, а потому, что эта информация влияет на рынок. Таковы правила игры фондового рынка. Для того и придуманы биржа и брокеры, чтобы не было видно, кто и как покупает. Что касается компаний «Связьинвеста», повторю, мы помогли сформировать необходимый пакет и теперь управляем им в интересах клиентов.
   – Это структуры банка «Россия»?
   – Ничего не могу сказать по этому поводу. Наши соглашения не предусматривают раскрытие информации о клиенте и размере его пакета. Про планы – пожалуйста.
   – Каковы ваши предложения по приватизации «Связь инвеста»?
   – Максимально подходящим вариантом мы считаем предложения МЭРТа, оглашенные на экономическом форуме в Санкт-Петербурге. Речь идет о создании операционного холдинга на базе ОАО «Ростелеком». При этом «Связьинвест» как операционная и инвестиционная прослойка фактически удаляется, присоединяясь к «Ростелекому». «Ростелеком» – реально действующая телекоммуникационная компания федерального уровня с именем, она будет владеть контрольными пакетами региональных компаний, сможет продвигать единый бренд, проводить единое производственное, финансовое, корпоративное управление, действуя не просто как инвестор, а как национальный телеком. От этого выиграют все. Государство, миноритарии межрегиональных компаний связи (МРК) и «Связьинвеста» получат реальную оценку своего пакета. Та же АФК «Система». Отрасль и фондовый рынок получат еще одну «голубую фишку». Сейчас мы имеем восемь компаний второго эшелона, а после реорганизации появится компания, которая будет торговаться на уровне МТС и крупнейших нефтяных компаний. Конечно, у той же «Системы» может возникнуть ряд вопросов. Сейчас она имеет блокпакет в «Связьинвесте», но я уверен, что 18 %, которые АФК получит в новом «Ростелекоме», будут стоить дороже ее нынешних 25 %.
   – Что по этому поводу думает сама АФК «Система»?
   – Они размышляют. Мы регулярно встречаемся. Есть другие варианты, например приватизация «Связьинвеста». На наш взгляд, проводить приватизацию сейчас невыгодно: актив стоит довольно дешево. Кроме того, государство не заинтересовано в текущих деньгах. Лучше сделать актив более дорогим, а потом уже решать, надо его приватизировать или не нет.
   – У вас есть пакеты во всех восьми «дочках» «Связь инвеста»?
   – Во всех.
   – А у АФК «Система»?
   – По нашей информации, крупных пакетов у нее нет. Мы исходим из того, как шел процесс выборов в советы директоров МРК и «Ростелекома». Это позволяет нам делать вывод, что если у «Системы» и были пакеты в «дочках», то незначительные. Вообще это не фиксированные вещи: сегодня есть – завтра нет, и наоборот. Кроме «Системы», точно об этом никто сказать не может.
   – Ваша позиция по сворачиванию программы ADR «Рос телекома» на Нью-Йоркской фондовой бирже?
   – По ADR мы пока размышляем. С точки зрения ликвидности акций присутствие на западных биржах – это, безусловно, в плюс. Но с точки зрения присутствия на этой конкретной бирже – здесь есть над чем подумать. Дорого.
   – Есть информация, что в конце мая вы скупили на рынке 2–4,5 % акций «Сургутнефтегаза». Зачем, в чьих интересах, какова долгосрочная цель этой сделки?
   – По поводу «Сургутнефтегаза» не знаю, откуда взялась информация, что мы его скупаем. У нас больше 6 тыс. клиентов, 20–25 тыс. сделок в день с самыми разными бумагами. Но при этом никакого отношения к скупке акций «Сургутнефтегаза» мы не имеем. Рядом не стояли. Демонизируют нас участники рынка.


   Александр Иванович Винокуров.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное