Александр Солженицын.

Двести лет вместе. Часть I. В дореволюционной России

(страница 9 из 44)

скачать книгу бесплатно

Дальше, с 18 лет, кантонисты переходили в обычную солдатскую службу, столь долголетнюю тогда, – но не следует забывать, что она не была чисто казарменной, солдаты женились, жили с семьями, приобретали и иные занятия, а по окончании воинской службы, где оно застанет, получали право на оседлость во внутренних губерниях Империи. Однако, несомненно, для солдат-евреев, сохраняющих верность иудейскому вероисповеданию, его обрядам, мучительно было нарушение субботы и законов о пище.

Евреям же малолетним, попавшим в кантонисты, оторванным от родной среды, разумеется, нелегко было устоять под давлением воспитателей (ещё и наградами заинтересованных в успешном обращении воспитанников), при уроках, кроме русской грамоты и счёта, – «Закона Божьего», при наградах и самим обратившимся, и при обиде подростков на свою общину, сдавшую их в рекруты. Но в противовес выстаивали упорство еврейского характера и природная верность своей религии с малолетства. – Нечего и говорить, что такие меры обращения в христианство были не христианскими, да и не вели к цели. Однако и рассказы о жестоко насильственных обращениях в православие, с угрозами смерти кантонисту, и даже с массовым потоплением в реке отказавшихся креститься, – рассказы, получившие хождение в публичности последующих десятилетий, – принадлежат к числу выдумок. Как пишет старая Еврейская Энциклопедия, эта «народная легенда» о якобы потоплении нескольких сотен евреев-кантонистов родилась из сообщения немецкой газеты, «что когда однажды 800 кантонистов были погнаны в воду для крещения, двое из них утопились»[303]303
  ЕЭ, Т. 9, с. 243.


[Закрыть]
.

По статистическим данным военно-учётного архива Главного штаба[304]304
  Х. Коробков. Еврейская рекрутчина в царствование Николая I // Еврейская старина. Т. 6. СПб., 1913, с. 79–80.


[Закрыть]
, в 1847–1854, годах наибольшего набора евреев-кантонистов, они составляли в среднем 2,4 % ото всех кантонистов в России, то есть доля их не превышала пропорциональной доли еврейского населения в стране, даже по заниженным кагалами данным для тогдашних переписей.

Очевидно, был расчёт и самим крестившимся, позже, в оправдание перед соплеменниками, преувеличить степень испытанного ими насилия при обращении в христианство, тем более, что после перехода они получали некоторые льготы по службе. Впрочем, «многие из обращённых кантонистов [оставались] втайне верными прежней религии, а некоторые позже вновь перешли в еврейство»[305]305
  ЕЭ, Т. 9, с. 242–243.


[Закрыть]
.

* * *

В последние годы Александра I, после новой волны белорусского голода (1822), послан был туда в командировку ещё один сенатор, и он вернулся с тем же выводом, что и Державин за четверть века перед ним.

Тогда учреждённый в 1823 из четырёх министров «Еврейский комитет» предложил заняться вопросом: «на каком основании удобнее и полезнее было бы учредить пребывание [евреев] в государстве» и «начертать вообще всё, что может принадлежать к лучшему устройству гражданского положения сего народа». Затем они убедились, что поставленная задача им не по силам, и в 1825 «Еврейский комитет» из министров был заменён «директорским комитетом» (пятым по счёту) – из директоров департаментов, которые и занялись разработкой проблемы в течение ещё 8 лет[306]306
  ЕЭ*, Т. 7, с. 443–444.


[Закрыть]
.

Николай I в нетерпении обгонял работы Комитета своими решениями. Так, ввёл он рекрутскую повинность для евреев. Так – назначил новый трёхгодичный срок выселения евреев из деревень западных губерний, дабы пресечь их винный промысел, – но мера тормозилась, останавливалась, затем отменялась, как и у его предшественника. – Позже был запрет евреям, содержащим корчмы и харчевни, самим в них проживать и лично заниматься распивочной продажей спиртных напитков, – однако не состоялось и это[307]307
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 39.


[Закрыть]
.

Была попытка запретить евреям и другой значительный промысел их – содержание почтовых станций (а при них – постоялые дворы с шинками), но отменилось и это, ибо без евреев не находилось достаточно претендентов[308]308
  ЕЭ, Т. 12, с. 787; Ю. Гессен, Т. 2, с. 39.


[Закрыть]
.

А в 1827 была введена повсеместно в Империи откупная система на винные промыслы – и тоже обнаружилось «значительное падение цен на торгах при устранении евреев, а иногда и полное отсутствие желающих взять откуп», – и пришлось допустить евреев к винным откупам и в городах, и в сельской местности, и даже вне черты оседлости. Так правительство складывало организационные заботы с себя на евреев-откупщиков питейных сборов и получало устойчивый доход[309]309
  ЕЭ, Т. 5, с. 613.


[Закрыть]
. – «Задолго до получения купцами первой гильдии права повсеместного жительства в Империи все откупщики практически пользовались свободой передвижения и подолгу живали безпрепятственно в столицах и других городах вне черты оседлости… Из среды откупщиков вышли и некоторые видные общественные еврейские деятели», как уже упоминавшийся Литман Фейгин и Евзель Гинцбург («держал винный откуп в осаждённом Севастополе»; «в 1859 основал в Петербурге банкирский дом… крупнейший в России»; позже «участвовал в размещении российских и иностранных государственных займов»; основатель династии баронов[310]310
  Российская Еврейская Энциклопедия (далее – РЕЭ). М., 1994–… Т. 1, с. 317.


[Закрыть]
). – С 1848 разрешено было и всем «евреям купцам первой гильдии содержать питейные откупа также и в местах, где евреям не дозволено постоянное жительство»[311]311
  ЕЭ, Т. 12, с. 163.


[Закрыть]
.

Расширялось для евреев и право самого винокурения. Как мы помним, ещё с 1819 разрешено было допускать евреев к винокурению в великорусских губерниях «до усовершенствования в оном русских мастеров». В 1826 Николай распорядился выселять таковых назад в черту оседлости, но уже с 1827 стал уступать частным просьбам оставить еврейских винокуров на местах, например на иркутских казённых заводах[312]312
  ЕЭ*, Т. 11, с. 710.


[Закрыть]
.

В. С. Соловьёв приводит размышления М. Н. Каткова: «В Западном крае кабацким делом занимается еврей, но разве оно лучше в других местах России?.. Разве жиды-шинкари, спаивающие народ и разоряющие и губящие крестьян, – повсеместное в России явление? [А] в наших местах, куда евреев не пускают и где кабаком орудует православный целовальник или кулак?»[313]313
  Письмо В. С. Соловьёва к Ф. Гецу // В. С. Соловьёв*. Еврейский вопрос – Христианский вопрос: Собрание статей. Варшава: Правда, 1906, с. 25.


[Закрыть]
 – Услышим и Лескова, знатока русской народной жизни: «В великорусских губерниях, где евреи не живут, число судимых за пьянство, равно как и число преступлений, совершённых в пьяном виде, постоянно гораздо более, чем число таких же случаев в черте еврейской оседлости. То же самое представляют и цифры смертных случаев от опойства… И так стало это не теперь, а точно так исстари было»[314]314
  Н. С. Лесков. Евреи в России: Несколько замечаний по еврейскому вопросу. Пг., 1919 [репринт с изд .1884], с. 31.


[Закрыть]
.

Правда, статистика говорит, что если в Западной и Южной полосах Империи одно питейное заведение приходилось на 297 человек, то в Восточной всё же на 585. Влиятельная в те годы газета «Голос» назвала еврейское шинкарство «язвой края», именно Западного, «и притом язвой неисцелимой».И. Г. Оршанский отвлечённо теоретически берётся доказать: что чем чаще и гуще расставлены питейные пункты, тем меньше пьянства. (Так понять, что крестьянин не соблазнится, если питейный пункт у него под носом и круглосуточно зазывает, – вспомним Державина: корчмари торгуют и ночью, – а польстится на дальний, куда ещё через поле грязь месить? Нет, известно: алкоголизм поддерживается не только спросом на водку, но и предложением её.) – Оршанский и такое доказывает: что когда между помещиком-винокуром и пьяницей-крестьянином становится еврей, он объективно действует в пользу крестьянина, ибо продаёт водку дешевле, хотя и использует залог за вещи. Да, пишет он, существует мнение, что евреи-корчмари всё же «имеют дурное влияние на благосостояние крестьян», но потому что и в шинкарстве «отличаются… как во всех своих занятиях, особым искусством, ловкостью и энергией»[315]315
  И. Оршанский. Евреи в России: Очерки и исследования. Вып. 1. СПб., 1872, с. 192–195, 200–207.


[Закрыть]
. – Правда, в другом месте, в другой статье того же сборника он признаёт: «лихвенные сделки евреев с крестьянами»; «справедливо, что в ней [еврейской торговле] много обманов и что еврей барышник, шинкарь и ростовщик эксплуатирует бедное население, особенно сельское»; «относительно помещика крестьянин необыкновенно упрям [в цене], но он до смешного податлив и доверчив, имея дело с евреем, особенно если еврей имеет за пазухой водку»; бедность крестьян, «потребность уплаты податей, страсть к водке… часто заставляют крестьян продать еврею хлеб по низкой цене»[316]316
  И. Оршанский. Евреи в России: Очерки и исследования. Вып. 1. СПб., 1872, с. 114–116, 124–125.


[Закрыть]
. Но и к этой оголённой, стонущей, вопиющей правде – Оршанский ищет и смягчительные доводы. А болезнь крестьянской воли – кто жи оправдывает?..

* * *

При всей настойчивой энергии Николая I неуспехи в преобразовании еврейской жизни сопутствовали ему во многих направлениях и во всё его царствование.

Так было и с еврейским земледелием.

В «Уставе рекрутской повинности и военной службы евреев» 1827 г. было оговорено для евреев-земледельцев, «переселенных… на особые земли», – освобождение их и их детей от рекрутской повинности на 50 лет (исчисляя срок льготы – от реального начала «упражнения в хлебопашестве»). И как только этот устав огласился – в колонии вернулись из самовольных отлучек больше евреев, чем считалось в отлучках[317]317
  В. Н. Никитин*, с. 168–169, 171.


[Закрыть]
.

К 1829 были разработаны и более подробные «правила [для] евреев-земледельцев»: и отпуск в мещане при уплате всех долгов; и разрешение отлучек до 3?х месяцев для заработков в сроки, свободные от полевых работ; и наказания для самовольных отлучников; и награды для отличившихся хозяев. В. Н. Никитин признаёт: при сопоставлении строгих обязанностей, налагаемых на евреев-земледельцев, «с правами и преимуществами, данными исключительно евреям, [и] с теми, какими пользовались прочие податные сословия, – нельзя не признать, что правительство очень благоволило к ним [евреям]»[318]318
  В. Н. Никитин, с. 179–181.


[Закрыть]
.

И вот с 1829 по 1833 «евреи усердствовали в качестве землепашцев, судьба награждала их урожаями, они были довольны начальством, оно – ими, и общее благополучие нарушалось лишь мелкими случайными явлениями». (После турецкой войны 1829 года – еврейским поселенцам, как и всем колонистам, «простили всю недоимку в податях… за „тягости, какие они несли от следования… войск“».) Но вот, по донесению Попечительного комитета, «неурожай 1833 г., сделав невозможным удерживать их [евреев] в колониях, открыл многим из них, не имевшим доброй воли и желания упражняться в сельских занятиях, – средство не сеять ничего, или весьма мало, сбывать скот, бродяжничать, домогаться пособия и не платить податей». В 1834 они, случалось, «выданный им хлеб – продавали, а скот – резали, и так поступали даже и те, которые не имели в том существенной необходимости», а местное начальство, по затруднениям в надзоре, не в состоянии было предупредить «множество пронырливых изворотов со стороны поселенцев». – Неурожаи же у евреев «случались чаще, нежели у прочих поселян, потому что, кроме незначительных посевов, они обрабатывали землю безпорядочно и несвоевременно», действовал «переходящий от одного поколения к другому навык… евреев к лёгким промыслам, беззаботливости и небрежности в надзоре за скотом»[319]319
  В. Н. Никитин*, с. 185–186, 190–191.


[Закрыть]
.

Кажется: 30?летнего злосчастного опыта с еврейским хлебопашеством (ещё и на фоне опыта мирового) было уже достаточно для российского правительства, чтобы откинуть эти пустые попытки и траты? Нет! Не доходили до Николая I эти унылые донесения? скрашивались министрами? или неутомимая энергия и неспадающая надежда толкали императора на новые попытки?..

И вот в новом, 1835 года, высочайше утверждённом Положении о евреях (результат работы «директорского комитета») – еврейское земледелие было не только не откинуто, но ещё расширено, поставлено на первое место в устроении еврейской жизни: «Устроить евреев на таких правилах, кои, открывая им свободный путь к снисканию безбедного содержания упражнением в земледелии и промышленности и к постепенному образованию их юношества, – в то же время преграждали бы им поводы к праздности и к промыслам незаконным». Если раньше требовался предварительный взнос 400 р. за семью от еврейского общества, то теперь без всякого условия «каждому еврею дозволялось, „во всякое время“… переходить в земледельцы» и вся его недоимка в податях тут же складывалась и с него, и с общества; дозволялось получать не только казённые земли в безсрочное пользование, но и, в пределах черты оседлости, покупать земли, продавать и арендовать. Переходящие в земледельцы освобождались от подушной подати на 25 лет, от земской – на 10, от рекрутской повинности – на 50. Напротив, никто из евреев «к переходу в земледельцы… не мог быть принуждён». Ещё и – узаконялись «промыслы и ремёсла в деревенском их быту»[320]320
  В. Н. Никитин*, с. 193–197.


[Закрыть]
.

(Прошло полтораста лет. И за забытою давностью даже просвещённый учёный-физик формулирует тогдашнюю еврейскую жизнь так: «Черта оседлости в сочетании с запретом (!) на крестьянскую деятельность»[321]321
  Э. Глинер. Стихия с человеческим лицом? // Время и мы: Международный журнал литературы и общественных проблем. Нью-Йорк, 1993, № 122, с. 133.


[Закрыть]
. А вот историк-публицист М. О. Гершензон судит шире: «Земледелие запрещено еврею его народным духом, ибо, внедряясь в землю, человек всего легче прирастает к месту»[322]322
  М. Гершензон. Судьбы еврейского народа // «22»: Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1981, № 19, с. 111.


[Закрыть]
.)

Влиятельный министр финансов Канкрин предложил для еврейского земледелия ещё и пустующие земли Сибири – и Николай I утвердил к концу того же 1835. Предполагалось отпускать там еврейским переселенцам «по 15 дес. удобной земли на мужского пола душу», земледельческое орудие и рабочий скот за счёт казны, готовые рубленые избы, оплату переезда и питания в пути. – И как будто открылось побуждение к переезду в Сибирь евреев бедных и отягощённых многочисленными семьями. Однако теперь раздвоился расчёт кагалов: частью эти бедные нужны были для отдачи в рекруты (взамен богатых семей), – и от них скрывали, что им прощаются все недоимки, требовали сперва выплаты. Но спохватилось и правительство (трудности дальнего переселения; и что в Сибири евреи «не будут иметь добрых примеров трудолюбия и хозяйства», но и продолжат там «тот же безплодный, одними обманами поддерживаемый торг, который сделал столько вреда Западному краю Империи – корчемствовать, разорять жителей лёгким удовлетворением склонностей к пьянству» и др.). К 1837 переселение в Сибирь было остановлено без обнародования мотивов[323]323
  В. Н. Никитин, с. 197–199, 202–205, 209, 216.


[Закрыть]
.

Между тем того же года ревизия в Новороссии заключила, что «земли, отмежёванные к [еврейским] колониям и предназначенные для новых поселений, „содержат в себе чернозём самого хорошего свойства, весьма годный для хлебопашества, степи превосходны для сенокосов и разведения скотоводства“» (местное начальство оспаривало такой вывод)[324]324
  В. Н. Никитин, с. 229–230.


[Закрыть]
.

В том же 1837 году было учреждено министерство государственных имуществ (граф П. Д. Киселёв), которому поручалось (как переходная мера к отмене крепостного права) «попечительство над свободными хлебопашцами» (государственными крестьянами), коих было 7? миллионов ревизских душ, а стало быть, и над евреями-земледельцами, коих было всего 3?5 тысяч семейств, «капля в море, в сравнении с численностью государственных крестьян. Тем не менее с первых же дней существования Министерства – в него стали поступать просьбы евреев», жалобы самого разнообразного свойства, и во множестве. «В полгода выяснилось, что исключительно евреям надо посвятить столько времени, что это неблагоприятно отразилось бы на главном труде Министерства»[325]325
  В. Н. Никитин, с. 232–234.


[Закрыть]
. Но в 1840 Киселёв был назначен и председателем новообразованного «Комитета для определения мер коренного преобразования евреев в России» (шестого по счёту)[326]326
  ЕЭ, Т. 9, с. 488–489.


[Закрыть]
 – так что еврейский вопрос втягивал его.

В 1839 Киселёв провёл через Государственный Совет закон, дозволяющий вступать в земледельцы (но в полном составе семьи) также и тем евреям, кто стоит на рекрутской очереди, тем освобождая от неё, – новую сильную льготу. – В 1844 – более подробное «положение о евреях-земледельцах», также и в черте оседлости, с правом на первые три года нанимать христиан для обучения хозяйству. – А когда в Новороссию в 1840 евреи «многие явились как бы на свои средства» («переселяющиеся за свой счёт» на местах исхода дали расписки, что состоятельны и не будут просить пособия), в действительности же ничего не имели, уже в пути объявляли, что средства их истощены, «и домогались поселения на казённый счёт»; и таких «набралось более 1800 семейств, а из них целые сотни не располагали ни документами, ни сколько-нибудь основательными доказательствами: откуда они и по каким причинам очутились в Новороссии», – и ещё «безпрерывно продолжали прибывать и умолять не оставить их в бедственном положении», – Киселёв распорядился принять их всех за счёт сумм, ассигнованных «вообще на переселенцев, без различия их племени». То есть ещё помог – сверх смет. В 1847 изданы и «дополнительные правила», облегчавшие евреям переход в земледельцы[327]327
  В. Н. Никитин, с. 239, 260–263, 267, 355, 358.


[Закрыть]
.

Киселёв вознамерился своим министерством учинить образцовые еврейские колонии и тем самым положить «начало, может быть, огромного поселения сего народа», для чего основывал, одну за другой, колонии в Екатеринославской губернии на хороших почвах, при изобилии воды, при реках и речках, с отличными пастбищами и сенокосами, – и очень надеялся, что новым колонистам передадут свой превосходный опыт немецкие колонисты (хотя трудно было находить из них желающих приселяться к еврейским колониям, решили держать их на жаловании). Новые и новые ассигнования текли на эти будущие образцовые колонии, и прощались им все виды недоимок. На второй год поселения от еврейской семьи требовалось: огород и одна засеянная десятина, и с медленным наращением десятин по годам. Да у них же не было и опыта выбора скота, это поручалось попечителям. Киселёв облегчал условия переселения (семьям с малым числом работников), изыскивал способы специального агрономического обучения известного числа колонистов. Да в иных семействах ещё где там до агрономии, если в сильный холод не выходят кормить скот, – и вот каждому семейству выдаётся тёплый армяк с капюшоном[328]328
  В. Н. Никитин, с. 269, 277, 282, 300, 309, 329–330, 346, 358, 367, 389–391, 436–443, 467.


[Закрыть]
.

Между тем поток еврейского переселения в земледельцы не иссякал, да ещё при неурожаях в Западном крае. Посылались нередко семейства и без необходимого числа мужчин-работников, «кагалы силою гнали на поселение нищих и дряхлых, а обезпеченных и здоровых – удерживали, чтобы иметь возможность исправнее собирать и платить подати и содержать свои общественные заведения». «В предупреждение наплыва массы изнурённых нищих» министерство требовало от западных губернаторов строгого контроля на выпуске, – но с мест, напротив, торопили уходить партии переселенцев, не ожидая сигнала о готовности домов на новых местах, однако и задерживая перевод денег на переселенцев в нужный срок, отчего пропадал порой и целый сельскохозяйственный год. В Екатеринославской губернии не успевали отводить землю для желающих, а 250 семей самовольно зашли в Одессу и остались там[329]329
  В. Н. Никитин, с. 309, 314, 354–359, 364–369.


[Закрыть]
.

Но донесения самых разных инспекторов, из разных мест – и в эти годы сливаются в ту же одноголосицу. «Повинуясь крайности, – [евреи] могли сделаться земледельцами, и даже хорошими, но с первою благоприятною переменою обстоятельств – они всегда бросали плуг, жертвовали хозяйством, чтобы вновь обратиться к барышничеству и другим любимым своим занятиям». – «Для еврея „первый труд – промышленность, самая мелкая, изумительная своим ничтожеством, но доставляющая большие выгоды… Состояние духа, по природе промышленного, не находящего удовлетворения в спокойной жизни земледельца“», «не составляло истинного их желания заниматься хлебопашеством; их „манило туда: сначала – изобилие края, незначительность еврейского народонаселения, близость границ, торговля и выгодная промышленность, а потом – льготы от податей, и главное от рекрутской повинности“. Они думали, что обязаны будут только обзавестись домами», а землю надеялись «отдавать в наём за значительную прибыль; сами же, по-прежнему, будут заниматься промышленностью и торговлею». (Наивно говорили всё это ревизору.) И «с совершенным отвращением принимались за хлебопашество». К тому же и «самые правила религии… были „невыгодны для евреев-земледельцев“», заставляли бездействовать подолгу, например, в весенний посев – долгая Пасха, в сентябре кущи 14 дней сряду, когда нужны «самые усиленные полевые работы – приготовление полей и посевы», хотя «по отзывам образованных евреев, заслуживающих всякого доверия, Писание строго требует празднования только первых и последних двух дней». К тому же духовные лица в еврейских поселениях (в них бывало и по два молитвенных дома – один для ортодоксов, «митнагдов», другой для хасидов) «поддерживали своих единоверцев в мысли, что они, как народ избранный, – не предназначены судьбой на тяжкий труд земледельца, ибо это горький удел гоя». «Поздно вставали, употребляли час на утреннюю молитву и выходили на работу, когда солнце было высоко уже на небе», потом шабаш с вечера пятницы до утра в воскресение[330]330
  В. Н. Никитин*, с. 280–285, 307, 420–421, 434, 451, 548.


[Закрыть]
.

Да и с еврейской точки зрения И. Г. Оршанский заключает по сути то же, что и инспекторы: «Арендное хозяйство с наёмным рабочим трудом… находит более сочувствия у евреев, чем трудный во всех отношениях переход от барышничества к труду хлебопашца… Заметно постоянно увеличивающееся стремление евреев к занятию сельскими промыслами, преимущественно в форме арендования земель и обработки их наёмными рабочими». В Новороссии неудачи от еврейского земледелия – от «непривычки евреев к тяжёлому физическому труду и выгодности городских промыслов на Юге». И выделяет, как в одном поселении евреи «выстроили своими руками синагогу», в других – «своими руками» занимались огородничеством[331]331
  И. Оршанский. Евреи в России…, с. 176, 182, 185, 191–192.


[Закрыть]
.

Но текли инспекторские и губернские отчёты, что и в эти 40?е годы, и в этих новых «образцовых» колониях, как и в прежних, «самый быт колонистов, их занятия и хозяйство – далеко отставали от соседних с ними казённых и помещичьих крестьян». В Херсонской губернии и в 1845 у колонистов-евреев «хозяйство в весьма неудовлетворительном состоянии; большая часть этих колонистов очень бедна: чуждаясь всякой земляной работы – не многие из них порядочно обрабатывают землю, а потому и при хороших урожаях получают очень скудные результаты», «земля в огородах – не тронута», женщины и дети не заняты на земле, «30?десятинный участок „едва обезпечивал дневное пропитание“». «Примеру немецких колонистов» следовало «самое незначительное число еврейских поселенцев; большая же часть их показывала „явное отвращение к земледелию и старалась исполнить требования начальства для того только, чтобы получить потом паспорт на отлучку“… Много земли они оставляли в залежи, возделывали землю по клочкам, где кому вздумается… Слишком небрежно обходились со скотиной… лошадей заганивали в езде и мало кормили, особенно в шабашные дни», нежных коров немецкой породы доили в разное время, отчего они переставали давать молоко. «Отпускались евреям безденежно» садовые деревья, «но садоводства они не развели». Построенные для них заранее дома – одни «красивы, сухи, теплы, прочны», в других местах были возведены дурно и дорого обошлись, но и где «возведены с надлежащей прочностью и употреблением материалов хорошего качества… по безпечности евреев и их неумению содержать в исправности дома… действительно доведены были до такого расстройства, что жить в них невозможно без скорого исправления», в них стояла сырость, приводившая постройки в дальнейшее разрушение, она вела и к болезням, многие дома стояли пустыми, в другие собиралось по нескольку семейств, «не состоявших между собою в родстве, а „при безпокойном характере этого народа и его расположении к ссорам“ – это соединение породило безконечные жалобы».)[332]332
  В. Н. Никитин*, с. 259, 280, 283, 286, 301, 304–305, 321, 402–403, 416–419, 610.


[Закрыть]



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное