Александр Солженицын.

Двести лет вместе. Часть I. В дореволюционной России

(страница 8 из 44)

скачать книгу бесплатно

Ранние браки – о безсиливали народную жизнь евреев. При такой роевой жизни, при таком сгущении населённости и конкуренции в однообразных занятиях – как было не возникнуть и нищете? Политика кагалов сама способствовала «ухудшению их [евреев] материального положения»[258]258
  Ю. Гессен, Т. 1, с. 210.


[Закрыть]
.

Менаше Илиер, выдающийся талмудист, но и поборник просвещения, в 1807 напечатал и разослал раввинам свою книгу (вскоре изъятую раввинатом из обращения, а следующая его книга подвержена массовому сожжению), в которой «отмечал тёмные стороны еврейской жизни. Нищета, – говорил он, – необычайно велика, но может ли быть иначе, когда у евреев ртов более, нежели рабочих рук? Надо внушить массе, что средства к жизни следует добывать собственным трудом… Молодые люди, не имеющие никаких заработков, вступают в брак, надеясь на милосердие Божие и на кошелёк тестя, а когда эта поддержка рушится, они, обременённые уже семьями, бросаются на первое попавшееся занятие, хотя бы и не честное. Толпами берутся за торговлю, но она не может всех прокормить, а потому прибегают к обману. Вот почему желательно, чтобы евреи обратились к земледелию. Армия бездельников, под личиною „учёных“, живёт на средства благотворительности и за счёт общины. Некому заботиться о народе: богачи заняты мыслями о наживе, а раввины – распрей между хасидами и митнагдами» (ортодоксальными иудеями), и единственная забота еврейских деятелей – предотвращать «несчастье в виде правительственных распоряжений, хотя бы они несли с собою благо для народа»[259]259
  Ю. Гессен, Т. 1, с. 170–171; ЕЭ, Т. 10, с. 855–857.


[Закрыть]
.

И вот, «источником существования значительнейшей части еврейского населения служила мелкая торгово-промышленная и посредническая деятельность», «евреи чрезмерно наполнили города факторством и мелочной торговлей»[260]260
  Ю. Гессен, Т. 1, с. 190, 208.


[Закрыть]
.

И как же могла быть здоровой – экономика еврейского народа в таких обстоятельствах?

Впрочем, более поздний еврейский автор, уже середины XX века, пишет о том времени: «Правда, еврейская масса жила в тесноте и бедности.

Но еврейский коллектив в целом не был нищ»[261]261
  Б.-Ц. Динур. Религиозно-национальный облик русского еврейства // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860?х годов до Революции 1917 г. (далее – КРЕ–1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 318.


[Закрыть]
.

И тут небезынтересны придутся свидетельства с неожиданной стороны: как увидели жизнь евреев западных губерний участники наполеоновской армии 1812 года, как раз и проходившей через эти места. Под Докшицами евреи «богаты и зажиточны, они ведут крупную торговлю со всей русской Польшей и посещают даже Лейпцигскую ярмарку». В Глубоком «евреи имели право гнать спирт и изготовлять водку и мёд», они были «арендаторами или владельцами расположенных на больших дорогах кабаков, корчем и заезжих дворов». – Евреи Могилёва «зажиточны и вели обширную торговлю» (хотя «наряду с ними была ужасающая беднота»). «Почти все местные евреи имели патенты на торговлю спиртом. Сильно развиты среди них были денежные операции». Ещё от одного стороннего свидетеля: «В Киеве… безчисленное количество евреев». – Общая черта еврейской жизни – довольство, хотя и не всеобщее[262]262
  С. Познер. Евреи Литвы и Белоруссии… // ЕМ–1, с. 61, 63–64.


[Закрыть]
.

С точки же психологически-бытовой наблюдатели находили «характерные особенности» русского еврейства: «постоянная настороженность… к своей судьбе и своеобразие… путей в его борьбе и самозащите». Многое держал уклад – наличие «властной и авторитетной общественной формы [для] сохранения… своеобразного быта»; «приспособление народа к новым условиям было в значительной мере коллективным приспособлением», а не индивидуальным[263]263
  Б.-Ц. Динур // КРЕ–1, с. 311–313.


[Закрыть]
.

И надо по достоинству оценить органическую слитость и единство, которые в первой половине XIX века «придали русскому еврейству характер своеобразного мира. Мир этот был тесен, ограничен, подвержен притеснениям, связан со страданиями, лишениями, но всё же это был целый мир. Человек в нём не задыхался. Можно было в этом мире чувствовать и радость жизни, можно было найти в нём… и материальную, и духовную пищу, и можно было построить в нём жизнь на свой вкус и лад… Значение тут имел и тот факт, что духовный облик коллектива был связан с традиционной учёностью и еврейским языком»[264]264
  Б.-Ц. Динур // КРЕ–1, с. 318.


[Закрыть]
.

Хотя другой автор того же сборника о русском еврействе отмечает и: что «безправие, материальная нужда и социальная приниженность мешали росту самоуважения в народе»[265]265
  Ю. Марк. Литература на идиш в России // КРЕ–1, с. 520.


[Закрыть]
.

* * *

Как почти каждый вопрос, связанный с еврейством, сложна и представленная здесь картина тех лет. Надо во всём движении и впредь не упускать этой сложности, всё время иметь её в виду, не смущаясь кажущимися противоречиями между разными авторами.

«Некогда, до изгнания из Испании, шествовавшее впереди других народов по пути прогресса, еврейство [восточно-европейское] дошло теперь [к первой половине XVIII века] до полного культурного оскудения. Безправное и изолированное от окружающего мира, оно замкнулось в самоё себя. Мимо, не затрагивая его, прошла эпоха Возрождения, миновало его также умственное движение XVIII века в Европе. Но это еврейство было крепко внутри себя. Скованный безчисленными религиозными предписаниями и запретами, еврей не только не тяготился ими, но и видел в них источник безконечных радостей. Ум его находил удовлетворение в тонкой диалектике Талмуда, чувство же в мистицизме Каббалы. Даже изучение Библии отошло на задний план, и знание грамматики считалось чуть ли не преступлением»[266]266
  ЕЭ, Т. 6, с. 192.


[Закрыть]
.

Сильное движение евреев к современному просвещению началось со 2?й половины XVIII века в Пруссии и получило название Гаскала (Просвещение). Это было движение умственного пробуждения, стремление усвоить европейское образование, поднять престиж еврейства, униженного в глазах других народов. Вместе с критическим исследованием исторического прошлого евреев деятели Гаскалы – «маскилим» («прозревшие, просвещённые») хотели гармонически сочетать с еврейской культурой европейское знание[267]267
  ЕЭ, Т. 6, с. 191–192.


[Закрыть]
. Первоначально они намеревались остаться в традиционном иудаизме, но, увлекшись, стали жертвовать иудейской традицией и склоняться к ассимиляции, при том выказывая «презрительное отношение… к народному языку»[268]268
  И. Кисин. Размышления о русском еврействе и его литературе // Еврейский мир: Сб. II. Нью-Йорк: Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с. 171.


[Закрыть]
(т. е. идишу). В Пруссии это движение длилось всего одно поколение, но быстро перебросилось на славянские провинции Австрийской империи – Богемию, Галицию. В Галиции поборники Гаскалы, с ещё большим ассимиляционным уклоном, уже готовы были и насильно внедрить просвещение в еврейскую массу, и даже «нередко прибегали к помощи властей» для этого[269]269
  ЕЭ, Т. 6, с. 192–193.


[Закрыть]
. – Граница же Галиции с западными губерниями России довольно легко просачивалась и людьми и влияниями. Так, с опозданием почти на столетие, это движение проникло и в Россию.

В России уже с начала XIX века правительство как раз и «стремилось побороть… еврейскую „обособленность“ за пределами религии и культа», – эвфемистически выражается еврейский автор[270]270
  Б.-Ц. Динур // КРЕ–1, с. 314.


[Закрыть]
, тем не менее подтвердив, что правительство ни в чём не нарушало религию евреев и их религиозную жизнь. – Мы уже видели, что Положение 1804 распахивало, без ограничения и без оговорок, всем еврейским детям дорогу в училища, гимназии и университеты. Но! – «в зародыше погубить намеченную культурно-просветительную реформу – к этому направились старания господствовавшего еврейского класса»[271]271
  Ю. Гессен, Т. 1, с. 160.


[Закрыть]
, «кагал напрягал усилия, чтобы погасить малейшие проблески просвещения»[272]272
  Ю. Гессен, Т. 1, с. 190.


[Закрыть]
. Чтобы «сохранить в неприкосновенности исстари сложившийся религиозно-общественный быт… раввинизм и хасидизм в одинаковой мере силились в корне затоптать молодые побеги светского образования»[273]273
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 1.


[Закрыть]
.

И вот, «широкие массы „черты“ взирали „с ужасом и подозрением“ на русскую школу, не желая и слышать о ней»[274]274
  И. М. Троцкий. Евреи в русской школе // КРЕ–1, с. 350.


[Закрыть]
. – В 1817, затем в 1821 отмечены случаи в разных губерниях, когда кагалы не допускали еврейских детей до обучения русскому языку и в каких-либо общих училищах. Еврейские депутаты в Петербурге настаивали, что «не считают за нужное учреждение [таких] еврейских школ», где преподавались бы какие-либо языки, кроме еврейского[275]275
  Ю. Гессен*, Т. 1, с. 188–189.


[Закрыть]
. Они признавали только хедер (начальную школу на еврейском языке) и ешибот (повышенную, для углубления знаний по Талмуду); существовал свой ешибот «почти в каждой крупной общине»[276]276
  Б.-Ц. Динур // КРЕ–1, с. 315.


[Закрыть]
.

Еврейская масса в России находилась как бы в состоянии заколоженном, из которого не могла выйти сама.

Но вот из её среды выступали и первые просветители, однако безсильные что-либо сдвинуть без поддержки российских властей. Это, во-первых, Исаак-Бер Левинзон, учёный, поживший и в Галиции, в соприкосновении там с деятелями Гаскалы, считавший не только раввинат, но и хасидов виновниками многих народных бед. Опираясь на Талмуд же и раввинскую литературу, он доказывал в своей книге «Поучение Израилю», что никак не запрещено еврею знать иноплеменные языки, а особенно государственный, где живут, столь необходимый в личной и общественной жизни; что знакомство со светскими науками тоже не угрожает опасностью религиозно-национальному чувству; и что преобладание торговых занятий противоречит и Торе, и разуму, а необходимо развивать производительный труд. – Но для издания этой книги Левинзону пришлось использовать субсидию от министерства просвещения, да он и убеждён был, что культурная реформа в еврействе не может осуществиться без поддержки высших властей[277]277
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 4–7.


[Закрыть]
.

Это, затем, варшавский учитель Гезеановский, который в докладной записке властям, наоборот, не опирался на Талмуд, а решительно выступил против него, приписывая кагалу и раввинату тот «духовный застой, в котором народ словно окаменел»; что только умалением их власти может быть введена светская школа; меламедов (учителей в хедерах) проверять и допускать к преподаванию только пригодных педагогически и морально; устранить кагал от финансового управления; и повысить допустимый брачный возраст.

Ещё ранее их обоих уже упомянутый Гиллер Маркевич в докладной записке министру финансов также писал, что для спасения еврейского народа от духовного и экономического упадка надо уничтожить кагалы; надо обучать евреев языкам, организовать их фабричный труд, но и – разрешить свободно торговать по всей стране и пользоваться услугами христиан.

А позже, уже в 30?х годах, во многом то же повторил и Литман Фейгин, черниговский купец, крупный поставщик, повторил более настойчиво, через Бенкендорфа и в руки Николая I (Фейгин пользовался поддержкой в бюрократических кругах). Он – защищал Талмуд, но винил меламедов, что они «„последние невежды“… преподают богословие, „основанное на фанатизме“», и «внушают детям презрение к прочим наукам, а также ненависть к иноверцам». Он тоже считал необходимым упразднить кагалы. (Гессен, последовательный враг кагальной системы, выражает, что кагал «своим деспотизмом» вызывал «тупое озлобление» в еврейском народе[278]278
  Ю. Гессен, с. 8–10; ЕЭ, Т. 15, с. 198.


[Закрыть]
.)

Однако ещё долог и долог был путь для прорыва светского образования в еврейскую среду. Исключением были пока только Вильна, где под влиянием связей с Германией укрепилась группа интеллигентов-«маскилим», да Одесса – молодая столица Новороссии, со многими еврейскими выходцами из Галиции (проницаемость границ), но населённая и пестротой национальностей, полная торговым движением, – здесь кагал не чувствовал себя сильным, а интеллигенция, напротив, ощущала себя независимой и культурно (и в одежде, во внешнем виде) сливалась с окружающим населением[279]279
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 2–3.


[Закрыть]
. Хотя даже «большинство одесских евреев противилось учреждению школы» общеобразовательной[280]280
  ЕЭ, Т. 11, с. 713.


[Закрыть]
, – во многом усилиями местной администрации в 30?х годах и в Одессе и в Кишинёве возникли светские частные еврейские школы и имели успех[281]281
  И. М. Троцкий // КРЕ–1, с. 351.


[Закрыть]
.

А дальше, через XIX век, этот порыв и прорыв российского еврейства к образованию всё нарастал и имел исторические последствия и для России, и для всего человечества в XX веке. Российское еврейство большой концентрацией воли сумело выбраться из этого опасно-закоснелого состояния, подняться в рост к живой и многообразной жизни. Уже к середине XIX века зримо проступили близкое возрождение и расцвет российского еврейства – движение всеисторического масштаба, ещё никем тогда не прозреваемого.

Глава 3
При Николае I

Николай I был по отношению к российским евреям весьма энергичен. Источники отмечают, что при нём была издана половина всех законодательных актов о евреях, совершённых от Алексея Михайловича и до смерти Александра II, притом Государь сам вникал в это законодательство и руководил им[282]282
  Еврейская Энциклопедия (далее – ЕЭ): В 16 т. СПб.: Общество для Научных Еврейских Изданий и Изд?во Брокгауз – Ефрон, 1906–1913. Т. 11, с. 709.


[Закрыть]
.

В еврейской историографии устойчиво утвердилось, что его политика была исключительно жестокой и мрачной. Однако личное вмешательство Николая I сказывалось далеко не всегда вредно для евреев. Так, одно из ближайших дел по доставшемуся ему наследству было возобновлённое Александром I перед самой его смертью (уже по пути в Таганрог) «Велижское дело» – обвинение местных евреев в ритуальном убийстве христианского мальчика. Оно затем потянулось 10 лет. И, пишет Еврейская Энциклопедия, «несомненно, что оправдательным приговором… евреи были обязаны в значительной степени Государю, добивавшемуся правды, несмотря на противодействие со стороны лиц, которым он доверял». И ещё в другом известном деле, связанном с обвинением евреев («мстиславльское буйство»), «Государь охотно шёл навстречу правде; в минуту гнева наложивший кару на местное еврейское население, он не отказался от признания своей ошибки»[283]283
  ЕЭ, Т. 11, с. 709–710.


[Закрыть]
. Постановляя оправдательный вердикт по велижскому делу, Николай написал, что делает это «по неясности законных доводов, другого решения последовать не может», но прибавил: «внутреннего убеждения, что убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками», но всегда недостатком доказательств, наводят его на подозрение, что существует среди евреев какая-то изуверская секта, «к несчастью и среди нас, христиан, существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны»[284]284
  Ю. Гессен*. История еврейского народа в Росси и (далее – Ю. Гессен): В 2 т. Л., 1925–1927. Т. 2, с. 27.


[Закрыть]
. «Николай I и многие его приближённые продолжали считать, что некоторые группы евреев практикуют ритуальные убийства»[285]285
  Краткая Еврейская Энциклопедия (далее – КЕЭ): [В 10 т.] Иерусалим, 1976–2001. Т. 7, с. 322.


[Закрыть]
. И «благодаря тому, что в течение ряда лет Государь находился под тяжёлым впечатлением кровавого навета… в нём утвердилось предубеждение, будто еврейское вероучение представляет опасность для христианского населения»[286]286
  ЕЭ, Т. 11, с. 709–710.


[Закрыть]
.

Опасность Николай видел в том, что евреи будут обращать христиан в иудейскую веру. С XVIII века ещё сохранялась память о громком случае обращения в еврейство капитана императорской службы Возницына. В России «со 2?й половины 18 века группы „жидовствующих“ получают весьма широкое распространение». В 1823 министр внутренних дел докладывал о «широком распространении ереси „жидовствующих“ в России, оценивая число её приверженцев в 20 тыс. чел». Начались преследования, под которыми «многие сектанты формально возвратились в лоно православной церкви, продолжая, однако, тайно соблюдать обычаи своих сект»[287]287
  КЕЭ, Т. 2, с. 509.


[Закрыть]
.

«Всё это привело к тому, что законодательство о евреях в эпоху Николая I получило… религиозную окраску»[288]288
  ЕЭ, Т. 11, с. 710.


[Закрыть]
, и это наложило отпечаток на решения и действия Николая I относительно евреев, как и на настойчивый его мотив в запрете евреям пользоваться христианской прислугой, в частности христианками-кормилицами, ибо «служба у евреев оскорбляет и ослабляет в женщинах христианскую веру». (Но несмотря и на повторные запреты – эти распоряжения никогда «не осуществлялись полностью… услужение продолжалось».)[289]289
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 30–31.


[Закрыть]

И первая энергичная мера относительно евреев, которою Николай занялся от начала царствования, – уравнять евреев с русским населением в несении всех государственных повинностей, а именно: привлечь их и ко всеобщей личной рекрутской повинности, которой они не знали от самого присоединения к России, евреи-мещане заменяли рекрута уплатой 500 рублей[290]290
  В. Н. Никитин. Евреи земледельцы: Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней, 1807–1887 (далее – В. Н. Никитин). СПб., 1887, с. 2–3.


[Закрыть]
, – эта мера движима была не одним государственным соображением уравнения тягот населения (подати всё равно затяжно не уплачивались еврейскими общинами, а ещё перетекали в Россию евреи из Галиции, где они подлежали воинской повинности). Не только тем, что рекрутская повинность «уменьшит число евреев, не занимавшихся производительным трудом» (а в солдаты брали тогда на 25 лет), но и мыслью, что оторванность рекрута от густой еврейской среды будет способствовать приобщению его к общегосударственному порядку жизни, а то и к православию[291]291
  ЕЭ, Т. 13, с. 371.


[Закрыть]
. – Именно развитие этих соображений и привело к значительному утягощению для евреев вводимой повинности – постепенно расширяя и численность призываемых, и их возраст к более раннему.

Нельзя сказать, чтобы указ о еврейском рекрутстве Николаю удалось ввести без сопротивления. Напротив, сразу обнаружилась медлительность во всех звеньях исполнения. В Совете министров шли споры, этично ли принять такую меру «к ограничению многолюдства евреев», «по признанному неприличию брать людьми за деньги», как выразился министр финансов Е. Ф. Канкрин. Кагалы прилагали все возможные старания, чтоб оградить еврейское население от этой грозящей меры или как-то отсрочить её. И когда раздражённый медлительностью Николай повелел в кратчайший срок представить ему окончательный доклад – «это распоряжение побудило, как видно, кагалы напрячь свою закулисную работу, чтобы задержать ход дела. И, как кажется, им удалось склонить кое-кого из чиновников на свою сторону». И… – «доклад не дошёл по назначению». В самой верхушке имперского аппарата «этот таинственный эпизод», заключает Ю. И. Гессен, «вряд ли [произошёл] без участия кагала». Доклад так не нашёлся и позже, и Николай, не дождавшись его, своим указом ввёл рекрутчину для евреев в 1827[292]292
  Ю. Гессен*, Т. 2, с. 32–34.


[Закрыть]
. (А с 1836 – равенство в получении орденов отличившимися евреями-солдатами[293]293
  ЕЭ, Т. 11, с. 468–469.


[Закрыть]
.)

От рекрутства полностью освобождались «купцы всех гильдий, жители сельскохозяйственных колоний, цеховые мастера, механики на фабриках, раввины и все евреи, имевшие среднее или высшее образование»[294]294
  КЕЭ, Т. 7, с. 318.


[Закрыть]
. Оттого последовало стремление многих евреев-мещан постараться перевестись в купцы – а мещанское общество препятствовало уходу своих сочленов, «ибо это истощало податные и рекрутские силы общины». Купцы же старались уменьшить свою материальную ответственность за податные уплаты мещан. Это обострило отношения между еврейским купечеством и еврейским мещанством – а «в ту пору купечество, размножившееся и разбогатевшее, имело уже прочные связи в столичных кругах». Гродненский кагал возбудил ходатайство в Петербург о разделении еврейского народа на 4 «класса» – купцов, мещан, ремесленников и земледельцев, и чтобы каждый класс не отвечал за другой[295]295
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 68–71.


[Закрыть]
. (В этой идее, поданной в начале 30?х годов от самих же кагалов, можно увидеть толчок к будущему николаевскому «разбору» 1840 года, столь угрозно воспринятому евреями.)

Проведение рекрутского набора в этой, для правительства безучётной и безконтурной, еврейской массе было поручено – кагалам же. А кагал «обрушил всю тяжесть рекрутчины на спины неимущих», так как «уход из общины беднейших членов представлялся желательным, напротив, убыль состоятельных лиц – грозила общим разорением». И многие кагалы ходатайствовали перед губернскими властями (но получали отказы) о праве «не считаться с правилами об очередях», чтобы можно было сдавать «„праздношатающихся“, не платящих податей, нетерпимых за производимые безпорядки», с тем чтобы «хозяева… несущие по обществу все тягости, [не] отдавали рекрутов из своих семейств», – но и тем самым кагалы получали бы средство против членов общины[296]296
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 59–61.


[Закрыть]
.

Однако при введении среди евреев регулярной рекрутской повинности – подлежащие призыву мужчины стали утекать и не давались в полном числе. А тут ещё обнаружилось, что даже со значительным снижением требуемой с еврейских обществ денежной подати она всё равно продолжала поступать с большими недоимками. И в 1829 Николай I согласился с гродненским ходатайством, чтобы в некоторых губерниях брали еврейских рекрутов сверх развёрстки, в покрытие податных недоимок. («В 1830 был принят сенатский указ, по которому при призыве дополнительного рекрута-взрослого с кагала списывалась 1 тыс. рублей, ребёнка – 500 рублей»[297]297
  КЕЭ, Т. 7, с. 317.


[Закрыть]
.) Правда, по причине чрезмерной в том ретивости губернаторов, мера была вскоре остановлена, – хотя и сами «еврейские общества стали просить правительство брать рекрутов в погашение недоимок». В правительственных кругах «это предложение было встречено несочувственно, так как легко было предвидеть, что [оно] откроет перед кагалами новое поле для злоупотреблений»[298]298
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 64–66.


[Закрыть]
. – Однако идея как бы зрела с обеих сторон.

Об усилении рекрутской повинности для евреев сравнительно с остальным населением Гессен пишет, что это было «кричащей аномалией» в российском законодательстве, ибо вообще в России «законодательство о евреях было чуждо тенденции возлагать на них бо?льшие повинности, чем на остальных подданных»[299]299
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 141.


[Закрыть]
.

А прямолинейный ум Николая I, склонный к начертанию легко проглядываемых перспектив (как, по легенде, и железная дорога Петербург – Москва проведена линейкою), всё в том же настоянии преобразовывать обособленных евреев в обычных российских подданных, а если удалось бы – то и в православных, – продолжил идею еврейского рекрутства в идею еврейских кантонистов. «Кантонисты» (название с 1805) был институт содержания несовершеннолетних солдатских сыновей (в облегчение 25?летней службы отцов), он продолжал «военно-сиротские отделения», созданные при Петре, – своего рода школы, содержимые государством и дающие воспитанникам знания для дальнейшей технической службы в армии (что теперь показалось чиновному мышлению вполне пригодным и для еврейских мальчиков, желательным – для раннего и долгого их отрыва от еврейского окружения). Имея в виду путь через кантонисты, указом 1827 года «еврейским обществам было предоставлено по своему усмотрению сдавать вместо одного взрослого – одного малолетнего», с 12 лет[300]300
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 34.


[Закрыть]
(то есть ещё не брачного еврейского возраста). Новая Еврейская Энциклопедия называет эту меру «самым тяжёлым ударом». Но разрешено – вовсе не значило обязательного призыва с 12?летнего возраста, это именно не было «введением рекрутской повинности для еврейских мальчиков»[301]301
  КЕЭ, Т. 7, с. 317.


[Закрыть]
, как неверно пишет Энциклопедия и как утвердилось в литературе о евреях в России, затем и в общественной памяти. Кагалы нашли такую замену удобной для себя и пользовались ею, широко сдавая – «сирот, детей вдов (порой в обход закона – единственных сыновей), бедняков» – часто «в счёт семьи богача»[302]302
  КЕЭ, Т. 4, с. 75–76.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное