Александр Солженицын.

Двести лет вместе. Часть I. В дореволюционной России

(страница 10 из 44)

скачать книгу бесплатно

Разумеется, вина неготовности к великому переселению была взаимная: тут – и несогласованные и опаздывающие действия администрации, местами некачественное изготовление домов при плохом наблюдении, вплоть до злоупотреблений и растрат. (Что повело и к смещениям начальников и отдаче некоторых под суд.) Тут – и нежелание еврейских сельских старшин осуществлять реальный надзор за нерадивыми, чьё обзаведение и хозяйство неудовлетворительны; оттого – назначение смотрителей из отставных унтер-офицеров, а евреи спаивали их и задобряли взятками. Тут – и невозможность взыскивать с поселенцев подати – либо по несостоянию, «в каждом из обществ оставалось не более 10 хозяев, которые в состоянии были заплатить едва лишь за себя», либо по «свойственной евреям уклончивости от платежа повинностей»; за годы недоимки с них увеличивались и увеличивались, их снова и снова прощали без возврата. А за самовольную отлучку поселенец платил 1 копейку за день, что было вовсе ему нечувствительно и легко нагонялось городскими заработками. (Для сравнения: меламеды в селениях получали от 3 до 10 тысяч рублей в год; в посёлках держали хедер домов на 30; наряду с меламедами были попытки внедрить в колонии начатки общего образования – кроме еврейского языка – русский и арифметику, но «простой класс евреев весьма недоверчиво смотрел на учебные заведения, учреждаемые правительством».)[333]333
  В. Н. Никитин*, с. 290, 301, 321–325, 349, 399, 408, 420–421, 475, 596.


[Закрыть]

«Становилось всё безспорнее, что столь желанные Киселёвым „образцовые“ колонии не что иное, как мечта». Но, хотя и тормозя (1849) присылку новых семей, он не терял надежды, и даже в 1852 писал резолюцию: «Чем дело труднее, – тем более иметь должно настойчивости и не обезохочиваться первыми неудачными приёмами». – До тех пор смотритель над колонией не был подлинным начальником поселения, «подвергался… случалось, насмешкам и дерзостям со стороны поселенцев, весьма хорошо понимавших, что он не имеет никакой над ними власти», он мог только подавать колонистам советы. В рассерженности ли на неуспех, уже не раз предлагались проекты давать поселенцу обязательные уроки с выполнением в два или три дня и проверять исполнение; лишать права свободного распоряжения собственностью; вовсе лишать отлучек; и даже ввести наказания: 1?й раз – до 30 розог, 2?й раз – вдвое, 3?й раз – тюрьма, а по важности обстоятельств и отдача в рекруты. (Никитин передаёт, как, став известной, эта проектируемая инструкция «произвела на евреев-земледельцев такой страх, что они напрягли все свои силы… сразу обзавелись скотом, земледельческими орудиями… проявили… удивительное прилежание к земледелию и домоводству».) Но Киселёв утвердил смягчённый проект (1853): «уроки должны вполне соответствовать силам и опытности тех, кому назначаются»; от руководства по каждому виду работы, разработанному Попечительным комитетом, сельский начальник мог отступать только в сторону облегчения; за 1?е нарушение наказание не назначалось, а за 2?е и 3?е – 10 и 20 розог, не свыше.

(Отдача в рекруты нерадивых не применялась никогда, «никто… не был отдан в солдаты за нерадение к хозяйству», а в 1860 закон вовсе отменён.)[334]334
  В. Н. Никитин*, с. 350–351, 382–385, 390, 425, 547, 679.


[Закрыть]

Конечно, это было ещё – время крепостного права. Но после полувека добросовестных правительственных попыток привести евреев к производительному труду на неосвоенной земле – вот, проступали как бы контуры аракчеевских поселений.

Поразительно, что императорская власть и до тех пор не пронялась безплодностью всех мер, безнадёжностью всей земледельческой затеи.

И – ещё на том она не кончилась.

* * *

После введения рекрутской повинности среди еврейского населения росли тревожные слухи об ужасном новом законодательстве, которое готовит специальный «Еврейский комитет». – Но в 1835 вышло наконец общее сводное Положение о евреях (заменившее Положение 1804) – и оно «не наложило на евреев новых ограничений», как сдержанно выражается Еврейская Энциклопедия[335]335
  ЕЭ, Т. 12, с. 695.


[Закрыть]
. А если подробнее, то по новому Положению было «за евреями удержано право приобретать всякого рода недвижимую собственность, исключая населённых имений, и вести всякого рода торговлю на правах, одинаковых с прочими русскими подданными», хотя только в пределах черты оседлости[336]336
  М. Ковалевский*. Равноправие евреев и его враги // Щит: Литературный сборник / Под ред. Л. Андреева, М. Горького и Ф. Сологуба. 3?е изд., доп., М.: Русское Общество для изучения еврейской жизни, 1916, с. 117.


[Закрыть]
. Положение 1835 г. утверждало защиту всех прав еврейской религии, вводило для раввинов награды и присвоение прав купечества 1?й гильдии. Устанавливало разумный брачный возраст (18 и 16 лет). Принимало меры, чтобы еврейская одежда не так рознилась, отделяя евреев от окружающего населения. Направляло евреев на производительные способы заработков (запрещая торговлю вином в долг и под залог домашних вещей), разрешало все роды фабричной деятельности (также откуп винокуренных заводов). Держать христиан в услужении запрещалось только для постоянных услуг, но разрешалось «для работ кратковременных», без указания точного срока, и «для работ на фабриках и заводах», а также – «для пособия в хлебопашестве, садоводстве и огородных работах»[337]337
  ЕЭ, Т. 11, с. 494.


[Закрыть]
, что было насмешкой над самой идеей «еврейского земледелия». – Положение 1835 звало еврейское юношество к образованию. Нисколько не было стеснено поступление евреев в средние и высшие учебные заведения[338]338
  М. Ковалевский. Равноправие евреев… // Щит, с. 117.


[Закрыть]
. Евреям, получившим в любой области науки степень доктора, и по засвидетельствовании отличных способностей (ещё с формальностями), предоставлялось право на государственную службу. (Евреи-врачи имели то право и раньше.) – А касательно местного самоуправления – Положение снимало с евреев прежние ограничения: теперь они могли занимать должности в думах, магистратах и ратушах «на том же основании, как избираются на сии должности лица других исповеданий». (Правда, против этого выдвинулись возражения некоторых местных властей, особенно из Литвы: городской голова должен в иные дни вести обывателей в церковь, и как это может быть еврей? или еврей в судьях, раз присяга произносится на кресте? Сопротивление оказалось сильное, и указом 1836 г. устанавливалось для западных губерний, что в магистратах и ратушах евреи могут занимать только одну треть должностей.)[339]339
  Ю. Гессен*, Т. 2, с. 50–52, 105–106.


[Закрыть]
 – Наконец и в экономически остром вопросе, связанном с приграничной контрабандой, подрывающей государственный интерес, Положение оставляло в пограничной полосе живущих там евреев, но воспрещало новое водворение[340]340
  ЕЭ, Т. 12, с. 599.


[Закрыть]
.

Для государства, держащего миллионы своего населения в крепостном праве, – всё названное не выделяется как система жестокостей.

При обсуждении Положения в Государственном Совете происходили прения с обильными разнообразными мнениями – о возможном безпрепятственном допуске евреев в великорусские губернии. Говорили и так, что «только при наличии известных нравственных качеств и определённого уровня образования евреи могли быть допущены к водворению во внутренних губерниях». Возражали и так, что «евреи могут принести значительную пользу своей торгово-промышленной деятельностью и что конкуренцию нельзя предотвращать запрещением кому ни будь жить и торговать»; и «надо поставить ребром… вопрос: Могут ли евреи быть терпимы в государстве? Если признать, что евреев нельзя терпеть, тогда надо изгнать их всех», нежели «оставить „сие сословие внутри государства в таком положении, которое возбуждало бы в них безпрерывно неудовольствие и ропот“. А если приходится терпеть их присутствие в стране, тогда надо освободить их от правовых ограничений»[341]341
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 47–48.


[Закрыть]
.

Между тем «архаические польские привилегии, предоставлявшие городским обществам устанавливать в отношении жительства евреев ограничения» и ещё со времени Екатерины отвергнутые русской государственностью, – вдруг с новой силой проступили в Вильне, затем в Киеве. В Вильне это привело теперь к запрету части кварталов для поселения евреев. В Киеве же протесты местного купечества, что «евреи к общему соблазну производят торги и сделки в стенах Печерских монастырей… захватили на Печерске все торговые заведения» и христиан «вытесняют из круга торговли», – подвигли генерал-губернатора добиться запрещения (1827) «евреям жить оседло в Киеве – лишь некоторые категории [смогут] приезжать на определённое время». «Как всегда в таких случаях, правительству пришлось несколько раз откладывать срок, назначенный для выселения». Споры дошли до «директорского комитета», раскололи пополам Государственный Совет – но Положением 1835 Николай I утвердил выселение из Киева. Однако же вскоре снова «некоторым категориям евреев было разрешено срочное пребывание в городе». (А почему евреи были так успешливы в торговой конкуренции? Они зачастую торговали дешевле христиан – довольствуясь «меньшим барышом, чем тот, которого требуют христиане», хотя, может быть, и не без контрабандности происхождения самих товаров. И защищавший евреев губернатор Киева указывал, что «если бы христиане хотели трудиться, то они вытеснили бы евреев без всяких принудительных мер».)[342]342
  Ю. Гессен*, Т. 2, с. 40–42.


[Закрыть]
 – Таким образом, «в Белоруссии евреям разрешалось проживать только в городах, в Малороссии – везде, кроме Киева и сёл, принадлежащих государственной казне, в Новороссии – во всех населённых пунктах, за исключением Николаева и Севастополя»[343]343
  КЕЭ, Т. 7, с. 318.


[Закрыть]
, военных портов, откуда евреи были в эти годы выселены по соображениям государственной безопасности.

«Положение 1835 г. допустило купцов и фабрикантов [евреев] на главнейшие ярмарки внутренних губерний для производства там временной торговли, предоставило им некоторые права и по продаже товаров вне черты оседлости»[344]344
  ЕЭ, Т. 14, с. 944.


[Закрыть]
. Также и ремесленники не вовсе лишены были доступа во внутренние губернии, хотя и на ограниченное время. Так, по правилам 1827 «губернское начальство вне черты оседлости имело право разрешать евреям шестимесячное пребывание»[345]345
  ЕЭ, Т. 11, с. 332.


[Закрыть]
. – Как пишет Гессен, Положение 1835, «затем и другие законы, несколько облегчили условия для временного пребывания евреев за пределами черты оседлости», да и местные власти нередко смотрели «сквозь пальцы на нарушение евреями запретов»[346]346
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 46, 48.


[Закрыть]
. – Это же подтверждает и Лесков в записке, составленной по запросу правительственной комиссии: «В сороковых годах» евреи «появились в великорусских помещичьих деревнях с предложением своих услуг… Круглый год они совершали правильное течение „по знакомым господам“» в ближайших великорусских губерниях, и везде торговали и работали. «Еврея отсюда не только не гнали, а удерживали». – «Местные обыватели постоянно привечали и укрывали евреев-ремесленников… Местные власти тоже везде им мирволили, ибо и для них, как и для прочих обывателей, евреи представляли значительные удобства»[347]347
  Н. С. Лесков. Евреи в России…, с. 45–48.


[Закрыть]
. – «Евреи, при содействии заинтересованных христиан, нарушали ограничительные постановления. И сами власти вынуждались делать отступления от законов… Дело дошло до того, что пришлось, например, установить штрафы с помещиков Великороссийских губерний за проживательство у них евреев»[348]348
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 49.


[Закрыть]
.

Так российские государственные власти, отчасти ведомые охранными (особенно религиозными) доводами о несмешении христиан с евреями, – перед экономическим напором, тянущим евреев вне черты оседлости, не могли ни принять ясного решения, ни провести его ясно в жизнь. А предприимчивый динамичный еврейский характер страдал от территориального сгущения и острой внутренней конкуренции в нём; для него естественно: разлиться как можно шире. Как и писал И. Г. Оршанский: «Чем более евреи рассеяны между христианским населением… тем выше уровень их благосостояния»[349]349
  И. Оршанский. Евреи в России…, с. 30.


[Закрыть]
.

Но даже и в своём формальном объёме, трудно оспорить, что черта оседлости евреев в России была обширна: к тому, что было получено в наследие от еврейской густоты в Польше, – к Виленской, Гродненской, Ковенской, Витебской, Минской, Могилёвской, Волынской, Подольской и Киевской губерниям (это – сверх Царства Польского и Курляндии), – были добавлены просторные и плодоносные Полтавская, Екатеринославская, Черниговская, Таврическая, Херсонская и Бессарабская губернии, – все вместе больше любого европейского государства или даже группы их. (Немало лет, с 1804 и до середины 30?х, к ним добавлялись ещё и богатые Астраханская и Кавказская, – но евреи сами почти не переселялись туда, в Астраханской и в 1824 «не записан в оклад ни один еврей»[350]350
  ЕЭ, Т. 3, с. 359.


[Закрыть]
.) Это составляло 15 губерний «черты» – при всего 31 губернии «внутренней России». Притом редкие из них были более многолюдны, чем губернии среднерусские. И по еврейской доле в населении они не превосходили магометанскую долю в уральских и волжских губерниях. Поэтому стеснённость евреев в черте оседлости шла не от численности их, но от единообразия занятий в ней. Только в необъятной России такая черта могла выглядеть как тесная.

Возражают, что обширность черты – мнимая: из неё исключены пространства вне городов и местечек. Однако ведь те пространства – земледельческие и для земледелия, оно и было открыто евреям, но они не прельщались им, а весь спор шёл: как приспособить те пространства для виноторговли. Это – искривление.

А если бы значительный еврейский массив не перешёл бы из тесной Польши в обширную Россию – то и вообще не возникло бы понятие «черты оседлости». В тесной Польше – жили бы густо, скученно, беднее, быстро множась и почти без производительного труда, 80 % населения занято мелкой торговлей и посредничеством.

И уж во всяком случае в российских городах не устанавливались принудительные для евреев гетто, какие знала вся Европа. (Хотя в Москве, для приезжих, – московское Глебовское подворье.)

Если ещё раз напомнить, что эта черта две трети века существовала одновременно с крепостным правом, которому было подвластно большинство русского населения, а еврейское – нет, то, в сравнении, гнёт этого стеснения в передвижении выглядит не столь мрачно. В Российской Империи и многие народы, и в миллионах, жили кучно в своих краях. В пределах многонационального государства народы и часто живут обособленно и густо. В том числе и караимы, и горские евреи, у которых была свобода переселяться, однако они не пользовались ею. – И несравнимо это было с территориальными ограничениями, «резервациями», какие устанавливали пришлые колонизаторы (англосаксы, испанцы) для коренного населения завоёванных земель.

Но именно отсутствие у евреев своей национальной территории, и при их динамичном движении, при их высоком экономическом практицизме и активности, – обещало вот-вот превратиться в важнейший фактор влияния на всю жизнь России. Можно сказать, что потребность еврейской диаспоры: чтоб ей были доступны все существующие места, и опасения перед прорывом этой активности – питали оградительные меры российского правительства.

Да, от земледелия евреи в России в основном уклонились. Ремесленниками евреи были чаще всего – портными, сапожниками, часовщиками, ювелирами. Однако и не одними мелкими ремёслами ограничилась их производительная деятельность, даже и при стеснениях от черты.

Дореволюционная Еврейская Энциклопедия пишет, что для евреев, до развития крупной промышленности, «наибольшее значение… имеет денежная торговля, всё равно, выступает ли еврей в качестве ростовщика-заимодавца или менялы, откупщика казённых и помещичьих доходов или банкира, шинкаря или арендатора, занятого больше всего денежными операциями». Даже и при ещё натуральном хозяйстве в России «спрос на деньги уже существовал во всё растущих размерах»[351]351
  ЕЭ, Т. 13, с. 646.


[Закрыть]
. И отсюда – переход еврейских капиталов в промышленность, для дальнейшего роста там. Уже при Александре I были приняты энергичные меры к поощрению еврейского участия в промышленности, в частности в сукноделии. Оно «в дальнейшем сыграло большую роль в накоплении капиталов в руках евреев», а «впоследствии евреи не преминули применить эти капиталы в крупной фабрично-заводской, а затем и в добывающей промышленности, в транспорте и банковском деле. Так начался процесс образования еврейской средней и крупной буржуазии»[352]352
  И. М. Дижур. Евреи в экономической жизни России // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860?х годов до Революции 1917 г. (далее – КРЕ–1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 164–165.


[Закрыть]
. – Положение 1835 «также содержит льготы для евреев-фабрикантов»[353]353
  ЕЭ, Т. 15, с. 153.


[Закрыть]
.

К 40?м годам XIX века в Юго-Западном крае получила большое развитие сахарная промышленность. Еврейские капиталисты сперва субсидировали помещичьи сахарные заводы, затем перенимали управление ими, затем и владение, затем строили и свои заводы. Так на Украине и в Новороссии вырастали мощные «сахарные короли», например Лазарь и Лев Бродские. Притом «большинство еврейских сахарозаводчиков начало свою карьеру в качестве [винных] откупщиков… и содержателей питейных домов». – Сходная картина создалась и в мукомольной промышленности[354]354
  И. М. Дижур // КРЕ–1, с. 165–168.


[Закрыть]
.

Никто из современников тогда не понимал, никто не видел вдаль, какая здесь вырастала материальная, затем и духовная сила. И, конечно же, не понимал, не видел и сам Николай I. Он превышающе представлял себе и всесилие российской императорской власти, и успешность военно-административных методов.

Но он настойчиво желал и успехов в образовании евреев – для преодоления еврейской отчуждённости от основного населения, в которой и видел главную опасность. Ещё в 1831 он указывал «директорскому комитету», что «в числе мер, могущих улучшить положение евреев, нужно обратить внимание на исправление их обучением… заведением фабрик, запрещением ранних браков, лучшим устройством кагалов… переменою одеяния»[355]355
  Ю. Гессен*, Т. 2, с. 77.


[Закрыть]
. – А в 1840, при учреждении «Комитета для определения мер коренного преобразования евреев в России», одной из первых целей Комитет видел: «Действовать на нравственное образование нового поколения евреев учреждением еврейских училищ в духе, противном нынешнему талмудическому учению»[356]356
  ЕЭ, Т. 9, с. 689–690; Ю. Гессен, Т. 2, с. 81.


[Закрыть]
.

Общеобразовательных школ хотели и все тогдашние еврейские прогрессисты (расходясь только: исключать ли Талмуд вовсе из плана преподавания – или в высших классах тех школ должен изучаться Талмуд «научно-освещённый и тем самым освобождённый от вредных наростов»)[357]357
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 83.


[Закрыть]
. – Тут как раз такую новосозданную в Риге еврейскую школу с общеобразовательной программой возглавил молодой выпускник Мюнхенского университета Макс Лилиенталь. Он и жаждал деятельности по «насаждению просвещения среди русского еврейства». Он был в 1840 радушно принят в Петербурге министрами просвещения и внутренних дел, и для «Комитета преобразования евреев» составил проекты еврейской консистории и духовной семинарии – для подготовки раввинов и учителей «по общим, очищенным нравственным основаниям» в противность «закоснелым талмудистам»; однако, «прежде утверждения в главных началах веры, не дозволяется обучаться предметам светским». И министерский проект был изменён: увеличить число часов, назначенных для преподавания еврейских учебных предметов[358]358
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 84; ЕЭ, Т. 13, с. 47.


[Закрыть]
. – Склонял Лилиенталь правительство и принять предупредительные меры против хасидов, но не нашёл поддержки: правительство «желало внешнего объединения враждебных между собою общественных элементов» в еврействе[359]359
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 85–86.


[Закрыть]
. – Между тем Лилиенталю, с «изумительным успехом» поставившему школу в Риге, было поручено министерством объехать губернии черты оседлости и через публичные собрания и встречи с еврейскими общественными деятелями содействовать целям просвещения. И поездка его внешне весьма удалась, как правило, он не встретил открытой враждебности и как будто успешно убеждал влиятельные слои еврейства. «Противники… реформы должны были… выказывать внешнее» одобрение. Но скрытое сопротивление было, конечно, огромно. А когда сама школьная реформа началась-таки, Лилиенталь отказался от своей миссии. В 1844 он внезапно уехал в Соединённые Штаты, и навсегда. «Его отъезд из России… – если не бегство – окутан тайной»[360]360
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 84, 86–87.


[Закрыть]
.

Таким образом, при Николае I власти не только не мешали ассимиляции евреев, но звали в неё – однако массы, оставаясь под кагальным влиянием, опасаясь принудительных мер в области религии, – не шли.

Впрочем, школьная реформа своим чередом началась, с того же 1844, несмотря на крайний отпор руководящих кругов кагалов. (Хотя «при учреждении еврейских школ отнюдь не имелось в виду уменьшить число евреев в общеучебных заведениях; напротив, неоднократно указывалось, что общие школы должны быть, по-прежнему, открыты для евреев»[361]361
  ЕЭ, Т. 13, с. 47–48.


[Закрыть]
.) – Были учреждены два вида казённых еврейских училищ («по образцу австрийских элементарных училищ для евреев»[362]362
  ЕЭ, Т. 3, с. 334.


[Закрыть]
): двухлетние, соответственные русским приходским, и четырёхлетние, соответственные уездным училищам. В них – только еврейские предметы преподавались педагогами еврейскими (и на иврите), а общие – русскими. (Как оценивает неистовый революционер Лев Дейч: «Венценосный изверг приказал обучать их [евреев] русской грамоте»[363]363
  Л. Дейч. Роль евреев в русском революционном движении. Т .1. 2?е изд., М.; Л.: ГИЗ, 1925, с. 11.


[Закрыть]
.) – Во главе этих школ долгие годы ставились христиане, лишь много спустя – и евреи.

«Большинство еврейского населения, верное традиционному еврейству, узнав или угадывая тайную цель Уварова [министра просвещения], смотрело на просветительные меры правительства, как на один из видов гонений»[364]364
  ЕЭ, Т. 9, с. 111.


[Закрыть]
. (Уваров же, ища возможные пути сближения евреев с христианским населением через искоренение «предрассудков, внушаемых учениями Талмуда», хотел вовсе исключить его из образования, считая его кодексом антихристианским[365]365
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 85.


[Закрыть]
.) – При неизменном недоверии к российской власти, ещё немало лет еврейское население отвращалось от этих школ, испытывало «школобоязнь»: «Подобно тому, как население уклонялось от рекрутчины, оно спасалось от школ, боясь отдавать детей в эти рассадники „свободомыслия“». Зажиточные еврейские семьи зачастую посылали в казённые училища вместо своих детей – чужих, из бедноты[366]366
  Ю. Гессен, Т. 2, с. 120.


[Закрыть]
. (Именно таким образом был сдан в казённую школу П. Б. Аксельрод; затем перешёл в гимназию, затем в политическую всеизвестность – как соратник Плеханова и Дейча по «Освобождению Труда»[367]367
  Л. Дейч. Роль евреев…, с. 12–13.


[Закрыть]
.) И если к 1855 только в «зарегистрированных» хедерах училось 70 тысяч еврейских детей – то в казённых училищах обоих разрядов всего 3 тысячи 200[368]368
  И. М. Троцкий. Евреи в русской школе // КРЕ–1, с. 351–354.


[Закрыть]
.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное