Уилбур Смит.

Золотой Лис

(страница 2 из 56)

скачать книгу бесплатно

– Мне, конечно, и в голову не взбредет сомневаться в твоей компетентности в этом вопросе, – улыбнулся Шаса Кортни, – но позволь спросить, что заставило тебя прийти к такому выводу?

– Все мужчины либо скоты, либо зануды. Разумеется, все, кроме тебя.

– Вот оно что! Ну и что же юный Роджер ухитрился сделать такого, чтобы вызвать твой гнев? На первый взгляд он кажется совершенно безобидным, если не сказать сильнее.

Роджер сопровождал ее на концерт. Она оставила его в толпе у сцены, но теперь даже не сразу вспомнила, о ком идет речь.

– С мужчинами покончено навсегда. Наверное, я постригусь в монахини.

– А ты не могла бы отложить это богоугодное мероприятие хотя бы до завтра? Сегодня вечером мне никак нельзя обойтись без хозяйки дома, а у нас еще ничего не готово к званому обеду.

– Все уже давно готово. Я все сделала еще до того, как ушла на концерт.

– А меню?

– Я обо всем договорилась с шеф-поваром еще в прошлую пятницу. Не будь таким паникером, па. Все, что ты любишь: устрицы и барашек из Камдебу.

Шаса подавал к столу только собственных барашков, выращенных на фермах в Кару. Сухие кустарники пустыни, служившие им кормом, придавали мясу отчетливый травянистый привкус. Вся говядина для посольства привозилась из его обширных угодий в Родезии, а вина – из виноградников Велтевердена, где на протяжении вот уже двадцати лет винодел-немец, проявляя редкостное умение и настойчивость, совершенствовал качество вин и настолько в этом преуспел, что в настоящее время у Шасы были основания ставить их выше почти всех марок Бургундии. Его амбиции, однако, простирались еще дальше; он хотел получить вино, не уступающее самым знаменитым винам Золотого Берега.

Для транспортировки всех этих грузов от мыса Доброй Надежды до Лондона торговая компания Кортни каждую неделю гоняла специальное судно-холодильник через весь Атлантический океан.

– …И еще я взяла твой смокинг из чистки сегодня утром и заказала Баддзу с Пиккадилли-Аркейд три сорочки и дюжину новых глазных повязок. Твои старые совсем обтрепались. Я их выкинула.

Не вставая, она поправила ему повязку. Шаса потерял свой левый глаз во время Второй мировой войны; он летал на «харрикейнах» и сражался с итальянцами в Абиссинии. Черная шелковая повязка придавала ему лихой пиратский вид.

Шаса довольно улыбнулся. Когда он впервые предложил Белле поехать с ним в Лондон, ей только что исполнился двадцать один год, и он долго колебался, прежде чем возложить на столь юную особу весьма обременительные и ответственные обязанности хозяйки дома в посольстве. Однако тревоги оказались напрасными. В конце концов она прошла хорошую школу у своей бабки. К тому же они привезли с собой с мыса шеф-повара, дворецкого и половину всего обслуживающего персонала, так что в ее распоряжении с самого начала была высококвалифицированная команда.

В результате за прошедшие три года Изабелла приобрела солидную репутацию в дипломатических кругах, и ее приглашения пользовались спросом у всех, кроме посольств государств, которые разорвали отношения с Южной Африкой.

– Ты хочешь, чтобы я тебя прикрыла, когда после обеда ты уединишься со своим приятелем из Израиля на полчасика для создания атомной бомбы?

– Белла! – Шаса моментально нахмурился. – Ты прекрасно знаешь, что я не выношу подобных шуточек.

– Да ладно тебе, па.

Ведь нас никто не слышит.

– Все равно, никогда не говори этого, Белла, даже в шутку и без свидетелей. – Шаса строго покачал головой. В сущности, она была весьма близка к истине. Израильский военный атташе и Шаса обхаживали друг друга вот уже почти год, и их отношения зашли гораздо дальше обычного дипломатического флирта.

Она поцеловала его, и он поневоле смягчился.

– Ну, я пойду приму ванну. Приглашения разосланы на восемь тридцать. В десять минут девятого зайду повязать тебе галстук. – В течение сорока лет Шаса справлялся с этим сам, пока Изабелла не пришла к выводу, что ему нельзя доверять столь важное дело.

Шаса скептически оглядел ее ноги:

– Стоит вам, мадемуазель, еще чуть-чуть укоротить ваши юбки, и из-под них станет выглядывать ваш пуп.

– Не строй из себя старого ханжу. Это совершенно не к лицу самому потрясному из всех отцов двадцатого века.

И она направилась к двери, виляя нижней частью туловища, едва прикрытой вышеупомянутым предметом одежды. Когда дверь за ней закрылась, Шаса глубоко вздохнул.

– М-да, мощный заряд динамита с очень коротким запалом, – пробормотал он. – Может, в каком-то смысле оно и к лучшему, что мы возвращаемся домой.

В сентябре истекал трехлетний срок пребывания Шасы в должности посла. Теперь Изабелле предстояло вернуться под железную руку Сантэн Кортни-Малькомесс, ее бабки. Шаса отдавал себе отчет в том, что его собственные усилия в деле воспитания дочери вряд ли можно было назвать полностью успешными, так что он с большим облегчением готовился сложить с себя эту нелегкую обязанность.

Шаса окинул взглядом бумаги на столе, размышляя о предстоящем возвращении в Кейптаун. Все эти годы, проведенные в посольстве в Лондоне, стали для него, по сути дела, политической ссылкой. Когда в 1966 году был убит тогдашний премьер-министр Хендрик Фервурд, Шаса допустил серьезный просчет, сделав ставку не на того кандидата на этот пост. В результате, как только Джон Форстер стал премьер-министром, Шасу отправили подальше от коридоров власти, на задворки большой политики; однако, как это неоднократно случалось и раньше, он ухитрился превратить свое политическое фиаско в очередной триумф.

Его незаурядные способности и опыт, цепкая деловая хватка, изысканные манеры и располагающая внешность, обаяние и дар убеждения позволили ему в значительной степени отвести от своей родной страны нарастающую враждебность и презрение, охватившие весь мир и в особенности лейбористское правительство Великобритании вместе с государствами Содружества, большинство из которых возглавлялись лидерами негритянского или азиатского происхождения. Эти его достижения не остались без внимания Джона Форстера. До того как Шаса покинул Южную Африку, он поддерживал тесные связи с «Армскором», и вот теперь Форстер предложил ему по возвращении занять пост президента.

По сути, «Армскор» был крупнейшей промышленной корпорацией из всех, когда-либо существовавших на Африканском континенте. Его создание явилось ответом на эмбарго на продажу оружия Южной Африке, введенное в свое время президентом США Дуайтом Эйзенхауэром и поддержанное в настоящее время многими странами, целью которого было ослабить и обезоружить ее. «Армскор» – «Компания по разработке и производству вооружений» – включил в себя практически всю оборонную промышленность страны под единым управлением; государство расходовало многие миллиарды долларов на поддержку.

Это предложение открывало поистине грандиозные и захватывающие перспективы, тем более что многочисленные компании, составляющие финансовую и промышленную империю семьи Кортни, находились в надежных руках. В течение трех лет посольской деятельности Шаса постепенно, в строгой последовательности передал все основные управленческие функции своему сыну Гарри Кортни. Гарри уже добился на этом поприще поразительных для столь молодого человека успехов, но ведь и сам Шаса был ненамного старше, когда стал президентом «Кортни энтерпрайсес».

К тому же Гарри пользовался полной поддержкой своей бабки, Сантэн Кортни-Малькомесс, основательницы и вдовствующей императрицы империи. Под его руководством работала команда менеджеров экстра-класса, тщательно подбиравшаяся Сантэн и Шасой на протяжении сорока лет.

Впрочем, все это нисколько не умаляло достижений самого Гарри, в частности того, как он вел дела во время недавних потрясений на Йоханнесбургской фондовой бирже, в результате которых акции многих компаний обесценились на целых шестьдесят процентов. Проявив незаурядное чутье, которое могло бы сделать честь и Шасе, и Сантэн, Гарри предугадал итог бешеной свистопляски, предшествовавшей биржевому краху. В результате «Кортни энтерпрайсес» не только не обанкротилась или не понесла убытки, но и вышла из всей этой смуты еще более сильной и кредитоспособной, с наилучшими возможностями для завоевания новых позиций на рынке.

«Нет, – Шаса с улыбкой покачал головой, – Гарри превосходно управлялся с делами, и было бы в высшей степени несправедливо отодвигать его на второй план». Однако и сам Шаса был еще вовсе не стар – всего пятьдесят с небольшим. По возвращении домой ему нужно будет чем-то заняться, найти пищу для ума и выход для энергии. Работа в «Армскор» подходила идеально.

Конечно, он сохранит место в правлении своей фирмы, но основные усилия сможет сосредоточить на «Армскоре». Его новая должность позволит заполучить выгодные контракты для компаний Кортни. Подобное сотрудничество принесет огромные выгоды для обеих корпораций, а Шаса, помимо всего прочего, сможет в полной мере проявить свои патриотические чувства, получив при этом щедрое материальное вознаграждение.

Замечание Изабеллы, вызвавшее возмущение с его стороны, было напрямую связано с назначением. Он воспользовался своими дипломатическими связями с израильским посольством, чтобы сначала высказать, а затем и осуществить идею разработки совместного ядерного проекта обоих государств. Сегодня вечером ему предстояло передать очередную партию документов израильскому атташе для отправки диппочтой в Тель-Авив.

Посмотрел на часы. Оставалось еще двадцать минут до того, как нужно будет идти переодеваться к обеду, и он вновь сосредоточил все свое внимание на лежащих перед ним бумагах.

* * *

Няня уже приготовила вечернее платье от Зандры Роудз и налила ванну для Изабеллы.

– Опаздываете, мисс Белла. А мне еще нужно вас причесать. – Она была цветной, причем готтентотская кровь перемешалась в ней с кровью представителей чуть ли не всех морских держав.

– Ты зря так суетишься, няня, – запротестовала Изабелла, но та потащила ее в ванную столь же бесцеремонно, как она это делала, когда Изабелле было пять лет.

Изабелла со вздохом наслаждения погрузилась по самую шею в горячую пену, а няня стала собирать ее разбросанную одежду.

– Твое платье, милочка, испачкано в траве, а новые трусики порваны. Что все это значит? – Няня всегда сама стирала нижнее белье Изабеллы и не доверяла это никаким прачечным.

– А я сыграла в регби с одним из Ангелов Ада, няня. Счет тридцать – ноль в нашу пользу.

– Все это плохо кончится. У тебя слишком горячая кровь, как и у всех Кортни. – Няня держала в руках порванные трусики, рассматривала их с выражением крайнего неудовольствия. – Тебе давным-давно следовало бы выйти замуж.

– Вечно ты об одном и том же. Лучше расскажи, что сегодня произошло интересного. Как там у Клонки дела с новой подружкой? – Изабелла отлично знала, как отвлечь ее.

Няня была заядлой сплетницей, и каждый день в это время она посвящала Изабеллу во все мыслимые и немыслимые подробности того, что происходило со всеми домочадцами. Во время ее болтовни Изабелла то и дело ахала и охала для поддержания разговора, но слушала вполуха; затем, встав во весь рост, чтобы намылиться, она стала внимательно разглядывать свое тело в большом запотевшем зеркале на противоположной стене.

– Ты не находишь, что я толстею, няня?

– Ты просто кожа да кости, вот почему тебя никто не берет замуж, – фыркнула та и направилась в спальню.

Изабелла, стоя перед зеркалом, пыталась быть предельно объективной. Можно ли что-то еще улучшить в ее фигуре? Может, грудь должна быть чуть побольше? Или соски торчат под слишком острым углом? Может, бедра слишком широки или зад чересчур велик? Она перебрала все возможные варианты и решительно покачала головой. По крайней мере с того места, где она стояла, все выглядело практически идеальным.

– Рамон де Сантьяго-и-Мачадо, – прошептала она, – ты никогда не узнаешь, как много ты потерял.

Но почему эти слова заставили ее почувствовать себя такой несчастной?

– Ты опять разговариваешь сама с собой, деточка? – Няня возвратилась с полотенцем размером с простыню и развернула его во всю ширь. – Давая вылезай. У нас мало времени. – Как только Изабелла вылезла из ванны, она завернула ее в полотенце и принялась яростно вытирать спину. Убеждать няню в том, что она давно уже научилась делать это сама, было совершенно бесполезно.

– Аккуратнее, больно ведь. – Изабелла произносила эту фразу вот уже двадцать лет кряду, и няня не обращала на нее никакого внимания. – А сколько раз ты была замужем, няня?

– Ты прекрасно знаешь, что замужем я была четыре раза, а вот в церкви по такому случаю – только раз. – Няня осеклась и внимательно посмотрела на нее, будто увидела впервые. – А что это ты заговорила о замужестве? Ты что, натолкнулась на что-то стоящее, отсюда и порванные трусы?

– Ах ты, старая похабница! – Изабелла отвела взгляд и, схватив свой халат из тайского шелка, выскользнула в спальню.

Она взяла в руки щетку и даже успела разок пройтись по волосам, прежде чем няня отобрала ее.

– Это моя работа, деточка, – решительно заявила она; Изабелла села, закрыла глаза и погрузилась в привычное блаженство, пока няня расчесывала ее волосы.

– Знаешь, я, пожалуй, заведу ребенка, чтобы ты могла с ним нянчиться и оставила меня в покое.

Няня, захваченная врасплох подобной перспективой, провела щеткой по воздуху, но тут же строго произнесла:

– Ты сначала выйди замуж, а уж потом поговорим о детях.

Творение Зандры Роудз представляло собой нечто вроде неземного облака нежной расцветки, усыпанного блестками и мелким жемчугом. Даже няня довольно кивнула, когда Изабелла пару раз прошлась перед ней.

Изабелла спускалась по лестнице, чтобы еще раз переговорить с шеф-поваром, как внезапно ей в голову пришла мысль, заставившая резко остановиться. Среди приглашенных был и испанский поверенный в делах, и она тут же прикинула, каким образом ей следует рассадить гостей…

– Да, разумеется. – Испанец не раздумывая кивнул, как только она произнесла интересующее ее имя. – Старинный андалузский род. Насколько я помню, маркиз де Сантьяго-и-Мачадо покинул Испанию и уехал на Кубу сразу после гражданской войны. В свое время на острове у него были довольно крупные сахарные и табачные плантации, однако с приходом Кастро, я полагаю, он их лишился.

– Маркиз… – Эта новость застала Изабеллу врасплох. Она имела весьма отдаленное представление об испанских дворянских титулах, но тем не менее пришла к выводу, что выше маркиза стоит только герцог.

«Маркиза Изабелла де Сантьяго-и-Мачадо». От подобной перспективы закружилась голова, она со всей ясностью вновь представила себе эти убийственные зеленые глаза, и на мгновение у нее перехватило дыхание. Когда заговорила, голос заметно дрожал.

– И сколько ему сейчас лет?

– Да уж немало. Если он, конечно, еще жив. Думаю, где-то под семьдесят или чуть больше.

– Может, у него есть сын?

– Понятия не имею. – Поверенный в делах покачал головой. – Впрочем, это нетрудно выяснить. Если хотите, я наведу справки.

– О, это так мило с вашей стороны. – Изабелла прикоснулась к его руке и одарила его своей самой очаровательной улыбкой. «Будь ты хоть трижды маркизом, а от Изабеллы Кортни так просто не уйдешь», – самодовольно подумала она.


– Вы почти две недели потратили на то, чтобы установить контакт, а когда вам это наконец удалось, тут же упустили объект. – Человек, сидевший во главе стола, загасил сигарету в переполненной пепельнице и тут же закурил новую. Кончики большого и указательного пальцев его правой руки были темно-желтого цвета, а дым от продолговатых турецких сигарет, которые он выкуривал одну за другой, уже превратил воздух в маленькой комнатке в сплошной сизый туман. – Разве это соответствовало полученным вами приказам? – спросил он.

Рамон Мачадо слегка пожал плечами:

– Это был единственный способ привлечь ее внимание. Вы должны понять, что такая женщина привыкла к мужскому обожанию. Ей достаточно шевельнуть пальцем, и все мужчины скопом бросятся к ее ногам. Думаю, вы можете положиться на меня в этом вопросе.

– Вы позволили ей уйти. – Главный понимал, что повторяется, но этот тип раздражал его.

Рамон ему определенно не нравился, к тому же он еще слишком мало его знал, чтобы доверять. И вообще он никогда полностью не доверял никому из своих сотрудников. Но этот вел себя чересчур самоуверенно и дерзко. В ответ на сделанное замечание лишь пожал плечами, в то время как другой на его месте стал бы униженно оправдываться. К тому же осмелился подвергать сомнению точку зрения своего непосредственного начальника.

Джо Сисеро прикрыл глаза. Они были мутными, как лужи отработанного машинного масла; их черный цвет резко контрастировал с бледностью кожи и белизной совершенно седых волос, беспорядочно свисавших на уши и лоб.

– Вам было приказано установить с ней контакт и поддерживать его.

– Прошу прощения, товарищ директор, мне было поручено войти к этой женщине в доверие, а не набрасываться на нее, как свихнувшийся кобель.

Нет, он определенно не нравился Джо Сисеро. Вел себя вызывающе, но дело было не только в этом. Он был иностранцем. Для Джо Сисеро каждый не русский – чужак. Невзирая на весь пролетарский интернационализм, все они – восточные немцы, югославы, венгры, кубинцы, поляки – были чужими. Его просто выводило из себя то, что ему приходилось передавать другим руководство многими операциями отдела, который он возглавлял вот уже почти тридцать лет. И особенно таким, как этот.

Ибо Мачадо был не просто иностранцем. Все его корни, все его происхождение насквозь гнилые. Они не только не пролетарские, но даже не буржуазные; он принадлежал к самому ненавистному, самому реакционному классу – классу аристократов.

Разумеется, Мачадо относился к своему происхождению с надлежащим презрением и использовал титул только в интересах общего дела, и тем не менее в его жилах текла враждебная кровь, а аристократические манеры и выходки оскорбляли самые святые чувства Джо Сисеро.

К тому же он родился в Испании, в фашистской стране, исторически находившейся под властью католической монархии, которая угнетала народ, а теперь там хозяйничал Франко, чудовище, утопившее в крови социалистическую революцию. Мачадо мог называть себя кубинским коммунистом, но Джо Сисеро за версту чуял в нем испанского фашиста и аристократа.

– Вы дали ей уйти, – настаивал он. – После того как было затрачено столько времени и средств. – И сам чувствовал тяжеловесность и неуклюжесть своих слов и понимал, что время его уходит. Болезнь сказывалась все сильнее.

Рамон улыбнулся той снисходительной улыбкой, которая так бесила Джо Сисеро.

– Эта рыбка у меня на крючке; пусть пока поплавает, порезвится, а в нужный момент я ее вытяну.

Опять противоречит своему начальнику, и Джо Сисеро вдруг понял еще одну, самую главную причину неприязни к этому человеку. Его молодость, привлекательность, здоровье. Рядом с ним он каждую минуту ощущал свою собственную смертность, ибо Джо Сисеро умирал.

С детства пачками выкуривал эти вонючие турецкие сигареты, и вот во время последнего приезда в Москву врачи обнаружили у него рак легких и предложили полечиться в одном из санаториев для офицеров его ранга. Однако Джо Сисеро предпочел остаться на службе и лично проследил за тем, чтобы отдел благополучно перешел в руки преемника. Тогда он еще не знал, что преемником должен был стать этот испанец. Знай он об этом заранее, возможно, выбрал бы санаторий.

Теперь же чувствовал себя усталым и опустошенным. Все его запасы энергии и энтузиазма давно истощились; волосы, еще несколько лет назад густые и черные как смоль, стали совершенно седыми, лишь местами тронутыми желтизной цвета высохших морских водорослей; стоило пройти десяток шагов, как тут же начинал хрипеть и кашлять, как астматик.

С недавних пор он стал просыпаться по ночам весь в холодном поту от ужасных приступов кашля; задыхаясь, лежал в полной темноте, и страшные сомнения терзали душу. Вся жизнь была посвящена делу, которому он преданно и беззаветно служил, и что же? Каков ее итог? Чего достиг?

Почти тридцать лет он прослужил в Африканском отделе Четвертого управления КГБ. Последние десять лет возглавлял его южное подразделение, курировавшее страны Африканского континента южнее экватора; естественно, что главное внимание и его самого, и всего его отдела уделялось самой богатой и развитой стране этого региона, Южно-Африканской Республике.

Рядом с ним за столом сидел представитель Южной Африки. Вплоть до этого момента он хранил молчание, но теперь негромко сказал:

– Я не понимаю, почему мы тратим столько времени на эту женщину. Я хотел бы, чтобы вы мне это объяснили.

Оба белых человека разом повернулись к нему. Ибо когда Рейли Табака говорил, другие обычно слушали. В нем была какая-то особая сила, некая подчеркнутая целеустремленность, привлекавшая внимание собеседника.

Всю свою жизнь Джо Сисеро работал бок о бок с черными африканскими националистами, возглавлявшими национально-освободительные и прокоммунистические движения. Он знал их всех, Джомо Кеньятту и Кеннета Каунду, Кваме Нкруму и Джулиуса Ньерере. С некоторыми из них он был близко знаком: например, с Мозесом Гамой, принявшим мученическую смерть от рук палачей, или с Нельсоном Манделой, все еще томившимся в расистских застенках.

Среди всей этой живописной компании Сисеро особо выделял Рейли Табаку, который приходился племянником Мозесу Гаме и был рядом с ним в ту роковую ночь, когда южноафриканская полиция расправилась с дядей. Казалось, он унаследовал всю силу духа и бойцовские качества Мозеса Гамы, поэтому неудивительно, что сразу же заполнилась брешь, образовавшаяся после смерти Гамы. В свои тридцать лет Рейли уже занимал пост заместителя командующего «Умконто ве Сизве» («Копье народа»), военного крыла Южно-Африканского национального конгресса, и Джо Сисеро знал, что он неоднократно отличался как в боях, так и на советах АНК. У него было достаточно способностей, отваги и хладнокровия, чтобы стать одним из наиболее влиятельных людей во всей Африке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Поделиться ссылкой на выделенное