Симона Вилар.

Светорада Медовая

(страница 4 из 47)

скачать книгу бесплатно

Аудун и впрямь вскоре вернулся. С ним были два его сына: средний, коренастый и спокойный Асольв, к которому поспешила Верена, и младший, четырнадцатилетний подросток Орм с такими же светлыми и пушистыми, как у отца, волосами. Пока ярл Аудун и Путята говорили, слуги и женщины снимали с крюков большие котлы с кашей, приправленной соленой рыбой, тонкими ломтями нарезали вяленое мясо, выносили хлеба, изготовленные по местному обычаю – пышные и ароматные, с чуть потрескавшейся румяной корочкой. Все это расставляли по длинным столам; одновременно открывали бочонки с пивом, разливали хмельной мед и ягодные кисели. Потом Аудун, как старший, взял слово и поднял рог во славу богов, а затем все приступили к трапезе.

Однако за едой многие поглядывали на новоприбывших. Живущие в глуши мерянской земли, за заснеженными глухими лесами и замерзшими болотами, ростовчане не так часто получали новости извне, и появление каждого нового лица вызывало у них оживление и интерес, желание вызнать как о самих пришлых, так и о том, что делается в отдаленных пределах. Оттого-то, когда вкушающие утолили первый голод и были произнесены полагающиеся в честь хозяев здравицы, Аудун сам обратился к Стрелку и его жене, пригласив их сесть поближе к нему, на крытых сукном ступенях у подножия главного сиденья. Это означало, что гостям полагается рассказать о себе и потешить вестями собравшихся.

Надо сказать, они справились с заданием. Стрелок поведал о племени северян, из которого якобы происходил, о том, как от них однажды переехал к вятичам, где и встретил свою Свету. О вятичах местные были наслышаны, но с удовольствием внимали рассказу об обычаях, о том, как вятичи почитают Даждьбога[36]36
  Даждьбог – божество плодородия, природы, хорошей погоды и всяких людских благ, покровитель свадеб и брака.


[Закрыть]
. Стрелок рассказывал, как он служил у князя Держислава, как ходил с ним в степные дозоры и схлестывался с хазарами. О хазарах в Ростове знали как об опытных торговцах, но относились к ним с неким предубеждением, будучи наслышаны, насколько те опасны, когда отправляются в набег. Стрелок же преподнес все так весело, что выходило, будто схватки со степняками – сплошная забава, а удальцы-русы лихо гоняют копченых[37]37
  Копчеными русы называли степняков как из-за смуглости тех, так и из-за обычая коптить оружие и стальные пластины доспехов, чтобы те не блестели на солнце и не выдавали на открытом пространстве их местонахождение.


[Закрыть]
, ибо заломить хазарина для них столь же просто, как свалить в лесу медведя.

Он и сам добыл в походе хазарский драгоценный пояс, сбив стрелой с коня хана копченых.

– То-то теперь те же вятичи дань вызвались платить хазарам копченым, – сурово отозвался со своего места Путята, на что Стрелок промолчал: что ж, так оно и вышло, к чему перечить.

Потом пришлые опять тешили хозяев историями о жизни в других краях. Поведали и о традициях в племени мещеры, где одно время им пришлось жить. И опять же с их слов все выходило так забавно, что ростовчане не переставали дивиться, слушая, как у мещер по обычаю жених похищает понравившуюся девушку перед свадьбой, а приводит в дом только после того, как волхвы уже соединили их обрядом. Подобное легкомыслие в Ростове не одобряли, ибо тут куда строже следили за честью рода – чтобы и договор был, и родня одобрила выбор молодых.

Далее разговор коснулся племени дикой голяди, через земли которых путникам пришлось пробираться к Ростову. Вот уж действительно дикое племя! Ростовчане, конечно, знали, что соседи их нелюдимо и непривычно живут, но им было забавно послушать, какие обряды творят голядские колдуны-шаманы. Женщины краснели и фыркали, когда Стрелок с живостью описывал, как шаманы мочатся на деревья вокруг селения, обозначая свою территорию, будто волки лесные. Мужчины же пополам сгибались от смеха, слушая о том, как глава голядского воинства перед походом бегает за курицей, предназначенной для заклания на алтаре. По тому, как скоро он догонит перепуганную птицу, зависит, удачен ли будет поход. При этом, добавил Стрелок, все остальные только наблюдают за погоней, сохраняя самый серьезный вид, и никто не смеет вмешиваться.

Короче, смеху в этот вечер в жилом доме Большого Коня было предостаточно. Гости оказались отменными рассказчиками, всех потешили и развеселили. Смех стал стихать, лишь когда Аудун поднял руку и спросил о том, что его интересовало больше всего:

– Теперь я хотел бы узнать о родне твоей жены, Стрелок. Для нас, живущих вдали от Норейг, это всегда важно. Может статься, что мы знаем кого-то из ее рода, может, и нас сводила судьба с ее близкими людьми. И если таковые отыщутся, то и Свете, и тебе только больше почета будет. Так что пусть теперь женщина нашего племени поведает, откуда ее корни.

Веселая улыбка Стрелка при этих словах потускнела, и он невольно сжал руку жены. Однако Света, чуть улыбнувшись мужу, смело выступила вперед.

– По крови я только наполовину принадлежу к племени варягов, благородный ярл. Моя мать, славянка, была пригожа и из хорошей семьи, так что мой отец нашел ее достойной соединиться с ним в браке.

– Это не диво. Немало мужей из Норейг сходятся с местными женщинами. Я сам тому пример, да и мой сын Асольв доволен своей женитьбой. Однако скажи нам, Света жена Стрелка, каково было имя твоего уважаемого отца?

Света немного помолчала, потом произнесла:

– Его звали Кари из Раудхольма. И он носил прозвище Неспокойный.

Стрелок чуть вздрогнул при этом, оглянулся на Аудуна, увидел, как тот шевелит светлыми бровями, обдумывая что-то.

– Клянусь рукоятью своего меча, что это имя мне знакомо, – сказал наконец варяг. – Это был и впрямь известный герой. Я как-то встречал его на тинге[38]38
  Тинг – собрание свободных людей, где решаются спорные вопросы и создаются новые законы.


[Закрыть]
в Норейг. С ним еще был его сын-подросток, Гуннар, если мне не изменяет память. Так?

Света посмотрела прямо в глаза ярлу и согласно кивнула.

– У тебя очень хорошая память, ярл Аудун. Это было давно, а ты все помнишь… Скорее всего, ты встретил Кари Неспокойного и моего сводного брата Гуннара, когда они покидали те края. А после прибытия на Русь Кари служил у одного прославленного днепровского князя. Ты знаешь об этом?

Она произнесла это как-то странно, с едва уловимым вызовом. Аудун ответил:

– Я, конечно, чту твоего отца, златовласая яблоня колец, однако у меня нет возможности знать о судьбе всех, кто когда-либо встречался на моем пути. Но, думаю, ты сама поведаешь мне о Кари Неспокойном.

– Он встретил безвременную кончину в Гардар. Он в то время служил у известного князя Эгиля Золото. Ты должен знать о нем.

Пока Аудун задумчиво вращал обручье на руке, силясь припомнить, неожиданно раздался голос Путяты:

– Я слыхивал о богатом и знаменитом Эгиле Золото и знаю, что он был едва ли не ближайшим другом самого Олега Вещего. Говорят, что Вещий сделал Эгиля князем в одном из богатых днепровских градов. Так ли?

– Так, – подтвердила Света и прижала руку к груди, словно удерживая бьющееся сердце. – Кари Неспокойный служил у Эгиля, пока его не настигла разбойничья стрела. Но это случилось, когда я была совсем ребенком, поэтому мне больше нечего сказать.

– Ну а о своем брате Гуннаре ты можешь поведать?

Девушка кивнула.

– Мой брат Гуннар… Мы долгое время были с ним очень дружны, но потом поссорились. Знаю, что он тоже погиб.

Голос ее неожиданно стал срываться, и Стрелок поспешил жене на выручку.

– Лучше меня спроси, пресветлый ярл, – произнес он, отвлекая внимание от Светы. – Ибо тогда я служил в хирде Гуннара Карисона и знаю, как он сложил буйну голову. Его, как некогда и Кари Неспокойного, поразила стрела. Я сам… видел это[39]39
  Об этих событиях рассказывается в романе «Светорада Золотая».


[Закрыть]
.

Аудун медленно огладил большой рукой роскошную светлую бороду.

– Что ж, каждый по-своему находит свой путь в чертоги Валгаллы[40]40
  Валгалла – небесный чертог, где обитают боги скандинавов и где вечно пируют души погибших в бою храбрецов.


[Закрыть]
. Однако сдается мне, что я был не очень учтив, разволновал тебя, солнечная липа пряжи[41]41
  Женщина (кенинг).


[Закрыть]
. Вижу, воспоминания о тех трагических событиях растревожили тебя. Да и не гостеприимно так долго утруждать вас расспросами, учитывая, что вы с дороги, а время уже позднее.

После этого он поднялся и сказал, что пора готовиться ко сну.

Все стали расходиться. Заботливая Гуннхильд повела гостей к боковуше, отодвинула заслонку и, откинув шерстяной полог, указала, какая удобная и мягкая постель их ждет. После этого она пошла вслед за отцом, который прощался с гостями. Посадник Путята уезжал со своими людьми, а Нечай оставался на ночь с женой. Но Усмар, который, как надеялась Асгерд, тоже останется, неожиданно заявил жене, что не станет спать с ней, пока она не смирится и не поедет в их общий дом.

– Сдается мне, – тихо произнесла молодая женщина, – что ты больше почета проявляешь ко мне, когда я под отеческим кровом, а не в твоем богатом доме.

– Ты вольна выбирать, – ответил Усмар и, направившись к двери, накинул на плечи свою большую соболью шубу. Он оглянулся всего лишь раз, но не на Асгерд, а в сторону боковуши, где укрылась с мужем приезжая красавица. И от этого на сердце Асгерд стало совсем плохо.

Гуннхильд украдкой наблюдала за ней. Потом взяла ее за руку и отвела в сторону.

– Хочешь, я скажу отцу, чтобы он освободил тебя от постылого брака?

Асгерд опустила глаза и отрицательно покачала головой.

– Нет. Я люблю своего мужа, я сама его выбрала. И я жду от него ребенка.

Гуннхильд вздохнула. Что ж, красавицу Асгерд не единожды упреждали, что Усмар будет неподходящим для нее супругом. Но та хотела только его.


Вскоре в большом доме стало относительно тихо. Относительно, если учесть, сколько домочадцев улеглось тут на лавках, стоявших вдоль стен, и в задвинутых заслонками боковушах. В ночном сумраке то и дело слышались вздохи, какая-то возня, шорохи, порой негромкое хихиканье или кашель.

Стрелок раскинулся на покрытом шкурами ложе и силился разглядеть отодвинувшуюся к стене Свету. Она лежала тихо-тихо, но по ее дыханию он понимал, что она не спит. Медленно протянув во тьме руку, Стрелок погладил волосы жены. Очень мягкие и шелковистые, они так и заструились под его рукой. Тогда он придвинулся, обнял ее, легонько поцеловал в плечо.

– Ладо мое, княжна Светорада.

Только наедине, когда их не могли слышать, он решался назвать жену ее настоящим именем. Ибо на самом деле она была дочерью могущественного смоленского князя Эгиля Золото, просватанной невестой Игоря Киевского. Стрелок похитил красавицу Светораду с ее согласия прошлой осенью и прожил с ней в ладу и согласии эти полгода, пока они скитались по дальним пределам, уезжая все дальше и дальше, чтобы никто не признал в его прекрасной жене смоленскую княжну. Узнай их кто – и это повлекло бы за собой разлуку, а возможно, и гибель. Ибо они совершили неслыханное, сбежав из Киевских земель, из-под власти самого Олега Вещего и его воспитанника, молодого князя Игоря.

Светорада едва слышно всхлипнула, повернулась к мужу и обняла.

– Когда о родне расспрашивали… я так испугалась…

– Да ну? А я думал, моя Светка ничего не страшится. Ведь ты прекрасно справилась, даже мавка[42]42
  Мавка – лесной дух в облике красивой девушки. Любит пошутить и поморочить головы путникам.


[Закрыть]
лесная не смогла бы так сплести правду и ложь, чтобы все выглядело былиной, а не сказом надуманным.

– В самом деле? – встрепенулась Светорада, и по ее голосу он понял, что жена улыбается.

– Ты моя разумница. И то, что назвала своим отцом ярла Кари Неспокойного, тоже верно. Кто знает, где носило этого оглашенного по Руси, мало ли с кем он мог соединить свою судьбу. А Гуннар…

– Пожалуйста, Стемид… – тихо взмолилась Светорада Смоленская, тоже назвав мужа его прежним, настоящим, именем. – Пожалуйста, милый, не говори о нем.

Стемид, или, как его называли раньше, Стема Стрелок, промолчал. Он сжимал Светораду в объятиях, держа у груди свое самое ценное сокровище, и чувствовал, как гулко бьется ее сердце. Ему надо было успокоить жену, отвлечь от горестных дум, и он, не зная, как лучше это сделать, начал целовать ее. Светорада поначалу никак не отвечала на его ласки. Ее губы послушно и бестрепетно раскрылись навстречу его губам, она спокойно ощутила, как его рука скользнула по ее щеке и стала опускаться по шее, тут же зацепившись за тонкую золотую цепочку с кулоном.

– Ой, порвешь…

Стема засмеялся в темноте. Княжна очень дорожила этим украшением, по сути последним, что осталось от ее некогда неслыханного богатства самой завидной невесты на Руси. Светорада считала, что это ее оберег, и никогда не расставалась с граненой каплей яркого рубина в оправе из искусно сделанных лепестков. Она прятала его под одеждой, ибо жене простого воина подобную роскошь носить не пристало. Хотя… чего там! Русские воины любили украшать своих жен. Но Светорада все равно прятала ото всех этот давний подарок, словно он мог выдать, с каких вершин она сошла ради свободы и любви.

– Княжна моя, – прошептал Стема у самых ее губ и поцеловал – сперва легко и медленно, потом все более настойчиво. Он часто задышал, проникая языком в ее рот, и Светорада вздрогнула, сама обняла его, прижалась всем телом.

От нее пахло березой, мятой и теплом, ее кожа была как шелк, а волосы рассыпались, скользя по обнаженному телу. Стема упивался ее нежностью, ее пробуждавшейся страстью. О, она умела уступать!.. Он это знал и распалялся до дрожи. Но он никогда не брал ее с поспешностью. Даже когда скучал по ней. Вот и теперь он уже успел соскучиться. Дорога через лес, волнение, примут ли их в Ростове, суета, незнакомые лица, расспросы… От всего этого можно было уйти только к ней, только в нее…

Он нежно целовал жену, легко касаясь губами ее подбородка и спускаясь по нежной шее до ключицы. Светорада дышала все глубже, откинув голову; ее руки лохматили ему волосы, порхали по спине, ощущая игру его сильных мышц. Он чувствовал жар прильнувшего к его груди тела и твердость ее сосков. Когда он склонился к одному из них и сомкнул губы вокруг этого нежного бутона, Светорада не смогла сдержать стон и тут же зажала ладошкой рот, пугаясь, что их услышат. Но Стема лишь негромко засмеялся, вновь целуя ее. Он знал, что в любви Светорада несдержанна, но ему сейчас не было дела до того, прознает ли кто, чем они занимаются… В такие мгновения Светорада заслоняла собой весь мир, а он любил ее, испытывая только одно желание – довести ее до нетерпения и неразумности, чтобы она уже не могла ждать…

Ласкавшие его руки жены стали настойчивее и нетерпеливее – теперь они не порхали, а впивались в него, сжимая сильное тело мужа. Задыхаясь, она придвинулась вплотную, словно хотела протиснуться под него. Стема понял: она готова принять его. Они слились и замерли на какой-то миг, наслаждаясь испытанным ими чувством единения.

– Ты со мной, Стема…

– Я твой. Я люблю тебя, Светка.

Их движения сперва были медленными, плавными и глубокими. А потом пошло нарастание. Света выгибалась и тянула его на себя, а он яростно напирал, погружаясь в ее жаркое податливое лоно. Приподнявшись на локтях, Стема словно хотел разглядеть ее в темноте – растрепанную, слабую и горячечную одновременно. Он знал, какая она шальная и нетерпеливая, когда бьется под ним.

А потом, когда Светорада выгнулась в его руках, напрягшись в яростном порыве сближения, Стема лишь успел прижать ее голову к своему плечу. Она невольно вскрикнула и, судорожно вздохнув, затрепетала под ним. У него больше не было сил сдерживать себя, его сознание затуманилось, и он унесся за ней в слепящий мир радости, который они так щедро дарили друг другу.

Потом они лежали, с трудом переводя дыхание, и улыбались друг другу в темноте.

– Мы никого не разбудили? – хихикнув, спросила княжна.

– Нет, конечно.

Света смущенно вздохнула, а Стема перевернулся на спину, протянув руку, чтобы она могла положить ему на плечо свою головку, устроиться подле него, под его защитой, в его близости. Ему так нравилось оберегать и согревать ее, а она любила ощущение надежности рядом с ним. Пусть они жили в постоянной опасности быть раскрытыми, пусть им пришлось терпеть лишения и неудобства, однако они были друг у друга, а это так много! До бесконечности много…

Дыхание Светорады вскоре успокоилось, стало ровным. Она уснула. Стемиду было приятно ощущать тяжесть ее головки на своем сильном плече. Он тоже мог уснуть, утомленный и счастливый. Однако через миг Стема открыл глаза, стал смотреть во мрак.

Может, его обеспокоили вопросы варяга Аудуна? Или вынуждала задуматься о дальнейшем новизна места? Так или иначе, но сон ушел. Вместо него пришли воспоминания…

Казалось, это было в какой-то иной жизни. Светорада – в сиянии блеска, богатства и своего знатного положения – стояла на высоком крыльце смоленского терема, и сам Олег Вещий соединял ее руку с рукой своего воспитанника Игоря. Стемка же был далеко от них, сидел за длинным пиршественным столом и не испытывал к заносчивой Светораде ничего, кроме неприязни… Однако, глядя на нее, он чувствовал в себе неясное томление и неожиданное для него самого восхищение. В то время отношения этих двоих были настолько непросты, что порой казалось, будто их нарочно путали вещие вилы[43]43
  Вилы – судьбоносные пряхи, прядущие для каждого человека его особую нить жизни.


[Закрыть]
, прядущие людские судьбы.

Это был сложный период для Светорады и Стемида. Но, видимо, сама Лада[44]44
  Лада – богиня любви, покровительница семьи.


[Закрыть]
поворожила над ними, раз, несмотря на ссоры и перепалки, неожиданно стал разгораться жар, который однажды бросил их в объятия друг другу. А до этого были ошибки и предательство, непонимание и обида. Стема не догадывался, что княжна думала о нем больше, чем о своем прославленном женихе, хотя ни для кого не было секретом, что такие ладные и пригожие молодые люди, как Игорь и Светорада, попросту не могут ни на чем сойтись, что их отношения становятся все тягостнее. Казалось, они были устремлены не друг к другу, к чему обязывало их обручение, а в разные стороны. Игорь при первой же возможности покинул Смоленск, и оба были только рады этой разлуке перед свадебным пиром. Потом Светорада осиротела, и, пользуясь смятением смолян, оставшихся сразу без князя и княгини, юную княжну похитил воспитанник ее отца, Гуннар Карисон, которого сегодня она так смело назвала своим братом. Причем помог ему в этом именно Стема, мечтавший тогда вступить в дружину викингов и уплыть с ними за моря, что и было ему обещано за помощь в похищении. А потом… Потом Стема понял свою ошибку и убил Гуннара. А прибывший за невестой Игорь увез княжну в Киев.

Светораде предстояло стать его женой, но при условии, что она откажется от своих прав на Смоленск, который по завещанию ее родителей должен был стать приданым их дочери, ее защитой и силой. Однако Олег Вещий и Игорь думали об этом иначе. Им не нужен был вольный город со своими правами и своей княгиней. Даже братья Светорады, Ингельд и Асмунд, покорились воле киевских князей. И уж совсем никто не ждал, что слабая юная девушка откажется повиноваться воле правителей. Но что она могла сделать в одиночку? Скорее всего, ее все равно принудили бы подчиниться решению князя Олега, и тогда участь Светорады была бы незавидной. И вот тогда Стема похитил красавицу княжну с помощью Ольги Вышгородской, для которой брак ее возлюбленного Игоря с другой женщиной был нежелателен. Темной ночью влюбленные ушли по реке, не оставив следов, и канули в небытие водного пути. А потом…

Стема вздохнул, вспоминая, что было потом.

Два дня они плыли по реке Десне, опасаясь приставать к берегу, таясь в тени нависавших над рекой деревьев, забивались в камышовые заросли, едва заслышав вдали звук уключин идущих по Десне кораблей. Светораду искали, это было так же ясно, как и то, что Перун велик. Вскоре беглецы решили уйти с реки, где постоянно ходили ладьи, а по берегам то и дело возникали вышки княжеских градов. Стема набил из лука уток в заводи и в ближайшем селении обменял их на простую одежду из сермяги[45]45
  Сермяга – простая грубая ткань.


[Закрыть]
для Светы. Он решил обрядить ее пареньком, спрятав нежное тело девушки под грубой рубахой и портами, а бросавшиеся в глаза золотые кудри – под низкий войлочный колпак. Богатые же одежды княжны разрезал на полосы и, обмотав ими камень, утопил в темной трясине болота.

Беглецы уходили все дальше и дальше в леса. Передвигались они только ночью, пока не оказались в местах, где их не настораживала каждая движущаяся по дороге подвода, отряд витязей или местная молодежь, гуляющая в рощах вкруг поселений. И если поначалу им приходилось под покровом ночи воровать на огородах репу и капусту, а то и связку подвешенной для просушки рыбы, то в лесу Стема уже мог позволить себе развести костер, жарить над огнем сбитого стрелой тетерева или варить в обмазанном глиной туеске собранные под корягами грибы. Год выдался грибной, все стежки-дорожки пропитались его духом, да и ягод тоже хватало в зарослях, так что путникам всегда было чем подкрепиться. А переночевать они могли в шалаше или, если везло, укрывались в лесной заимке бродячих охотников.

Стема терзался чувством вины. Вот ведь, сорвал белую лебедушку, затащил в чащу, увел в дальние боры и комариные болота, заставил пробираться через бурелом, чтобы увести неведомо куда… И когда однажды он робко завел разговор, что путь их не определен, что не лучше ли ему все же отвести княжну в родной Смоленск, она вдруг так и кинулась на него рысью, едва не расцарапав лицо. Светорада плакала и кричала, что женой думала за ним уйти, а он ее будто чужачку какую обхаживает и уже небось пожалел, что взял…

Этого даже Стемид не смог вынести. Повалив княжну на опавшую хвою, стал целовать, глуша ее крики и плач, пока наконец она не затихла и не обняла его.

Вот тогда-то они и поняли, что должны быть вместе, что все у них складывается и нет ни усталости от блуждания в дебрях, ни страха быть обнаруженными. Они словно клинок и ножны, созданные друг для друга умелым кузнецом, имя которому – Судьба.

А между тем уже подходил месяц желтень[46]46
  Желтень – октябрь.


[Закрыть]
, ночами становилось все холоднее, начинало дождить, и Стема не на шутку встревожился, когда его милая стала прихварывать в пути. Она-то, конечно, храбрилась, шутила, проказничала: то запрыгнет Стемке на спину с поваленного дерева, то полезет целоваться измазанными соком лесных ягод губами, – однако в пути все больше уставала, глухо покашливала, а под вечер очередного дня просто осела под дубом, закрыв потускневшие глаза и тяжело забывшись. Стема уложил ее голову себе на колени и взмолился, обращаясь к богам. А утром, не успел Стема еще и воду в горшке разогреть, чтобы напоить слабо постанывающую под шкурами девушку, как из зарослей к ним вышел волхв.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное