Симона Вилар.

Светорада Медовая

(страница 3 из 47)

скачать книгу бесплатно

Стрелок пятерней убрал с глаз длинные пряди волос, подумал: «Вот привязался! Не все ли тебе равно?» Его так и тянуло надерзить: мол, где был, там меня уже нет, но все же сдержался.

– Ты верно угадал, посадник, – тряхнул он чубом. – Однако там, откуда я родом, гостя сперва накормят и напоят, в баньке с дороги выпарят, а уж потом и речи заводят. Поэтому я отвечал тебе коротко. Но если ты все знать хочешь, то признаюсь, что родом я из племени северян, да только у вятичей мне служить охотнее было. Пока они хазарам дань не вызвались выплачивать. Небось слышал уже о том? Вот мы с женой и покинули те края. А отчего? Мы с женой моей птицы перелетные. Установилась погодка – мы и в путь.

– Как скоморохи какие, – проворчал Путята. – А ты еще и с бабой явился? Неужто не понимаешь, что если и соглашусь взять тебя в свою дружину, то баба мне твоя ни к чему? Воинское дружинное побратимство, оно полной отдачи требует, чтобы воин позабыл и о роде своем, и о семье. Мои дружинники только в крепости живут, чтобы суровым умением и трудом каждодневным улучшать боевую выправку, чтобы быть готовыми выступить, когда понадобится. Вот и тебе придется сговориться с кем-то из местных, кто примет твою жену на постой и кормление. Но учти: зима на исходе, закрома у людей опустели, последнее по сусекам выскребают, им лишний рот не нужен. А от бабы бестолковой да слабосильной какой прок? Одна обуза.

Стрелок чуть нахмурился.

– За жену я бы заплатил мехами.

– Вот удивил! Да сейчас мехов в Ростове больше, чем хлеба. Так что никто не обрадуется постояльцу. Даже суложи[24]24
  Суложь – жена.


[Закрыть]
нового дружинника… Вон за тебя мой воевода Нечай хлопотать взялся, но я замечу, что у меня любой сперва в уных[25]25
  Уные – младшие дружинники в отряде.


[Закрыть]
, а то и отроках год проходит, прежде чем пояс кметя получит.

Стрелок задумался. Быть младшим дружинником без платы и своей доли из похода он не мог – ему жену кормить надо.

– Его женщина может жить у нас, – раздался вдруг со стороны спокойный голос. Все повернулись к двери. Стрелок едва удержался, чтобы не присвистнуть. Давненько он таковых не видывал! Вот это витязь! Вот это ярл![26]26
  Ярл – военачальник, предводитель дружины.


[Закрыть]
Тут не ошибешься.

В дверном проеме стоял внушительного вида воин.

Рослый, головой почти под притолоку, с могучими плечами, на которые из-под выложенного медными накладками шлема спадают светлые волосы, длинные и пушистые. Такова же и борода, покрывающая верхние пластины богатого панциря. Белый мех накидки касается почти половиц. Светлый и величественный, этот витязь казался едва ли не видением. Но он был человеком, причем из местных, особенно если учитывать, что подле него стоял и Скафти.

Оба варяга приблизились. Стрелок почувствовал на себе взгляд ярла, заметил и быструю, вроде как ободряющую улыбку Скафти. Но не успели новоприбывшие еще и слова сказать, как посадник подался вперед.

– Что, Аудун? Неужто у Русланы началось?..

Рослый Аудун смотрел на Путяту сверху вниз.

– Твоя дочь в полном здравии, посадник. Чего и тебе желаю.

Путята отступил, сел на скамью у завешенной широкой волчьей полостью стены.

– А зачем тогда явился? Да еще в воинском облачении. Неужто в бой собрался?

Варяг покачал головой.

– Памятуя о своем долге, я собирался проехать к реке Котороли, где недавно видели каких-то неизвестных. Нужно бы разобраться, кто там волнует наш люд. А зашел перед отъездом я вот почему: мой сын сказал, что к нам прибыл опытный воин, женатый к тому же на деве нашего племени. И я хотел взять их к себе. Мой дом достаточно просторный, чтобы принять еще людей, причем с особой радостью, оттого что они имеют связь с Норейг. И если ты не желаешь принимать этого молодого воина в свою дружину, то я готов взять его в свой хирд[27]27
  Хирд – дружина у варягов; соответственно хирдманны – воины в хирде.


[Закрыть]
.

Путята помолчал какое-то время, а потом обратился к Стрелку:

– Отчего же ты молчал, что твоя жена варяжьего племени?

– Ты много вопросов задавал, посадник, но жена моя тебя не интересовала. Однако если этот добрый человек позаботится о нас, я с благодарностью приму его расположение. – И, перейдя на скандинавский, Стрелок произнес, чуть запинаясь: – Пусть мудрость Одина[28]28
  Один – верховное божество у скандинавов, бог мудрости, войны и побед.


[Закрыть]
всегда будет с тобой, светлый даритель колец[29]29
  Т. е. правитель (кенинг).


[Закрыть]
, а я никогда не забуду добра.

Тем временем Нечай склонился к Путяте и стал что-то быстро говорить, а тот согласно закивал ему.

– То, что ты предложил, нам весьма кстати, – сказал посадник ярлу Аудуну. – Я согласен, чтобы ты взял жену этого воина под свою руку, однако его самого я решил оставить у себя на службе. Мой воевода считает, что он достаточно умел, чтобы избежать учебной поры, и советует сразу поставить его гриднем[30]30
  Гридни – лучшие воины в дружине, приближенные главных командиров.


[Закрыть]
, даже определить под его опеку младших воинов отряда. Тогда и тебе не будет обиды, Аудун, что мужа вашей соплеменницы не приняли как должно.

Аудун молча кивнул, забросив на плечо полу длинной меховой накидки. Стрелок же опустил голову, пряча за длинным чубом веселый блеск глаз. Ай да Путята, готов его сразу гриднем сделать, лишь бы не уступить варягу Аудуну. Но он только поклонился посаднику, принимая его милость. Сам же готов был и в пляс пуститься – не ожидал такой удачи. Главное, что они с женой получат достойное положение и не будут больше мыкаться по свету. По сути, благодаря варягам они устроились в Ростове лучше, чем могли рассчитывать.

Глава 3

Ярл Аудун сын Орма был переселенцем из Норвегии. Будучи одним из хевдингов[31]31
  Хевдинг – правитель, выбираемый из местной знати.


[Закрыть]
в области Гаутланд[32]32
  Гаутланд – область в Норвегии.


[Закрыть]
, он еще на родине получил прозвище Любитель Коней. Правда, высокого и могучего Аудуна могла вынести не всякая лошадь, а вот крепкие и рослые скакуны из страны Гардар[33]33
  Гардар – так викинги называли Русь: буквально страна градов.


[Закрыть]
были как раз по нему. Поэтому Аудун не раз ездил в Гардар и закупал там сильных длинногривых русских коней; он даже разводил их у себя в хозяйстве и торговал ими, что и составило основу его богатства.

Аудун был независим и силен. Поэтому, когда конунг Харальд Длинноволосый[34]34
  Харальд Длинноволосый (Прекрасноволосый) (860–940) – владелец норвежской области Вестфольд, который, став королем (конунгом), вел постоянную борьбу с родовой знатью и непокорными викингами за свое главенство в стране.


[Закрыть]
стал теснить вольных хевдингов, чтобы утвердить свою власть в Норейг, Аудун Любитель Коней не пожелал ему подчиняться. А у тех, кто противился власти Харальда, было только два выхода – либо сражаться и погибнуть, либо переселиться в иные места. Поразмыслив, Аудун решил перебраться со своим родом в страну Гардар, где бывал не единожды.

Однако уже в Ладоге вольный ярл столкнулся с тем, что не только он такой умный, что тут живут уже немало варягов, которые добились положения, дорожат своим местом и влиянием при князе Олеге. Переселенцы относились к новым пришельцам без особого радушия. Местный люд тоже не особенно жаловал прибывающих чужеземцев, которые стремились захватить лучшие места и потеснить словен. Вот тогда-то Аудун и поплыл на ладьях по итильскому пути, где местность была не столь обжита и где он еще мог рассчитывать наняться к какому-нибудь князю без ущерба своей чести и достоянию.

Место ему показала сама судьба, причем не очень-то милосердно.

У Аудуна была жена, Раннвейг, мудрая подруга и советчица, с которой он прожил жизнь, родил детей и на которую всегда мог положиться. В дороге она стала прихварывать, потом и вовсе занемогла. Это было как раз недалеко от Ростова. Здешний посадник Путята позволил Аудуну разбить стан в его землях, даже прислал местных лекарей-шаманов. Ничто не помогло, Раннвейг умерла, и ярл возвел на берегу Итиля для нее высокий курган. Теперь уехать от захоронения жены ему было тяжелее, чем покинуть родовую усадьбу в Гаутланде. Так уж вышло, что он поселился в Ростове с разрешения Путяты, которому было лестно иметь своим воеводой столь отменного ярла, да еще с сильной дружиной в придачу. Одно было плохо – Аудун отличался гордостью и не терпел над собой власти; он выслушивал распоряжения Путяты, однако выполнял их только в том случае, если считал достойными своей чести. Одно время это приводило к столкновениям между ними, пока хитрый Путята не нашел способ, как привязать к себе Аудуна. Однажды посадник пришел к ярлу и сказал, что, видя печаль Аудуна по умершей супруге и зная, как тяжело обживаться на новом месте без хозяйки, он решил предложить ему в жены свою единственную дочку Руслану.

Предложение было неожиданным, но варяг принял его, хотя Руслана сперва и не казалась Аудуну таким уж приобретением. Чернявая, мелковатая и смуглая девушка в глазах северянина выглядела отнюдь не красавицей. Но Руслана была молода, а взять в дом новую жену – верный признак того, что глава рода еще в силе. Только Путята остался внакладе от этого брачного союза с варягом: он-то думал, что зять, следуя местным законам, станет послушен воле старшего родича и будет беспрекословно выполнять его наказы, однако Аудун, хотя и принял посадника ростовского как родню, особого послушания не выказывал.

Все это пришлым Стрелку и Свете еще предстояло узнать, а пока они в сопровождении ярла и его старшего сына Скафти подошли к усадьбе Аудуна, расположенной немного в стороне от скученных градских изб на берегу замерзшего озера.

Стрелок с интересом оглядывал усадьбу варяга-переселенца, хозяйственные постройки в кольце частокола за невысокой насыпью, длинный жилой дом с двускатной дерновой крышей, опирающейся на срубы стен. Сейчас, когда все это было покрыто снегом, дом напоминал длинный снежный сугроб. Аудун остановился у входа и произнес:

– Моя усадьба называется Большой Конь. – Он указал на резное изображение головы коня под стрехой крыши. – Теперь же, – добавил он, оправляя накидку из белой овчины, – не сочтите меня невежливым, но я должен буду оставить вас ради службы. Вы же располагайтесь, а мой старший сын Скафти и дочка Гуннхильд позаботятся, чтобы гости ни в чем не имели нужды.

С этими словами Аудун пошел к ожидавшей его дружине, вскочил на длинногривого ярко-рыжего жеребца и сделал знак трогаться. Скафти помахал отъезжающим рукой и жестом пригласил новых постояльцев войти.

Стрелок ранее бывал в поселении Гнездово под Смоленском, где оседало немало выходцев из-за моря, видел длинные дома викингов, однако внутрь, в отличие от своей жены, никогда не заходил. Ей же были привычны и протянувшийся вдоль всего строения проход, и ряд поддерживающих двускатную кровлю столбов, украшенных затейливой резьбой, и открытые очаги по центру, где горел огонь, освещая людей, низкие столы, расположенные у стен кровати с задвижками – боковуши, как их называли на Руси. У ближайшего из очагов хлопотали женщины. Одна из них, рослая, статная, с головным платком замужней женщины, закрывавшим лоб до бровей и завязанными на затылке концами, шагнула навстречу гостям и протянула большой рог с пивом.

– Мой отец не всякого приведет под свой кров, – произнесла она, предлагая рог Стрелку. – Но раз Аудун Любитель Коней пригласил вас на постой, значит, вы достойные люди, и я от всего сердца желаю, чтобы наш дом стал домом и для вас.

Она говорила немного гундося, отчего Стрелок не все разобрал в ее речи, но приветливый жест понял правильно и, приняв рог, выпил до дна. Уже возвращая его хозяйке, он, немного сбиваясь, поблагодарил ее на варяжском и пожелал здравия и добрых дней. Затем покосился на жену – мол, правильно все сказал? Света только чуть кивнула в ответ, принимая второй рог из рук другой дочери Аудуна. Причем молодые женщины быстро оглядели друг друга, будто оценивая, – обе были хороши и стройны, но если в Свете были яркость и некая чувственная прелесть, то Асгерд, младшая дочь Аудуна, обладала холодной северной красотой. Она гордилась своей внешностью, и появление под родным кровом такой красивой постоялицы не очень-то ее порадовало. Тем не менее она сказала, обращаясь скорее к Стрелку, чем к его жене:

– Поешьте с дороги и передохните, а мы пока растопим для вас баню и позаботимся о том, где вас уложить.

В дальнем углу сидела у прялки молодая жена Аудуна Руслана. Ее большой живот выпирал под вышитым передником, оплечье богатого платья было на мерянский манер красиво расшито узорами из кусочков меха и бисерной россыпью, и так же, в тон оплечью, был расшит ее повой[35]35
  Повой (или повойник) – головной убор замужней женщины в виде шапочки, немного возвышающейся надо лбом и закрывающей сзади волосы.


[Закрыть]
. Руслана испытывала легкую досаду, оттого что не она встречает гостей, а дочери мужа. Но так уж вышло, что мягкую и нерешительную Руслану в Большом Коне все воспринимали как младшую: почитать – почитали, но она всегда оставалась на вторых ролях.

Со своего места Руслана видела, как веселый и пригожий Скафти подсел к гостям и стал что-то говорить, смеша их. Она невольно вздохнула. Когда ее сватали за Аудуна, который годами был старше ее отца, девушка втайне надеялась, что тот откажется и она выйдет за кого-то из сыновей ярла. За красавца Скафти, например… или за второго его сына, Асольва. Но с Асольвом больше повезло ее подружке Верене, которая приглянулась ему и вышла за него замуж. Не прошло и года, как она подарила мужу двойню, за что ее почитала и любила вся родня, ибо считалось, что родить двойню – значит удостоиться особой милости богов. Руслана же долго ходила пустой, пока наконец прошлым летом не поняла, что не зря старый муж покрывает ее каждую ночь. И все же Руслана втайне продолжала мечтать о Скафти…

Сейчас же она сделала знак Верене и, когда та приблизилась, стала расспрашивать о гостях. Болтушка Верена с радостью оторвалась от ткацкого стана, чтобы выложить подруге-свекрови все, что ей удалось узнать.

– Пришлые из вятичей будут. Вернее, сам Стрелок из этого племени, а жена его благородной варяжской крови. Поэтому твой муж и пригласил их: знаешь ведь, как он добросердечно относится к людям со своей родины. Ты только погляди, как Скафти их обхаживает. Хотя, как я слышала, во дворе крепости этот пришлый превзошел его в двубое с копьями. Но Скафти что тебе дитя – ни на кого обиды не держит, а от жены пришлого глаз не может отвести. Но и она-то краса, что тут скажешь. Ты видела, Русланка, как Асгерд на нее зыркнула? Небось нашей гордячке придется теперь уступить гостье свое звание первой ростовской красавицы.

Руслана закончила сучить нить из кудели и бросила моток в корзину, взяла было пряслице для нового веретена, но вдруг сердито отшвырнула его – оно так и покатилось под лавку.

– Довольно, – сердито произнесла она. – Что это я как чернавка какая в углу таюсь? Мне тоже интересно поглядеть вблизи на гостей. Не так уж и часто под кровом Большого Коня появляются чужаки.

Она резко встала, но тут же невольно застонала, держась за поясницу. Большой обвисший живот тянул вниз, спина болела. Верена поддержала подругу, попробовала усадить на место, говоря, что если той угодно, то она велит кликнуть к ней гостей, однако жена Аудуна подошла к ним сама. Верена только вздохнула: вот Русланка ворчит, что ее в Большом Коне никто всерьез не воспринимает, а как же иначе, если в ней величавости ни на потертую овчинку? Все бегает, все кого-то расспрашивает, не осмелится даже что-либо взять без дозволу, во всем полагается на Гуннхильд, словно не она, молодая жена хозяина, тут госпожа, а ее падчерица. Потому-то гордые дочери Аудуна и видят в ней лишь прибавление в семью, но отнюдь не ровню себе.

В этот момент Скафти сказал гостям что-то смешное и все трое зашлись от хохота. Стрелок даже коленом о столешницу стукнулся, так что миски подскочили – ну не получалось у него сладить с этими низкими, по колено, варяжскими столами. Ни тебе локтем опереться, ни ногу под столом вытянуть. Света же держалась проще, чувствовала себя непринужденно, ела красиво, поддерживая ложку ломтиком хлеба, не чавкала, уголки губ аккуратно вытирала маленьким платочком. Вот на эту ее манеру аккуратно есть и обратила внимание подходившая Руслана. А еще она заметила, что вблизи гостья кажется еще краше: шапку она скинула, представ перед хозяевами с непокрытой, как у незамужней, головой; вся в золотистых кудряшках, нежно обрамлявших личико. Свет от огней сделал их такими же мерцающими, как и у Скафти, но если у пригожего пасынка Русланы они лежали гладкой густой волной, то у пришлой были легкими и вьющимися и в полумраке, казалось, испускали сияние. Да и сама она словно светилась весельем и радостью. Руслане еще не доводилось видеть такой привлекательной женщины. Однако и спутник ее был хорош, не так, конечно, как Скафти, но приятен лицом. А еще плечи широкие, улыбка… Он встретился взглядом с Русланой, и она улыбнулась гостю в ответ, не успев решить, достойно ли жене хозяина расточать улыбки чужакам.

Но тут же рядом оказалась Гуннхильд.

– Тебя что-то встревожило, госпожа? Не беспокойся, все в порядке, все под надзором.

Гуннхильд по-славянски говорила почти без акцента. Она быстро научилась и местной словенской речи, и мерянскому говору. Замужем Гуннхильд была за воеводой Нечаем, жили они ладно, хотя и виделись нечасто, а только когда тот приходил к жене из детинца. У овдовевшей к моменту приезда в Ростов Гуннхильд были две дочери от первого брака, и еще двоих она родила своему русскому мужу. И хоть пора ее первой молодости уже миновала, рослая Гуннхильд оставалась стройной и величавой; было в этой женщине некое спокойное достоинство, которое привлекало к ней, заставляя одновременно уважать ее и немного побаиваться.

Вот и сейчас Руслана не решилась сказать старшей падчерице, что просто умаялась сидеть в углу и прясть, что хочет пообщаться с новыми людьми, и послушно позволила Гуннхильд бережно взять себя под руки и отвести на прежнее место. Заботливая падчерица принесла ей горячего молока, подставила под ноги резную скамеечку, осведомилась, как молодая мачеха себя чувствует. Однако у Русланы все равно было ощущение, что та мягко и ненавязчиво отделалась от нее.

Из бокового входа появилась со стопкой полотна Асгерд, сообщив гостям, что баня для них истоплена и они могут идти мыться с дороги. Гуннхильд дала им квасу, гостье выделила полотняную рубаху, а у Верены даже попросила платье для пришлой, ибо все понимали, что в пути, да еще на лыжах, женщине можно одеваться в порты, однако в благородном доме она должна выглядеть как женщина, а не как юноша с длинными косами.

Гостей не было долго, парились, видимо, до самых костей, до малинового свечения на коже. Само собой понятно: после такой-то дороги… Однако Верена, носившая в баньку для пришлой свое красно-коричневое платье на бретелях, потом пробралась к Руслане и со смешком сообщила, что такое увидала!..

– Ох, они такие!.. Я когда шла к постройкам в закут, где банька наша, то они, не заметив меня, как раз выскочили из парной и ну дурачиться в снегу! Смеялись, она визжала, а он валил ее голую на снег и целовал. Она же только довольна была да его самого снегом закидывала. Вот оглашенные! Дурачились, как дети, право. Пар-то так и валил от их разгоряченных тел, но я-то углядела, как этот Стрелок хорош. Жилистый, сильный, плечистый, а уд у него…

И, склонившись к Руслане, быстро зашептала, все время посмеиваясь. Та кивала, опуская очи, и не понимала, какое дело Верене до пригожего чудака. У нее самой вон Асольв загляденье, да и при чем тут мужской уд? Дело не в том, мал он или велик, главное – как муж свою бабу холит, а не что с ней на ложе проделывает.

Поэтому Руслана только и спросила, а гостья-то, мол, какова? Подружка хмыкнула: уж не намного лучше самой Верены. Даром что ли ее платье этой Свете впору пришлось.

Когда гости привели себя в порядок и вернулись в усадьбу, Скафти указал им на место возле самого большого очага, чтобы волосы просушили. Света сперва все больше русые волосы своего милого расчесывала, опять же шепталась с ним о чем-то и посмеивалась, будто ни до кого иного в доме у нее заботы не было. Но на деле все примечала: и что посадник Путята пришел в дом зятя, и что сразу же к Руслане подался. Света еще днем заметила, что дочка посадника очень похожа на отца: такая же смуглая и чернявая, с широкими черными бровями. Но дурнушкой Руслану не назовешь: небольшой мягонький носик, яркие губки, глаза большие, карие, но какие-то печальные и невыразительные. А отца своего она как будто побаивается, разговаривает с ним, не поднимая очей.

Вскоре появился и воевода Нечай с сыном Кимой. Кима нес на плече бочонок с медом – подарок родне. Нечай в первую очередь поклонился жене, потом приголубил дочерей – сначала своих младшеньких, а потом приветил и старших дочек Гуннхильд. Кима же, посадив одну из младших сестренок на колено, дурачился с ней, играя с ее тонкими, смешно торчавшими косичками.

В дверь то и дело кто-то входил, тянуло холодом, и Света отошла к женскому столу, где было теплее. Размотав головное покрывало, стала расчесывать свои на диво красивые волосы – длинные, пушистые, отливающие светлым золотом. А сейчас, чистые и легкие, они походили на солнечную реку, обтекающую ее фигурку, и завивались у лица в мягкие локоны. Все невольно засмотрелись на расчесывающую свои кудри молодую женщину. Она вскоре почувствовала всеобщее внимание, но, будучи привычна к таким взглядам, не засмущалась. Да и чего ей волноваться, если она под охраной такого удальца, как ее Стрелок. Света только порой поглядывала на него, видела его счастливо и гордо мерцающие из-под спадающего наискосок длинного чуба глаза, видела, как он сидит, чуть прислонившись спиной к подпоре столба. Рука Стрелка небрежно лежала на согнутом колене, но время от времени он слегка водил кистью, как будто повторял ласкающие движения ее гребня.

В дверях появился тиун Усмар. Скинул шубу на руку слуге и огляделся, тоже задержал взгляд на расчесывающей волосы красавице. Но тут к нему подошла его жена Асгерд, поднесла мужу рог с пивом, поклонилась. Она принарядилась к приходу Усмара, надев длинное голубое платье с вышивкой, а голову повязав красивым платком из серебристой парчи; золотистые волосы Асгерд заплела в косы и уложила кольцами от самых висков. Она смотрела на мужа с нежностью, и Усмар, принимая у жены рог, поцеловал ее запястье. Затем он сказал, что уже приехали вестовые от ее отца с сообщением, что Аудун надеется поспеть как раз к вечерней трапезе. Вслед за женой тиун прошел вглубь длинного дома, занял подобающее место. Но едва Асгерд отошла, Усмар опять уставился на Свету. Он смотрел на нее, пока она не отвернулась, закрыв лицо пышной волной волос. Пусть пялится, думала она, все одно не для него ее краса. И послала легкую улыбку Стрелку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное